Текст книги "Тайный развод (СИ)"

Автор книги: Марина Латрина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 4 страниц)

Глава 11

Глава 11

Глава 11

Кирилл настоял на том, чтобы лично проводить меня до дома, едва мы вернулись в Москву, – сказал, что не хочет оставлять меня одну в таком состоянии. Я слишком устала, чтобы спорить, и позволила ему подняться вместе со мной.

– Всё будет хорошо, – сказал он, стоя в прихожей и осторожно придерживая меня за плечи, пока я пыталась справиться с новым приступом слёз. – Ты сильная, Вероника. Ты справишься с этим.

– Не знаю, смогу ли, – прошептала я, уткнувшись лицом в его плечо просто потому, что рядом больше никого не было.

И тогда, вместо того чтобы просто обнять меня в ответ, как делал уже сотню раз за эти годы, Кирилл вдруг взял моё лицо в ладони и попытался поцеловать.

Я отпрянула так резко, что ударилась спиной о косяк двери.

– Кирилл, что ты делаешь?! – воскликнула я, чувствуя, как к горлу подкатывает паника, смешанная с отвращением к самой ситуации.

– Прости, – сказал он, но в его голосе не было настоящего раскаяния – скорее разочарование от того, что его отвергли. – Вероника, ты заслуживаешь того, кто будет любить и уважать тебя по-настоящему. Тимур этого не сделал – он унизил тебя, предал, собирается жениться на другой. А я всегда был рядом. Может, тебе стоит наконец позволить себе быть счастливой со мной. Отомстить ему тем же, чем он отплатил тебе.

– Я не такая, как он, – сказала я твёрдо, всё ещё дрожа от пережитого шока. – Я не собираюсь никому мстить через постель, Кирилл. И ты для меня друг, понимаешь? Просто друг. Я никогда не думала о тебе иначе.

Его лицо на мгновение исказилось – обидой, гневом, чем-то ещё, чему я не смогла подобрать названия, – но он быстро взял себя в руки.

– Уходи, пожалуйста, – сказала я тихо. – Мне нужно побыть одной.

– Хорошо, – сказал он, отступая к двери. – Но я ещё приду, Вероника. Дай мне шанс всё объяснить, когда ты немного успокоишься.

Уже в дверях он обернулся.

– Помнишь картину, которую мы выбирали в галерее? – спросил он. – Ту, что я собирался подарить особенному человеку? Это была ты. Я хотел подарить её тебе на твой день рождения через месяц.

Я застыла, не зная, что на это ответить, а он, не дожидаясь реакции, вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Я долго стояла в прихожей, чувствуя, как внутри разрастается новое, незнакомое доселе чувство – не столько к Кириллу, сколько к самой себе: как я могла быть настолько слепа, чтобы не замечать очевидного? Сколько знаков я пропустила мимо, списывая на обычную дружескую заботу?

* * *

Оставшись наконец действительно одна – Тимур ещё не вернулся из Санкт-Петербурга, а Кирилл только что ушёл, оставив после себя ощущение полного хаоса в голове, – я опустилась на диван в гостиной и попыталась понять, что чувствую. Опустошение. Ярость. Странное, почти клиническое спокойствие.

Марина приехала через час после того, как я вернулась, – сама, без звонка, просто появилась на пороге с пакетом моих любимых булочек и решительным лицом человека, который не намерен уезжать, пока не выяснит всё до конца.

– Рассказывай, – сказала она, усаживаясь рядом со мной на диван. – Всё по порядку. Что там было в Санкт-Петербурге?

Я рассказала ей всё: про объятия на улице, про слова портье о свадьбе, про Аркадия Петровича и подписанные документы о разводе месяц назад.

– Он правда мне изменяет, Марина, – повторяла я. – Я видела всё своими глазами.

Марина слушала внимательно, изредка хмурясь, и где-то на середине моего рассказа к горлу подкатила новая волна тошноты, на этот раз такая сильная, что я едва успела добежать до ванной. Марина держала мои волосы, пока меня рвало, а потом, когда всё закончилось, усадила меня на край ванны и внимательно вгляделась в моё лицо.

– Ника, что с тобой? Ты белая как полотно.

– Не знаю, – я вытерла рот, чувствуя себя абсолютно разбитой. – Наверное, просто переутомление. Не спала толком неделю.

