Текст книги "Муж легкого поведения"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Но как Остапчук узнал о моем визите к Степану и о том, что он намерен дать против него показания? В то, что ему сообщил об этом сам Борисенко, я не верила. Тогда как еще?

И тут я вспомнила того парня, который теперь проживал в квартире Борисенко, – как сказали старушки, «бандита чистой воды». Ведь когда он выходил из подъезда, то мог слышать наш разговор с бабками и Пашкой о том, что я интересуюсь Степаном.

Даже наверняка слышал. Ведь он еще, когда сел в машину, заинтересованно посмотрел в мою сторону. Наверняка сообщил сразу же об увиденном и услышанном Остапчуку, и тот принял соответствующие меры. А что, алкаша и бомжа даже искать никто не станет. Да и доказать, что отравил его именно Виталий Владимирович, будет невозможно. Он все предусмотрел!

Я распрямилась. Нужно было вызывать милицию и «Скорую помощь». Так я и сделала, позвонив со своего сотового. А сама не стала дожидаться приезда врачей и сотрудников правоохранительных органов и направилась обратно во двор дома, где раньше проживал Степан.

Во дворе по-прежнему, как и сегодня утром, носились толпой мальчишки. Проходя мимо них, я увидела и своего недавнего знакомого Пашку. Рыжий мальчуган тоже заметил меня и кивнул:

– Привет!

– Привет, – машинально отозвалась я, думая о своем.

Пашка пронесся мимо меня, а я внезапно остановилась и окрикнула его:

– Пашка!

Мальчишка тут же застыл на месте и обернулся.

– Чего? – мотнул он головой.

– Иди сюда, – поманила я его, и пацан подскочил ко мне.

– Чего тебе? Опять к дяде Степану проводить?

– Да нет. Давай поговорим, – сказала я, взяв Павла за плечи и отводя в сторонку.

– А сигаретку дашь? – покосившись на мою сумку, спросил бойкий мальчишка.

– Дам, дам. Только сначала пойдем побеседуем, – я увидела в тени старой ивы незанятую скамейку и повела Пашку к ней.

Когда мы уселись, подошли приятели Пашки и остановились невдалеке, не решаясь приблизиться.

– Слушай, Пашка, – начала я. – Ты ведь здесь все время играл?

– Ну да, – шмыгнув носом, ответил пацан. – А чего?

– А ты не видел, сегодня к дяде Степану еще никто не приезжал? Ну, после того, как я уехала?

– Я видел! – вдруг крикнул другой мальчишка с черными, как маслины, глазами.

– Ты? – я посмотрела на него. – А ну, иди сюда. Расскажи мне все, что ты видел.

– А сигарету дашь? – нахально спросил постреленок.

Я усмехнулась и вытащила из сумки пачку «Мальборо». Пацаны во все глаза уставились на сигареты, а черноглазый подсел на скамейку рядом с Пашкой и сказал:

– Мужик какой-то приезжал. Спрашивал, где тут бомжи местные обитают.

– Что за мужик? Описать его сможешь?

Парнишка задумался на секунду, потом мотнул головой.

– Не… Обычный мужик. Я его и не запомнил. Он спросил, а потом пошел в ту сторону, где шалаш дяди Степана, когда я ему объяснил.

– А он долго там был?

– Да нет, – пожал плечами мальчишка. – Минут пять. Может, десять… Не знаю. Недолго.

– А во сколько он приезжал?

– Да недавно. Может, час назад, – неуверенно произнес парень. – А ведь я машину его запомнил! – вдруг выдал он.

– Машину? – обрадовалась я. – А что за машина?

– Клевая… – со знанием дела важно проговорил мальчишка. – «Лексус» последней модели. Серебристого цвета.

– Номер не запомнил? – на всякий случай осведомилась я, хотя в этом не было необходимости. Таких автомобилей, как у Виталия Владимировича, в Тарасове не так уж и много. Да я и до этого нисколько не сомневалась в том, что после меня Борисенко навещал именно Остапчук.

– Не. Номер не запомнил, – мотнул мой собеседник головой. – Но тачка клевая, – с восторгом добавил он.

