Текст книги "Пинеслу, купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Марина Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 6 страниц)

Глава 15

Днём гулко зазвенел колокол на деревенской площади, созывая народ на суд. Под настрой колокола был и день: пасмурный, не жаркий, набежавший ветерок навевал приятную прохладу. Не иначе, дракон наколдовал такую погоду, чтобы не жариться под лучами трёх солнц. Утренний дождик сбил деревенскую пыль. Народ собирался с утра, приезжали на телегах даже из соседних деревень, прослышав про суд над старостихой. Наряженные, как на праздник, женщины лузгали тыквенные семечки, смачно сплёвывая кожуру на землю. Впитывая в себя деревенские новости, завистливо оглядывали платья и фартуки соседок, если они оказывались с более богатой вышивкой. Мастерицы-вышивальщицы выпячивали груди, демонстрируя свое умение: узоры– ромбики, вышитые красными, зелёными и чёрными шёлковыми нитками. Невесты на выданье прохаживались около колодца, демонстрируя свои наряды, звонко звенели серебряные кругляши, пришитые на их остроконечных суконных шапочках, украшенных вышивкой из бисера и красного коралла. Молодые парни в красных и белых рубахах вертелись рядом, угощая девушек семечками и пряниками. Старухи– сплетницы во главе с бабкой Анисьей зорко следили за порядком, успевая быть везде. Мужики, поплевав на ладони, приглаживали торчащие волосы, степенно вели разговоры о предстоящем суде над старостихой. Оглядывались по сторонам: не следит ли за ними строгая супруга? И, не заметив слежки, быстро исчезали в кустах, чтобы пропустить стаканчик– другой бражки. Там, за кустами притаилась бабка Анисья, и за медяк продавала большую кружку вонючей бражки, на закуску предлагала бесплатно половинку прошлогоднего солёного огурца, который впору было выкидывать на навозную кучу, но тут в самый раз, пригодился!

Отец, заранее предвидя, что в такой день будет хорошая торговля, договорился с Дашей и её матерью о продаже его остатков товаров, хранившихся дома. Мы с мачехой помогли разложить на трёх дощатых столах шёлковые ленты, тесьму, швейные принадлежности, бисер, бусы, остатки тканей. И сейчас Даша с матерью бойко торговали всей этой красотой. А если кто из женщин в голос сокрушалась, что забыла деньги дома, тем давали в долг, записывая покупки в тетрадь, выданную отцом. Торговля в долг шла еще бойче, женщины радовались, представляя себя в новом платье, а мужчины почёсывали головы, ругаться со своими половинками при народе побаивались.

Цокая подкованными копытами, мимо нашего дома проехали три подводы, загруженные нарядными женщинами и мужчинами, спешившие на суд.

– На суд едут, – довольно высказался отец, поджидая меня с мачехой у дома.

Утром маги провели обыск в доме погибшего старосты и нашли поддельный договор и остатки запрещенной в княжестве настойки пьянства. Наша семья во главе с отцом чинно шла на суд. Жители деревни, увидев нас, вежливо здоровались. Отец здоровался с каждым мужчиной, интересовался то здоровьем супруги, то ценами на пшеницу и рожь на прошлой ярмарке, а то и поголовьем овец. Женщины с завистью смотрели на новый наряд мачехи. Илчевер для такого случая нарядилась по городскому, в длинное шёлковое зелёное платье. Заплела свои волосы в две косы и голову украсила медным венком, густо усыпанным зелеными бусинками. Баба Любава, с подачи отца, со своим единственным внуком выставили недалеко от колодца два дощатых стола и торговали тыквенными семечками , хлебным квасом, мочеными прошлогодними яблоками и маленькими пирожками с яйцом и луком. Торговля шла у них знатно, особенно пирожки и квас. Бортник со своей дочерью Марусей с телеги торговал мёдом, разлитым в маленькие бочонки, и сытой( водой, подслащенной мёдом). Ушлые деревенские женщины , быстро смекнув, начали притаскивать из своих хозяйств припасы на продажу. Временно всем стало не до суда, захотелось перекусить и попить.

