Текст книги "Не говорю "Прощай" (СИ)"

Автор книги: Марина Исаева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 9 страниц)

Глава 25 Маша

Резко просыпаюсь. Чувствую, что по спине бегут мурашки. Мне страшно, а если быть точнее, меня сковывает чувство тревоги. Не знаю от чего. За последнюю неделю такое со мной происходит уже не в первый раз. Причем, без видимой на то причины.

За окном темно. Вчера мы с Артемом так устали, что заснули, едва коснувшись подушки.

Сколько сейчас времени, спрашиваю сама себя. Кидаю взгляд на электронные часы, стоящие на прикроватной тумбочке. Только два часа ночи.

– Машунь, – слышу хрипловатый ото сна голос, – что не спишь?

Молча, прижимаюсь сильнее к Артему, обнимая его руками и ногами, обвиваю его как змея. Мне всегда мало, хочу в него укутаться. Трусь носом о лопатки и легонько целую.

Просто когда он рядом я ничего не боюсь. Я не знаю, как это работает, но это так.

– Приснилось что-то? – спрашивает он.

– Не знаю, – шепчу ему в спину. – Просто стало страшно.

Артем выбирается из моих объятий и поворачивается ко мне лицом. Легонько целует в нос.

– Успокойся, Машунь, – говорит он, продолжая целовать мое лицо. Все хорошо. Ты просто устала. – Иди ко мне, – говорит он, обнимая меня и прижимая к себе.

Я прижимаюсь к нему настолько сильно, насколько это вообще возможно. Утыкаюсь ему в грудь, жадно вдыхая любимый запах.

Артем гладит меня по спине, успокаивая.

– Глупенькая, тебе нечего бояться, – говорит он.

Поднимаю голову и тянусь к его губам. Хочу, чтобы он меня поцеловал. Прямо сейчас.

И он целует, нежно и в тоже время жадно.

Мы словно два человека, испытывающих жажду в пустыне, которые неожиданно нашли источник и пьют из него без остановки.

Напившиеся и уставшие дышим как мартеновские печи. Я лежу на Артеме и слышу, как бьются наши сердца.

– Я тебя люблю, – говорю ему тихо, потому что не могу больше это держать в себе, да и не понимаю, почему должна это скрывать.

Он молчит, уткнувшись мне в шею и поглаживая меня по спине.

Мне хочется услышать те же слова в ответ. Я жду, затаив дыхание. Он же не мог не услышать? Конечно же, нет. Он слышал. Я это точно знаю, почувствовала…

– Машунь, спи, давай и ни о чем не думай, – говорит он, переворачиваясь на бок и продолжая меня обнимать.

– Ну и ладно. Пусть так. Ведь слова это совсем не главное. Я стараюсь не зацикливаться на его молчании на мое признание. Мужчины устроены по-другому, а мой мужчина тем более. Он вообще особенный.

Тем более, что я приняла для себя решение постараться вести себя как взрослый и зрелый человек. К тому же, рядом с таким мужчиной как Артем, по другому и не может быть. Положение обязывает. Дуть губы и обижаться по пустякам могут позволить себе только дети.

Вообще Артем в последнюю неделю стал какой-то задумчивый. Несколько раз ловила на себе его взгляд, украдкой. Хотя раньше он никогда его не прятал. Этот взгляд совсем другой. В нем была какая-то грусть и вина что ли? Как будто его что-то беспокоит.

– Машунь… – разрезает тишину Артем, – я уезжаю.

– Уезжаешь? – почему-то шепотом повторяю слова, поворачиваясь в его сторону.

– Да. В командировку, получится немного дольше, чем обычно, – говорит он.

– А куда? – все также шепотом продолжаю задавать глупые вопросы.

– Да не важно, ты главное не волнуйся, Машунь, – говорит Артем, взяв меня за руку. – Я же вернусь, это всего лишь командировка.

– Я не понимаю, почему ты не говоришь куда, ты что-то от меня скрываешь? Что-то плохое? – говорю ему, чувствуя, как поднимается паника.

– Машунь, так надо, я же на службе. Поверь мне, я не мог отказаться, – говорит Артем. – Все будет хорошо.

– Ты, правда, вернешься…ко мне? – спрашиваю, глядя ему в глаза.

– Машунь, ну конечно, откуда такие мысли вообще, – говорит Артем, прижимая меня к себе.

