Текст книги "Пинеслу, купеческая дочь (СИ)"

Автор книги: Марина Николаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 6 страниц)

Глава 5

Из открытой двери послышался крик мачехи, звон опрокинутого ведра.

– Воду пролила, – сказал Шеменей. Мы зашли в дом. Пьяная мачеха сидела на мокром полу, зелёные её глаза сверкали.

– Ууууу, – выла она,– голова болит.

Я взяла сухую тряпку и протёрла пол. Чёрный кот прошёлся по мокрому полу, отряхивая лапы, прыгнул на подоконник.

– Дочка, сходи за водой. Пить хочу, – попросила мачеха.

Кот недовольно фыркнул. Я молча взяла ведро и вышла из дома. Кот вышел вслед за мной.

– Коромысло возьми, – промяукал кот.

– Зачем? – спросила я.

– На всякий случай, вдруг собаки бродячие встретятся на пути – чем отбиваться будем? – сказал кот.

И вот я с одним ведром и коромыслом( второе ведро не нашла), и с котом пошли за водой. И тут мы услышали, как дома часы бьют полночь.

– Тьфу ты, ну ты, – плюнул кот. – Не к добру это.

Залаяла собака на конце деревни. Прислушалась я к её лаю, боится собака. Идём по улице, на небе полная луна щедро делится с нами серебром, заставляя сверкать забор и ветви засохшего дерева, мимо которого мы идём, и от страха кот жмётся к моим ногам.

Колодец у нас на конце деревни находится. Собака все лает, просит хозяев домой её пустить. Дошли до колодца, раскручивая ворот за ручку, не заметила, как бадья вошла в глубину, раздался плеск, цепь затянулась. Начала крутить ворот обратно, бадья показалась тяжёлой, взглянула в колодец, а там белесая дымка. Из колодца раздался стон, бадья стукнулась о стену. Эх, это же колодезник балуется! Пошарила в карманах, отыскались мелкие монеты, это хорошо!

– Батюшка колодезник, прими дар от меня! – воскликнула я, кидая в воду мелкую монету. В колодце причмокнуло, дар приняли. Кот одобрительно закивал головой. Легко вытащив полную бадью воды, перелила в ведро. Пошли обратно домой.

—Стой! Чую запах ведьмы , – зашипел кот, выгнув спину дугой.

Я поставила ведро на землю, двумя руками ухватила коромысло и прислушалась. Вдали задребежало, звук приблизился. На мялке ехала ведьма, приблизившись к нам, протянула ко мне свою костлявую руку. Захохотала, клацнула железным зубом.

– Не дай погибнуть ясный месяц! – закричала я, крепче ухватив двумя руками коромысло.

И вжииик! Замахнулась деревянным коромыслом . Ведьма оказалась лежащей на земле, мялка поскакала вперёд без всадницы. Это я треснула ведьму коромыслом по голове! Мастер мой, Порфирий Порфирьевич, говорил про меня: « Пинеслу сначала действует, и только потом подумает о своём поступке». И снова он оказался прав! Кот зашипел, прыгнул на ведьму и понюхал её лицо.

– Фуу, пьяным духом пахнет, – промяукал кот.

Ведьма молчала, видимо, при падении с мялки потеряла сознание. Я подошла к лежащей старухе поближе.

– Э, это же наша местная ведьма, – признал кот ведьму. – Недавно её в нашу деревню назначили. Неужели убили?

И тут «мертвая» ведьма захрапела.

– Да она спит!? Вот ведьма, полночи колдовала где-то на перекрёстке, выпила со своими подругами– ведьмами, и до дома не дошла, спит в грязи! – удивился кот, брезгливо принюхиваясь к ведьме.

Тут что-то скользкое и тёплое коснулось моей ноги.

– Змея! – заорала я и отпрыгнула в сторону.

Орущая я, с коромыслом в руках, и мяукающий кот одновременно побежали домой.

– Где ведро? – спросил запыхавшийся от бега кот, догнав меня.

Я повертела головой, мы были во дворе нашего дома.

– Нету. Забыли на улице, вроде бы около колодца оставили, – прошептала я.

—Ну и хрен с ним, с ведром, завтра поищем, – сказал кот. – Девушки на Луне из тебя не получилось, Пинеслу.

