Текст книги "Вождение за нос"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Да уж, поклонники и наследники преданий старины глубокой! Неужели только таким образом можно сделать капитал? Видимо, сейчас ни о каком патриотизме не может быть и речи, когда за маленькую иконку или статуэтку предлагают тысячи и тысячи бумажек с портретами американских президентов.

– Но как-то вы же все связывались с ним?

– Он сам меня нашел. После того, как я приносил ему конверт от Гробовского. Не знаю, что там было, но старикан потер руки и попросил меня остаться. А потом и говорит: хочешь заработать пять сотен баксов? А кто не хочет? Конечно, говорю, хочу. Правда, я сначала напугался, думал, мало ли что, вдруг мокрушку какую-нибудь заставит делать. А тут нет, все чисто. Ожерельев провел меня в комнату, достал из какой-то коробки бронзовую куклу, сунул мне под нос и говорит – смотри! У Гробовского в доме точно такая же. Нужно, чтобы ты поменял их местами, причем как можно скорее. И срок мне поставил – до субботы во что бы то ни стало. Хоть умри, говорит.

– Значит, ты видел у него заранее сделанную копию? Когда это было?

– Да не помню точно. Дэн, ну, Данила, помощник Гробовского, когда мы ночью дежурили в лавке, сказал, что не выспался как собака, потому что чуть свет надо было нести эту Мару, которая настоящая, фотографировать для каталога.

– А фотограф – Ожерельев? – Для себя я практически восстановила всю цепь событий.

– Нет, Ожерельев издает каталоги, потому что работает с иностранцами, а фотографов он каждый раз нанимает.

– Так, а когда вы дежурили в лавке?

– В середине прошлой недели, наверное, точнее не вспомню. Меня на все посадили, когда Гробовский срочно Дэна забрал. Говорит, у них куча работы, так что я один там потел. А представьте, сколько убирать там!

Парень особо разговорился, мне это как бы не мешало, но время шло, поэтому пришлось поторопить его:

– Хорошо, где сейчас можно найти этого Ожерельева?

– Да не знаю я!

Георгий начинал выводить меня из себя. Мало того, что выглядел он сейчас отвратительно, а эстетическая привлекательность собеседника для меня много значит, так еще ничего толком не мог рассказать.

– Тогда даю тебе еще десять минут, за которые ты должен без лишних подробностей сообщить, как подменил статуэтку и какое участие в этом принимал Ожерельев. Кроме того, мне нужна его фотография или подробное описание внешности. Время пошло.

Первоначальный испуг вернулся к Груздеву, он еще раз облизнул пересохшие губы, задев кончиком языка пену, которая расползалась по его щеке. Мне на ум почему-то пришло сравнение с бородой Деда Мороза, покрытой проплешинами.

– Самое главное – на днях он должен передать статуэтку заказчику. Однозначно иностранцу, с другими клиентами, как я уже говорил, он просто не работает. Провернуть дельце попытается скорее всего на людях. Он никогда не прячется. Когда Гробовский умер, то Леопольд Вольдемарович позвонил мне на следующее утро и сказал, что все переносится. Я должен был приехать на Чернышевского. Оттуда мы в его машине поехали…

– Какой машине? Марка, цвет, номер?

– Серебристый «Форд» номер не смотрел… – растерялся и одновременно расстроился Груздев.

– Ладно, продолжай дальше, – успокоила я его, помечая в записной книжке данные о машине напротив фамилии Ожерельев.

– Мы приехали к дому. Он вручил мне коробку со статуэткой, велел переложить ее в рюкзак, чтобы потом удобнее достать было. Потом сказал мне идти и что через три минуты ровно позвонит по телефону Гробовской. Звонок ее отвлечет, а я должен был в это время пойти в кабинет и поменять статуэтки местами. Все.

– Понятно. Теперь адрес, описание внешности и возможное место обитания Ожерельева, – я приготовилась все это тут же занести в свою «палочку-выручалочку». Чего только не повидал кожаный переплет моей записной книжки и все-таки выглядел прилично.

Георгий думал. Словесный портрет ему не давался. Очевидно, в школе по сочинениям у него были стабильные двойки.