– Я буду тебя ждать…очень, – говорю ему тихо.

Мы едем по ночному городу в полной тишине, она меня пугает. Артем везет меня домой. Не знаю, просто какое-то нехорошее предчувствие. Оно преследует меня уже целую неделю. Я пытаюсь его гнать от себя и вот эта новость о долгосрочной командировке. Я догадываюсь, что она очень опасная, поэтому он и не хочет мне говорить куда едет.

Подъехав к моему дому, мы останавливаемся и, молча, некоторое время просто сидим в машине.

Глава 26 Маша

Прошло больше месяца, как Артем уехал, а вернее будет сказать, как он меня бросил.

Я узнала, что в командировке он пробыл совсем недолго и улетел служить куда-то в другой регион, видимо на повышение пошел. Связи с ним у меня нет.

– Маш, говорит мне Катя, ты что-то в последнее время очень бледная. Не заболела?

– Инфекцию какую-то подхватила. Неделю уже колбасит, – отвечаю подруге.

– В смысле колбасит? – спрашивает Катерина.

– Ну, тошнит все время. На еду смотреть вообще не могу. Запахи там всякие раздражают.

– Маааш, – говорит Катя, – а ты случаем не того?

– В смысле? – удивленно смотрю на подругу. – Говорю же инфекция, ротовирус какой-то подцепила.

– Маааш, а у тебя когда в последний раз месячные были? – как то настороженно спрашивает Катя.

– Кать, ты сейчас о моих месячных хочешь поговорить? Серьезно?

– Пошли, – говорит Катерина, хватая меня за руку.

– Куда ты меня тянешь? – пытаюсь сопротивляться.

– В аптеку, Машка, в аптеку, – очень серьезно говорит подруга.

– Кать, спасибо за заботу, ну я уже купила лекарства.

– Маш, ты, правда, тупая или прикидываешься? – злится подруга. – Тест на беременность тебе нужен.

Я резко замираю на месте как вкопанная.

– Вот и я об этом же, Машка, – говорит Катя.

Пока едем с Катей к ней, меня всю трясет.

– Вообще-то их лучше утром делать, – говорит подруга. – Но, до утра с ума сойти можно. Если что, еще один купим.

Спустя час, мы сидим с Катей в ванне в ожидании результата. Смотрим на лежащий перед нами тест как на что-то крайне взрывоопасное.

Прошла всего минута или даже меньше, но мне кажется, что мы гипнотизируем его уже не меньше часа.

Ожидание хуже самой казни…

– Кать, давай ты, – говорю подруге, предлагая ей оценить результат.

Мои руки трясутся, да я сама вся трясусь.

– Машка, а что сразу я, – отвечает Катя, протягивая руку к заветной пластинке.

– Что??? – спрашиваю подругу.

Катя, просто молча, пожимает плечами и кладет тест обратно.

– Все, Машка, это попандос.

Что с этим делать я не знаю. Я учусь на третьем курсе. Отец ребенка неизвестно где.

Как родителям сказать ума не приложу.

Господи, как такое могло произойти?

Я ЗНАЮ КАК, отвечаю сама себе. Даже ЗНАЮ КОГДА И ГДЕ.

– Что будешь делать, Машк? – спрашивает Катя.

– В смысле??? – в полном непонимании смотрю на подругу.

– Маш, надо бы отцу сообщить, – осторожно говорит Катерина, – обрадовать типа, что у него ребенок будет.

– Ты сейчас серьезно, Кать!!! Может, адресок черкнешь? – практически кричу на подругу.

Катя смотрит на меня исподлобья.

– Маш, если что, я знаю девчонку на курсе, она подскажет клинику, где можно…ну…без осложнений…

От моего взгляда Катя замолкает на полуслове.

– Кать, ты мне сейчас аборт предлагаешь сделать???

Ну, а что, молчаливо дает понять подруга.

– Ты совсем дура, Кать?

Включаю звук на всю и, подняв голову, начинаю реветь.

Катя присоединятся ко мне дуэтом, но чуть тише. Ревем на пару.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ СПУСТЯ ТРИ ГОДА
Глава 27 Маша

– Ну, все, я побежала, слушайся Тамару Петровну, – говорю своей малышке, целуя её в пухлую щечку и провожая в группу.

Она любит ходить в детский сад.

Мне нельзя опаздывать, а сегодня особенно. Сегодня мне действительно очень важно прийти вовремя, потому что в 9.00 у нас совещание, на котором должны представить нового начальника одного из спецподразделений Росгвардии.