– Там уже место занято, Шеменей. Погляди на Луну, – ответила я.

Мы разом посмотрели на Луну. На полной Луне ясно было видно очертание девушки с коромыслом и двумя вёдрами.

Мое имя с древнего языка переводится как «Луна». У нас есть легенда про девушку– сироту Пинеслу, которую в полночь злая мачеха отправила к роднику за водой. А полночь, как известно, время нечисти. На Пинеслу напали ведьмы, возвращающиеся с шабаша. Бедная девушка, поняв, что не сможет отбиться от нечисти, обратилась к Луне с призывом забрать её. Богиня Луна сжалилась над сиротой, и девушка возвелась ввысь, на Луну, вместе с коромыслом и двумя вёдрами воды. Ведьмам только и осталось, что смотреть на неё и стучать своими железными зубами от голода.

Когда мой отец привёл домой мачеху, мальчики начали меня дразнить: «Пинеслу, улетай на Луну, в дырявом старом сапогу!» Я плакала, но отцу боялась жаловаться, почему то было стыдно. А мачеха, услышав во дворе, как меня дразнят, выскочила на улицу, и наддавала мальчиков хворостиной, а потом отцу пожаловалась. Что говорил отец родителям этих мальчиков, я не знаю, но с тех пор дразнить меня перестали. А отец привёз мне из Сереброграда непромокаемые сапоги из зачарованной сиреневой кожи, я всю осень в них в школу проходила, не намочив ноги.

Вспомнив отца, я горестно вздохнула.

– Мы и вёдра потеряли, одно коромысло только у нас. Эта легенда не наша. Да и скучно там, одиноко на Луне, – согласился кот.

Запахло навозом. Кот принюхался.

– Пинеслу, ты в навозе ноги испачкала, – заметил кот. Пришлось помыть запачканные ноги. В деревянной бочке, что стояла во дворе на случай пожара, была тёплая дождевая вода. Мы с котом зашли в дом. Мачеха спала на полу, свернувшись калачиком. Я взяла одеяло и укрыла её. Мачехе снился сон, её плотно сжатые губы дрогнули и осветились улыбкой. Наклонилась к её лицу и разобрала только слова «Айдар, где ты…»

– Всё, спать, – сказал кот.

Заперли дверь и оба улеглись на лежанке за печкой. Заснули быстро.

***

Мялка – льномялка – старинное орудие труда ( из дерева), приспособленное для отделения волокон льна от жёсткой древесной оболочки. В саргунских легендах и сказаниях мялка очень часто упоминается как способ передвижения ведьм. Взгромоздившись на мялку, как на лошадь, ведьмы с помощью заклинания могли скакать ( именно скакать) на ней на дальние и не очень расстояния.

Глава 6

Тяжёлый запах перегара забил мне нос и горло. Я закашлялась, приподнимаясь с постели. Кота рядом уже не было. Мачеха храпела на полу. В комнате стоял смрадный противный запах. Злая и невыспавшаяся, я открыла окно, чтобы проветрить комнату и вышла во двор. На небе взошло главное Солнце. Но его братья двойняшки проснутся только ближе к полудню. Главное Солнце поднимается раньше своих братьев, и размером в небольшую тыкву. А вот его братья близняшки два Солнца размером только с яблоко. Поиграют на небосводе немного, быстро устают, и уходят спать. Нашла второе ведро под крыльцом. Пошла к колодцу за водой. Недалеко от колодца валялось вчерашнее первое ведро. Ведьмы нигде не было. Видимо, очнулась и ушла. Набрала из колодца два ведра воды. По дороге женщины, увидев меня, жалостливо ахали и здоровались. Без происшествий в этот раз дошла домой. Подоила корову и вывела её на улицу. Подошедший пастух поздоровался со мной и погнал её дальше по улице. Затопила летнюю печь во дворе, поставила варить кашу.

Тут заохала дома мачеха, проснулась.

– Пинеслу, рассол есть? – спросила мачеха .

– Сейчас, налью, – сказала я.

Спустилась в погреб, из бочки с солёными огурцами нацедила кружку рассола. Мачеха, шатаясь, вышла во двор. Опухшее лицо и тусклые глаза ничего не выражали. Я молча передала ей кружку с рассолом. Мачеха выпила, крякнула, поставила пустую кружку на скамейку, захрумкала солёным огурцом.