– А мужика сможешь узнать? Если еще увидишь?

Парнишка на секунду задумался, потом пожал плечами:

– Не знаю. Может, смогу. А может, и нет…

– Ну ладно, – я поднялась со скамейки, протягивая Пашке пачку с остатками сигарет. – Держи. Спасибо за помощь.

Мальчишка схватил у меня из рук сигареты и, не прощаясь, помчался прочь. За ним и все его приятели.

Я побрела к машине. Свидетеля я лишилась. Были, конечно, и другие свидетели, но все они были в столь преклонных летах, что рассчитывать на их помощь мне практически не приходилось.

Значит, я все же была права. Новый владелец квартиры сообщил Остапчуку, что прежним хозяином интересуется какая-то девушка, и Виталий Владимирович быстро сопоставил факты. И сумел опередить меня.

Я сработала в минус, и это обстоятельство сильно меня огорчило. Получается, что теперь мне придется действовать еще более активно и оперативно. Нельзя дать Остапчуку возможность снова опередить меня.

* * *

Мне ничего не оставалось, кроме как начать открытую игру против Виталия Владимировича. Я решила действовать так же дерзко, как и он.

Достав мобильник, я набрала номер его сотового и вслушалась в длинные гудки. Последние события вывели меня из терпения окончательно.

После третьего зуммера в трубке раздался голос Остапчука:

– Слушаю вас, Танечка, очень внимательно, – слащаво пропел он.

«Вот сволочь! – подумала я. – И номер мой уже в память своего мобильника занес!»

– Ну, раз представляться мне нет необходимости, то приступлю сразу к делу. Нам надо встретиться! – решительно заявила я.

– Раз надо, значит, встретимся, – сладко проговорил Виталий Владимирович, но за приторностью его тона ощутила и примесь горечи.

– Через пятнадцать минут! – бросила я, намереваясь приехать к нему в офис, прямо там заявить, что мне все известно, и припереть Остапчука к стенке. Но Виталий Владимирович взял инициативу в свои руки и сказал:

– Хорошо. Буду ждать вас на углу около музея Гагарина на набережной.

Я хотела было возмутиться и сказать, что условия на сей раз буду устанавливать я, но Остапчук предусмотрительно бросил трубку.

«Ладно», – решила я. На набережной, так на набережной. Закурив, я постаралась собраться с силами и с мыслями для предстоящей решительной схватки с опасным и жестким противником.

Выкурив подряд три сигареты, я вставила ключ в замок зажигания и надавила на педаль газа. Осталось десять минут до встречи с Остапчуком, и я понеслась по почти пустынным в этот час улицам родного города.

* * *

– Рад вас видеть, Танечка, – елейно проговорил Виталий Владимирович, когда я приблизилась к нему. – А что это у вас с личиком? – делано изумился он.

Я проигнорировала его замечания по поводу моей внешности и бросила беглый взгляд по сторонам. Приметной машины Остапчука нигде не было видно. Зато неподалеку я заметила синюю «девятку» с тонированными стеклами и включенным двигателем. Интересно, зачем Виталию Владимировичу понадобилось приезжать на другой машине? Если, конечно, это его машина.

– Пойдемте, – Остапчук подтвердил мои сомнения относительно «девятки», махнув в ее сторону. – Поговорим в машине.

Нащупав в кармане пистолет, который теперь я постоянно носила с собой, я направилась следом за Виталием Владимировичем в его машину.

Предложив мне сесть на переднее сиденье, Остапчук занял место водителя. Как только я села, сразу же услышала какой-то шорох позади себя и мгновенно полезла в карман, чтобы достать пистолет, но не успела сделать этого, потому что сзади появились чьи-то руки, которые обхватили мое лицо, прижав ко рту какую-то тряпку. В следующую же секунду я почувствовала, как голова закружилась, а рука, почти схватившая пистолет, ослабла и безжизненно опустилась, выронив оружие. Все тело стало ватным и непослушным. Я не могла заставить себя сделать что-либо – мозг отказывался повиноваться. И еще через мгновение я отключилась…

* * *

Очнулась я на металлической пружинной кровати без матраса. Попробовала дернуть рукой, но не смогла. Оказалось, что руки мои привязаны к каретке. Осмотревшись, я увидела, что нахожусь в просторной комнате, почти не обставленной. Мебели здесь было по минимуму: только кровать, на которой лежала я, старый деревянный шкаф, стол, пара стульев да холодильник в углу.