– Ну, нос, значит, такой…как картошка, что ли… – Курьер в замешательстве поскреб макушку. Сей жест, без сомнения, означал напряженную работу мысли.

– Подожди про нос. Давай сначала с адресом разберемся.

– Живет где-то в районе Чапаева и Посадского, точно адрес не помню, дом такой, из желтого кирпича, новый. Квартира на седьмом этаже. Номер подъезда не помню, но где-то в середине.

– И много в том районе таких домов? Может, я потом полдня искать буду?

– Да нет, на нем еще полоски красные в длину и крыша тоже красная, с полосками. По-моему, таких домов больше вообще нету.

– Где, кроме дома, можно найти твоего Ожерельева?

– Обедает в «Золотой Гриве». А чего ему? У него же денег полно, вот и…

– Хватит лирических отступлений. Теперь с внешностью. Вначале говорят про рост, комплекцию, на сколько лет выглядит, потом цвет глаз, волос, особые приметы. Понятно?

– Угу, – хмыкнул Груздев, наконец получив план описания, без которого наверняка не смог бы справиться. – Роста он небольшого, толстый, как колобок, всегда подтяжки носит, потому что живот… – Заметив мой суровый взгляд, Гоша вернулся к плану. – Лет ему около шестидесяти. Почти лысый. Знаете, у него такой небольшой ободок из волос, как будто макушку выбрили. Глаза голубые, носит очки. Но не всегда. За рулем точно в очках ездит.

И все-таки в наблюдательности ему не откажешь, подумала я. Сейчас удалось выяснить достаточно много, чего, признаться, я никак не ожидала.

– Спасибо, – вставая с кресла, сказала я. – Но помог ты не мне, а в первую очередь себе. Провожать меня не обязательно. Выход я найду сама. Маленький совет на прощание – в ближайшие дни из города лучше не уезжай. Вдруг ты мне понадобишься. Не люблю искать людей с помощью милиции или судебных приставов.

Несомненно, парень понял абсолютно все, потому только кивнул и стер пену для бритья, кляксой упавшую на синие джинсы.

Выйдя из подъезда, я не знала, что сейчас следует предпринять – то ли звонить Архипову, потому что обещала держать его в курсе дела, то ли немедленно ехать к Ожерельеву, поскольку передача статуэтки может состояться в любой момент. Придя к разумному компромиссу с собой, я решила вначале позвонить Кире, чтобы дать ориентировку во все аэропорты и вокзалы на бронзовую статуэтку Мары. Конечно, скорее всего ее попытаются вывезти самолетом. Не представляю иностранца, который захочет воспользоваться услугами наших железнодорожников…

Затем я села в машину и поехала искать дом, где, по словам курьера, должен проживать Ожерельев. Красивая фамилия у меня совершенно не вязалась с образом мелкого человечишки, нарисованным в моем воображении все тем же Груздевым. Отбросив правила, которые наша заботливая ГИБДД придумала относительно разговоров с сотовых телефонов за рулем, я набрала номер Архипова и успела ему практически все рассказать, пока ехала до Чапаева.

Валерий пожелал мне удачи в нелегком и весьма опасном, как оказалось, расследовании. Стрелецкий, конечно, выложил ему все, что знал про нашу поездку в Москву, шумно восхищался ведением дела, моими пронырливостью и изворотливостью. Я даже подумала, а не увеличить ли мне сумму дневной ставки? Работка действительно опасная, нервишки нынче лечить дорого, так что это вполне оправданно.

Как выяснилось, Груздев, не зная номер дома Ожерельева, тем не менее отлично смог его описать, так что я без труда сориентировалась в скоплении многоэтажек из желтого кирпича с новомодными мансардами и красными крышами, удачно имитирующими черепицу.

Вот бы найти еще телефон Ожерельева, тогда по крайней мере я бы знала, что делать дальше. Если он дома, то соваться туда бесполезно, а если нет, то можно попробовать не слишком честным образом вернуть статуэтку. Набор отмычек специально для подобных случаев лежал сейчас в бардачке вместе с сигнальным пистолетом. Более серьезное оружие я обычно ношу с собой.