Завтракали мы во дворе, под рябиной накрыли стол. Я с удовольствием ела гречневую кашу, запивая утренним молоком. Мачеха пила рассол, закусывая солеными огурцами. Стук и звук открываемой калитки не намного опередили раскатистый чих. Во двор важно зашёл низенький, плешивый, одетый в чистые рубаху и штаны, староста. Новые сапоги успели покрыться уличной серой пылью. За его спиной топтались оба помощника: длинный и толстый, но во двор зайти без приглашения не посмели.

– Доброе утро, Илчевер, – прогудносил староста через простуженный нос, – Сказали, что и Пинеслу приехала. Здравствуй, Пинеслу.

Мачеха вяло кивнула. Я встала из-за стола, с поклоном поздоровалась.

– Дело есть у меня к вам, – сразу начал нетерпеливо староста, – Айдар брал у меня деньги в долг для торговли. Большие деньги. Надо бы вернуть. Вот, дом и корову вашу вместо долга хочу взять. Айдар исчез. Видимо, разбойники ограбили и убили.

– Карп Сазанович, а договор у вас есть? – спросила я.

– Без бумаги ты никто в наше время, – ухмыльнулся староста, и вынул помятую бумагу.

Я подошла к нему, вырвала у него из руки бумажку и начала читать. Подпись отца казалась достоверной. Сумма долга была меньше стоимости дома. Незаметно для окружающих я включила магический фон и подметила, что подпись отца поставлена под принуждением. Правая рука, держащая бумагу, начала дрожать от злости, заметив это, староста выхватил бумагу из рук. Может, испугался, что я порву бумагу? Внутри меня нарастала злость, хотелось высказать ему пару ласковых слов, но сдержалась.

– Да никто у вас не купит дом дороже, – отмахнулся староста в нетерпении.

– Как вы нас, сироток, выгонять на улицу спешите однако! – ехидно улыбнулась я, – В права наследства мы с матушкой можем вступить ровно через полгода после выдачи окружным судьей бумагу о смерти отца. (Ну это я придумала с места. Как там на самом деле, я не знаю.)Тогда и зачитает стряпчий завещание моего отца. Вот тогда, уважаемый Карп Сазанович, вы сможете подать в суд по поводу возврата долга. И отца вы что-то рано хороните. И помощи от вас в поисках отца не было. Как-то настораживает это. И про разбойников вы знаете, хотя и не искали моего отца. Может, вы знакомы с этими разбойниками, а?

Староста покраснел, высморкнулся в грязный носовой платок и смешно затопал ногами:" Пинеслу, как ты смеешь возводить на меня напраслину! Я жаловаться буду!" Повернулся и быстро вышел со двора. Куда будет жаловаться на меня? Хотелось бы знать. А в открытые ворота уже любопытные соседки заглядывают. Скоро вся округа будет знать, что нас, сироток, староста хочет выгнать из дома. Калитка захлопнулась. На земле осталась валяться какая-то серая тряпка. Я подошла поближе, тронула ногой. Это был грязный и рваный носовой платок, выпавший из кармана старосты. Мачеха взяла его на руки и развернула. В углу был вышитый знак воды, знак старосты.

Согрев горшок с водой в летней кухне, я отправила мачеху в баню помыться. А сама, убрав волосы под пёстрый ситцевый платок, яростно мыла грязную посуду во дворе, под рябиной. Опять скрипнула калитка .

– Ну кого ещё там несет? – поморщилась я.

Во двор, шурша подметками укороченных валенок, вползла деревенская сплетница, бабка Анисья. Поправив не очень чистый голубой платок, съехавший в бок, бабка облизнула тонкие губы.

– Явилась, не запылилась, – промяукал кот. Такая бабка есть в каждом уважающем себя поселении. Они все увидят, все услышат, всюду успевают, и всему дадут свою оценку. Впрочем, польза от таких бабушек тоже имеется. Они поделятся имеющейся информацией, был бы слушатель.

