Текст книги "Женщина-ловушка"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

– Невероятно! – восхищенно воскликнула я. – Ни за что бы не подумала, что в таком крохотном зверьке таится столько силы. А как же настроить черную кошку на чистоту сердца нужного человека?

– Просто прикоснуться к нему.

– И все? А если я потом нечаянно задену кого-то еще?

– Резонансный контур прибора настроится на чистоту другого человека.

– Вы меня прямо-таки заинтриговали. Так и хочется попробовать кошку в деле.

Кулон меня действительно заинтересовал. Я даже начала подумывать, а нельзя ли при помощи этого устройства каким-то чудным образом выиграть в покер или блек-джек. Вот если бы он определял не резонансную частоту сердца, а масть и достоинство карт противника...

– О чем вы задумались, Танюша?

Я поделилась с Виктором Ивановичем своими мыслями.

– Вы играете в азартные игры? – удивился старик.

– Если бы! В том-то и дело, что не играю. В покере и блек-джеке я полный профан.

– Ну, ничего. Сейчас мы эту проблему мигом решим. Верните-ка мне, душенька, кулон.

Я с растерянным видом положила кошку на стол. Неужели старик обиделся? Но, к моему облегчению, тарасовский Кулибин тут же приступил к очередному изобретению, а вернее, к доработке моего кулона.

Тоненькой часовой отверткой, точно хирург, он вспорол моей кошке брюхо и выудил оттуда крошечную микросхему. Водрузив на глаза очки с десятикратными увеличительными линзами и вооружившись пинцетом, Виктор Иванович приступил к операции под названием «Вторая жизнь черной кошки».

Я же тихо сидела на диване и фантазировала, что изобретатель придумает на этот раз. Может, вставит в глаза зверьку видеокамеру или специальные линзы, просвечивающие плотный картон?

Через полчаса Виктор Иванович скрепил две половинки кулона и вернул его мне.

– Начнем испытание? – потирая руки от нетерпения, предложил Кулибин.

– Начнем, – согласилась я.

– Видите, Татьяна, вот эти тоненькие, как волосок, проволочки? Они играют роль, так сказать, своеобразной антенны. Достаточно одну из них прикрепить к интересующему вас объекту, и кулон настроится на его частоту. Теперь принцип работы прибора немного изменен. Я применил метод, сходный с методами статической радиофизики по выделению слабого сигнала из шумов, который гарантирует вам выигрыш. Резонансная чистота прибора будет меняться от чистоты биения сердца вашего противника по игре. Вам ведь известно, что когда человек возбужден или расстроен, его сердце начинает биться учащенно, что, несомненно, отобразится на вибрации кулона.

– Потрясающе! – от радости я вскочила с дивана и бросилась на шею Виктору Ивановичу.

– Проволоку, проволоку! – потребовал изобретатель.

Я прикрепила тонкий волосок к рубашке Валентинского и приложила кулон к груди, тут же почувствовав быстрые ритмичные удары его сердца.

А ведь он возбужден! Не стоило бросаться старику на шею, чего доброго еще случится инфаркт!

– Ну что, чувствуешь? – с трудом выдыхая слова, спросил Виктор Иванович.

Я покраснела до корней волос и смущенно кивнула. Самое лучшее в данной ситуации – уйти отсюда подобру-поздорову. Жаль, конечно, разочаровывать старика, но жизнь есть жизнь, и смотреть на нее надо реально.

Простившись с влюбленным изобретателем, я выбралась на улицу и еще долго (пока не села в машину) чувствовала резонансную частоту его сердца.

Следующим пунктом моей остановки значился спортивный клуб, и я направила лыжи, вернее колеса, в его сторону.

Оборудован спортивный клуб был по высшему разряду: внизу на небольшой территории размещались солярий, салон красоты и бар, а на втором этаже залы – один для занятий аэробикой и шейпингом, второй с тренажерами. Нижний этаж меня не интересовал совершенно – все его окна выходили на противоположную от рекламной компании сторону, стало быть, и очевидцев здесь быть не могло. А вот второй...

Приветливая регистраторша объяснила мне, что сейчас в зале идут занятия по программе сжигания жира и коррекции фигуры, а в половине восьмого начнется степ-аэробика.

