Текст книги "Заложники греха"

Автор книги: Марина Серова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 12 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Занесенный над головой брата кулак Владимира был перехвачен моей жесткой рукой. Улыбаясь нахмурившемуся охраннику, тяжело переваривающему пикантность ситуации, я потащила Владимира со сцены. Тот упирался и что-то кричал – к счастью, слова его заглушала музыка. Мне пришлось даже врезать ему под дых, что сразу охладило его пыл и расслабило тело. Держа его, полусогнутого, под корпус, я потащила его со сцены, одновременно бросив на младшего Воропаева угрожающий взгляд и помахав телефоном, вытащенным левой рукой из кармана. Не было гарантий, что он поймет мой намек: таким образом я давала понять, что, если пацан не угомонится, я позвоню его отцу. Однако Вадик все же понял меня и благоразумно слез со сцены.

Охранник, пару секунд подумав и оценив ситуацию как нормализовавшуюся, махнул Марианне рукой, и та продолжила танец. Но теперь уже охранник стоял на сцене, не собираясь ее покидать. Марианна, судя по убыстрившемуся темпу движений, хотела закончить злополучный танец поскорее. Она прильнула к пилону, обхватила его ногами и, довольно небрежно и даже халтурно сделав несколько скользящих движений, быстро сбросила и топ. Вертясь возле пилона так, чтобы грудь ее вроде и была обнажена и в то же время скрыта, что приводило мужиков в особый азарт, она покрутилась так некоторое время, затем свет стал постепенно меркнуть и меркнуть, и вот уже когда он чуть прибавился, она стояла у шеста совершенно обнаженная, помахивая колготками, зацепленными за указательный палец.

– Сюда, сюда бросай! – орали мужики, словно невменяемые.

Марианна чуть улыбнулась и взмахнула рукой. Несколько мужиков подпрыгнули, пытаясь поймать колготки в воздухе. Но их ждало разочарование: Марианна сделала обманный жест, и колготки по-прежнему были у нее в руке. Она сбросила их на пол и, прильнув к шесту, обратила в зал томный взгляд, а затем медленно высунула язык и провела им по губам. Все эти довольно дешевые приемчики заводили мужиков на ура. Но Марианна явно спешила закончить: даже непрофессионалу было видно ненатуральное выражение ее лица и плохо скрываемая досада. Поэтому она, изогнувшись еще несколько раз, ловко оттолкнулась от шеста и стала отходить вглубь сцены. Освещение снова сгустилось, к тому же в результате специального эффекта силуэт Марианны стал как бы таять по мере удаления, а вскоре и исчез вообще. Стала стихать и музыка и вскоре умолкла совсем.

Реакция публики оказалась разной: и свистели, и хлопали, и кричали «бис», и требовали повторного выхода Марианны на сцену.

– Пусть деньги отработает! – пьяным голосом проорал какой-то мужик с вывернутым правым карманом – видимо, по пьяному куражу выкинувший всю наличность на сцену и теперь рассчитывавший на компенсацию.

Все еще крепко держа Владимира поперек туловища, я бросила взгляд на сцену. Пол ее был девственно чист – в смысле, ни одной купюры на нем не было.

«Когда только успели?» – усмехнувшись, мысленно подивилась я, подтаскивая Владимира к столику и опуская на стул.

Удар под дых пошел ему на пользу в том плане, что бить морду Вадику он уже не рвался. Он сидел, открывая и закрывая рот, пытаясь надышаться воздухом. Я водила глазами по залу в поисках Вадика, надеясь, что у поганца-братца хватит ума убраться отсюда подобру-поздорову и не разжигать конфликта. Его откровенно провокационное поведение меня настораживало. С чего он так пытался поддеть Владимира?

Воропаев тем временем уже немного оклемался. Смерив меня тяжелым взглядом, он произнес:

– Вы меня ударили!

Я все же выцепила глазом Вадика, который пробирался к выходу. Кивнув охраннику, он покинул «Морскую звезду» к моему облегчению – стало одной заботой меньше.

– Это для вашего же блага, – бросила я Владимиру.