Окна занавешены какими-то тряпками, заменяющими шторы. Судя по низкому потолку и дощатым полам, комната находилась в частном доме.

Никого вокруг не было, но откуда-то до меня доносились приглушенные мужские голоса. Я припомнила все, что произошло, и поняла, что меня похитили. Остапчук снова обыграл меня, и от этой мысли у меня внутри появился колючий комок, неприятно царапающий душу.

Тряпка, которую мне сунули в лицо, по всей вероятности, была пропитана эфиром, поэтому я и потеряла сознание. Сейчас я даже приблизительно не представляла себе, где нахожусь, но ждать, пока кто-то заглянет в комнату, я не была намерена.

Сглотнув, я набрала воздуха в легкие и крикнула:

– Эй! Кто-нибудь!

В ту же секунду голоса в соседней комнате стихли, и в дверях появился улыбающийся Виталий Владимирович. Он вошел в комнату и, увидев, что я пришла в себя, развел руки в стороны:

– Рад, что вы очнулась, Танечка, – радостно произнес он. – А то я уж заждался. У меня ведь, знаете ли, других дел по горло, – он постучал указательным пальцем по своим наручным часам. – Как вы себя чувствуете?

– Отвратительно! – не стала скрывать своей досады я и тут же потребовала: – Развяжите меня!

Остапчук поцокал языком, качая головой.

– Нет, – произнес он. – Вы у нас девушка чрезвычайно активная. Еще драться начнете. У вас ведь и оружие при себе было. Так что уж не обессудьте, но придется нам разговаривать с вами именно таким образом.

Остапчук прошел в глубь комнаты и присел на краешек стола. Он некоторое время смотрел на меня, ничего не говоря. Я тоже молчала. Наконец мне надоело его ехидное ухмыляющееся лицо, и я отвернулась.

– Что ж вы такая любопытная, Танечка? – проговорил Виталий Владимирович. – Лезете повсюду…

Я не ответила на его вопрос. Единственное, что меня занимало в данный момент, так это ответ на вопрос «как бы поскорее выбраться отсюда?». Если я правильно поняла, Остапчук и его подручный обыскали меня, а это означало, что пистолетом я теперь воспользоваться не смогу. Я мысленно усмехнулась – о каком вообще пистолете может идти речь, если я связана по рукам и ногам? Хотя… Это я так фигурально выразилась, ноги мои не были привязаны. Тем не менее легче от этого не становилось.

– Тебе не отвертеться от убийства! – зло проговорила я, бросив на Остапчука негодующий взгляд.

Вместо ответа Виталий Владимирович громко расхохотался, чем привел меня в еще большее бешенство.

– Никто ничего не докажет. Ну, умер алкоголик, бомж… Кто вообще станет заниматься расследованием его смерти? Да эти пьянчуги травятся «левой» водкой каждый день. Таких, как Борисенко, сотни кругом. Так что на этот счет, Танечка, вы не правы. Вот так.

– Я достану доказательства того, что убийство Степана и прочие аферы – твоих рук дело, – пообещала я.

– Ну-ну… – спокойно откликнулся Остапчук. – Как говорится, флаг в руки и барабан на шею…

Помолчав немного, Виталий Владимирович вдруг круто изменил тон и заговорил теперь резко и зло.

– Чего ты лезешь не в свое дело?! – грубо спросил он. – Прикинулась дурочкой, думала, и я такой же дурак? Квартиру она хочет купить… за любые деньги… – передразнил он меня. – А то я такой идиот, что не понял, чего тебе надо было. Кто тебя нанял?

Я молчала. Разговаривать с этим типом на какие-либо темы я не намеревалась.