В зал во время тренировок заходить строго запрещалось, поэтому мне было предложено скоротать время в баре или подождать окончания занятий в вестибюле.

Я выбрала второе. Разделась в гардеробе и поднялась наверх.

Народу в вестибюле было много. Девушки и молодые женщины, желающие записаться на занятия аэробикой, ждали тренера, чтобы выяснить, в какой группе и по какой программе им заниматься.

Как обычно к концу зимы, в Тарасове началась массовая истерия по поводу плоских животиков, подтянутых поп и прочих мелких недостатков. Что тут поделаешь, женщины остаются женщинами, а за весной придет лето с купальниками и голыми животами.

Дверь в тренировочный зал была приоткрыта, и из нее доносилась ритмичная музыка. Десятка полтора женщин разной комплекции весело скакали по залу, повторяя движения тренера – маленькой тетки с громким властным голосом. Лицо тетки я не видела, так как она все время стояла спиной к двери, но ее подтянутой накачанной фигуре могли бы позавидовать многие.

Присутствующие в вестибюле дамы – группа поддержки – с нескрываемым восторгом следили за счастливчиками, уже приступившими к занятиям.

– Давно занимаются? – спросила я у одной из них.

– Пятнадцать минут, – не отрывая взгляда от зала, ответила дама.

Прошло пять минут.

Женщины продолжали скакать, однако веселая улыбка сползла с большинства лиц танцующих, и теперь вокруг тренерши махали ногами и долбили платформу пятнадцать мазохисток с лицами убийц. Пол под ногами дрожал – казалось, еще чуть-чуть, и обрушатся стены. Что там стадо бизонов по сравнению с батальоном мрачных теток, решивших привести себя в порядок.

Тренерша даже не вспотела:

– Продолжаем! Еще активнее! Мах, степ, мах, захлест! Не снижаем темпа!

Ряды желающих записаться на шейпинг женщин потихоньку стали редеть.

Прошло еще пять минут. Наконец тренер решила пощадить несчастных.

– Берем коврики...

Группа поддержки с облегчением вздохнула. Но не тут-то было!

– Начинаем упражнения на пресс! – скомандовала тренерша.

Лица занимающихся в зале женщин приняли выражение мольбы: «Верните нам степ-платформу, мы хотим умереть стоя!»

Корпус вверх, вниз, вверх, вниз...

– Спины ровнее! Раз, два, раз, два...

В зеркалах отразились попы всех цветов и размеров, а лица одного цвета – ярко-малинового, словно пасхальные яйца.

Это уже не борьба с апельсиновой коркой, это – антицеллюлитный джихад!

Еще пятнадцать минут.

Группа стала похожа на отряд зомби – пошатывающиеся фигуры, растрепанные волосы и горящие глаза.

– Занятие окончено.

В вестибюле остались лишь пять самых стойких.

Как только горластая тетка-тренер скомандовала отбой, я влетела в душный зал, не давая ни малейшего шанса стойким дамам из фойе отвлечь ее глупыми разговорами о проблемах лишнего веса.

Тренерша наконец обернулась.

– Надежда! – воскликнула я. – Неужели это ты?

– Татьяна? – расплылась в улыбке горластая тетка и разом потеряла всю свою важность. – А ты совсем не изменилась!

Ну, конечно! Последний раз мы встречались с Надеждой лет десять назад, если не больше.

– Зато ты как раз изменилась! – подхватила я, увлекаемая хозяйкой зала в ее кабинет. – Была скромной, малоподвижной пампушкой, а теперь настоящая культуристка! Вот уж никогда бы не подумала, что встречу здесь тебя.

– В жизни и не такое бывает, – заявила Надежда.

Как выяснилось, будучи еще старшеклассницей, Надя по уши втрескалась в своего соседа по даче Мышкина. Надо отметить, что и парень-то был не ахти: раздраженный тип, мечущийся по жизни в поисках собственного «я» (в свои двадцать восемь лет он был еще студентом), к тому же старше нас, школьниц, на двенадцать лет. Но самое обидное, что на пухлую Наденьку он не обращал никакого внимания, а однажды жестоко над ней посмеялся, заявив, что при таком весе вообще нельзя есть. Надя долго лила слезы, перестала нормально питаться, стала плохо спать. Все вечера она проводила дома за телевизором, стесняясь показаться даже в компании сверстников.