– Здравствуй, Пинеслу. Давненько я тебя не видела. Выучилась? Да вот у меня поясницу прихватило, ни сесть, ни встать, – слащавым голосом заохала бабка, попутно обшаривала глазами двор, мачеху не увидела. Заметно повеселела, и без приглашения присела за стол. Интересовала бабку мазь от прострела в спине. И не сомневаюсь, пока отыскала среди вещей и вынесла из дома готовую баночку с нужной мазью, бабка прошлась по всем интересующим её углам. Вряд ли она рассчитывала отыскать дома пропавшего отца, но инстинкты старой сплетницы неистребимы. К моему выходу из дома бабка сидела на скамеечке, налив себе чаю в чистую чашку, шумно прихлёбывая. Горло промочила и начала:

– А правду говорят, что твой батюшка взял в долг у старосты и не вернул? А что, теперь у вас, сиротинушек из-за долга дом отнимут? А Илчевер раньше такая гордая ходила, поздороваешься с ней, только головой кивнет, и в гости не пригласит. Теперь то плохо ей придётся. А как же ты, сиротинушка жить то будешь…. На кого тебя, сироту горемычную, покинулииии….. А мачеха то запила от горя. Пьёт с деревенскими вдовицами на соседней улице каждую ночь…Жену старосты у местной ведьмы видели три недели назад…А сынок-лентяй старосты на заработки как ушёл в окружной город, так ещё не вернулся, белоручкой вырос, кто ж его в городе на работу взял? А подружки твои деревенские все замуж повыходили. Вон, и Даша, подруга твоя, тоже скоро замуж выйдет. Только ты и осталась, Пинеслу, в старых девах, о чём только твой отец думал...

Так, стоп! Вот и нужная информация пролилась на свет! Пока мне Анисья без надобности.

– А вы не знаете, тётя Анисья, что за шум был у колодца? – поинтересовалась я.

Бабка проглотила наживку и заторопилась домой, попробовать новую мазь. Подошвы старых валенок проворно зашуршали по утоптанной земле. Я вышла за калитку проводить. Тётя Анисья, видимо, забыла от старости, что живет не на той стороне, заторопилась к колодцу…

Глава 7

Под палящими лучами трёх солнц я иду к местной ведьме. Клубится серая деревенская пыль позади меня, мои серые туфли тоже в пыли. Иду быстро, раз решилась. К дому ведьмы надо идти через глубокий овраг, туда ведёт узкая, но хорошо протоптанная тропиночка, перехожу через хлипкий деревянный мостик. На дне овражка течёт глубокий ручей, чувствую тухлый запах, исходящий от воды. Никакой живности в ручейке не водится: не слышно кваканья лягушек, не вспрыгнет из воды рыбёшка. В народе эту речку называют Мёртвая Вула. Пока поднялась по склону оврага, запыхалась, сердце стучит в бешеном темпе. Так, надо успокоиться. Ведьмы, как и знахарки, учатся в магической школе, только в столичной. Если припечёт,то и к ведьме пойдёшь.

Ведьма в нашей деревне появилась недавно. Помню, в свой последний приезд весной ко мне, отец говорил, что наконец-то и в нашу деревню направляют ведьму. А направляюсь к ней я по напутствию бабы Любавы.

– Хорошая ведьма, злая,– сказала она мне. – Берёт дорого – значит, своё дело хорошо знает!

У бабы Любавы ведьма была на хорошем счету. В начале лета она отправила корову пастись на луг – а вечером не дождалась своей кормилицы. Уж они её всю ночь искали вместе с пастухом, да не нашли. Тогда встревоженный пастух, испугавшись потерять работу, сам повёл бабу Любаву к ведьме выяснить местонахождение коровы. Ведьма, поколдовав на волшебной тарелке, указала им направление поисков.

– Ищите вашу корову в дальнем овраге, на заболоченном берегу ручья, – сказала она.

Корову там и нашли, увязшую по брюхо в жидкой глине. Односельчане помогли вытащить корову из оврага. А ведьма потребовала от пастуха в награду серебряную монету – целый капитал по деревенским меркам!

– Бояться мне нечего, – успокаиваю себя.

Хозяйство ведьмы обнесено крепким бревенчатым забором. Из-за забора видна тесовая крыша дома. Она меня ждёт у ворот. Ещё не старая, высокая, худощавая, некрасивая женщина с крупным носом и зелёными глазами. Волосы убрала под синий платок, под цвет синяка на левой щеке. Одета в длинное зелёное льняное платье, поверх платья чёрный фартук.