– Я все равно его сейчас вышвырну отсюда! – произнес тот, пытаясь подняться и сжимая кулаки.

– Не напрягайтесь, он сам ушел, – проинформировала я.

– Да? – грозно сдвинул брови Владимир, несколько разочарованный: поступок брата нарушал его воинственные планы. – Ну все равно, я ему дома наваляю! Он у меня заречется не только по клубам ходить – вообще из дома нос высовывать! Совсем обнаглел!

– Слушайте, а что вы с ним не поделили? – поинтересовалась я, прерывая его гневную тираду.

– Мы? Ничего, – буркнул Владимир.

– Ну и оставьте тогда его в покое! Не видите, что ли, он только того и добивается, чтобы вывести вас из себя?!

– Пусть знает свое место! – мрачно талдычил Владимир.

Что-то не нравилось мне во всем этом, не давало покоя, хотя вроде бы ситуация и была понятной, а вот ее мотивы – нет. Владимир снова потянулся к бутылке с вином и набулькал себе полный бокал.

– Слушайте, не портите сами себе вечер!

– Все равно он уже испорчен, – Владимир залпом проглотил вино, взгляд его из налитого кровью померк и затуманился. По лицу разлилась печаль.

– Не преувеличивайте, – попыталась убедить его я. – Это же ночной клуб! Чего вы ожидали? Для подобного заведения ситуация характерна.

– Я буду требовать, чтобы Марианна ушла отсюда! – выражение лица Владимира сменилось на решительное.

Я пожала плечами:

– Дело ваше. Кстати, где она? Может быть, пора домой? Помнится, вы намеревались покинуть клуб сразу после ее выступления.

Владимир вытащил из кармана сотовый телефон, но в нем уже не было надобности: Марианна показалась из двери за сценой и двигалась в нашем направлении. Она успела переодеться и выглядела теперь как обычная девушка, посетительница клуба: в темно-синих джинсах и джемпере в полоску. Яркий макияж исчез с ее лица, а волосы она собрала в скромный хвостик.

Однако данный целомудренный имидж не спас ее – она оказалась узнанной. Какой-то мужик в темно-сером костюме, грозившем лопнуть на его тугих налитых плечах, перегородил ей дорогу и с улыбкой произнес:

– Привет! Сегодняшняя ночь за мной, ок?

И достал из кармана пятитысячную купюру, помахав ею перед носом Марианны. Это было через один столик от нас, поэтому мне все отлично было слышно. Но и у Владимира оказался хороший слух, а под впечатлением от выходки брата и чуть было не состоявшейся стычки с ним, а также от изрядного количества выпитого он находился в состоянии возбуждения. Благотворное же действие тычка под дых прошло – увы, это средство кратковременное, а бить клиента сильнее я не рискнула.

Как я и предположила за доли секунды, Владимир вскочил со стула и двинулся к Марианне. Та тем временем отрицательно мотала головой, при этом улыбаясь мужику и пытаясь втолковать ему, что он обратился не по адресу. Их двоих мы с Владимиром достигли одновременно, и я на всякий случай стала между ними.

– Руки убери! – резко произнес Владимир, сам правой рукой обнимая Марианну за плечо.

– Володя, все нормально! – быстро проговорила та, продолжая натянуто улыбаться мужику.

– Слышь, ты кто такой? – процедил мужик, сплевывая на пол.

– А ты кто такой? – выгнул грудь колесом Владимир.

Мужик снисходительно усмехнулся.

– Кто я – не твоего ума дело, а телка эта моя на сегодня. Я ее первый снял, ясно? Так что вали отсюда!

Мужик пока не применял никакого физического воздействия на Владимира, и я не встревала, однако готова была в любой момент включиться. Ах, как же это было по-дурацки и некстати! Ведь защищать Владимира мне в первую очередь нужно было не от этих случайных людей, а от того, кто планомерно готовил против него пакости. А Владимир сам наживал лишнюю головную боль – причем не столько себе, сколько мне. Но тут уж ничего не поделаешь – издержки профессии. И если я нанялась его защищать, так придется это делать в любых обстоятельствах, вплоть до окончания срока работы. Пока он мой клиент, я за него отвечаю, независимо от источника опасности.