Наконец ,на площадку вытащили длинный стол, накрыли его белёной льняной скатертью, на стульях расселись судья, и по бокам от него Вери и Порфирий Порфирьевич. Воины, нахмурив брови, надув щёки, встали рядом, начишенная кольчуга блестела, как зеркало. Невесты на выданье заглядывались на Алёшу. Алеша от такого внимания к своей особе краснел, смущенно бросая взор на девиц. На суд заявилась ведьма, подтянутая и моложавая, выглядела хорошо. Распущенные волосы сверкали чернотой, наряженная в чёрное платье и в чёрную шляпу, выглядела сногсшибательно. Старший воин, переглянувшись с Вери, быстро принес ещё один стул и поставил рядом с драконом. Ведьма кивнула и села. Женщины отошли чуть назад, выставив вперёд своих мужей. Судья встал, обвёл грозным взглядом население и объявил, что начинается суд по делу похищения и попытке убийства купца Айдака Филипповича. Крестьяне зашушукались. Отец, представ перед народом, красочно рассказал, как его похитили староста с сыном и требовали денег. Не забыл упомянуть, как его пытали, требовали подписать договор. Свидетелями на суде выступили мачеха, дядя Иван и бабка Анисья. Как же без неё?

Бабка Анисья утверждала, что всегда знала о зависти старостихи к Илчевер и к ней самой тоже. Старостиха плакала и твердила, что в сговоре мужа и сына не участвовала. Суд вынес решение признать старосту с сыном виновными, но из-за их гибели дело закрыли. Две трети имущества старосты после уплаты налогов решили передать отцу, как пострадавшей стороне. Дом с пристройками перешло в собственность княжества. Вину бывшей старостихи полностью доказать не смогли и по решению суда решили отправить на поселение в западные земли. Два года назад небольшое западное княжество, население которого было замучено большими налогами и дурным правителем, войной и болезнями, решило перейти в подданство нашего княжества. Земли было много, а коренного населения мало. Вот туда и направили жить нашу старостиху, оставив ей одну треть имущества, что было довольно щедро, исходя из преступлений мужа и сына.

– Ничего, молодая ещё, тридцать восемь лет только, замуж выйдешь и детишек нарожаешь. Я вон последнего сыночка в сорок шесть родила, – напутствовала вездесущая бабка Анисья.

После суда судья предложил на должность старосты выбрать охотника дядю Ивана. Испуганные грозным решением суда над имуществом бывшего старосты, крестьяне выступать против не стали, единогласно избрав Ивана Демидовича старостой. Новый староста вышагивал довольным видом по площади, приодетый во всё новое. Ближе к вечеру, завершив дела, маги открыли портал в нашем дворе. Воины, взяв под мышки упирающуюся старостиху, затащили её в портал. Судья и мастер, взяв по жбану меда( подарок от нового старосты), слегка пьяные, нетвёрдо стоящие на ногах, пошатываясь, поддерживая друга, последовали за ними. Алёша никак не мог расстаться со мной, прощался уже несколько раз, обещал разыскать меня осенью в магической школе и угостить самым вкусным пирожным, и в конце концов разозленный Вери взяв его руку, затолкал в портал. Последним ушёл дракон, портал захлопнулся.

Глава 16

Я отчаянно скучала в последующие несколько дней. Мои успокоительные настойки помогли Марусе и бортник увез её домой. Заглянула подруга Даша за кремом от веснушек. Расспросив, как пользоваться кремом, поблагодарила и побежала домой , приданое готовить , как сказала она. За помощь в продаже остатков товаров отец выдал им с матерью хорошую шерстяную ткань, и теперь Даша загорелась идеей сшить из неё для себя кафтан на осень.

– Сошью себе новый кафтан. Будет в чём после свадьбы на осеннюю ярмарку поехать, – мечтала подружка.