Марина молчала какое-то время, разглядывая меня с тем особым, сосредоточенным выражением, которое появлялось у неё, когда она собирала пазл из разрозненных деталей.

– Когда у тебя последний раз были эти дни? – спросила она вдруг.

Я замерла, пытаясь вспомнить, и с каждой секундой лицо моё, наверное, менялось всё сильнее.

– Этого не может быть, – сказала я, но голос предательски дрогнул. – Мы… мы предохранялись. Почти всегда.

– «Почти» – ключевое слово, – сказала Марина мягко, но твёрдо. – У тебя есть тесты в доме?

– Откуда? – я невесело усмехнулась.

– Тогда сиди здесь, – она уже надевала куртку. – Я в аптеку и обратно.

Она вернулась через пятнадцать минут и сунула мне тест прямо в руки, стоя за дверью туалета, пока я ждала результат, обхватив голову руками.

Две полоски.

Я вышла к ней с тестом в трясущихся руках, и она, увидев моё лицо, всё поняла без слов – обняла меня прямо там, в коридоре собственного дома, и держала так долго, пока я не перестала дрожать.

– Что бы ты ни решила, – сказала она, – я рядом. Что бы ни случилось дальше.

* * *

Уже позже, когда мы обе немного пришли в себя и сидели на кухне с чаем, я рассказала ей и про Кирилла – как он проводил меня до дома, как попытался поцеловать, что наговорил про месть и про то, что картина предназначалась мне.

– Знаешь, – сказала Марина медленно, – мне всегда казалось подозрительным, как он вокруг тебя вьётся. Слишком уж внимательный для просто друга семьи. Я просто не хотела говорить вслух, чтобы не показаться параноичкой.

– Что думаешь об этом? – спросила я, кутаясь в плед.

– Думаю, что он давно и, судя по всему, довольно нездорово в тебя влюблён, – сказала Марина прямо. – А ты сама что думаешь? Есть хоть малейший шанс, что...

– Нет, – перебила я твёрдо, даже не дав ей договорить. – Я не из тех, кто изменяет, Марина. Даже если мы с Тимуром официально разведены, даже если он предал меня самым отвратительным образом – я не собираюсь опускаться до того же самого.

Кирилл мне не пара. Он никогда не был мне никем, кроме друга, и я не намерена делать вид, что это может измениться только потому, что мне сейчас плохо.

Марина кивнула, явно одобряя мой ответ, а потом её взгляд упал на папку с документами, которую Аркадий Петрович оставил мне при последнем визите и которую я всё это время старательно избегала открывать снова.

– Показывай, что там, – сказала она решительно. – Раз уж мы всё равно ворошим сегодня самое неприятное.

Мы разложили листы на кухонном столе и вместе, пункт за пунктом, вчитались в то, что там было написано. Оказалось, что по этим документам мне не полагалось ровным счётом ничего из совместно нажитого имущества – ни доли в доме, ни машины, ни даже украшений, которые, как выяснилось, были оформлены на имя Тимура отдельным приложением к брачному договору.

Единственное, что мне причиталось, – миллион рублей компенсации, сумма, которая для человека уровня Важновых была не более чем чаевыми.

– Он просто выкинул тебя, как использованную вещь, – сказала Марина, и в её голосе звенела с трудом сдерживаемая ярость. – Три года притворялся любящим мужем, а потом раз – и вот тебе миллион, и скатертью дорога. Ника, это чудовищно. Как он вообще мог так поступить?

– Я сама виновата, – сказала я тихо, глядя на бумаги перед собой. – Знала же с самого начала, что не пара такому, как он. Все вокруг мне об этом говорили – его мать, отец, весь их круг. Наверное, где-то в глубине души я всегда ждала, что рано или поздно это случится.

– Не смей вешать на себя чужую вину, – резко сказала Марина. – То, что он сделал, – целиком на его совести, а не на твоей.

Я не ответила, потому что где-то в глубине себя всё ещё была не до конца готова с этим согласиться.

Эпилог

Эпилог

Эпилог

Тимур в ту ночь так и не вернулся из Санкт-Петербурга – видимо, дела со свадьбой, задержали его там дольше, чем обычно. И именно это молчаливое, невольное отсутствие подтолкнуло меня к решению быстрее, чем любой разговор мог бы это сделать.