– Ты не из ментовки, удостоверение у тебя просроченное, – не обращая внимания на мое молчание, продолжил Остапчук. – Значит, разнюхиваешь это дело по чьему-то заказу. По чьему? – Виталий Владимирович устремил на меня злой взгляд. – На кого ты работаешь?

– Да пошел ты! – бросила я, чувствуя, что Остапчук даже не подозревает, что я копаю совсем не то, о чем он думает. Вот сейчас я его и обрадую.

– Да, ты прав. Я не из милиции. Но если ты шарил в моих вещах, то должен был видеть лицензию частного детектива. Я занимаюсь частным расследованием по заказу своего клиента. Имя его я, конечно, тебе называть не собираюсь. Но можешь даже не сомневаться, что я докажу твою виновность в убийстве не только Борисенко. Кстати, там у меня есть свидетели. А еще я докажу твою причастность к смерти Марии Викентьевны Крамер.

После моих слов Остапчук резко изменился в лице. Я заметила, как он нервно сглотнул. Потом он облизнул губы и произнес:

– Смерть Борисенко ты не докажешь. Это первое, – уже не так уверенно начал он. – А что касается убийства Марии, так я к этому вообще никакого отношения не имею.

– Ну, мы еще посмотрим, – пообещала я.

– Я не убивал ее, можешь даже не стараться что-то найти на меня, – уже более спокойно продолжил Виталий Владимирович. – А Борисенко отравился некачественной продукцией, к которой я также не имею никакого отношения.

– И в подъезде на меня напали тоже не по твоему заказу? – с издевкой спросила я.

– Конечно, нет, – вновь обретя былую уверенность, произнес Остапчук. – Понятия не имею, кто тебя так отделал.

– Плюс ко всему незаконное лишение свободы, – продолжала перечислять я, обращаясь как бы к самой себе. – Тебе намотают такой срок, что ты пожалеешь об отмене смертной казни.

– Девочка моя, – с наглой ухмылкой проговорил Остапчук. – Ты слишком размечталась… Но мечтать не вредно, так что, – он посмотрел на часы, – у тебя будет для этого много времени. А мне пора. Ты уж извини, – Виталий Владимирович развел руками.

– Я лично задушу тебя! – прошипела я ему в спину.

– Побудешь пока здесь. А то ты стала что-то уж слишком шустрой, – не обращая внимания на мою последнюю реплику, бросил Остапчук и вышел из комнаты.

За дверью снова раздались мужские голоса, и вскоре в комнату вошел незнакомый мне мужик. Я ни секунды не сомневалась, что это тот самый хмырь, который отделал меня в подъезде.

Мужик приблизился к кровати и склонился надо мной, проверяя, насколько крепко привязаны руки. Потом он полез в шкаф и извлек оттуда кожаный ремень. Проверив его прочность, мужик подошел ко мне и собрался связать мои ноги. Сначала я попробовала брыкаться и кричать, но тогда мужик засунул мне в рот какую-то тряпку, и я умолкла, сочтя, что не стоит расходовать силы попусту. А когда он стал связывать мои ноги ремнем, то применила один старинный прием, которым не раз пользовалась и который всегда выручал меня в подобных ситуациях. Я сомкнула ноги таким образом, чтобы потом можно было легко скинуть с них путы. Со стороны хитрость была незаметна, зато действовала безотказно, какими бы крепкими ремнями и хитроумными узлами ни связывали лодыжки.

Закончив со связыванием, мужик осмотрел меня и, довольно хмыкнув, вышел из комнаты. Он закрыл дверь, и я снова услышала голоса. Похоже, моих похитителей здесь было двое. Остапчук, уезжая, отдавал распоряжения моему новоиспеченному сторожу, и я напрягла слух, чтобы понять хоть что-нибудь.

Но говорили они достаточно тихо, и я смогла разобрать лишь одно – что меня будут держать здесь до тех пор, пока не уладят какое-то дело, в котором я могу серьезно помешать. «И на том спасибо», – подумала я. Хорошо хоть убивать меня не собираются. А то я уже подумала, что человек, хладнокровно убивший свою начальницу и столь безжалостно расправившийся с Борисенко, не остановится и перед очередным убийством – детектива, который может помешать ему в его грязных делах.