Я всегда стараюсь составить хотя бы примерный план действий, чтобы иметь запасной ход, если что-то пойдет не так, как я рассчитывала. Теперь же приходилось импровизировать. Извечные русские вопросы «Кто виноват?» и «Что делать?» встали передо мной, как говорится, в полный рост. Ответ на один из них смутно вырисовывался, пока я вертела в руках мобильник. На что у нас городская служба «09»? Точного адреса Ожерельева у меня не было, да это и не важно. Дом стоит по улице Посадского, и не думаю, что в Тарасове есть с десяток Ожерельевых, которые умудрились поселиться на одной улице.

– Здравствуйте, девушка, будете добры телефон господина Ожерельева, проживающего на улице Посадского. Да, записываю, спасибо!

Нехитрая процедура, отнявшая у меня не более минуты, позволила не только сэкономить время, но и не провалить все дело полностью. Дальше все было проще простого – набрать номер Леопольда Вольдемаровича, осведомиться, дома ли он и до которого часа там пробудет. Представляться поклонницей старинных вещей уже вошло у меня в привычку, так что я особо не переживала. В крайнем случае, можно сойти за ничего не понимающую, но имеющую солидный капитал эксцентричную коллекционерку. Да и встречаться мне с ним не обязательно, главное – проверить квартиру.

Все-таки мобильный телефон – гениальное изобретение. Конечно, не такое, как кофе, но тем не менее приносящее огромную пользу. Когда я об этом подумала, то страшно захотела чашечку этого наивкуснейшего напитка. Если бы не дурацкая привычка пить только что сваренный, я бы, пожалуй, завела себе термос и возила его с собой.

– Квартира Ожерельевых, – ответил мне сухой женский голос.

– Здравствуйте, можно услышать Леопольда Вольдемаровича? – осведомилась я любезнейшим голосом, на который только была способна.

– Кто его спрашивает? – Собеседница проявляла неприятную настойчивость.

– Меня зовут Зульфия Абулкадыровна, – откровенно поиздевалась я, руководствуясь правилом: как относятся ко мне, так и я себя вести буду.

Женщина растерялась. Эффект был достигнут.

– Дело в том, что он только что вышел. Если хотите, я могу передать, что вы звонили или оставьте свой номер телефона.

– Нет, спасибо. Я перезвоню сама.

Кто эта женщина, я понятия не имела, и сие мне просто необходимо было выяснить. От этого напрямую зависело, смогу ли я пробраться в квартиру Ожерельева и установить там пару прослушивающих устройств, без которых вести за ним слежку окажется достаточно проблематично. А поскольку я не люблю усложнять себе жизнь, следовало потрудиться и подумать, чтобы избежать некоторых проблем.

Можно попытаться нарисовать картину будущего действия, чтобы потом было проще сориентироваться. Поскольку мое воображение не раз мне помогало, я решила воспользоваться старым способом и прикинуть, что можно сделать в моей ситуации. Да, Ожерельева нет дома и неизвестно, когда он там появится, но все-таки стоило попытаться хотя бы примерно установить это время.

– Что же придумать? – Казалось, как только я отвечу на этот вопрос, все остальное легко и просто встанет на свои места. Решив пока не отвлекаться на другие мысли, я достала сотовый и еще раз набрала номер телефона Ожерельева. Только теперь у меня было преимущество – я готова к разговору с не слишком вежливой дамой, которая отвечает там на звонки.

– Здравствуйте еще раз, – начала я. – Я звонила вам некоторое время назад. Как вы любезно сообщили мне, господина Ожерельева в данный момент нет дома. Но, может быть, кто-то из его семьи сможет мне помочь? Это дело сугубо конфиденциальное и…

– Никого нет. Они уехали отдыхать, а Леопольд Вольдемарович будет только вечером. Оставьте свой телефон, и он вам обязательно перезвонит.

– Нет, к сожалению, я не могу этого сделать ввиду того, что вынуждена пользоваться автоматом. – Тут я чуть не попалась. Даже ребенку известно, что звонок с мобильного телефона и с телефона-автомата отличаются. Оставалось надеяться на некоторую несообразительность женщины, с которой разговаривала. – Извините, до свидания.

