Текст книги "Трое в Стокгольме"

Автор книги: Марина Фьорд

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц)

14

Даша с трудом открыла глаза. Во рту пересохло, голова была тяжелой, и в ней болезненным эхом отдавалось пронзительное тявканье Гуччи.

«Не буду вставать», – подумала девушка, натягивая на голову одеяло. Но уснуть уже не получалось, и она приоткрыла один глаз. Рядом на подушке лежало бледное лицо Алины. Они обе заснули в Дашином номере. Гуччи суетился вокруг кровати, залезть на которую самостоятельно у него не получалось, кровать была слишком высокой.

Даша попробовала вспомнить события прошлого вечера. Они начали отмечать встречу с Алиной в ресторане «Гранд-отеля», потом переместились в бар, после чего воспоминания становились отрывочными и обрывались совсем.

– Алинусик, ты жива? – Даша потрясла подругу за плечо. Алина не шевелилась. Даша заставила себя сползти с кровати и дотащиться до душа. От прохладной воды исчезла дрожь в мышцах и немного утихла головная боль.

«Сто лет не напивалась, и начинать не стоит», – подумала девушка.

– Я вниз кофе выпить, – сказала она Алине и, не дождавшись ответа, вышла, оставив в номере возмущенного Гуччи.

Славик уже сидел за столиком гостиничного ресторана и с отвращением смотрел перед собой в тарелку, на которой лежал одинокий тост.

– Плохо? – спросила Даша и села рядом.

– Угу, – кивнул он. – Не знаешь, почему у меня сломан зуб?

– Зуб?

– Смотри. – Славик оскалился и показал скол на переднем зубе.

– Я вообще мало что помню.

– Надо бы к стоматологу. – Славик отхлебнул кофе и болезненно поморщился.

После завтрака они вернулись в холл гостиницы. Гай был занят с клиентами.

– Привет, – поздоровался он, освободившись. – Неважно выглядите. Кстати, вы, случайно, не в курсе, кто одел нимфу? – спросил с подозрением швед.

– Какую нимфу? – не поняла Даша.

– Статую в фонтане в сквере. Кто-то ночью надел на нее парик, платье и даже сделал мейкап.

Даша и Славик вышли на улицу. В центре сквера находился небольшой бассейн, на который прежде они не обращали внимания. Посередине бассейна стояла статуя нимфы. Она держала над собой кувшин, поток воды из которого струился на ее литое тело. На плечах статуи висело светлое платье. Полы платья на нимфе не сходились. Оно держалось благодаря затянутому на талии поясу, и подозрительно напоминало то, в котором накануне была Алинуся. Рыжий мокрый парик съехал набекрень. Неподвижное лицо покрывали черно-красные подтеки от размытой водой косметики.

– Похоже на Алинусино «Москино»[7]7
  Москино (итал. Moschino) – итальянский бренд модной одежды.


[Закрыть], – сказал Славик, пытаясь определить бренд платья.

– Размер маловат. Алина худее и ниже, – констатировала Даша.

– Алинуся вернулась в гостиницу без платья? – удивился Слава. Он смотрел вдаль пустым взглядом. – У нас гость. Похоже, что мы попали, – обреченно добавил стилист.

Через сквер к ним направлялся высокий мужчина. Он прошел мимо фонтана, не обратив внимания на преображенную нимфу.

– Доброе утро. Пэр Хольмер. Мы вчера с вами виделись в полиции, – напомнил инспектор свое имя.

– Доброе, – неуверенно ответил Славик. – Мы помним.

– Я был в офисе «Пиар-актив».

– А что случилось? – насторожилась Даша. Офис Лены Петерссон находился недалеко от гостиницы, но что там делал Хольмер?

– У меня к вам вопрос. Когда вы в последний раз видели Петерссон?

– Позавчера, на выставке, – с облегчением ответила Даша. Похоже, что визит Пэра не был связан с их ночными похождениями.

– Лена Петерссон была убита вчера вечером. Ее тело обнаружено рано утром у дороги на выезде из города, – ответил Пэр. – Может быть, вам есть что сказать в связи с этим?

– Убита? – Даша опять почувствовала приступ тошноты. – Нет, ничего. А… как это случилось?

– Ее задушили. Тело выбросили, вероятно, из машины. – Полицейский разглядывал ошарашенные лица молодых людей. – Где вы были вчера с одиннадцати до двенадцати ночи?

Славик и Даша жалобно смотрели на него, не зная, что ответить.

– Понятно, – усмехнулся Пэр. – Я навел справки. У вас был бурный вечер.

– Да? – осторожно спросил Славик и приготовился к худшему.

– Так что у вас твердое алиби. А за разбитую вазу вы заплатили, – успокоил полицейский.