Потом все стихло, и вскоре до меня донесся звук отъезжающего автомобиля. Остапчук, похоже, отбыл восвояси, оставив меня наедине с угрюмым мужиком, который пока еще даже не подозревает, что его ждет в недалеком будущем. А когда меня выводят из себя и сильно достают всякие отморозки вроде Остапчука, я прихожу в ярость и становлюсь очень опасной.

Глава 6

Как только за окном все стихло, я принялась за дело. Первое, что я попыталась сделать, это освободить рот от мерзкого кляпа. Сделан он был некачественно, и я смогла быстро выплюнуть его, вызвав у себя рвотный спазм. Покончив с тряпкой, затыкавшей мне рот, я стала освобождать ноги.

Это тоже удалось мне без особого труда, потому что я использовала свой давний прием. Вытащив из ремня ноги, я думала только о том, чтобы сейчас не вошел охранник. Тогда пиши пропало.

Но стражу, похоже, было не до меня. В доме царила тишина, не было слышно ни шагов, ни каких-либо других звуков. Освободив ноги, я подергала руки в надежде, что их тоже удастся освободить. Но мои запястья были крепко-накрепко привязаны какими-то веревками к металлической каретке кровати.

Я поблагодарила бога за то, что у Остапчука не нашлось для меня наручников, тогда мои дела были бы совсем плохи. Поняв, что руки вытащить не смогу, я подтянула к себе ноги и попробовала сесть на кровати. К счастью, мне это удалось, и я расположила свое тело полусидя, прислонившись спиной к каретке. Но рукам стало больно – теперь они находились в весьма неудобном положении, закинутые назад за голову.

Я пожалела, что в последнее время так мало внимания уделяла гимнастике. Сейчас бы она мне очень помогла. Развязать крепкие узлы на веревках можно было лишь зубами, и мне предстояло любым путем осуществить это.

Для того чтобы достать веревки ртом, надо было развернуться к каретке лицом, но руки ломило, и мне было неудобно сидеть. Разозлившись, я дернула каретку изо всех сил, но лишь сделала себе больнее.

Тогда я поджала ноги к животу и прижалась спиной к каретке. Приблизившись, насколько было возможно, к спинке кровати, я все же сумела изловчиться и развернулась лицом к связанным рукам. Уж не знаю, как мне это удалось, но я просто чудом пронырнула под собственными связанными руками и перевернулась.

Выдохнув с облегчением, я покосилась на дверь. Только бы не вошел мой сторож… Но мне везло: я услышала, как где-то в дальней комнате негромко заработал то ли телевизор, то ли радиоприемник. Зазвучал голос диктора, а вскоре раздалась и музыка. Значит, стражу сейчас не до меня, развлекается.

Посидев немного и набравшись сил, я снова принялась за дело. Сев на колени, я посмотрела на веревку. Узел был какой-то необычный, похожий на морской. Развязать такой будет непросто. Но я не теряла надежды, в моем почти безвыходном положении все равно больше ничего другого не оставалось.

Вцепившись зубами в веревку, я принялась тянуть один ее край на себя. Ничего не выходило. От отчаяния я едва не заплакала. Неужели я позволю негодяю Остапчуку сделать свое грязное дело, отлеживаясь здесь? Да когда такое было возможно, чтобы я, Таня Иванова, спокойно мирилась с обстоятельствами?!

Накрутив себя таким образом, я разозлилась, чего, собственно, и добивалась. Я знала, что в таком состоянии могу горы свернуть. Ухватив зубами другой конец веревки, я потянула его и почувствовала, как он подался. От радости я едва не вскрикнула. Покосившись на дверь, я притихла и подождала немного. Нет, в доме по-прежнему все было спокойно.

Тогда я с удвоенной энергией продолжила тянуть за конец веревки, ослабляя узел. Наконец мне удалось немного расслабить тугое переплетение. Постепенно я вытащила конец веревки, развязав таким образом один, самый верхний, узелок. Но оставалось еще несколько хитроумно сплетенных узлов. Передохнув немного, я принялась за следующий. Удача с первым узлом придала мне сил и веры в то, что у меня все получится.