Я лежала без сна, положив руку на всё ещё плоский живот, и понимала с абсолютной, пугающей ясностью: я не хочу, чтобы наш последний разговор превратился в очередной скандал, полный оправданий, которые я всё равно не смогу поверить. Мне не нужны были больше его слова – я уже приняла решение без них.

Мы с Тимуром никогда толком не обсуждали детей всерьёз – говорили как-то абстрактно, что успеется, что сначала хотим пожить для себя, попутешествовать, укрепиться в бизнесе и карьере, прежде чем взваливать на себя родительство. А теперь, лёжа в темноте одна, я понимала, что решение, которое мы откладывали на потом, приняла за нас двоих сама жизнь – жестоко, не вовремя, но бесповоротно.

Утром я собрала самые важные вещи – документы, немного одежды, ноутбук. Подошла было к шкатулке с украшениями, которые Тимур дарил мне за эти годы, но остановилась, усмехнувшись собственной наивности: судя по документам, которые показал мне Аркадий Петрович, всё это, оказывается, юридически принадлежало ему, а не мне, куплено на его имя и указано отдельным пунктом.

Заберу – и рано или поздно кто-нибудь из юристов вежливо попросит вернуть. Не доставлю им такого удовольствия.

Вместо украшений я сняла со стены и сложила в сумку несколько наших фотографий в рамках – не потому, что нуждалась в напоминании о боли, а потому, что эти моменты были моими, настоящими, а Тимур, каким он оказался, не заслуживал даже права хранить память о них.

Я оставила обручальное кольцо на кухонном столе и написала записку, которую сначала хотела сделать длинной, объясняющей, а в итоге свела к нескольким строчкам, потому что больше объяснять было нечего:

«Мы всё равно уже разведены. Зачем мне оставаться здесь? Спасибо за быстрый развод. И прощай».

Рядом со шкатулкой с украшениями я оставила ещё одну записку, отдельно от первой, – короткую, почти сухую: «Я соблюдаю условия соглашения. Ничего из украшений я не взяла». Пусть знает, что я не нуждаюсь в его подачках, даже если по документам они мне не принадлежат.

Написала я и короткое письмо родителям – не для того, чтобы объяснить всё, а просто чтобы они не подумали, будто со мной случилось что-то ужасное. Отдала его Марине, попросив передать через несколько дней после моего отъезда – чтобы у меня было время оказаться достаточно далеко, прежде чем родители попытаются меня найти или отговорить.

* * *

Перед уходом я не забыла зайти в ванную и тщательно избавиться от использованного теста на беременность, завернув его в несколько слоёв пакетов и выбросив в мусорный бак у соседнего дома, а не в собственном – на случай, если Тимур или кто-то из его людей вздумает искать здесь ответы. Он не должен был узнать. Ещё не сейчас, а может, и никогда.

Заехала я и на работу – короткий, формальный разговор с заведующей кафедрой, заявление об увольнении по собственному желанию, которое я написала заранее ещё дома, дежурные слова о «семейных обстоятельствах», которые не требовали дальнейших объяснений.

Куда ехать дальше, я решила почти случайно – открыла карту России на телефоне и долго водила пальцем по экрану, пока не остановилась на Новосибирске. Достаточно далеко от Москвы, чтобы никто из знакомых Тимура не столкнулся со мной случайно. Достаточно крупный, чтобы найти работу и не чувствовать себя затерянной в глуши.

Единственным человеком, которому я позвонила перед отъездом, была Марина.

– Ты с ума сошла? – воскликнула она, когда я рассказала ей план. – Ты собираешься просто исчезнуть?

– Марина, я не исчезаю, а просто уезжаю. Мне это нужно. Пожалуйста, никому не говори, куда я уехала. Даже если кто-то будет спрашивать. Особенно если Тимур будет спрашивать.

– Обещаю, – сказала она после долгой паузы, и в её голосе слышались слёзы. – Но обещай мне, что будешь на связи со мной.

– Обещаю, – сказала я, и это было единственное обещание из всех, данных за последний месяц, которое я собиралась сдержать безоговорочно.

Я оставила ключи от дома у соседки, попросив передать их Тимуру, когда он спросит, и, не оглядываясь, села в такси до аэропорта.

Конец первой книги.

Дорогие читатели, я надеюсь вам понравилась первая часть этой истории! Совсем скоро вторая часть под названием "Тайный развод. Отец моего сына".