«Раз она не член семьи, то скорее всего экономка или домработница, – решила я. – И значит, она не будет торчать там вечно, следовательно, я смогу пробраться в квартиру и установить всю необходимую аппаратуру при условии, что женщина удалится до вечера, до возвращения домой хозяина.»

Солнце припекало, как будто начинался май, хотя весна еще только-только осваивала просторы нашего города. Каштаны еще и не думали выбрасывать свои удивительные свечки, улицы не утопали в нежном тумане сиреневых цветов, которые, как облака, меняли цвет от белого и фиалкового до удивительных оттенков розового. Весна в Тарасове – мое любимое время года. Но до нее, до ее цветущей красоты, еще далеко.

Я вышла из машины и оглядела двор. Для предобеденного времени было достаточно пустовато – несколько ребят возились с лохматой собакой, очевидно, какой-то разновидностью афганской борзой. Пес не давал себя в обиду, удирая от мальчишек, с истинной грацией перепрыгивал через скамейки и лужи. А вот у преследователей так ловко, как у него, не получалось, и мутные брызги оставались на ярких куртках и джинсах. Впрочем, это нисколько не огорчало веселую компанию. Ребята носились по двору, ни на кого не обращая внимая, радуясь солнечным лучам, которые дотягивались до сугробов в подворотнях, выжимая из них быстрые ручейки.

Наверное, только Тарасову свойственен такой большой перепад высот в пределах одной улицы. Когда без машины приходится подниматься в гору, невольно думаешь о том, что кто-то явно пошутил, когда решил устроить город на таком неровном месте. Особенно радуется дорожная полиция, которая девяносто девять и девять процентов своего времени занимается проверкой исправности тормозов в автомобилях.

– Эй, ребята! – подозвала я двух приятелей.

Они шустро, точно так же как и гонялись за собакой, подбежали ко мне и одновременно выпалили:

– Здрасте!

«Очевидно, воспитываются в хорошей семье, что сейчас большая редкость», – отметила я про себя.

– У меня к вам есть вопрос. Вы не знаете, в этом подъезде живут Ожерельевы?

– Только они уехали. Никого нет. Валька, когда уезжал, сказал, что через две недели вернутся. А вы в гости, да?

– Ну вроде того. Только когда я звонила, у них кто-то взял трубку…

– А это их домработница, она живет в шестом подъезде и каждый день приходит к ним убираться. Мой Маркиз вчера разодрал ухо ее коту. Она так ругалась – на весь двор было слышно.

Мальчишки оказались невероятно ценными. Возможно, что с их помощью я смогу вытащить эту не слишком любезную тетку из квартиры и оставить там джентльменский набор шпиона – пару «жучков», универсальное устройство, внедряющееся в телефонную трубку и позволяющее прослушивать разговор, а при определенных обстоятельствах и даже определить номер, а также миниатюрную видеокамеру.

– Да вы настоящие детективы! – искренне восхитилась я. Дети всегда чувствуют подвох, так что врать им никогда не стоит. – Если вы попробуете мне помочь, то готова в качестве вознаграждения… на все, что угодно, лишь бы это было реальным. Ну как?

Приятели переглянулись, тот, который пошустрее, спросил:

– Мишка, согласимся? Никуда твой пес не денется, а?

Мишка почесал затылок и энергично кивнул:

– А чего нам надо делать?

– Не все так просто. Сначала, перед заданием, нужно дать клятву, что все будет происходить в строгом секрете. Ведь каждый разведчик – неважно, сколько ему лет, шесть или пятьдесят шесть – всегда клянется ни о чем не рассказывать. Вам тоже нужно это сделать, иначе ничего не получится, – напускала я на себя таинственности. Вряд ли повествование о том, для чего мне на самом деле нужно выманить домработницу, вдохновило бы ребят. – Ну что? Клянетесь?

Я получила утвердительный ответ и перешла к сути дела, объяснив, что мне требуется, чтобы домработница вышла из квартиры и села в лифт. Тогда у меня в голове уже созрел практически гениальный план завоевания жилища Ожерельева.

Для этого мне нужно было подняться на самый верх, почти на крышу, обычно именно там располагается будка, где сидит лифтерша. Предположив, что договориться с ней будет достаточно просто, я рассчитывала попросить ее остановить лифт в тот самый момент, когда экономка окажется в кабине. Тогда я легко проберусь в квартиру.