Вскоре я ослабила еще одно сплетение и снова выдернула конец веревки. Остался двойной узел, распутать который теперь уже не представляло особого труда. Я почти развязала один и уж было принялась за второй, как вдруг дверь неожиданно распахнулась, и на пороге возник мой охранник.

Я увидела, как он ошарашенно уставился на меня, застыв в дверях. Я тоже замерла, поняв, что моя попытка освободиться бесславно закончилась.

Приготовившись к активным действиям, я напряглась и сжалась, словно пружина. Мужик быстро пришел в себя и сделал большой шаг, едва ли не прыжок, в сторону кровати.

– У, сука! – прорычал он, готовясь смять меня.

Но я была готова к драке, и уже села, прижавшись спиной к каретке. Как только он приблизился, резко выпрямила обе ноги и ударила его в подбородок. Охранник – не столько от удара, сколько от неожиданности – отлетел на пару метров назад и упал на спину. Я поняла, что у меня есть единственный шанс освободиться, и собралась с силами. Потянув за конец веревки, я все же сумела ослабить узел, а второй развязался сам собой, как только я изо всех сил дернула!

Теперь мои руки были свободны, и я могла принять бой. Я резко поднялась на ноги и почувствовала легкое головокружение после долгого нахождения в горизонтальном положении и дозы эфира.

Охранник уже поднимался с пола. Я услышала его почти звериное рычание – он разозлился не на шутку. «Ну теперь мы посмотрим, кто кого», – подумала я и отпрыгнула от кровати. Я ничуть не сомневалась, что именно этот тип напал на меня вчера в подъезде, и готовилась взять реванш.

Мужик уже понял, что перед ним более серьезный противник, нежели он предполагал. Встав на ноги, он не спешил перейти к решительным действиям. Сначала хотел присмотреться и понять, как ему действовать. Эти секунды промедления я использовала в своих целях. Не дожидаясь, пока он бросится на меня и подомнет под себя, сделала шаг в его сторону и без предупреждения ударила его ногой в грудь. Удар оказался значительной силы, чего я и сама не ожидала. Наверное, я вложила в него всю свою ненависть и злость, на которые только была способна.

Но противник, против моих ожиданий, не потерял равновесия и не упал. Он сумел устоять на ногах, хотя и пошатнулся. Вот теперь он решился действовать. Выбросив вперед правую руку, он попытался достать меня, но я вовремя увернулась.

В первые же секунды боя я поняла, что передо мной слабый противник. Драться мужик явно не умел. Умел только внезапно нападать на беззащитных женщин в подъезде, а для этого ни ума, ни сил, ни тем более умения не надо. Так что у меня было явное превосходство, и я решила использовать его на сто процентов. Увернувшись от удара кулаком, я пронырнула под выброшенной вперед рукой мужика и ударила сама. Мой удар пришелся точно в цель. Я метила противнику в лицо и через секунду увидела, как кровь полилась из разбитого носа противника.

Бандит слегка удивился этому обстоятельству, но сдаваться не собирался. Поняв, что умением, которого у него в общем-то и не было, меня не взять, он решил применить физическую силу. По правде сказать, если бы ему удалось свалить меня с ног и подмять под себя, то мои шансы на успех значительно сократились бы. Вес у бугая был приличный, и он запросто мог бы задавить меня, даже не обладая навыками боя.

Но я-то вовсе не собиралась давать ему такой возможности, прекрасно понимая, чем может закончиться наша схватка в этом случае. Мужик попер на меня, как танк, с бешено вытаращенными глазами. Он обезумел от боли и сочащейся из носа крови. Теперь я поняла, что он разъярился, как бык на корриде после первого удара кинжала матадора.

Это было даже хорошо, потому что по опыту я знала, что, когда человек теряет контроль над собой, его легче всего победить. Пока мой противник, рыча, напирал на меня, я сделала ложный выпад в сторону и, как только он ринулся влево, нанесла сильный удар ногой в бок. По инерции мужика повело влево. Он едва не упал и, если бы не мой повторный удар, возможно, удержался бы на ногах. Но я тоже не зевала и сразу же ударила его снова.