– Проходи во двор, – говорит она мне, пропуская.

Я жду, стою на месте, ведьма усмехается и заходит первой, я за ней. На крылечке дома в ярко– красных горшочках растут красные герани. Много. В дом ведьма меня не приглашает. Садится на пенёк, вытаскивает из кармана платья под фартуком клубок разноцветных ниток.

– Вчера приехала? – спрашивает меня.

– Вчера, – киваю я головой.

– Ну, задавай свой вопрос, – и начинает разматывать нитки.

– Где мне искать отца? – спрашиваю я.

В животе у меня поселяется беспокойство, и, как птица, пойманная в ловушку начинает биться. Ведьма долго молчит, разматывая нитки.

– Живой он ещё. Илчевер его почти нашла. Искать надо начинать с места ночёвки в лесу. Он где-то глубоко, под землёй, поищи в оврагах. Может, упал и не может подняться наверх...У тебя получится, язык зверей ты знаешь, – говорит она после долгого раздумья.

И протягивает мне ивовый прутик.

– Он поможет тебе в поисках, – кивает головой на прутик.

Как поможет? Ничего об этом не говорит. Но я протягиваю руку и беру прутик. Вытаскиваю из кармана две склянки и передаю их ведьме.

– Эта – от синяка, – указываю на склянку побольше.

Ведьма понимающе улыбается. Вторую, маленькую склянку, она открывает при мне, принюхивается.

– Живительная настойка? – спрашивает с волнением в голосе.

Я снова киваю головой. Прямо при мне ведьма выпивает настойку до дна. На глазах ведьма преображается. Спина выпрямляется, кожа разглаживается, на лице появляется румянец. Крепко здоровье ведьмы, вон как настойка благотворно на неё подействовала!

Зимой отец смог достать в Сереброграде редкий кровавый корень, привезённый княжеским караваном из дальней ханьской империи по цене тройного золота за вес. Порфирий Порфирьевич давно намекал ему, что научит меня готовить живительную настойку при условии наличия кровавого корня. А уж сколько кровавого корня он передал мастеру за мою науку, то мне неизвестно. Вот и пригодилась сейчас эта настойка!

Не прощаясь со мной, ведьма заходит домой, в дверях она нерешительно останавливается .

– Хочешь знать, что взяла жена старосты у меня, но молчишь. Могу сказать, если спросишь, – произносит она, не поворачивая голову в мою сторону .

Я мотаю головой по сторонам, молча встаю и выхожу со двора, аккуратно закрываю калитку. По её вопросу и так понятно, что ведьма ничего противозаконного старостихе не передавала. А за лишний вопрос ведьме предстоит дополнительная оплата. Чем дальше от ведьминого дома, тем быстрее я иду домой, в конце чуть ли не срываясь на бег захожу во двор. Я знаю, где надо начать поиски отца! В руках у меня подрагивает ивовый прутик.

***

Мачеху вырывает желчью, желтой и тягучей, с утра, как я дала ей настойку от пьянства. В глаза бросается её осунувшееся, измученное лицо, с тёмными кругами под глазами. Руки и ноги мелко подрагивают. Время от времени по телу пробегает сильная дрожь, после которой тело покрывается желтоватым потом. Я не отхожу далеко от предбанника, боязно оставить её одну, на случай сердечной остановки готовлю укрепляющий настой для сердца. Календулу и пустырник я нашла в огороде, мёд есть, добавлю магию, буду капать под язык, должно помочь.

– О-о-о , умираю, – слышен её слабый голос. Она лежит в предбаннике, в одной тонкой рубашке. Время от времени, держась за стену, заходит в баню, я помогаю ей споласкиваться. Попозже дам ей другой настой, живительный. Несколько раз мачеха уже в нужник сходила. Тело Илчевер очищается от всей скверны, что в ней накопилось. Тяжело ей, а кому сейчас легко? Больше пить не будет, ну, следующий год, точно. Хорошо, что в магической школе в этом году нас учили готовить эти настойки от пьянства. А то бы пришлось покупать за большие деньги, а у нас их сейчас нет.

Илчевер рассказала, что после неудачной попытки найти отца, к ней пришла жена старосты, расспрашивала, как прошла поездка и напросилась на чай. Вот я думаю, может, она что-то подлила мачехе тайком? С чего этого мачеха чуть не спилась за неделю? Ведь раньше мачеха не пила? Может, надо было спросить всё-таки у ведьмы, что же просила старостиха у неё?