Я вообще человек очень пунктуальный. Вы, наверное, помните. Но с рождением дочери моя жизнь изменилась кардинально.

В моей жизни вообще много чего изменилось, после того как из неё исчез Артем.

Непроизвольно закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

Нельзя, не думай о нем…

Забудь…забудь его…

Не могу…

Моя… нет… наша дочь, каждый день не дает мне этого сделать. Анечке два с половиной годика. Она очень смышленая девочка. Рано начала говорить. Болтает без умолку, правда картавит прилично, но это поправимо.

Порой мне так хочется, чтобы Артем увидел нашу дочь.

Вот уже как полгода я работаю следователем.

Отец умер от сердечного приступа еще до рождения внучки. Для нас с мамой это был большой удар. Он был опорой для нашей семьи. Нам его очень не хватает.

Нам с мамой очень не просто и морально и материально.

Мама учитель математики в школе, еще, в качестве подработки, стала брать детей дополнительно. Денег катастрофически не хватало и мне пришлось выйти на работу не досидев положенных три года, хотя мама, естественно, была против. Повезло, что в детском саду нам предложили место, естественно старые папины связи помогли.

Тогда, четыре года назад, я написала Артему письмо о том, что жду ребенка. Дозвониться до него я не смогла, хотя и пыталась. Но мое письмо, как мне сказали, не получилось передать адресату.

Позднее я узнала, что Артем сразу же из командировки уехал куда то служить, пошел на повышение.

Должность оказалась важнее меня, с горечью думаю про себя. Конечно, Артем и здесь был на очень хорошем счету, а теперь боевой офицер. Не смог отказаться.

Быстро надеваю ботинки и пальто. Октябрь в этом году выдался сухим и достаточно теплым.

Практически в последние минуты вбегаю в конференц-зал.

– Давай быстрее, сейчас уже начнется, – говорит моя коллега Света.

Я усаживаюсь рядом с ней на свободное место.

– Машка, – ты слышала, что сегодня нам должны представить нового начальника одного и спецподразделений Росгвардии, – шепчет Света. – Говорят, что новый начальник из бывших бойцов, бывал в боевых точках и характер у него, как говорится «земля дрожит», – говорит Света, делая характерный жест рукой по горлу.

– Не знаю, – говорю Светлане. – Главное, чтобы это не мешало работе.

Мне вообще не до этого. У меня ребенок, я кручусь как белка в колесе, и совсем некогда думать у кого там какой характер. У меня свой характер имеется. Жизнь научила многому.

В зал заходят начальник отдела и еще несколько человек.

Начальник произносит речь, он у нас по этому делу мастер.

Светка толкает меня в бок и что-то говорит, но я ничего не слышу. Мое сердце бьется с бешеной скоростью. Мне становится душно. Я лихорадочно начинаю поправлять ворот форменной рубашки.

Рядом с начальником отдела стоит Артем и смотрит прямо на меня.

Мне хочется осесть вниз и уползти под креслами.

– …начальника отделения специального назначения Росгвардии…. Артема Владимировича – долетают до меня обрывки фраз начальника, – с военным опытом…опытом оперативной работы…

Я думала, что больше никогда его не увижу. Это как взрыв кометы, ядерной бомбы, не знаю, чего еще.

Артем произносит приветственную речь.

Позже, уже в кабинете, Света взахлеб выражает свое восхищение Артемом.

– Ой, Маша, а он очень даже… и молодой еще, – говорит восхищенно Светка.

Ага, очень даже… и молодой, ему 31 и он отец моей дочери, думаю про себя.

– Такие как он, любят только себя и свою работу, – говорю Свете.

– А с чего это ты взяла? – спрашивает она.

– Да, по-моему, это очевидно, только дура это может не заметить, – отвечаю ей.

Да, такая как я и не заметила, думаю про себя.

Мне срочно нужно выйти на улицу. Не могу дышать. Надо проветрить мозги.

– Машка, ты куда? – спрашивает Света.

– Я скоро, – отвечаю и выхожу из кабинета.

Выхожу на улицу во внутренний двор. Мне нужно побыть в тишине.

На меня накатили воспоминания из прошлого, там, где все было совсем по-другому.

Витая в своих мыслях я не заметила, как ко мне кто-то подошел. Только почувствовала на себе взгляд.