Отец и дядя Иван были заняты распродажей имущества бывшего старосты, из нашей и соседних деревень то и дело приходили крестьяне выторговать себе по сходной цене то одно, то другое. В один из дней отец сообщил, что решил продать дом с хозяйством в деревне и осенью переехать жить в Шубаш. Чему больше всех обрадовалась мачеха, ходила счастливая и мечтательная, витала вся в облаках. Илчевер забросила все домашние дела, перекинув их на меня. Что меня только обрадовало, а то от тоски волком выть начну скоро.

Глодала меня еще обида на магов, которые на суде объявили, что именно они отыскали и освободили отца. Умом я понимала, что так они подстроили в интересах нашей семьи, но сердце моё выражало обиду. Может, и мне хотелось толику славы?! Из-за несовершеннолетнего возраста меня на суде даже свидетелем не вызвали. А мне хотелось минуты славы! Не получилось. Моё хмурое лицо отец понял по-своему:

– Пинеслу, скоро все утрясём и поедем в Шубаш. А то я вижу, как ты здесь скучаешь. Купим дом, у тебя будет своя комната. Заживём всей семьёй спокойно и счастливо!

Я кивала головой, соглашаясь с ним. Со временем обида не прошла, а притупилась. Загружая себя работой, уставала, и обижаться не было времени.

***

Мачеха вытащила свои сундуки с нарядами и начала отбирать одежду для города. Половину нарядов Илчевер забраковала, посчитав их непригодной для ношения в городе, и не знала, куда их деть. Предлагала наряды мне, я отказывалась, мачеха была выше меня ростом на целую голову, да и грудь у нее была больше моей. Да и не люблю я наряжаться!

– Что мне с ними делать? В городе такое уже не носят?! – жаловалась мачеха отцу.

– Да продай ты их, дороже выйдет всё это в город перевезти! – сказал отец в сердцах, пожалев жену.

Глаза мачехи загорелись живым зелёным огнём! И наш двор несколько дней напоминал торговый ряд женской одежды! Приходили и уходили женщины не только из нашей деревни, но и из двух соседних деревень, услышав, что щеголиха Илчевер в связи с переездом распродает свои наряды. Большинству селянок её наряды были малы, но отлично подходили для дочек, в качестве приданого.

Женщины приходили одни, с подругами, с дочками, щупали ткани руками, пробовали на зуб, приценивались, торговались, просили сбавить цену, и в итоге уходили с покупками, довольные, что приобрели наряды дочкам – невестам по сходной цене.

– Ай да ты у меня купчиха! Вот куплю магазин в городе и поставлю тебя приказчицей торговать! – смеялся отец над женой, радуясь, что количество сундуков с нарядами уменьшается.

***

И вот, в один из очередных скучных дней снова раздался тревожный звон колокола.

Народ, отчаянно скучавший от отсутствия новостей, быстро собрался у колодца.

К нашему приходу бабка Анисья уже сидела на старом пне, стуча клюкой. В колокол стучал самый последний пьющий мужик нашей деревни, Филя Одуванчик.

– Умертвий... – изо рта у него время от времени доносился лишь это слово.

Самым приметным деталем в его внешности были редкие жёлтые волосы, покрывавшие его голову пушком, как одуванчик. Одутловатое красное лицо со свежим синяком под глазом выражало страх, изо рта постоянно стекала слюна, которую он периодически вытирал рукавом. В грязной, измазанной землей одежде он производил очень жалостливое впечатление.

Бабка Анисья, устав от звука звонящего колокола, не вытерпела, встала и стукнула клюкой Филю легонько по рукам.

– Хватит стучать! В ушах уже стучит у меня! Говори, давай! Что за умертвия ты видел?!

Отдернув руку, Филя оглянулся, набрав в грудь воздуха, вымолвил:

—Умертвий в малиннике завелся! Бродит там, хрипит.

– Врёшь! Тебе спьяну все померещилось! – не сдавалась бабка Анисья, любившая поспорить.

Вперёд выступил новый староста и потребовал выложить всё, что видел Филя в малиннике. Дело было так, как обычно, Филька наловил рыбок в Вуле и выменял её у бабки Ефимьи на бутыль самогонки. Распив с дружками бутыль в малиннике за деревней, до дома не дошёл, устал, там же и заснул. А разбудил его умертвий, проходивший мимо, пыхтел, хрипел.