Глава 8

Громкий стук в ворота заставляет меня подпрыгнуть на месте.

– Кто там? – кричу я.

Калитка открывается и появляется рыжеволосая голова Даши, моей ровесницы и бывшей подруги. В детстве мы вместе играли, летом собирали землянику, осенью ходили в лес за орехами и грибами, ходили в школу в соседнюю деревню. Мы не виделись несколько лет, Даша заневестилась, похорошела.

– Пинеслу, добрый вечер, – несмело поздоровалась девушка.

Увидев свою бывшую подругу, я обрадовалась, есть с кем поболтать немного, развеяться от тяжёлых мыслей, хотя бы немного.

– Даша, проходи, рада тебя видеть! – воскликнула я, предлагая ей сесть за столик во дворе.

Заметив мои красные глаза, Даша стала меня успокаивать, говорить, что отец найдётся обязательно.

– Да, конечно,отец обязательно найдётся! – покивала я головой, вытирая слёзы, – А ты с чем сама пришла?

Усадив за стол под рябиной, налила девушке чаю и предложила вишнёвое варенье. Даша не отказалась, с удовольствием пила чай с вареньем. Рассказала последние деревенские новости . Оказывается, девушку засватали за сына охотника дяди Ивана, и осенью у них намечается свадьба. С чем я её и поздравила.

– Пинеслу, – засмущалась Даша, – а ты сможешь изготовить крем от веснушек?

Я посмотрела на её милое лицо с золотыми крапинками веснушек. По мне они наоборот, только украшали её. Но, подумав, согласилась.

– Время нужно на изготовление. Приходи через пару дней, – с чем и выпроводила её за калитку.

Даша ушла, а я вышла в огород.На грядках с огурцами бурно разрослись сорняки. Полоть не хотелось, но надо. Ну почему нас не учат заговору от сорняков? Разбогатела бы... Вот так мечтая, сама не заметила, как закончила работу. Со стоном выпрямилась, держась одной рукой за спину. Пахло горячей землей и сорняками. Между грядками купались в пыли два воробья и потеряли всякую бдительность, за что и были наказаны. Притаившийся Шеменей одним прыжком поймал одного из них, и, сверкнув глазами, ушёл в кусты. Второй, оставшийся в живых, с писком взлетел на ветку яблони и начал оплакивать свою подругу. Махнув рукой, не зная, чью сторону занять, я зашла с огорода во двор.

***

Выпив живительной настойки, мачеха уснула. Знаю, спать она будет до утра, без пробудки. Сама устроилась ночевать на сеновале, где медовый аромат сухого клевера кружил голову. Подождав, пока стемнеет, быстро переоделась в заранее подготовленную отцовскую старую одежду: чёрные рубаху и штаны. Штаны оказались великоваты, пришлось подпоясаться верёвкой. Волосы убрала под мачехин тёмный платок. Закрыв за собой калитку, вышла на задний двор, где и встретилась с котом.

– Долго ждать тебя, готовишься к выходу, как боярская дочь на выданье, – проворчал Шеменей.

– Друг мой, а ты боярскую дочь в своей жизни видел? – поддела я кота.

– Нет, но, думаю,она похожа на Илчевер, тоже наряжаться любит.

И тут резким свистом мимо моей головы пролетела летучая мышь и влетела в яблоню, запуталась в ветвях, и, пискнув, хлопнулась в траву.

– Готова! – обрадовался Шеменей.

Тут летучая мышь ожила, хлопнула крыльями и взлетела.

Мы с котом горько вздохнули, этот ночной житель нам надоел!

Задевая разросшуюся картофельную ботву, то и дело спотыкаясь в темноте, мы почти дошли до заднего двора старосты, как услышали голоса. Пришлось мне лечь на землю, кот пошёл дальше.

– Сегодня ходил к Илчевер, с похмелья была, – послышался голос Карпа Сазоновича.

Его простуженный голос я сразу узнала.

– И как она? – спросил женский голос, наверное,старостиха.

– Страшная, как лешачиха.

Старостиха захихикала.