Мне даже не надо поворачиваться, чтобы понять, что это ОН.

– Привет, как поживаешь, Маша? – спрашивает Артем.

Я резко оборачиваюсь и упираюсь в его стальной взгляд.

Дочь твою воспитываю, хочется крикнуть во весь голос, но вслух говорю совсем другое.

– До твоего появления все было отлично, – отвечаю ему, задрав подбородок.

Я уже не та наивная девчонка, что заглядывала ему в рот, ловя каждое слово. Теперь я знаю, кто скрывается за этой маской.

– И я очень рад тебя видеть, Маша, – как ни в чем не бывало, заявляет Артем.

Мне остро хочется запустить в него чем-нибудь тяжелым.

– Вижу, ты осуществила свою мечту. Занимаешься следственной работой, – продолжает он.

– Да. Ты тоже времени зря не терял, твоя карьера пошла в гору.

– Так получилось, – говорит он.

– Удобная отговорка: «так получилось» – отвечаю ему, задрав подбородок. – Уже пора бы знать, чего хочешь. Не находишь, Артем?

– Я всегда знаю, чего хочу, – отвечает, глядя мне в глаза, слегка ухмыльнувшись.

От его ответа я покрываюсь мурашками.

– Вот и я знаю, – говорю, не отведя взгляда.

– И чего же ты хочешь, Маша? – спрашивает он.

– Не видеть тебя никогда, – говорю уверенно.

– Этого я тебе пообещать не могу, – говорит также уверенно.

– А мне неинтересно, что ты можешь, а чего нет, – говорю ему.

– Ты изменилась, Маша, – говорит он, делая шаг ко мне.

От его слов меня бросает в жар. Я совсем не готова к такому разговору.

– Как выяснилось, ты тоже не тот, кем хотел казаться, – отвечаю ему. – Хотя, наверное, ты таким и был, только я его этого почему-то упорно не хотела замечать. Придумала себе не существующий образ.

Он смотрит на меня, и я вижу, как на его лице ходят желваки.

– Маша, – говорит Артем, сделав еще один шаг в мою сторону, и притягивая меня к себе практически вплотную. – Мне, правда, жаль…

Я упираюсь руками в его грудь, пытаясь увеличить расстояние между нами. Чувствую его дыхание над собой, этот запах…его…

– Послушай, Артем…прошлое, уже не изменить, но в настоящем…

– И что же в настоящем? – не дает мне договорить Артем.

– А в настоящем прошлому точно не место, – стараюсь говорить как можно уверенней, – ты верно заметил, что я изменилась и мои вкусы тоже. Так что, ты больше не в моем вкусе.

Хочется закричать правду, о том, что помню о нем каждую минуту, особенно, когда смотрю на нашу дочь, как до сих пор иногда плачу, пряча лицо в подушку, чтобы не слышала мама.

– И кто же теперь в твоем вкусе? – спрашивает Артем.

– А вот это тебя вообще не касается, – говорю ему, задрав подбородок. – Могу сказать только одно, что этот человек меня любит…

Вижу, как на лице у Артема ходят желваки.

– А ты? – спрашивает Артем.

– Что я? – делаю вид, что не поняла его вопроса.

– Тоже его любишь? – как будто не своим голосом выдавливает из себя Филатов.

– Конечно, – спешу ответить и зачем то добавляю – очень…

Вижу, как Артем буквально багровеет.

Вот и отлично.

Филатов хочет еще что-то сказать, но его прерывает звонок телефона.

Я, воспользовавшись моментом, вырываюсь из его объятий и трусливо сбегаю.

Глава 28 Маша

Следующая рабочая неделя выдается весьма напряженной. У нас освободилась единица следователя, и все дела распределили между оставшимися.

Домой я прихожу уже глубоко вечером, когда Анечке пора спать, укладываю её, а затем сама кое-как доползаю до своей постели и засыпаю сном праведника.

С одной стороны я даже рада такому порядку вещей, потому что такая занятость не дает возможности ненужным мыслям пробраться в мою голову и занять там удобное местечко.

Сегодня пятница, мы сидим с мамой на кухне, пьем чай и болтаем обо всем.

– Машенька, – говорит мама, отвези нас завтра с Анечной к бабушке. Её в последнее время что-то давление сильно мучает, мы у неё поживем немного, да и Анюте свежий воздух пойдет на пользу. В садике все равно сейчас много деток болеют.