– Филя, а умертвия ты видел? Или только хрипы слышал? – язвительно спросила бабка Анисья.

Глаза Анисьи широко раскрылись от недоверия, поднимая и так высоко расположенные густые, красиво очерченные, то ли сажей, то ли углём, брови ещё выше. Рот непроизвольно приоткрылся и стал виден гнилой корешок верхнего резца. Анисья лишь покачала головой из стороны в сторону. Веры в слова Фили у неё не было. Было дело, Филя уже обманывал её. Унюхав, что Анисья гонит самогонку, прибежал и с порога начал кричать, что бабкина коза завязла на илистом берегу реки Вылы. Встревоженная старуха побежала спасать козу, забыв запереть погреб, чем Одуванчик и воспользовался, умыкнув бутыль лучшей самогонки.

– Кожа лоскутьями свешивается с лица умертвия, дюже вонюч. Не заметил меня, я под кустом спрятался, – закончил свой рассказ Филька.

Анисья не могла оставаться в стороне от такого дела, как поимка умертвия. Спина и ноги не болели, тьфу-тьфу-тьфу, все благодаря мазям и натираниям Пинеслу, хорошая знахарка будет! Дай ей, бог Ирих, здоровья! Вооружившись клюкой, Анисья поскакала за мужчинами во главе старостой Иваном Демидовичем и Филей. Вооруженные вилами и топорами, охотничьими ружьями и луками, мужчины шли к малиннику, густо разросшемуся на берегу Вулы. Староста, вспомнив военную молодость, расставил крестьян по краю малинника. По его взмаху руки, мужики, крепче ухватившись за оружие, залезли в малинник, попутно срывая крупные спелые ягоды и отправляя их в рот. Анисья, помогая себе клюкой раздвигать густо разросшиеся стебли малины в сторону, прорывалась вперёд, желавшая впервые в своей долгой жизни увидеть живого умертвия. Зорким взглядом она осматривала малинник, остро жалея, что не прихватила с собой корзинку. Малины, спелой и крупной, было очень много. Пара воробьёв лакомилась спелой ягодой.

– Вот умертвия поймаем, и сразу вернусь малину собирать, а то воробьи всю ягоду испортят, – размечталась Анисья.

Недалеко от неё Филя чавкал полным ртом, позабыв об умертвии.

– Вперёд смотри! Не малину кушать пришёл! – со злостью прошептала Анисья Филе.

Вдруг у Фили рот раскрылся и прожеванные ягоды вывалились изо рта вперемешку с красной слюной, подняв вперед правую руку, он замычал. Анисья повернула голову и увидела бурый мохнатый зад с коротким хвостом...

Умная женщина, быстро смекнув, подвернув длинную юбку, бросив клюку, которая только мешала в длинном забеге до деревни, прыжками, как лесной зверь, сквозь малинник напролом побежала домой. Сердце гулко стучало, разгоняя кровь по всему телу.

– Выжить! Не быть последней! – промелькнуло в голове.

– Медведица! – закричал где-то сзади Филя, только сейчас опомнившись от испуга.

Сзади затрещало, то ли Филя, то ли медведица.

Я с мачехой и другими женщинами ждала на околице возвращения охотников. Было боязно, но страшно интересно. Женщины сплетничали о своём, о женском. И тут повеяло холодным ветром, маленький смерч поднял пыль и мусор, завертел, закружил, и опал на землю.

– Ведьма идёт, госпожа Алиса, – зашептались сплетницы.

– Помолодела как... Никак жизненные силы у кого забрала? – послышалось среди женщин.

Кто-то охнула. На неё сердито зашикали.

С другого края деревни появилась ведьма, одетая непривычно для деревни в чёрные рубашку и штаны, чёрные волосы её развевались, широко размахивая руками она подошла к нам, крылышки носа гневно вздрагивали.

– Куда мужчины ушли? – обведя нас гневным взглядом, спросила ведьма.