– Слушай, ты! – Владимир аж затрясся от гнева и оскорбления. – Это моя девушка, понял? Так что сам давай вали!

– Че-го? – мужик вытаращил глаза. – Что ты мне тут паришь? Какая девушка? Это местная телка! Я ее снимал уже несколько раз! Кстати, мне как постоянному клиенту скидка положена, – хохотнул он, обращаясь уже к Марианне и игриво ущипнув ее за левую грудь. – У тебя сдача-то будет?

«Все! Это край…» – с мысленным вздохом подумала я, и не зря – Владимир занес кулак. Однако мне не удалось его вовремя перехватить: вцепившись кошкой во Владимира, на нем повисла Марианна, отчаянно вереща:

– Володечка, он пьян, не обращай внимания, Володечка!

Из-за столика, возле которого велась вся эта катавасия, стали подниматься трое мужчин – спутники того, что спорил сейчас с моим клиентом, как я поняла. Фигуры у них были как на подбор – широкие, мускулистые, что было заметно даже под классическими костюмами.

Один из них первым приблизился к нам и спросил:

– Что за проблемы, Стас?

– Да вот молокосос один тут права качает, – кивком указал Стас на Владимира.

Подошедший набычился, однако Стас бросил ему:

– Не надо, Фил, я разберусь!

Фил пожал мощными плечами, однако не отошел. Марианна висела на Владимире и верещала, я столбом стояла рядом: начинать драку первой не было никакого резона, и вообще лучше было бы все уладить миром. А для этого желательно было убедить мужика по имени Стас отстать. И желательно без применения физической силы. Я попыталась улыбнуться и миролюбиво произнесла:

– Знаете, у меня сегодня день рождения, и девушка на него приглашена. Поэтому, к сожалению, она не сможет пойти с вами. Давайте договоримся на другой вечер, хорошо? Может быть, и я составлю вам компанию, – кокетливо добавила я, стрельнув глазами в его спутника.

Стас на миг замер и задумался. Он бы, скорее всего, согласился, потому что после упоминания о мнимом дне рождения на его лице появилось колебание, которое уже сменялось примирительной улыбкой. Он даже готов был поздравить меня и протянул было руку, однако и тут все испортил мой клиент, который то ли от выпитого, то ли от нервного напряжения утратил способность соображать и улавливать хитрость.

– Че-го? – выдохнул он. – Какой такой другой вечер?

Марианна отчаянно щипала его за бок – мне это было хорошо видно. Владимир резко отцепил ее руку и оттолкнул невесту.

– Эй, ты чего девушек обижаешь? – сменил тон Стас, снова надвигаясь на Владимира.

Я заслонила его своим телом.

– Отойди, подруга! – попросил Стас. – По-хорошему отойди.

Я не отошла, пытаясь все-таки собрать остатки мирного диалога в кучу и продолжить его, но Владимир из-за моей спины исхитрился выставить ногу и двинуть Стаса. Удар у него не вышел, он был слабым – так, смехота, а не удар, – но этого было достаточно, чтобы налаживающийся было мир рухнул в мгновение.

Со словами «Ах ты, щенок паршивый!» Стас резко взмахнул рукой, метя своим пудовым кулаком, обводя меня, в лицо Владимиру. Отвести удар от Владимира я сумела, но тут резко активизировались сидевшие за столиком и не прекращавшие наблюдать за стычкой спутники Стаса. Не стал стоять в стороне и Фил, поспешив на выручку. Я оказалась в окружении четверых здоровых мужиков, расправиться с которыми мне было вполне по силам. Однако топчущиеся внутри образовавшегося кольца Марианна с Владимиром только мешали. И выходило, что нужно было не только нейтрализовать нападавших, но и защищать эту парочку.