Пересмотрев все фильмы в ближайшем видеопрокате, в один прекрасный день Надежда отправилась на тарасовскую толкучку, где почти даром приобрела кассету с «Американской аэробикой». Слово «аэробика» Надя никогда раньше не слышала и приняла предлагаемый комплекс упражнений за художественный фильм. По дороге домой Надежда долго рассматривала товар, где с картинки на нее смотрела эффектная шатенка с лучезарной улыбкой. В душе девчонка ей очень завидовала!

Вот так все и началось. Надежда втянулась и уже дня не могла прожить без ритмичной гимнастики под музыку. Через полгода она так преобразилась, что мужчины штабелями ложились у ее ног, а Надежда с гордым видом перешагивала через них.

– А как же Мышкин? Неужели он так и не обратил на тебя внимания? – удивилась я.

– Мышкин уехал в Питер. Отец пристроил его в следующий институт – экономический. Там он, похоже, взялся за ум, благополучно окончил высшее учебное заведение и женился. Потом, правда, вернулся в Тарасов, стал соучредителем «Тарбанка», но я к тому времени уже вышла замуж и особо им не интересовалась. Хотя слышала, что недавно его сын попал в какую-то криминальную историю – то ли убил кого-то, то ли зарезал. Ой, что это я все о себе! – вдруг переключилась на мою персону Надежда. – Ну а ты-то как? Давай рассказывай.

– Расскажу как-нибудь потом, – искренне пообещала я. – Не обижайся, время поджимает. Я ведь к тебе по делу пришла.

– Что же ты сразу не сказала? Говори, что за дело? Чем смогу, помогу.

– Тогда пошли, – потянула я за собой Надежду обратно в спортзал к широкому окну. – Ты по каким дням работаешь?

– Каждый день две вечерние группы веду. У меня один выходной – воскресенье.

– Значит, в прошлый понедельник около восьми вечера ты находилась в клубе?

– Конечно, а что случилось-то?

– Ты, наверное, уже слышала, что в рекламной компании напротив вашего клуба убили директора?

– Ой, мамочки! – вскрикнула громкоголосая Надежда. – Неужели насмерть?

– Ну, конечно. Так вот, из окон этого зала очень хорошо просматривается кабинет, где все и произошло.

Надежда вытянула шею и, с опаской, словно за стеклом на уровне второго этажа мог находиться убийца, посмотрела в окно.

– Возможно, кто-то из девушек стал случайным свидетелем или обратил внимание на происходящие в кабинете события, – продолжила я.

– Куда уж им по окнам смотреть. Изо дня в день показываю одни и те же движения, и то ничего не видят. Да ты зайди в раздевалку и спроси. Нужная тебе группа наверняка уже собралась в полном составе.

Мы отправились в раздевалку, где я задала девушкам вопросы. Однако положительных ответов, как и предполагала Надежда, не получила.

Я уж совсем было отчаялась, но Надя вдруг спросила:

– Когда, ты говоришь, убили этого директора, в понедельник?

– Да.

– Занималась тут у меня раньше одна девушка. Правда, не в составе основной группы, а на велотренажере. У девчонки были какие-то проблемы со здоровьем, и врач порекомендовал ей велоспорт. Вообще-то для занятий на тренажерах у нас есть специальный зал, но для нее сделали исключение и принесли спортивный снаряд сюда. Очень эта девочка стеснялась заниматься с парнями. Я еще тогда подумала, что у нее комплекс, как у меня десять лет назад. В общем, пожалела я девчонку. Велосипед поставили к окну, чтобы не мешал. Вот она каждый день сюда и приходила. Правда, толку от таких ее занятий, я думаю, было немного. Девчонка все больше сидела без движений, глядя в окно. На мои замечания она отвечала, что устала и ей надо немного отдохнуть. Но, в конце концов, это не мое дело. Деньги она заплатила, вела себя тихо, так что... Зато запросто могла что-нибудь заметить. Правда, она уже несколько дней не приходит на тренировки, но, может быть, завтра появится?