– Умертвия ловить, в малиннике он, Филя видел, – наперебой начали отвечать женщины, кланяясь.

– Нет там никакого умертвия. Медведица с медвежатами малиной там лакомится. Как бы беды не было, – указав рукой в сторону реки, сказала ведьма.

Мы все повернули голову указанную сторону. Впереди, высоко задрав длинную юбку, бежала бабка Анисья, где-то потерявшая свою знаменитую клюку. Бежала она скачками, перепрыгивая кочки. За ней, далеко отстав, мелко семенил ножками Филька Одуванчик. Крупная медведица догоняла его.

– Филька! Сейчас медведица задерёт его! – охнула какая-то женщина.

– Спасайтесь! Люди! Госпожа ведьма, спасайте нас! – вторили ей женщины, при этом не спешившие разбегаться.

И тут ведьма, выступив вперёд, начала плести двумя руками заговор. Красный шар выбросился из её рук и своими нитями оплел медведицу, и частично, Фильку. Медведица замерла в беге, Филька с визгом упал на землю. Анисья бодро добежала до нас и спряталась за спину ведьмы, пот крупными каплями стекал по её лицу, волосы растрепались, где то она потеряла свой платок, впалая грудь бурно вздымалась.

– Живая! Живая! Госпожа ведьма, вы спасли меня! – заверещала она.

Ведьма благосклонно кивнула. Победным взглядом бабка обвела женский круг, выпрямила спину, выставила вперёд впалую грудь, будет что рассказать! Из леса выбежали охотники и ещё два медвежонка... Медвежата подбежали к замершей медведице и стали тыкаться носиками в шерсть. Филя, упираясь на руки, полз к нам и просил помощи, помощи не дождался, все обходили его.

– Помогите! Помогите мне, люди добрые! – плакал Филя, размазывая слёзы и сопли по лицу, протягивая руки женщинам. Но спасённый Филя уже стал неинтересным селянкам.

Уступив ведьме дорогу, мы гурьбой пошли за ней к медведице. Всем было жутко интересно посмотреть на медведицу, сраженную заклинанием неподвижности, частично под это заклятие попали и ноги Фили.

– Не ной, ползи домой, через час все пройдёт, – сказала ведьма, едва взглянув на Филю.

Филя замолк, испугавшись взгляда ведьмы, уполз домой, виляя тощим задом, оставляя узкую борозду на пыльной деревенской дороге. Крупная лохматая медведица замерла в беге, подняв лапу. Народ окружил медведицу и плачущими медвежатами. Всем захотелось потрогать медведицу. Самые ушлые начали выдергивать медвежью шерсть для каких-то своих дел.

– Идите домой, охота закончена. Умертвия здесь нет, это медведица с медвежатами лакомилась малиной, – объяснила ведьма.

– Госпожа Алиса, а нельзя ли отогнать медведицу от малинника навсегда? Мы с бабоньками за малиной хотели идти. Малина дюже как уродилась в этом году, – появившись из-за спины ведьмы, вопросительно посмотрела Анисья на ведьму.

– Так и быть. Четверть сбора малины мне принесёте. А сейчас я буду медведицу отгонять. Уходите, – велела ведьма.

Мы согласно покивали головами и дружным шагом пошли в деревню. Только на краю деревни мы осмелились посмотреть, как ведьма, плетя кружево нового заклинания, оживила медведицу и взмахом руки отправила её в лес, но не в малинник, а чуть вправее, в другую сторону. Зачарованная медведица, неуверенно ступая лапами на кочки, направилась в сторону леса, медвежата рысью затрусили за ней.

Отец, вернувшись домой, похвалил нас, что ума хватило в лес не ходить, как бабке Анисье. Мы с мачехой, размахивая руками, рассказали историю, что видели своими глазами.

– Ну будет, будет вам! В город переедем, там жить спокойнее будет, ни умертвий, ни медведей там нет, – посмеивался отец.

Глава 17

Отец, вернувшись домой, похвалил нас, что ума хватило в лес не ходить, как бабке Анисбе. Мы с мачехой, размахивая руками, рассказали историю, что видели своими глазами.