Ногами работать мне всегда удавалось хорошо, поэтому первые же двое из ринувшихся из-за столика мужчин были уложены на пол. Стоявшему за моей спиной Филу я наугад, не глядя, послала удар назад локтем. Мысленно похвалила себя – удар пришелся точно в солнечное сплетение. Теперь передо мной маячил Стас, не веривший своим глазам, что его далеко не хилые спутники оказались вдруг раскиданными, причем практически мгновенно. Вряд ли он сейчас глубоко обдумывал, почему так произошло, подсознательно сочтя это случайностью. Меня он совершенно не воспринимал всерьез, он меня, кажется, даже не видел: глаза его, налитые алкоголем и кровью, искали Владимира.

Тот подпрыгивал за моей спиной, все еще пытаясь проявить свою молодецкую удаль, но я, отлично предвидя, чем закончится это смелый эксперимент, все время теснила его корпусом.

Самое удивительное, что вся эта возня заняла каких-то несколько ничтожных секунд, до этого был просто разговор. Наверное, поэтому никого из охраны клуба возле нас так и не появилось. Стас не достал бы до Владимира, я бы воспротивилась этому и закрыла его, однако тот сам напрашивался, постоянно норовя выскочить вперед. Стас снова сжал кулаки и танком попер на нас, размахивая ими, и, будь я обычной женщиной, лишенной физической подготовки, мне, скорее всего, тоже бы хорошо досталось. Но и нанести удар мне тоже не удавалось: мельтишивший Владимир заставлял меня лишь совершать уклоняющиеся маневры, защищая его и себя от ударов. Я уже готова была сама ему врезать, дабы усмирить, но сидевшая в голове мысль, что скоро отсюда придется делать ноги, а ставший в этом случае обузой Владимир серьезно затруднит этот процесс, удерживала меня.

Неожиданно на помощь пришла Марианна: завизжав как кошка, она ринулась вперед и, выставив вперед длинные острые ногти, принялась беспорядочно и очень быстро карябать ими по лицу Стаса, оставляя на нем длинные красные полосы.

– Ах ты, сука! – вскрикнул тот, невольно хватаясь за лицо. – Да я тебя за это порежу!

Понятно, что таким манером Марианна не могла долго с ним бороться, однако секундочку мне подарила, и мне этого хватило: я наклонила голову и, резко подняв ее, боднула Стаса. Он был пониже меня, хоть и плотный. Удар пришелся ему прямо в нос, а это было уже куда серьезнее и болезненнее, чем Марианнино царапанье. Я услышала хруст и хлюпнувший звук, и на полу тут же растеклась кровь из разбитого носа. Не давая Стасу прийти в себя, я нанесла ему еще несколько ударов, завершив серию ударом с ноги в подбородок, после чего тот плашмя рухнул на пол, пополнив ряды двух своих спутников, оказавшихся из всей большой четверки наиболее слабыми.

Но Фил оказался не таким хлипким: удар в столь уязвимую точку, как солнечное сплетение, лишь на несколько секунд заставил его безуспешно хватать ртом воздух, но очень быстро дыхание его восстановилось, и он, еще не веря, даже не делая таких предположений, что перед ним профессионал женского пола, попытался лишь отодвинуть меня рукой.

Черт возьми, пришлось подставить вместо себя Марианну: мысленно попросив у нее прощения, я резко обхватила ее за плечи и, развернув, подставила под движение Фила. Тяжелая рука его мазнула по ней, и девушка отлетела в сторону, приземлившись на пол. С грохотом поехал стул, который она задела при падении, визг Марианны сменился оханьем. Но мой расчет оказался верным: Владимир, позабыв о драке, тут же бросился к своей невесте, и таким образом эта парочка была выведена из игры.

Я осталась один на один с Филом, который по-прежнему был за моей спиной. Собственно, вывести из игры его одного вообще не составляло труда, и я легко бы это сделала, однако краем глаза успела заметить спешившего к нам охранника – заметил-таки, сориентировался, болезный!