– Ты уверена, что в понедельник она еще была здесь?

– Точно не скажу.

– А разве ты не отмечаешь посещаемость в каком-нибудь журнале?

– Отмечаю, но только состав основной группы. А девчонка вроде как сама по себе была. Знаешь, а ведь это можно узнать в регистратуре – тренировки-то платные, а с бухгалтерией у нас полный порядок!

– Как ее звали?

– Инга. Фамилию не знаю, только имя запомнила.

– А выглядит как?

– Такая невысокая, стройная, очень симпатичная. Волосы длинные, темные, как шоколад.

Зал активно заполнялся девушками. Из вестибюля меня прожигали глазами стойкие дамы из группы поддержки. Я наспех попрощалась с Надеждой и спустилась в регистратуру.

Приветливая регистраторша полистала странички журнала и любезно сообщила мне, что Инга Семенова последний раз посетила спортклуб в понедельник, занималась в зале аэробики с девятнадцати и уехала около двадцати часов на своем красном «Пежо».

В регистрационном журнале я успела прочитать адрес Инги и решила обязательно с ней повидаться.

К цирку я подъехала точно в назначенное время.

– Привет, напарница! Хочу сообщить тебе приятную новость! – в приподнятом настроении встретил меня Красавцев.

– Тебе удалось что-то узнать?

– Обижаешь – не только узнать, но и договориться о встрече с хозяином подпольного игорного дома. Короче, по выходным шулеры собираются на «явочной хате» у местного авторитета Грекова. «Явочная хата» – только условное название, на самом деле это огромный особняк с бетонным ограждением и охраной, куда пропускают только приглашенных. Это настоящий подпольный игорный дом, и законы там действуют волчьи. Деньги принято отдавать сразу; редко, но все же принимают расписки. Суммы в игре крутятся бешеные, за один раз можно проиграть больше полумиллиона! Ну что, дальше продолжать?

– Как тебе удалось все это узнать?

– Есть у меня кое-какие каналы. Навел справки о Льве Яковлевиче Мышкине, позвонил, встретился.

– И он так просто согласился прийти?

– Больших трудностей здесь не потребовалось. Можно сказать, что я его слегка заинтриговал.

– Ты его случайно не шантажировал?

– Совсем чуть-чуть. Все мы не безгрешны, и Мышкин в том числе.

– Ладно, пойдем в машину, расскажешь. Что понапрасну ноги морозить?

Мы уселись в «девятку», и Красавцев начал рассказ.

Год назад Лев Яковлевич Мышкин являлся одним из учредителей коммерческого «Тарбанка». Он был женат и имел единственного сына – избалованного тунеядца и шалопая, достигшего к тому времени совершеннолетия.

«Тарбанк» приносил неплохие доходы. Кроме обычных финансовых пятен, которые можно отыграть едва ли не в каждом втором банке – аферы с кредитами, покупка валюты по заниженному курсу, перекачивание денег через офшорные зоны и всевозможные операции, позволяющие банку выйти в десятку лучших, Мышкин с партнерами умудрялся прокручивать бюджетные средства. Отстегивая сильным мира положенную сумму, соучредители банка жили размеренно и спокойно, а их женам и детям всегда хватало на хлеб с маслом и черной икрой в придачу. И жить бы семье Мышкина в сытости и достатке еще долгие годы, если бы шалопая-сынка не угораздило попасть под статью.

Началось все с того, что на свое совершеннолетие Мышкин-младший потребовал от отца снять для себя квартиру и оборудовал ее под шалаш любви. Там он и пропадал ночами в шумной компании друзей и подруг. А поскольку большинство отечественных самцов считают, что некрасивых женщин не существует, а бывает мало водки, то Мышкин стал запасаться водкой.

Потом появились наркотики. И вскоре произошло то, что и должно было произойти. Напившись до поросячьего визга и одурманив головы наркотой, ребята повздорили, а утром обнаружили одну из подруг мертвой с ножом в груди. Начались хождения по судам и прокуратурам. Сына Мышкину удалось отмазать – связи, слава богу, имелись. Но за эти полгода парень приобрел стойкий иммунитет к одурманивающим синтетическим веществам – другими словами, превратился в наркомана.