– Хорошо, мамуль. Я и сама бабулю давно не видела, с удовольствием и сама у неё хоть денек отдохну.

К бабушке мы добираемся к обеду субботы. Бабуля рада безмерно и это взаимно.

Бабуля подготовилась очень основательно: борщ, тушеная картошечка и её фирменные пирожки с разными начинками.

– Хоть у меня поешь, – причитает бабушка, – скоро светиться будешь.

– Бабуль не преувеличивай, – говорю, улыбаясь, с удовольствием поглощая её угощения.

До свечения мне конечно далеко, но за последнее время я и правда немного похудела. С меня бабушка переключилась на маму и Анечку все с той же песней. Мы привыкли уже.

Вернувшись в воскресенье домой, я почувствовала себя отдохнувшей и наевшейся, кажется, на неделю вперед. Бабушка, естественно, завернула мне с собой своих пирожков.

Понедельник, на удивление, оказался достаточно легкий, и я решила пересмотреть дела, которые мне достались от уволившегося следователя.

– Маш, ты куда собралась? – спрашивает Света.

– Доеду до коттеджа Ермоловых, – говорю ей.

– Так там же уже каждый угол просмотрели. Он же опечатан вроде, – говорит Света.

– Да, осмотр места преступления был, но дело было у другого следователя, мне его недавно передали. Я хочу сама посмотреть, вдруг что-то важное пропустили, – говорю подруге.

– Вот ты Машка дотошная, дело закрывать можно, все ясно. Муженек пришил свою жену, к бабке не ходи, – отвечает Света.

– Не верю я в это. Ты её мужа видела? Он не похож на хладнокровного убийцу. Он вообще на убийцу не похож. Не могу я так, это же судьба человека решается, как ты не понимаешь? Не дает мне покоя одна деталь. Хочу проверить, – отвечаю своей коллеге.

– Ну, как знаешь, Машка. Ты поторопись, домой-то когда приедешь? – не отстает Светлана.

– Ничего, Анечка у бабушки, так что могу домой сегодня не спешить, – говорю Свете, выходя из кабинета.

До дома Ермоловых путь конечно не близкий, размышляю про себя, глянув на часы. Время перевалило за полдень. Ладно, к пяти обернусь, осмотрю все и назад, хорошо, что на служебной машине.

На место преступления мы подъезжаем, как я и рассчитывала, к пяти вечера. Водитель останавливает машину за углом, поскольку дорога перед домом не очень широкая.

– Виталик, ты меня в машине подожди. Я не долго, – говорю я водителю.

Еще не заходя в дом, понимаю, что это дом очень обеспеченных людей. Огромные ворота на въезде, сам дом состоит из двух этажей. Я, конечно, видела его на фотографиях, но в реальности совсем другое впечатление.

Тишина в доме немного меня напрягает. Прохожу в гостиную, в доме все так же, как и в день убийства.

Поднимаюсь на второй этаж, прохожу по комнатам. Ничего необычного не замечаю.

Неожиданно, меня привлекает какой-то шорох внизу.

Да нет, показалось, думаю про себя. В доме стоит гробовая тишина. Обойдя второй этаж, решаю вернуться на первый в интересующую меня комнату – кабинет хозяина дома, которого и обвиняют в убийстве собственной жены.

Подойдя к кабинету, обращаю внимание, что дверь приоткрыта и из неё тянет сквозняк.

Странно, мне казалось, все двери в комнаты были закрыты.

Открываю дверь. Комната пустая. Напротив двери открыто окно, а точнее, стеклянную дверь, которая, по всей видимости, выходит во двор.

Захожу в кабинет и осматриваюсь в поисках скрытой камеры, которая здесь должна быть и естественно скрыта от глаз.

Эту информацию сообщила одна из свидетельниц, которая пояснила, что точно не уверена, что такая камера вообще существует и не знает, где она спрятана. Ей однажды об этом проговорилась хозяйка дома, будучи в изрядном подпитии и ныне убитая Ермолова. Об этой камере не знал даже супруг убитой и для которого, возможно информация, записанная на камере, может оказаться единственным доказательством его невиновности.

Я вожу глазами по комнате, предполагая, где бы могло быть самое удобное место для съемки и одновременно самое укромное местечко для камеры.

Начинаю потихоньку осматривать мебель, стены. Заглядываю в ящики, под полки, проверяя самые невероятные на первый взгляд места.