И дело тут было даже не в том, что мне не под силу справиться и с Филом, и с охранником, а в том, что не исключен вариант, что разбираться, кто прав, кто виноват, он не будет, а вызовет полицию. А мне бы, признаться, этого не хотелось. Во-первых, это означало раскрыть себя, то есть официально признать, что я являюсь телохранителем Владимира Воропаева. И если даже я стану это отрицать и назовусь просто его доброй знакомой, никто в это не поверит. Не поверит и не поверит, казалось бы, мне лично глубоко на это наплевать, но ведь нюанс состоял в том, чтобы не рассекречивать себя. Я же даже в офисе Владимира выступала под видом секретаря. Мы пока не выяснили источник угрожающей Владимиру опасности, а следовательно, не стоило и афишировать, что источник этот замечен и взят под наблюдение. И лучше бы у недругов Воропаева не возникло мысли, что тот принял угрозы всерьез. А раскрыть мою персону именно это и означало.

Во-вторых, я отлично осознавала, что полиция, помимо моей личности, моментально установит и личность Владимира Воропаева. И еще я полагала, что папе Воропаеву, который, собственно говоря, меня и нанял, подобная реклама будет совершенно ни к чему. То есть я была практически уверена, что Константин Юрьевич был бы мне благодарен, если бы удалось избежать шумихи и не засветить его фамилии. Поэтому я и вознамерилась обойтись без полиции. Может быть, конечно, никто бы ее и не вызвал, однако приложенная к уху трубка сотового телефона у охранника заставила меня усомниться.

Оставалось действовать быстро: совершив пируэт на сто восемьдесят градусов, я в процессе высоко взмахнула ногой и, крутанувшись, носком ботинка впечатала точно в нос Фила. Что-то сегодня я специализировалась по носам… Этот удар был не таким сильным – не хотела я ломать ему хрящи, – но мне этого было достаточно. Достаточно тех секунд, которые потратил Фил на возвращение к реальности.

Резко дернув за руку согнувшегося над Марианной Владимира и бросив ему на ходу «бежим!», я увлекла своего клиента за собой к двери. Но тут же переменила направление: от дверей нам навстречу сразу сделал движение тамошний охранник. Они явно решили нас не выпускать и разбираться здесь – за разбитую посуду, поломанный стул и прочее. Я резко затормозила, бешено прокручивая в голове возможные варианты и уже готовясь снести охранника на входе тараном, но Марианна – умничка, в отличие от своего жениха! – быстро сообразила что к чему.

– Сюда! – она метнулась куда-то в сторону, и я поспешила за ней.

Там оказалась лестница, ведущая вниз, в подвальный этаж. Быстро проскакав про ступенькам, мы оказались в сыроватом помещении.

– Здесь есть выход во двор! Туда персонал покурить выходит! – на бегу проговорила Марианна, и я, кивнув, ускорила бег.

Я еще предположила, что нас могут перехватить там, и была готова встретить засаду решительно, однако этого делать не пришлось: ударом ноги распахнув дверь, мы беспрепятственно выскочили на задний двор. Задворки «Морской звезды» были не столь пафосны, как ее фасад: здесь располагались мусорные контейнеры и несколько гаражей. Минуя их, мы побежали вперед, а затем завернули за угол, за которым оказался выход на улицу.

Выбежав туда, мы остановились перевести дух. Марианна и Владимир тяжело дышали, я чувствовала себя лучше, так как ежедневные пробежки и совершаю именно с целью держать дыхалку в порядке.

По улице спокойно шли люди. Никто не спешил, не бежал и не выкрикивал угроз. Было очевидно, что за нами никто не гнался, и все-таки я проявила осторожность: достала из сумки прихваченный с собой шарф и повязала его на голову. Столь примитивной маскировки в нынешних условиях было вполне достаточно: лицо мое в полумраке мало кто запомнил, только общий силуэт и одежду. А тюрбан на голове, равно как шляпа, кепка, парик или любое другое сооружение отлично меняет не слишком рассмотренный облик.

Оставив Владимира с Марианной стоять под большим американским кленом, я двинулась к месту, где припарковала свою машину. Оттуда бросила взгляд на вход в «Морскую звезду». Дверь была закрыта. Сев за руль, я тронулась с места и подъехала к дереву, под которым стояла сладкая парочка.

– Садитесь, – бросила я, открыв дверцу.

Владимир и Марианна вместе сели на заднее сиденье, и я, резко прибавив скорость, направила машину в сторону дома.