Лев Яковлевич отправил сына лечиться за границу, в Швейцарию, куда на банковские счета регулярно переводились его легкие деньги. Следом уехала жена. Лечение в лучших швейцарских клиниках оказалось делом дорогостоящим, к тому же Мышкины не привыкли себе ни в чем отказывать. Деньги на швейцарском счету таяли с неимоверной скоростью, и к концу года банкир был вынужден продать часть акций.

Сейчас Мышкин на мели и того и гляди распрощается с занимаемой должностью. Но афишировать Лев Яковлевич свое положение не желает, поэтому продолжает посещать казино. У Грекова не был давно – больше месяца. Ставки в подпольном игровом клубе высокие, а с финансами у него туго. В общем, припугнул я банкира слегка, он и сдался. Хотя думаю, что подпольному обществу и лично господину Грекову давно все известно, – закончил свой рассказ Красавчик.

Интересно, не тот ли это Мышкин, о котором мне рассказала Надежда? Скорее всего – тот, и Красавчик действительно ничего не придумал. Плохо одно – Мышкин давно не был на «явочной хате» у Грекова и не играл последнее время с Прокопьевым-младшим в карточные игры, а значит, мне все-таки придется доводить задуманное мероприятие по внедрению в подпольный клуб до конца.

– Когда вы встречаетесь с Грековым? – спросила я.

– Мышкин будет ждать меня сегодня в «Пиковой даме». К полуночи туда подъедет Греков. Только думаю, тебе пока не стоит светиться, я пойду на встречу один. Если удастся договориться с Грековым об игре на «явочной хате», поедем туда вместе.

Я согласилась. Светиться действительно не стоило, тем более что вчера я там участвовала в боевом турнире. Ну, кто же пригласит в подпольный игровой клуб каратистку?

– С нетерпением буду ждать твоего звонка, – напомнила я и протянула Красавцеву визитку.

– Как только, так сразу! – пообещал мне новый знакомый.

Летящей походкой он скрылся из вида, я же продолжила свой марафон в поисках нужных свидетелей и очевидцев.

Глава 7

Улица, где, по данным регистрационного журнала, проживала Инга Семенова, называлась Затонская. Тарасов я знаю как свои пять пальцев, но про такую улицу слыхом не слыхивала. Достав из бардачка карту города, я принялась досконально изучать каждый район. Наконец нашлось что-то похожее – Затонский переулок. Решив, что регистратор спортивного клуба не совсем точно записала координаты Семеновой, я отправилась в Затонский переулок. Он затерялся в старом районе Тарасова среди частного сектора, где большинство построек расположены ниже уровня дамбы и напоминают дачные домики заброшенного садоводства.

Нужный дом с трудом отыскался в самом конце переулка. По узкой, ведущей к дому дорожке проехать на машине не было никакой возможности, и я в кромешной темноте, вдоль шатающегося забора, поковыляла к строению. Калитка оказалась запертой, звонка я найти не смогла, поэтому принялась что есть сил колотить в дверь ногами. Дружно залаяли собаки. Из соседнего дома выскочил лохматый пес, а за ним взлохмаченная хозяйка в галошах на босу ногу.

– На дежурстве она в больнице! Завтра вечером приходи! – крикнула соседка и, пинком отправив пса обратно во двор, захлопнула калитку.

– В какой больнице? – спросила я вдогонку.

– В какой, в какой! В роддоме у вокзала!

Всю дорогу я размышляла, почему Инга перестала посещать тренировки. Раз девчонка ушла на дежурство, значит, со здоровьем у нее все в порядке. Неужели она действительно видела преступника и теперь боится появляться у клуба?

Одержимая навязчивой идеей в сию же секунду все выяснить, я подлетела к корпусу железнодорожного роддома.

Центральный вход в здание, где заботливые родственники могли передать роженицам гостинцы или побеседовать с акушеркой и врачом, конечно же, был закрыт – время визитов давно закончилось. Поэтому я, с выпученными глазами и колотящимся сердцем, принялась давить на кнопку звонка приемного покоя.