– Ну будет, будет вам! В город переедем, там жить спокойнее будет, ни умертвий, ни медведей там нет,– посмеивался отец.

Ко мне начали захаживать девушки на выданье, всем хотелось гладкое румяное лицо, как у Даши, которая успела похвастаться перед ними своим чистым лицом, без веснушек. Подумав, я установила хорошую цену на крем, поток девушек, готовых заплатить столь высокую цену , уменьшился, но был постоянным. Отец загордился дочерью.

– Моя кровь! Кровь купца! – подняв указательный палец, гордо молвил перед ужином, после того, как увидел двух девушек, выложивших немалые деньги за баночку крема.

Мы с мачехой прыснули, пусть радуется, а мне денежка не помешает.

***

В один из дней, когда отец был дома, в калитку постучалась ведьма. Её приходу отец с мачехой заметно обрадовались.

– Пришла попрощаться, Айдар Филиппович. Мне дали новое назначение в столицу, – объявила с порога ведьма.

Я присвистнула. Какой карьерный рост! Из деревни в столицу! Так и есть, дракон поспособствовал! Маги высоко оценили ее работу.

– Поздравляю, госпожа Алиса с новой работой! – с поклоном ответил отец и пригласил ведьму зайти.

Было заметно, что он рад этой новости.

– Поговорить надо, Айдар Филиппович, – попросила ведьма. Отец кивнул в сторону предбанника. Я попыталась подслушать, не получилось, ведьма накрылась защитным куполом.

– Вот, ведьма, – проворчала я, – даже подслушивать не даёт!

После разговора с отцом ведьма засобиралась домой, мачеха вызвалась проводить ее до калитки. У ворот они зашептались, я подслушивать не стала, и так знаю, о чем они говорят. Ведьма кивнула головой в мою сторону.

– Подойди ко мне, Пинеслу, – сказала ведьма, она затопталась у ворот.

У меня возникло ощущение, что ведьма делает выбор, но никак не может решиться. И тут госпожа Алиса захлопнула калитку и сама подошла ко мне, приставшей со скамейки.

– Так и быть, сделаю в своей жизни доброе дело, – она усмехнулась и повернулась к отцу, –Айдар Филиппович, позвольте проверить уровень дара Пинеслу. О

тец подошёл поближе и кивнул.

– Я согласен. Пинеслу, ты как? Мачеха подбежала к отцу и взяла его за локоть. Не каждый день ведьма свои услуги предлагает, да ещё сама просит.

– Я согласна на проверку уровня моего дара, госпожа Алиса, – проговорив слова, я протянула ведьме руки.

Ведьма, взяв мои ладони в свои руки, закрыла глаза и начала качаться из стороны в сторону, недолго, открыла глаза и улыбнулась, зубы у неё были крепкие и белые. По её рукам побежали и замерцали красные искры, перепрыгивая на мои пальцы, и тут она резко, со взмахом отпустила мои руки. Красные искорки на моих пальцах погасли, и вспыхнули зелёные.

– Средний уровень целительства, скоро твоя магия пробудится полностью. Сильной знахаркой будешь. С такой магией и в столичную школу возьмут, – довольным голосом произнесла ведьма.

И не произнеся больше ни слова, вышла на улицу.

Её слова произвели на нас сильное впечатление.

– Ну, ещё год у нас есть до окончания учебы в школе, Пинеслу. А потом и о столице будем думать, – довольно потирая руки, произнёс отец.

***

Госпожа Алиса второй день тряслась в телеге, набитой для мягкости душистым сеном, по пути в Сереброград. Староста Иван в оговоренный день предоставил и хорошую телегу с крепкой лошадкой с извозчиком, и корзины с едой положил, и провожать за околицу сам вышел, боялся, что напоследок ведьма может навредить, хотя причины с его стороны бояться не было. И раньше, когда ещё Иван был охотником, между ними разногласий не возникало: всегда приносил дичь и мясо по требованию ведьмы. Ну и Алиса заговоры на удачную охоту читала охотнику всякий раз, как Иван просил. Договорились с Иваном на три дня пути, через день Алиса собиралась пересесть в гостевом доме на дилижанс, следующий в столицу. Так и удобнее, и быстрее будет.