По дороге Владимир с Марианной сидели притихшими, и никто не решался первым нарушить молчание. Каждый чувствовал свою вину. Я тоже помалкивала, но совсем не по этой причине, а скорее по противоположной: я была сердита на своего клиента. Похоже, он чувствовал это. Чувствовал также и то, что недовольство мое справедливо. И то, что я молчала и не высказывала ему никаких упреков, только усугубляло в нем чувство вины.

А поскольку чувство вины – одно из самых неприятных, то Владимир «раскололся быстро». Сердито дернув бровью и вспомнив интуитивно, что нападение – лучший способ защиты, он с вызовом проговорил:

– А вы бы как поступили на моем месте? Если бы вас оскорбляли?

– Вас никто не оскорблял, – бросила я не поворачиваясь.

– Хорошо, а вашу девушку? – не унимался Воропаев. – Это же еще хуже!

– У меня нет девушки, – усмехнулась я.

Воропаев раскрыл было рот, наверняка намереваясь поинтересоваться, как бы я действовала, если бы оскорбляли моего парня, но вовремя закрыл его, не успев сморозить очередную глупость. Я, чуть нахмурившись, продолжала вести машину, не реагируя на него. Когда же мы остановились на светофоре, повернулась и сказала:

– Действуя подобным образом, вы лишь усугубляете ситуацию и выставляете себя в еще более глупом виде.

Владимир насупился и покраснел. Было видно, что в глубине души он понимает мою правоту, однако признавать ее во всеуслышание отказывается. Но сохранять уже нарушенное молчание он был не в силах. Обида и гнев его требовали выхода, и выход нашелся в лице сидящей рядом Марианны. Вспомнив, очевидно, что весь этот сыр-бор разгорелся из-за нее, Владимир резко повернулся к невесте и вопросил:

– А ты что молчишь?

– А мне-то что говорить? – удивилась та.

– Что? Ты еще спрашиваешь? – возмутился Владимир. – Почему этот мужик уверял, что тебя знает?

– Ну а что такого? Он же наверняка не первый раз в клубе! – захлопала девушка ресницами.

– Да, только он говорил, что знает тебя с особенной стороны! – подчеркнул Владимир. – Почему он уверял, что… проводил с тобой время? – запнувшись, подобрал он относительно невинную формулировку, потому что, как я поняла, произнести слово «снимал» или еще похлеще у него язык не поворачивался.

– Вова, ну кого ты слушаешь! Он же совершенно пьян был! Он не отдавал себе отчета! Мало ли с кем он меня перепутал? У нас в клубе несколько танцовщиц, и некоторые, знаешь, не такие порядочные, как я! Они себе позволяют проводить ночи с клиентами, хотя это запрещено правилами! Неужели ты во мне сомневаешься? – затараторила Марианна, широко распахивая глаза и одаряя жениха таким невинным взглядом, что столь наивно-восторженный парень наверняка должен был не только поверить, но и почувствовать себя полным козлом за то, что позволил себе такие «необоснованные» подозрения. – Я же так перепугалась за тебя! Я боялась, что он тебя убьет, на помощь кинулась! Я же люблю тебя!

Для усиления эффекта Марианна еще и всхлипнула. Это сработало стопроцентно: Владимир мгновенно ощутил себя последней сволочью и убийцей маленьких детей. В один миг сменив выражение лица на виноватое и сочувствующее, он принялся обнимать Марианну и повторять:

– Прости, ну прости меня! Просто мне невыносимо, когда какой-то урод так о тебе отзывается!

Марианна всхлипнула еще раз и потрогала коленку.

– Ногу вот ушибла, – проговорила она жалобно, и Владимир тут же принялся гладить ее по колену, повторяя слова прощения, заверения в любви и обещания, что больше никогда не позволит себе ничего подобного в отношении своей невесты.

Я сидела, поглядывая на них в зеркало, и только усмехалась про себя. Нет, я не удивлялась ситуации. Я прекрасно понимала, что так «развести» влюбленного лошка было делом плевым. Особенно для столь опытной соблазнительницы, как Марианна. Приемчиками воздействия на мужчин она владела виртуозно, и ежу понятно, где она могла их получить. Удивляло меня другое: Владимир, несмотря на импульсивность своего характера, лошком все-таки не был. И мозги у него присутствовали, и опыт общения с людьми, иначе он просто не смог бы вести свой успешный бизнес. Что же он так повелся на примитивные уловки Марианны?