Дверь распахнулась, и сонная медсестра, моргая слипающимися глазами, спросила:

– Вы на «Скорой»?

– Нет, на своей, – призналась я.

– Роженица в машине?

– Нет, я одна, – сразу не сообразив, о чем речь, ответила я.

У медсестры на лице промелькнуло что-то напоминающее жалость и тревогу и, подозрительно взглянув на мой живот, она уточнила:

– А вам точно сюда?

– Сюда, только... – начала было я.

– Григорий! Быстро каталку! Здесь домашние роды приехали! – заорала она на весь коридор.

В конце коридора послышалось громыхание колес. Только тут до меня дошло, что домашние роды – это я.

– Девушка, я не беременна, не надо каталку!

– Понимаю, – успокоила меня медсестра.

– Да нет же! Я никого не рожала!

– Все хорошо, – продолжила она тем же умиротворяющим тоном, словно разговаривала с душевнобольной.

– Стоять! – рявкнула я приближающемуся Григорию.

Движение прекратилось.

– Как же так? – растерялась девушка.

И тут, то ли от усталости, то ли от нервно мерцающего света люминесцентных ламп, то ли от марафонских гонок, голова у меня пошла кругом и начали подкашиваться колени.

– Гришка! Живо каталку!

Спустя пять минут я сидела на кушетке в кабинете дежурного врача и объясняла ему цель своего визита.

– Ну и ну, – покачал головой хирург. – А шуму-то наделала! Неужели нельзя было отложить до утра?

– Вы уж извините, работа у меня такая, – пояснила я и протянула ему лицензию частного детектива. – Как мне поговорить с Семеновой Ингой?

– С Ингой? Имя-то какое редкое. Что-то я не припомню, чтобы у нас такая числилась.

– Молодая симпатичная девушка с длинными темными волосами...

Дежурный врач задумчиво покачал головой.

– В Затонском переулке живет, – настаивала я.

– Есть у нас одна санитарочка с Затонского переулка. Только зовут ее Оксана. Хотите, я позову?

Я кивнула. Возможно, хирург просто не помнил имена и фамилии всех сотрудников, а Оксана, проживающая с Ингой в одном переулке, должна ее знать.

Оксана не появлялась довольно долго, наверное, решила сначала перемыть все полы, а уж потом снизойти до какого-то там детектива.

Я успела рассмотреть все трещины на стене, пересчитать разномастные стулья с подранными сиденьями в коридоре, понюхать герань на подоконнике.

Наконец явилась Оксана – толстожопая бабища с курносым носом и вытравленными до цвета жухлой соломы волосами.

– Ты, что ли, детектив? – ни здравствуйте вам, ни до свидания... – Ну, пошли покурим, раз уж я спустилась, – нагло заявила санитарочка.

Мы двинулись по коридору в неизвестном направлении.

– Мне бы Ингу увидеть, – затянула я свою песню.

– Какую Ингу? – остановилась Оксана.

– Девушка тут у вас работает с Затонского переулка.

– С Затонского переулка здесь только я.

– Может, она в другую смену выходит? – упорствовала я.

– Что ты мне голову морочишь! Я тут десять лет безвылазно торчу. Сказала, нет – значит, нет! – отрезала бабища и, махнув на меня рукой, продолжила одиночный путь.

«Это провал, фиаско, полная задница!» – простонала я, отъезжая от роддома.

Вот признайся честно, Иванова, что ты сделала за сегодняшний день? Хоть на шаг продвинулась в расследовании? Единственное, что может тебя обелить – это результативный звонок от Красавчика. Но он-то как раз и молчит!

Тем не менее я решила позвонить Прокопьеву. Легко догадаться, что причиной тому, конечно, были не результаты моего расследования, а деньги, которые мне были нужны для похода в подпольный игорный дом.

Я достала телефон и набрала номер.

– Добрый вечер, Василий Сергеевич. Я вас не разбудила?

– О чем вы, Татьяна Александровна? Мы же договорились, что вы можете звонить мне в любое время суток. Как продвигается расследование? – осторожно спросил он.