На часах уже почти шесть.

Ничего. Неужели убрали?

Я уверена, что она есть и, возможно, продолжает писать в эту минуту.

Чувствую, как меня резко хватают и прижимают к себе чьи-то руки в перчатках, зажимая рот рукой.

– Не шевелись, сучка. Что ты тут все вынюхиваешь? – слышу мужской голос над ухом. – Будешь дергаться, живой отсюда не выйдешь, а если будешь паинькой, отпущу, может быть, я еще не решил. Я сейчас уберу руку с твоего рта и думаю, что тебе не надо объяснять, чтобы вела себя как мышка, – продолжает неприятный голос. – Если поняла, кивни.

Я киваю головой, давая понять, что все поняла. Сама при этом лихорадочно соображаю, что мне делать. Как дать знак водителю, который ждет меня в машине?

Черт, зачем я сказала ждать в машине? Мне страшно. Очень. Я не знаю, на что готов незнакомец.

– Значит, камера действительно существует, – озвучиваю свои мысли вслух.

– А ты не дура, как я погляжу, – говорит мой захватчик, – рыпнешься, пристрелю. Мне терять нечего. Поняла? Я спрашиваю, поняла? – спрашивает уже громче незнакомец, проводя холодом пистолета от подбородка до ключицы.

Я опять киваю головой в знак согласия. Мне тяжело дышать, потому что рука моего душегуба впилась мне в рот.

Металл пистолета врезается мне в шею.

– А ты ниче такая. Я бы с тобой покувыркался, – говорит незнакомец, гогоча.

Меня охватывает ужас. Не хочу думать о том, что он может выполнить свое желание.

– Пойдешь со мной, не дергайся. Расслабься, я сказал, – говорит мой мучитель. – Кто еще знает про камеру? – спрашивает преступник.

Я понимаю, что должна соврать, сказать, что как минимум еще хотя бы один человек знает про мои поиски этой злосчастной камеры. Ну почему я действительно не сказала хотя бы Свете, зачем конкретно поехала в этот дом.

– Ну, – понукает меня к ответу мой захватчик.

Я опять киваю, давая понять, что про камеру знают.

– Конкретнее, кто знает? – спрашивает голос, продолжая зажимать мне рот.

Я начинаю мычать, давая ему понять, что не могу говорить с зажатым ртом.

– Тихо, один громкий звук и ты труп, – напоминает голос.

Киваю и смотрю на окно. Стараюсь не двигаться в сторону, чтобы быть все время в проеме окна, в надежде на то, что возможно водитель заметит нас и вызовет помощь.

Неожиданно, в окне я замечаю промелькнувшую фигуру. Неужели водитель?

Мое сердце ускоряет ритм. Я чувствую, что не одна.

– Опусти пистолет, – слышу знакомый голос за спиной.

Меня резко поворачивают лицом к говорящему.

Артем. Я закрываю глаза от облегчения. Мне страшно и не страшно одновременно. Он здесь. От нахлынувших эмоций из моих глаз текут слезы.

– А ты кто такой? – спрашивает незнакомец.

– Привет, а че это вы тут делаете, а? Может, я к вам присоединюсь? – игнорируя вопрос, говорит Артем.

– Я спрашиваю, ты кто такой, мужик? – повторяет свой вопрос незнакомец.

– Да, так, мимо проходил, а тут интересное кино показывают. Решил посмотреть, – оставив без ответа заданный ему вопрос, продолжает все тем же шуточным тоном и уже серьезно добавляет, – ты же понимаешь, что встрял, парень? Отпусти девчонку.

– Я сам решу, что мне делать, – говорит мой захватчик, прислоняя к моему виску оружие. – Дернешься, и я вышибу ей мозги. Ты меня понял? И это будет страшное кино, тебе не понравится – практически кричит преступник. – И ствол положил.

– Понял, понял, – говорит Артем примирительным голосом. Ты же мужик, а девчонкой прикрываешься. Как-то некрасиво, как считаешь? – говорит Артем, одновременно медленно опуская оружие рядом с собой и поднимая руки в примирительном жесте.

– Отойди назад, – командует незнакомец. – Б@…ть, ты тупой что ли? – кричит незнакомец. – Назад, я сказал.

– Скорее глуховат, – шутит Артем, подмигивая мне.

Господи, он еще шутит, думаю про себя, глотая слезы.