Он почесал затылок и без особой надежды добавил:

– Если вспомните что-нибудь, что может иметь отношение к убийству, позвоните.

Полицейский собрался уходить, но передумал и сказал, обращаясь к Даше:

– Чуть не забыл. На ноже, которым был убит Берг, обнаружены ваши отпечатки.

– И что это означает? – спросила девушка. Ей все еще было трудно рассуждать логически. – Кто-то подменил ножи? Или я стала подозреваемой?

– Разберемся, – пообещал инспектор.

– Вы узнали, кто убитая девушка с татуировкой? – спросил Слава.

– Да. Ее зовут Наташа. Она из Одессы, – ответил Хольмер.

– Она ведь не первая? Были еще убийства молодых женщин?

– К сожалению, убийства случаются, – уклонился от ответа полицейский. – Пока идет следствие.

Он протянул Даше и Славику визитки.

– Если вы захотите мне что-либо сообщить, звоните в любое время. – Инспектор развернулся и решительно пошел прочь. Глядя ему вслед, Даша подумала, что подробности вчерашнего вечера лучше не уточнять.

– А мы думали, что Петерссон – черная вдова, – отрешенным голосом сказала Даша.

– Все возможно в этом мире паукообразных, – угрюмо ответил Славик. – Арахноландия, земля пауков, – добавил он. Даша не стала уточнять, что имел в виду приятель.

Они вернулись в отель и через стеклянные двери ресторана увидели Алину. Алина в Дашиных джинсах и футболке завтракала. Перед ней стояли несколько до краев наполненных едой тарелок.

– Привет. Я почему-то не нашла свое платье в твоем номере. Пришлось эти шмотки позаимствовать, – сказала Алинуся, намазывая на тост паштет.

– Поищи его в бассейне, – посоветовала Даша, завидуя Алинусиной толерантности к алкоголю. Алина вопросительно посмотрела на подругу.

– Она тоже ничего не помнит, – грустно сказал Славик. – А еще Лену Петерссон ночью убили.

– Кто убил? Мы? – Алина перестала жевать.

– Нет, у нас алиби. Ее нашли задушенной сегодня утром где-то на обочине.

Славик кратко пересказал разговор с Пэром.

– Реально у них здесь весело. Убийство за убийством. Наташа, Берг, теперь Лена, до этого еще две бабы, – покачала головой Алина и продолжила завтрак.

– А что мы пили, что мне так плохо? – спросила она, доедая пирожное и нерешительно глядя на второе.

При упоминании об алкоголе Дашу опять замутило.

– Одно ясно, Лену убил не Магнелл. Он арестован, – сказала она, борясь с чувством тошноты. – Мне кажется, что и Берга он не убивал. Иначе получается, что Эрик заранее спланировал убийство и захватил с собой нож, который, кстати, накануне я подержала в руках. Но он хотел поговорить со мной, а не с Бергом. Это Лена ему сказала ехать на встречу с Отто. Кто-то мог взять нож с отпечатками Эрика, а заодно и моими, из его офиса, чтобы убить Берга, а ему подложить другой. Если полиция выяснит, кто заходил в «Магнелл Адвокатбюро» начиная с вечера вторника до вечера среды, то найдет убийцу.

– Не выяснит. Видеокамера на лестнице перед офисом малыша не работает, – сказала Алинуся. – Но вообще-то Лена заходила.

– Откуда ты знаешь?

– Утром в среду я, как обычно, сидела в «Груде», – ответила Алина и решительно взяла с тарелки последнее пирожное. – Лена зашла в подъезд дома примерно в полдвенадцатого и находилась там не менее десяти минут. Я тогда подумала, что пропустила, как малыш приехал в офис. Потом я ненадолго отошла в бутик на соседней улице, купить новые очки. Когда вернулась, никого уже не застала.

– А во сколько ты вернулась?

– Около пяти примерно. – У Алины было свое представление о продолжительности временных периодов. «Отошла ненадолго» означало только то, что рано или поздно она вернулась.

– У Магнелла, судя по записи в еженедельнике, на одиннадцать была назначена встреча с сыном. Так что, скорее всего, его в офисе еще не было, – сказала Даша.

– Что тогда Петерссон делала так долго у закрытой двери?

– Может, в офисе была секретарь? – предположила Даша.