– У меня уже появилась возможность приблизиться к разгадке вашей проблемы. Я предприняла кое-какие шаги, выяснила, что Алик проиграл в карты неким субъектам довольно большую сумму денег, и завтра собираюсь провести разведку боем.

– Алик посещал казино?

– Да, Василий Сергеевич.

– Что-то подобное я и предполагал, – вздохнул Прокопьев. – И кто же эти субъекты?

– Именно этим я и собираюсь заняться завтра. Однако мне понадобится ваша помощь, я имею в виду материальную, так как я намерена посетить подпольный игорный дом.

– Конечно, Татьяна Александровна, завтра к обеду вы получите нужную сумму. Но ответьте – это не опасно?

– Не беспокойтесь, я буду не одна. Надеюсь, что все пройдет гладко и, возможно, завтра я уже буду держать убийцу в руках.

Сказав так, я внутренне чертыхнулась. Ну, куда летит мой язык! Еще ни коня, ни воза, а я вовсю бахвалюсь перед заказчиком! Откуда такая самонадеянность? А вдруг Красавцев ни о чем не договорится с Грековым? А вдруг Алик Васильевич вообще не посещал подпольный клуб? Поэтому я тут же сбавила обороты.

– Не исключено, конечно, что это произойдет и не так быстро, сами понимаете, в нашей работе возможны всякие накладки, поэтому давайте наберемся терпения.

– Да, да, я вас понимаю.

– Тогда до завтра?

– До завтра.

– Уф! – выдохнула я, отключившись от связи.

Путь мой лежал домой, но машина почему-то упрямо ехала в сторону «Пиковой дамы».

«Почему же не позвонил Красавцев? Неужели Греков не явился на встречу?» – крутилось у меня в голове.

«А ведь сегодня суббота! Может быть, господин шулер и не собирается посещать казино, режется преспокойненько в преферанс или покер на своей „явочной хате“?»

Я остановилась, не доезжая полквартала до казино. На расстоянии нескольких домов от меня сверкала в неоновых огнях черноволосая пиковая дама, в здание входили и выходили люди. Я все еще была в полном неведении о происходящем в зале, но тем не менее здесь, рядом с казино, мне было спокойнее.

Сейчас проглотить бы чего-нибудь. Я посмотрела на часы – двадцать два десять. Проглотишь тут, как же! Пожалуй, я даже не отказалась бы от острого салата «По-тайски»! Я приоткрыла окно, с улицы потянуло сладким запахом попкорна. Ноги сами понесли меня к кинотеатру, откуда исходил приятный аромат.

– Порцию попкорна и порцию баварских колбасок, – с ходу выпалила я буфетчице.

– Колбаски только с пивом, – нагло заявила продавщица.

– Ладно, давайте свое пиво, бутылку пепси и две порции баварских колбасок, – начала торговаться я.

Буфетчица сунула мне под нос стакан с кукурузой, небрежно придвинула литровую бутылку пива и томительно долго рылась в холодильнике, выбирая самые крошечные колбаски.

– Вам разогреть? – устало спросила она.

– Нет!

Я схватила пакеты, бутылку с пепси и, глотая слюнки, бросилась к машине.

После первой колбаски мой желудок заурчал, требуя добавки, после третьей – успокоился, после попкорна началась икота, которую я с трудом заглушила пепси-колой.

Телефон молчал. Черт бы побрал этого Красавчика!

Сидеть в замкнутом пространстве больше не было сил. Я вышла из машины и принялась ходить по тротуару – вперед-назад, вперед-назад... Народу на улице заметно поубавилось. Да что там говорить, кроме меня, уже практически никого не осталось. Длительное топтание вокруг машины меня изрядно утомило. Я даже начала испытывать сочувствие к ночным труженицам панели. И тут зазвонил телефон.

– Да! – еле сдерживая эмоции, произнесла я.

– Все по плану. Еду на «явочную хату», – услышала я спокойный голос Красавчика и уже через секунду в трубке послышались гудки.

Я увидела, как четверо мужчин вышли из казино, уселись в джип и скрылись за ближайшим перекрестком. Среди них я узнала Красавцева.

За последние дни у меня уже вошло в привычку приезжать домой без задних ног и рушиться в постель. Эта ночь не стала исключением.