– Девчонку отпусти, поговорим как мужик с мужиком, – продолжает мой спаситель.

– О чем? – спрашивает незнакомец. Не отпущу, понравилась мне девка, трахну её. А что? – рассуждает преступник. – Может тройничок замутим? – говорит голос, противно смеясь. – Хотя нет, я предпочитаю традиционный трах, те-а-тет.

Артем видит панику в моих глазах. Сжимает челюсти.

– Отпусти, не бери грех на душу. Ты же знаешь, что с насильниками бывает. Тебе оно надо? Не доводи до греха. Договоримся по-мужски, – говорит Артем, делая акцент на переговорах.

– Твоя, что ли? – спрашивает с ухмылкой незнакомец. – Понимаю. Девка, что надо.

– Моя, – серьезно отвечает Артем, глядя на него в упор исподлобья. – Говорю же, не доводи до греха. Отпусти. По-хорошему прошу.

– Уважаю, я бы за свою бабу глотку перегрыз. Ну, извини, сейчас другая ситуация. Отпущу её, останусь без защиты, – говорит преступник.

– Ты же понимаешь, что за заложника на тебя навесят, мало не покажется. Тебе оно надо? – продолжает Артем с нажимом на последней фразе, все также смотря в глаза своему оппоненту.

Мои ноги ватные, тело затекло, и я его практически не чувствую. Глаза опухли от слез. Холод металла давит на висок.

А вдруг его рука дрогнет и все, конец. Нет…, страх сковывает меня всю, не дает дышать.

– Чего ты хочешь? – спрашивает Артем.

– Мне нужна камера и свободный выход отсюда.

– Конкретные предложения, – продолжает Артем.

– Ты находишь мне спрятанную камеру, и я выхожу отсюда, что из сказанного тебе не понятно? Бабу отдам потом, когда доберусь до безопасного места. Она моя защита, – говорит преступник зло.

– Согласен, – отвечает Артем. – Тогда начнем?

Он что, реально собирается искать камеру? Думаю про себя.

– Валяй. Время пошло, – говорит голос. – А то смотри, матрешка твоя, устала, поди. – Я бы её приласкал, успокоил, – продолжает преступник, проводя стволом пистолета по лицу.

Артем медленно начинает двигаться по комнате. Пытаясь следить за его действиями, я, со своим душегубом, поворачиваюсь за ним.

В том момент, когда Артем оказывается в дверном проеме, мы с моим захватчиком стоим напротив него в оконном проеме.

Вдруг слышу глухой звук и чувствую, что на меня заваливается тяжелое тело, утягивая за собой на пол.

Мои колени подгибаются от навалившегося на меня веса и я падаю на пол, сверху на меня наваливается незнакомец. Чувствую что-то липкое, стекающее у себя по шее.

Затем все происходит быстро, что я даже не успеваю ничего понять.

Чувствую, как меня снова кто-то хватает и тащит. Пытаюсь сопротивляться и кричу, закрываясь руками.

– Маша, Маша. Это я. Успокойся. Все хорошо. Ты в безопасности, – слышу знакомый голос.

Артем прижимает меня к себе и крепко обнимает, пытаясь успокоить. У меня началась истерика. Слезы застилают глаза. Тело сотрясает сильная дрожь.

Я чувствую запах крови. Его ни с чем не спутаешь.

– Тише, тише, малышка, все хорошо, – говорит Артем. Все закончилось.

Он что-то говорит, но я ничего не слышу, и теперь я уже намертво цепляюсь за него и не отпускаю. Мне страшно. Я боюсь снова оказаться один на один с преступником. Артем для меня как щит, за который я прячусь.

Он обнимает меня, гладит по спине, шепчет ласковые слова.

Я чувствую, что дрожу без остановки. Мои зубы стучат как отбойные молотки.

– Это шок, Маша, так бывает. Все… все, успокойся, – продолжает терпеливо меня успокаивать. – Пойдем в машину. Тебе надо отдохнуть. Я отвезу тебя домой.

Он ведет меня к своей машине. Усаживает на переднее сиденье.

– Пять минут, Машунь, и я вернусь. Хорошо? – спрашивает у меня.

– Да, – шепчу в ответ.

– Я быстро? – спрашивает Артем, вернувшись. – Уже едем.

Не дождавшись моего ответа, заводит машину.

На меня вдруг наваливается такая усталость. Я закрываю глаза и проваливаюсь в сон.