– А вот дочь Пинеслу выросла, умная и вредная. Законы, видите ли, она знает! Через полгода, говорит, приходите, когда завещание Айдара зачитают, – пробурчал староста.

– Неужели полгода надо ждать? – прозвучал встревоженный женский гголос.

– Не знаю, надо будет у Ильяса спросить, как приедет. Как там купцы завещания пишут, может, он знает, – вздохнул Карп Сазонович.

– Сдох, наверное, поди уж...

– Может, и сдох в этой землянке. Овраг глубокий, не докричится, да и цепью к бревну прикован, – злобно произнёс староста.

Больше ничего не услышала. Староста с женой зашли домой, заперев за собой калитку.

***

Айдар застонал, голова разламывалась от боли. С трудом разлепил веки и заморгал, приходя в себя. Туман в голове медленно рассеивался, Айдара осмотрелся по сторонам. Над ним нависал низкий бревенчатый потолок, подпертый толстыми бревнами. В землянке резко пахло мочой. Айдар прислушался к своим ощущениям и понял, что пахнет мочой от него. Лежал он на голой земле. Пошевелил пальцами, руками и ногами. Где-то загремело. Приподняв голову, увидел, что левая нога прикована короткой ржавой цепью к толстому бревну, поддерживающему потолок. Подергал левой ногой, тяжёлая цепь неприятно зазвенела. Ни цепь разбить, ни бревно приподнять он был не в состоянии .Айдар с трудом перевернулся на бок, пощупал затылок, рана уже не кровоточила.

Староста попросил взять в попутчики своего сына с помощниками, мол, лошадку надо купить для сына. Они догнали его через час, как он выехал из деревни. Сказали, мол, проспали. Айдар тогда только посмеялся над ними. Весь день его попутчики вели себя нормально, обычные мужские шутки, угостили его своей едой, заботливо упакованной старостихой в крепкую котомку. На ночёвку остановились, разожгли костёр и решили сварить кашу. Последнее, что он помнил, как за спиной треснула сухая ветка, Айдар попытался повернуться в сторону шума, как что-то тяжёлое ударило по затылку.

Долго так лежал купец, пытаясь пальцами раскопать бревно. Очень хотелось пить, за пределами землянки он слышал звон ручейка. От долгих криков о помощи в горле всё пересохло, помощи не дождался. И впал в забытье. Когда в следующий раз проснулся, Айдар в землянке был уже не один. В дыру землянки пригнувшись, зашёл крепкий мужчина. Айдар узнал разбойника, сына старосты.

– Ильяс, что тебе от меня надобно? – прохрипел он разбитыми губами. Ильяс ухмыльнулся, подошёл и ударил под ребра. От боли Айдар согнулся пополам, еле отдышался.

– Мне от тебя, дядя Айдар, нужна только подпись на бумаге, – протянул он купцу перо для подписи.

Немного подумав, Айдар попросил Ильяса прочитать текст, под которым его него требуют поставить подпись. Ильяс, вытащив из котомки маленький магический светильник, хмуря брови, смешно поджимая губы, начал по слогам читать текст по бумаге. Неважно читал Ильяс, но стало понятно, что по договору купец занимает деньги в долг у старосты под большие проценты. Это был шанс на свободу. Уж окружной судья, приятель, ни за что не поверит о заеме у старосты, он то лучше знает о финансовом благополучии Айдара. Да и внезапное исчезновение купца встревожит его друзей и они начнут его поиски.

– Сначала дай напиться воды, а после подпись поставлю, – поставил купец условие.

Глупый сын старосты обрадовался. Зачерпнув воды из ручейка, передал берестяной ковшик купцу. Выпив воду, потребовал перо. Поставил подпись с хитринкой, о котором могут догадаться только знающие люди. Развеселившийся Ильяс, спрятав бумагу в котомку, пошёл к выходу. Что-то передумал, и вытащив из котомки почти целый каравай чёрного хлеба, кинул его под ноги Айдару, добавил баклажку воды.

– Ну, дядя Айдар, прощайте! – и был таков.

Больше никто не появлялся в землянке, сколько ни кричал Айдар. Разбить цепь не получилось. Как ни старался растянуть хлеб и воду подольше, хлеб был съеден, вода выпита. Хотелось пить и есть, голова гудела и кружилась. Раненый Айдар впал в забытье, он не знал, сколько здесь пробыл.