– У него секретарь работает, только когда приходят важные посетители, – хмыкнула Алина. – Наверняка у Лены были ключи. Она часто приезжала к Эрику, так что легко могла снять слепок ключа и сделать копию. Утром, пока его не было, она открыла кабинет, взяла нож и подложила ему такой же, но чистый, куда-нибудь под руку, например на клавиатуру компьютера. Малыш убрал его с клавиатуры и оставил отпечатки. А вечером ножом Эрика убили Берга. Никто же не знал, что ты подержала в руках нож и оставила на нем свои пальцы. А встречу с тобой Лена назначила у офиса на всякий случай: если с кем-нибудь там столкнется, можно сказать, что встречается с журналисткой.

– Но на ноже, которым был убит Берг, есть отпечатки самого Берга.

– Зая, не тупи. Петерссон в день убийства могла подсунуть Бергу нож Магнелла. Берг, как и Эрик, взял его в руки и оставил на нем еще и свои пальцы, – рассуждала Алина.

– Почему же ты раньше не сказала, что Лена заходила к Магнеллу перед встречей со мной?

– А никто не спрашивал, – пожала плечами Алина. – И потом, ты же сама говорила, что она уехала из музея после малыша, значит, не могла приехать к Бергу и убить его до прихода Эрика. Я и подумала, что Лена здесь ни при чем.

– А Лена была одна? Ее никто не ждал на улице?

– Я не видела. Говорю же, ненадолго отходила. Поэтому и тебя не застала.

– Алинуся, у тебя всегда после запоя появляется такая ясность ума? – с уважением спросил Славик.

– Все же элементарно. Интересно, ищет ли полиция моего похитителя или им сейчас не до этого?

– Думаю, твое похищение – для них не приоритет. Но оно может быть связано с убийством Наташи. А убийство они будут расследовать в любом случае.

– Думаешь, что меня тот же маньяк похищал? Зачем кому-то меня убивать?

– Я читала, что у убийств есть только два мотива – корысть и ненависть. В случае с Наташей не вижу причин для корысти. Значит, мотив – ненависть, – предположила Даша.

– За что меня может ненавидеть незнакомый человек. А Наташу за что можно ненавидеть? Что у меня с ней общего?

– В целом ничего, но в частности кое-что есть, – присоединился к разговору Славик. – Вы обе еще не старые чики из Восточной Европы.

– Националист или женоненавистник? – Алинуся вопросительно посмотрела на него.

– Кроме того, – продолжил Славик. – Вы обе знакомы с Магнеллом.

– Тоже мне совпадение, – хмыкнула Алина. – Да половина славянских теток, которые сюда приезжают, с ним знакомы, и не только знакомы.

– Что ты имеешь в виду?

– Обещайте, что никому не скажете. А то получится нехорошо, он мне доверился, а я разболтала.

– Зуб даю, – оживился Славик и снова поморщился, вспомнив о сломанном зубе. – Не томи, что не так с этим стареющим мачо?

– Он страдает сексуальной дисфункцией, постоянно испытывает чувство полового голода. Представляете, как ему трудно. Всегда секс на уме, а ему надо общаться с солидными людьми, выступать в суде. Думаю, на этой почве они с женой разбежались. Они примерно ровесники. Ей столько секса уже не надо, а ему всегда хочется. Находить партнерш, особенно молодых, здесь трудно и опасно для репутации. Поэтому он их на сайте знакомств ищет. Или подбирает эмигранток. Их круги общения не пересекаются, и риск для его репутации минимальный. Он одинокий, тетки думают, что перспективный, и рассчитывают на серьезные отношения. Поэтому ему даже платить за секс не нужно, все происходит по доброй воле. Ведь в Швеции запрещено платить за сексуальные услсги, можно нарваться на солидный штраф.

– Это он сам тебе рассказал?

– Ну да. Он со мной вообще был откровенным. Так что он не маньяк.

– А ты много маньяков видела?

– Откуда я знаю? Может, и видела. В любом случае, если бы малыш всех своих баб убивал, трупы бы на каждом шагу валялись. Да и зачем ему вырезать внутренности? Хотел бы избавиться, быстренько чпок, и концы в воду. А чтобы с печенкой-селезенкой возиться, вряд ли. Он брезгливый.

– Брезгливый, – согласилась Даша, вспомнив выражение отвращения на лице адвоката, которое она заметила на выставке. – Шедевры Фрикка его впечатлили.

– Кто такой Фрикк? – заинтересовалась Алинуся.

– Боб Фрикк – местный скульптор. В день убийства Берга проходила презентация его выставки «Анатомия». Я там была с Магнеллом и Леной. Берг спонсировал эту выставку. Фрикк считает, что каждые человеческие эмоции связаны с конкретными органами. Например, гнев и обида вызывают тонус печени. А по физическим патологиям можно судить о психических отклонениях.

– Что-то такое я раньше читала, – сказала Алина. – Лена, Берг и малыш, они все знакомы с этим Фрикком. Может быть, и нам с ним пообщаться?