На сей раз нога моя взметнулась высоко вверх, и я, повернувшись вокруг своей оси, врезала ему в ухо. Такой мощной оплеухи мужик не вынес. Ноги у него подкосились, и он рухнул на пол со страшным грохотом.

Увидев, что противник повержен, я не успокоилась, а, подскочив к нему, размахнулась и нанесла еще пару ударов по печени, чтобы довершить начатое.

Мужик скорчился от боли и, схватившись руками за живот, застонал. Но меня охватила такая злоба, что я уже не могла остановиться. Я принялась колотить его ногами по животу и спине. Мне даже показалось, что еще немного, и я просто убью этого подонка. Вспомнилось вдруг, как он бил меня в подъезде, и я чуть совсем не потеряла контроль над собой. Бандит уже не сопротивлялся, лежал без движения, скорчившись в жалкой позе.

Наконец я смогла остановиться. Переведя дыхание, я посмотрела на лежащего в неуклюжей позе на полу мерзавца. Он молчал и не шевелился. Я испугалась, что забила подлеца до смерти, и постаралась успокоиться. Нужно было пощупать у него пульс, но я не решалась сделать это. Много раз случалось так, что человек прикидывался бессознательным, дожидаясь, чтобы я испугалась. И как только я наклонялась над ним, чтобы проверить, не умер ли мой поверженный противник, и теряла бдительность, он тут же наносил ответный удар, пользуясь эффектом неожиданности. На сей раз я решила не испытывать судьбу. Отойдя от распростертого на полу тела, я только носком туфли легонько ткнула его в бок.

Бандит не пошевелился. Не теряя бдительности, я потянулась за лежащими на кровати ремнем и веревкой. Схватив ремень, я ловко и быстро стянула мужику руки за спиной. Так, чтобы он не смог сопротивляться.

Нащупав на его запястье пульсирующую вену, я немного успокоилась. Пульс был четким и ясно прощупывался. Значит, не сдохнет, с легким сожалением и одновременно с радостью подумала я.

После того как руки бугая были крепко стянуты ремнем, я взяла веревку, распутала ее окончательно и принялась связывать своему недавнему охраннику ноги. Пока я возилась, бугай пришел в себя и застонал. Он открыл глаза и недоуменно посмотрел вокруг. Увидев меня, зарычал, как загнанный в угол дикий зверь:

– С-сука… Убью!

– Это мы еще посмотрим, – пыхтя от усердия, проговорила я уже без особой злости.

– Тебе все равно конец! Теперь точно конец! – никак не мог успокоиться поверженный бандит.

– Это тебе конец, – ответила я. – Вместе с твоим Остапчуком. Все, – я поднялась на ноги, – пока! Мне пора! Не скучай.

Настроение у меня почему-то поднялось, и я даже немного развеселилась. Оставив надежно связанного бандита, я вышла из комнаты. Теперь мне нужно было найти свои вещи и как можно скорее добраться до города. Я была уверена, что дом, в котором сейчас находилась, располагается вне Тарасова.

Для начала я осмотрелась в доме. Он оказался весьма просторным, имел несколько комнат. Обойдя все, в одной, значительно более благоустроенной, чем мое узилище, я обнаружила на столе все свои вещи. Правда, сумочка валялась на полу пустая, а все, что находилось в ней, лежало в полном беспорядке на столе. Здесь же я нашла и свой пистолет. Собрав вещи и запихнув их в сумку, я напоследок заглянула к своему пленнику и бросила на прощание:

– Не скучай тут без меня. Скоро за тобой приедут. Я позабочусь обо всем…

Мужик что-то проворчал мне в ответ, но я не слушала его и, захлопнув за собой дверь, вышла во двор. Как я и предполагала, дом находился за городом, только вот где именно, сказать было трудно. Надеюсь, не слишком далеко.

Осмотревшись, я попробовала найти кого-нибудь из соседей, но, как назло, все будто вымерли. Домики вокруг стояли вполне чистые и аккуратные, не сказать чтобы поселок был заброшенным. Но ни в одном дворе я не увидела ни единого человека.