Проблема заключалась именно в извлечении домработницы из квартиры. Я надеялась, что такие сообразительные ребята смогут мне помочь.

– Ну так как? Реально заставить ее уйти?

– Да, мы справимся. Скажите только когда.

– А что, у тебя есть план? Разведоперации без плана обычно не проводят.

– Я почти все придумал. Только без Мишки не пойду. – Он подпихнул в бок своего более застенчивого приятеля. – А то как делать что-нибудь, так я, а…

– Да пойду я, чего ты все время. – Между мальчиками явно назревала ссора, которая мне была совершенно ни к чему. Разногласия вредят общему делу – это известный факт, поэтому я поспешила отвлечь их внимание на вещи более приятные.

– Подождите, подождите. Если вы так быстро придумали, как выманить домработницу из квартиры, то наверняка сможете оперативно решить вопрос о вознаграждении, я права?

Слово «оперативно» несколько смутило мальчиков, но они все же решили, что пара игрушек, которые полагаются каждому, кто купит полный обед в «Макдоналдсе» их вполне устроит. На этом и сговорились.

– А теперь выкладывайте план действий!

– Мы с Мишкой постучим и скажем, что за домом, где гаражи, Генка опять ее кота мучает. Прошлый раз он ему чуть голову зеленкой не покрасил. Тетя Рая точно выскочит и побежит как угорелая.

Все было достаточно просто, а именно это и требовалось.

Гениально придумано, так что у экономки не должно возникнуть никаких подозрений.

С моими добровольными помощниками я договорилась встретиться на восьмом этаже, минут через пять-десять. К этому времени я планировала уломать лифтершу посодействовать мне. В крайнем случае, если та не согласится, красные «корочки» прокуратуры, оставшиеся у меня еще со времен работы там, пусть и давно просроченные, подействуют железно. Помнится, они всегда выручали меня в ответственные моменты.

Я поднялась на лифте до девятого этажа, а потом еще один пролет до закутка, где располагались рабочие апартаменты дежурного лифтера. Решительно постучав в обитую железом дверь с потеками синей краски, в тон стенам, я дождалась, пока мне не ответят.

– Ну чего там? – раздался скрипучий голос из-за двери.

Сразу захотелось ответить в масть – «ничего тут», но не думаю, что такая реплика смогла бы расположить лифтершу ко мне, поэтому пришлось любезным голосом, буквально источающим мед, просить открыть дверь, поскольку вопрос у меня личный.

Некоторое время понадобилось лифтерше на раздумье и за дверью стояла тишина, но, видимо, мой голос не внушал опасений, и наконец щеколда скрипнула, открываясь.

– Здравствуйте, – начала я и тут же извлекла из сумочки удостоверение в развернутом виде. Пускай сразу видит, с кем имеет дело. – Я пришла к вам за помощью. Просто необходимо ваше содействие в невероятно важном деле.

На лифтершу я пока производила достойное впечатление. Она поправила очки на носу и отложила в сторону вязание полосатого гольфа, готового пока наполовину.

– Как мне к вам обращаться?

– Анна Никифоровна, – представилась бабулька.

– Замечательно. Анна Никифоровна, можно я войду внутрь, а то разговор подразумевается строго конфиденциальный… И, сами понимаете…

– Никому ни слова!

«Честное пенсионерское!» – чуть не добавила за нее я, но вовремя одумалась.

– Сейчас объясню, что от вас требуется. В лифт через несколько минут должна войти женщина с седьмого этажа. Кстати, вы можете тут увидеть, откуда вызывают лифт?

Анна Никифоровна кивнула в подтверждение и продолжала внимательно слушать. Ни дать ни взять шпион на получении очередного суперсекретного задания.

– Отлично. Теперь, когда женщина войдет в кабину, мне нужно, чтобы вы остановили лифт и подержали его минут двадцать пять или около получаса. Только не на седьмом, а, скажем, между шестым и пятым или пятым и четвертым этажами. Можно такое устроить?

– А зачем?

– Я, к сожалению, не имею полномочий посвящать вас в это дело, но в общих чертах могу сообщить, что некий Ожерельев, возможно, ведет тайную переписку с заграницей. Проще говоря, у нас есть подозрения, вполне обоснованные, что Ожерельев может быть иностранным шпионом.