И тут в один миг мне все стало ясно – и то, почему он вел себя в клубе так, словно не знал о стриптизе, и почему сейчас безоговорочно верил Марианне. Все он прекрасно знал и понимал. Но объявить ей об этом означало признать, что он в курсе. А это, в свою очередь, вело к тому, чтобы порвать с ней отношения. Иначе же выходило, что он все знает и закрывает на это глаза, а следовательно, готов терпеть. А вот расстаться с Марианной он как раз и не хотел. Потому и выбрал такой путь: я, мол, тебе верю, что ты верная и порядочная девушка, и только поэтому я с тобой. Не хотел он признаваться самому себе, что Марианна не просто танцует стриптиз, но и наверняка подрабатывает проституцией. И Константин Юрьевич Воропаев был не так уж не прав в этом вопросе…

Пока я разбиралась сама с собой в этом психологическом моменте, который сразу расставил для меня все в отношениях сидящей сзади парочки на свои места, мы уже подъехали к дому. Владимир помог Марианне выйти из машины, та чуть прихрамывала. Я включила сигнализацию, и мы пошли к подъезду.

По счастью, лифт еще работал, и на девятый этаж мы поднялись быстро.

– Вы ключи дадите или мне опять самой вскрывать замок? – обратилась я к Марианне.

– Ключи? Какие ключи? – не поняла та.

Владимир, совершенно позабывший о сегодняшнем эпизоде с замком, стал быстро объяснять ей, в чем дело. Марианна тут же ойкнула, всплеснула руками и полезла в сумочку, болтавшуюся у нее на плече.

– Вот! – воскликнула она, громко звеня ключами на металлическом колечке. – Мне вручили три комплекта. Держи!

Владимир отцепил один из комплектов и вставил ключ в замок. Я, как всегда, вошла первой и вскоре дала добро на прохождение остальным.

– Ой, как хорошо, что я не оставила там сумочку! – воскликнула Марианна, разуваясь. Однако тут же помрачнела и добавила: – Правда, не знаю, как мне теперь там появляться… Палычу наверняка обо всем доложат, и он будет недоволен.

Этого было достаточно: Владимир тут же завелся снова.

– Никаких Палычей! – категорически заявил он. – Все! Больше ты там не работаешь! И вообще не появляешься!

– Но, Вова… – робко попыталась возразить Марианна, однако Владимир резко ее перебил:

– Никаких но! Ты вообще понимаешь, что происходит? Тебе грозит реальная опасность! Если бы не мы с Женей, ты представляешь, что с тобой сегодня могло случиться? Чем бы все это закончилось?

Ого! «Мы с Женей»! Сильно!

– Но там есть охрана… – жалобно заметила Марианна.

– Ага! Много она помогает, твоя охрана! – бушевал Владимир. – Где она была, когда этот урод тебя хватал? И ты после этого собираешься продолжать там работать? Хочешь, чтобы этот урод тебя достал? Ты совсем ничего не соображаешь?

– Но я могу ребят-охранников попросить… – начала Марианна, но Владимир не дал ей договорить:

– Нет уж! Ты увольняешься!

– Блин… – вздохнула Марианна с явным сожалением. – Вот же невезение!

– Наоборот! – вдруг заявил Владимир. – Я считаю, что все повернулось как нельзя удачно. Если бы не сегодняшний инцидент, ты бы неизвестно сколько еще тянула и не увольнялась. А так – процесс только ускорится. Я так понимаю, трудовую книжку тебе там не заводили? – не без ехидства спросил он.

Марианна в нерешительности покусывала губу. Ей явно не хотелось уходить из «Морской звезды», где она, очевидно, имела вполне неплохой дополнительный доход. А главное, как мне думалось, ей там было не скучно. Судя по ее характеру, ей бы вряд ли понравилось сидеть целыми днями дома, дожидаясь своего супруга, по приходе с работы встречать его горячим борщом, а потом вместе чинно смотреть телевизор. Она была тусовщицей, и работа в ночном клубе ей вполне подходила. И даже побочный эффект в виде проституции мало ее смущал. Я все это видела по ней, но не вмешивалась – сами разберутся.