Не теряя больше времени, я направилась к дороге, запомнив на всякий случай, как выглядит дом, в котором меня держали в плену. Вскоре я вышла на грунтовую дорогу и сразу же услышала звук автомобильного мотора. Обернувшись, увидела, что ко мне приближается синяя «шестерка». Махнув рукой, я тормознула машину, и водитель спросил в открытое окошко:

– В город?

– Да, – кивнула я, забираясь на переднее сиденье.

К счастью, ни Виталию Владимировичу, ни моему охраннику не потребовались деньги, и содержимое моего бумажника было в целости и сохранности. Пока я ехала до города, разговорилась с водителем и подробно расспросила его о местности, в которой находилась. Узнав название поселка, я выяснила, что он расположен не так уж и далеко от Тарасова.

Значит, теперь я смогу сообщить Кире о бандите, связанном и оставленном мною в доме, чем я сразу же и занялась. Достав сотовый, я без долгих объяснений вкратце изложила Володьке Кирьянову необходимую информацию и попросила отправить по указанному мной адресу опергруппу для задержания преступника.

Киря пытался выяснить у меня подробности дела, но я сказала, что времени совершенно нет, и пообещала все объяснить позже.

Прибыв в город, я первым делом решила отправиться к той парочке алкоголиков, которых мы с Виталием Владимировичем посещали накануне. Мне почему-то казалось, что этим людям угрожает опасность. Ведь говорил же Остапчук, что в ближайшем будущем надо будет провернуть дельце. И речь шла как раз о каких-то пьяницах.

Как бы там ни было, эти опустившиеся люди в любом случае не должны были пострадать ради получения куша этой сволочью Остапчуком. Мне снова вспомнился Степан Борисенко, которого Остапчук так хладнокровно отправил на тот свет только потому, что побоялся показаний, которые тот мог дать против него. Что уж говорить про меня…

И похитили меня именно сегодня совсем не случайно, я была уверена. Ведь Остапчук сказал, что я мешаю ему провернуть операцию. Наверняка она связана с продажей той самой квартиры, где проживали двое пьяниц. А я могла реально помешать ему в этом деле. Вот меня и удалили на время, чтобы все прошло гладко.

В том, что убивать меня не намеревались, я ничуть не сомневалась. Если бы Остапчуку понадобилась моя смерть, он бы не замедлил выполнить задуманное. У него была тысяча возможностей сделать это. Значит, меня просто хотели придержать на какое-то время, а потом, скорее всего, все равно бы отпустили. Вывод напрашивался сам собой – Остапчук намерен сегодня же закончить с квартирой. И потом, когда дело будет сделано, а все доказательства уничтожены, можно будет освобождать меня, предварительно «обработав» как следует для острастки.

Но я помешаю планам Виталия Владимировича и преподнесу ему сюрприз, о котором он пока не догадывается. Чтобы было сподручней, я попросила доброго дядьку из поселка подбросить меня до набережной, где была оставлена моя бежевая «девяточка».

Машина, по счастью, стояла все там же, не обворованная и даже не поврежденная, что весьма странно для такого бойкого места, как тарасовская набережная. Сев в авто, я вставила ключ в замок зажигания и рванула по уже известному мне адресу, чтобы «обрадовать» Виталия Владимировича своим чудесным освобождением.

Приехав к дому алкашей, я не увидела ни машины Остапчука, ни каких-либо других автомобилей, что немного встревожило меня. Неужели я опоздала и Остапчук уже успел провернуть свое дельце?

Оставив машину во дворе, я едва ли не бегом помчалась к двери дома. Еще только войдя в подъезд, я услышала громкие голоса и раздавшееся вслед за этим пьяное пение. Кажется, гуляли на втором этаже, как раз в той самой квартире, куда я и держала путь.

На всякий случай приготовив свой «макаров», я стала подниматься по ступенькам. Я оказалась права – шум доносился из уже знакомой мне квартиры. Дверь была приоткрыта, и я вошла, не постучавшись.