– А я тут при чем? – искренне изумилась лифтерша.

– Не в моих правилах посвящать кого-либо в подробности операции, но для вас, и только для вас, я готова сделать исключение. Сейчас Леопольда Вольдемаровича нет дома, там только его экономка, и если ее выманить из квартиры, я смогу установить пару прослушивающих устройств. А с вашей помощью, которая окажется поистине бесценной, эта женщина окажется задержанной в лифте. Все банально – испортился какой-нибудь механизм и спусковой агрегат встал. Банально и не вызывает подозрений. Ну как, вы поможете мне? Разумеется, ваше молчание и сама помощь будут оплачены. В размере месячного оклада, например. Вас это устроит?

Анну Никифоровну устраивало абсолютно все. Она долго ругалась на Ожерельева, желая ему на голову много различных напастей, и говорила это столь профессионально, что я подумала – они и на самом деле могут сбыться.

Предупредив лифтершу, что дама может сесть в лифт через пару минут, я собралась уходить, а она понимающе кивнула и пообещала ни на какой, кроме седьмого, этаж за это время его не отпускать.

Я поблагодарила ее и спустилась к моим малолетним сообщникам, которые в нетерпении стояли у двери квартиры Ожерельева. Пожелав им удачи и напомнив, что главная ловушка – это все-таки лифт, я поднялась на пролет выше, чтобы экономка, выскакивая на выручку коту, случайно не заметила меня.

Не прошло и полминуты, как я услышала такой грохот, что подумала – конец моей операции, произошло грандиозное землетрясение и теперь все летит в тартарары. Уже бесполезно расследовать исчезновение Мары и смерть Гробовского – я вместе с прослушивающими приборами, мальчишками, экономкой Ожерельева и лифтершей, а также с теми, кто живет в остальных квартирах этого подъезда, погибнем под обломками дома. Однако прошло еще немного времени, и я поняла, что тревога моя совершенно напрасна – это всего-навсего мальчики колотят ногами в дверь Ожерельева. Кажется, что через несколько минут подобной атаки они бы просто сняли ее с петель, но экономка оказалась проворнее и распахнула дверь.

– Как вы смеете?! – экономка Леопольда Вольдемаровича издала именно такой вопль, будто на нее упало что-то тяжелое, не менее центнера…

– Тетя Рая, там за домом Генка опять вашего кота мучает. Сказал, что сегодня все равно зеленкой его покрасит. Как только мы его увидели…

Миша не договорил. Тетя Рая его оттолкнула, захлопнув дверь, и кинулась к леснице.

– Вы не пройдете там, – услышала я голос второго мальчика, сообразительного и шустрого приятеля Миши. – Там Ежовы переезжают и шкафом всю лестницу загородили. На лифте лучше, я его заранее вызвал.

Наверное, меня никогда не перестанет восхищать детская непосредственность. Завлечь женщину в лифт мальчишкам не составило никакого труда. Я только понадеялась, что сами они в кабину не войдут. Ребята действительно оказались на редкость сообразительными, потому что я услышала, как они поднимаются ко мне, а спустя минуту лифт, начавший было спускаться, затих.

Все получилось именно так, как я хотела. Вот уж не думала, что воплотить мой план в жизнь будет так легко. Верно говорят – все гениальное просто. Теперь предстояло расплатиться со всей группой поддержки, которая сегодня состояла из трех человек, и приступать ко второй части.

– Ну что же? Могу сказать, что справились вы великолепно. В следующий раз я обязательно буду иметь вас в виду, когда придется выманивать домработниц из квартиры, – похвалила я помощников и протянула мальчишкам по нескольку купюр с вопросом: – Этого на обед с подарком хватит?

Оба кивнули, сказали «спасибо» и «до свидания», как и положено воспитанным детям, и побежали вниз по лестнице. Мне тоже не стоило терять времени, а посему я, не теряя ни минуты, направилась к двери квартиры Ожерельевых. Кто знает, вдруг Леопольд Вольдемарович гораздо раньше покончит со своими делами и, следовательно, быстрее вернется домой…