Владимир же, видимо, почувствовав, что невеста колеблется, применил шантаж:

– Если ты продолжишь там работать, наша свадьба может не состояться! А она и так под угрозой. Отец постарается сделать все, чтобы ее сорвать. Ты же понимаешь, что ему ни к чему слухи о том, что его невестка – стриптизерша? Если ты уволишься, это будет веским аргументом в пользу того, чтоб он принял наш брак! А если нет… – Владимир помедлил и закончил ультимативно: – Выбирай: или работа – или я!

Марианна задумалась. Доводы Владимира ее убеждали. Как ни крути, а брак с сыном чиновника сулил ей куда большую выгоду, чем работа в ночном клубе. Владимир же, почувствовав, что перевес сейчас на его стороне, и ему нужно лишь настоять на своем, чтобы одержать окончательную победу, стоял, непримиримо сдвинув брови и ожидая ответа своей невесты как судьбоносного.

– Но у меня там вещи остались, – привела Марианна последний аргумент.

– Ничего страшного, новые купим! – Владимир уже торжествовал победу.

Тут Марианна, мягко ступая, подошла к нему и положила руки на плечи:

– Вова, у меня там очень дорогие вещи, – тихо проговорила она.

Владимир фыркнул:

– Не дороже денег! Я же говорю – купим другие!

– Ты не понял, в другом смысле дорогие, – мягко произнесла девушка. – Например, наши с тобой фотографии, а еще плюшевый мишка, которого ты мне дарил на Восьмое марта… Он у меня в гримерной.

Владимир был смущен. Он провел рукой по волосам Марианны и произнес:

– Ну хорошо. Ты заберешь вещи и скажешь, что больше там не работаешь!

Я откашлялась:

– Прошу прощения, конечно. Но как вы себе это представляете? Вы что, забыли о том, что сегодня произошло? Да с нее наверняка потребуют возмещения ущерба, причем накрутят втрое! Даже если его уже оплатил тот мужик, с которым вы сцепились, что вряд ли.

– Почему это? – покосился на меня Владимир. – Ему самому выгодно все замять!

– Вы первым его ударили, – напомнила я. – Причем при свидетелях. Кстати, в клубе знают, кто вы такой?

– В смысле? – не понял Владимир.

– Ну, что вы Воропаев, что ваш отец служит в министерстве?

– Нет. Я никому не говорил, – ответил он и добавил гордо: – С какой стати? Я не привык прикрываться отцом!

Я повернулась к Марианне с немым вопросом.

– Я фамилии тоже не называла, – закрутила та головой. – Просто говорила, что мой жених – бизнесмен, из обеспеченной семьи, и все.

– И на том спасибо, – кивнула я. – Значит, у них не должно возникнуть мыслей пойти на шантаж сына чиновника администрации. Хотя просто потрясти вас они могут попытаться.

– И… что делать? – Владимир посмотрел на меня с надеждой.

– Раньше надо было меня слушать, вот что! – сердито сказала я. – Весь вечер пыталась вас образумить! А вы тогда не нуждались в моих советах.

Владимир виновато заморгал и спросил примирительно:

– Ну а все-таки? Что вы посоветуете? Может, лучше ей вообще там больше не показываться?

Я вздохнула.

– Ну вот что. Прятаться не стоит – это убедит администрацию клуба, что вы боитесь. Лучше всего поехать туда и, передав деньги, заявить об увольнении. Вы в каких отношениях с директором клуба? – обратилась я к Марианне.

– В хороших, – ответила та и покраснела, из-за чего я сделала вывод, что под хорошими отношениями имеются в виду интимные, которые присутствовали между директором и Марианной. Ну да иначе и быть не могло!

– Паспорта вашего у них нет? Или еще каких-то документов, которые они могут держать у себя?

– Нет.

– Контракт вы с ними заключали? Трудовой договор?