Выбросив огрызок съеденного яблока, ведьма удобнее разлеглась на телеге, вытянув босые ноги,положила руки под голову, закрыла глаза и задремала под тихий скрип колёс. Полуденный зной ей не мешал, она время от времени обновляла защитный полог над лошадью с телегой. Дорога покрытая мелким щебнем, была ровная, без ям и ухабин. Вся пятидесятидвухлетняя жизнь Алисы пронеслась перед глазами. Являясь одной из лучших учениц на выпускном курсе столичной магической школы, училась бесплатно. Впереди маячило пятнадцатилетнее служение княжеству, что никого не пугало, дело было уже привычным. А самым лучшим выпускникам предоставлялось право выбрать место работы, что было очень заманчиво: остаться в столице или поехать в крупный город. Как и почти все ученики, Алиса тайком готовила на продажу приворотные любовные зелья и еще кое-что по мелочи, несмотря на строгие княжеские законы. Это приносило неплохие доходы. Казалось, зачем деньги? Учёба, проживание и питание , и даже казенная одежда – всё это будущим магам и ведьмам в столице выделялось бесплатно, в будущем отработают. Но молодой двадцатилетней девушке хотелось большего: и украшений, и красивых сапог, и теплой шубки. Да и веселые вечеринки в выходные никто не отменял! На такой вечеринке с ней и заговорил Барс из параллельного класса магов. Белокурый, с зелёными глазами, ясно очерченными чёрными бровями, крепкий и высокий, первый красавец выпускного курса, из потомственных магов. Казалось, что он нашёл в ней, в некрасивой, высокой и худой девушке, которой, если чем и можно было покрасоваться, так чёрными блестящими волосами до талии и ясными зелёными глазами? Так нет ведь, нашёл! И началась между ними любовь, быстрая и острая, как нож, горячая и всепоглощающая, как огонь. И вот, в один из дней Барс попросил приготовить Алисе настойку для наведения порчи, ссылаясь на свою занятость. Не стала Алиса тогда спрашивать, для кого настойка предназначена. Дура влюблённая!

Ворвавшаяся посреди ночи в комнату Алисы городская стража нашла настойку сразу, маленькая скляночка стояла на полке, в шкафу. Растерянная и опозоренная ведьма, надеясь на что-то, не стала сдавать любимого, всё взяла на себя. И за весь месяц расследования, пока она сидела в одиночной камере городской тюрьмы, ни разу Барс к ней не пришёл, а приходили только наставники и мастера, те, кто все пять лет её учили в школе. И только благодаря им наказание было не суровым, на первый взгляд. Сдать выпускные экзамены позволили отдельно от других выпускников, в городской тюрьме, куда приходили наставники. С полученным на руки дипломом Алисе назначили двадцать шесть лет отработки на самых горячих точках границы княжества. А после отправили на должность ведьмы в глухую деревню. За это время её бывший возлюбленный сделал хорошую карьеру в столице.

С Алисой он ни разу не встречался и не писал. Ведьма и сама поняла, ещё давно, сидя в одиночной камере, что её банально подставили. Так же говорил ей и наставник, намекая, что было бы лучше сдать сотоварищей. Но она, в ту пору еще влюблённая дурочка, стояла на своём и не понимала всю глубину ужасного положения, в которую она попала.

Прожив пятьдесят два года, Алиса понимала, что судьи, её, молодую глупышку, банально пожалели, и даже оставили пол– оклада на проживание.

Алиса благодарила всем ведьминским силам и саму богиню Кепе за встречу с бароном Вери Шелен. Благодаря ему она зачислена в Тайную Стражу. И теперь уже свой последний шанс она более не упустит, ведьмин век долог, здоровье ещё есть, а молодость можно вернуть, были бы деньги, кое-какие знакомства у неё за эти годы появились, да и про долг перед бароном не стоит забывать ни на минуту...