Даша не стала спорить. Интервью с модным скандинавским скульптором – хороший материал для журнала. Поиски в интернете телефона Боба Фрикка заняли несколько минут. Скульптор ответил на звонок сразу и с удовольствием согласился на встречу с иностранной журналисткой.

– Я сегодня весь день работаю в мастерской. Записывайте адрес, – с готовностью пригласил он Дашу.

– Надо же. Мастерская Фрикка тоже в Наке. В Данвикшеме! – удивилась Даша после разговора со скульптором.

– Что такое Данвикшем? – спросила Алина.

– Данвикшем – известное место. Сейчас там то ли госпиталь, то ли дом престарелых. А в XVI веке находилась знаменитая психушка. Помнишь, в универе проходили «Рассказы фельдшера» Топелиуса[8]8
  Топелиус, Захариас – финский писатель и поэт (1818–1898), автор исторического романа «Рассказы фельдшера».


[Закрыть]? Он описывал жизнь в Данвикшеме.

– Ну, ты и спросила! – поморщилась Алинуся. Топелиуса она не помнила.

15

– Все дороги ведут в Наку, – сказал Славик, проезжая по знакомой трассе. – Магнелл живет в Наке, Наташу нашли в Наке, этот чудик, скульптор, тоже из Наки. Какое-то роковое место.

В открытые окна автомобиля врывался ветер, насыщенный дурманящей смесью летних ароматов, запахом йода и мелкими частичками морской воды.

– Как здесь хорошо! – Алинуся глубоко вздохнула и мечтательно добавила: – Может быть, поселиться в Наке. Куплю домик где-нибудь в Сальтшебадене. Будем с малышом соседями.

Они свернули с главной дороги. Вскоре впереди показался внушительный комплекс зданий. Монументальное строение, напоминающее королевский замок, величественно возвышалось над заливом.

– Данвикшем был основан королем Густавом Васой в XVI веке как больница для умалишенных, – рассказывала Даша, фотографируя виды окрестностей в открытое окно машины.

– Дашка у нас ходячая энциклопедия. Не понимаю, когда она успевала столько читать. И классику всю прочитала, и современную литературу. – Алинуся с уважением посмотрела на подругу. – Я лично предпочитаю современную литературу, а большую часть нашей классики вообще запретила бы изучать в школах.

– Почему? – удивился Славик.

– Литература преподается строго в рамках утвержденной концепции школьной программы. А какими критериями измеряются нравственные ценности большинства наших классических произведений? Степенью страдания. Все положительные герои обязаны страдать, особенно женщины. Если еще кинулась под поезд, то вообще святая, погибла за правое дело. Неважно, что она психопатка, главное, что страдала. Взять того же пушкинского Онегина. Влюбленная малолетка как собачонка бегает за взрослым мужиком. Онегин, нормальный человек, ее мягко посылает, и мазохистка Татьяна годами мучается и, главное, тащится от этого. Ларину надо изучать студентам-психиатрам, а у нас заставляют школьников заучивать дифирамбы этому «образцу нравственности» в кавычках, при этом осуждают Онегина за то, что он не был педофилом. Знал бы сам Пушкин, как его будут трактовать потомки. А «луч света в темном царстве»? Выскочила замуж за одного, закрутила с другим, по глупости все выложила свекрови и ждет, что ее после этого будут гладить по головке. Не дождалась, спрыгнула с обрыва. Да свекрови везде одинаковые! Или Достоевский. Сплошная патология. Один его принцип «надо пасть, чтобы вознестись» чего стоит! Где в нашей школьной программе по литературе образцы здоровых отношений? Одни межличностные конфликты и психические расстройства, которые преподаются как примеры для подражания. А потом мы удивляемся, почему занимаем первое место в Европе по подростковому суициду, не понимаем, откуда берутся малолетние проститутки и почему столько разводов, – увлеченно рассуждала Алина.

– Кому интересен сюжет без конфликта? – возразил Славик.

– Во-первых, конфликты бывают разные. Во-вторых, я говорю не о самих конфликтах, а об их оценке. Можно пускать сопли из-за бедной Лизы, а можно сказать: держитесь подальше от таких, как Эраст, в жизни будет еще дюжина других, получше. Не получилось с одним, забудь и иди дальше.

– Алинусик, ты рассуждаешь с точки зрения современной женщины, для которой вопрос гендерного неравенства потерял прежнюю актуальность. В старые времена эта проблема стояла остро, но ее существование в то время официально не признавали. Когда изменилась идеология, то признали и, как это принято, пострадавшие стали положительными героями. У нас сейчас аналогичная ситуация с правами ЛГБТ, но о ней тоже не принято говорить публично. Когда-нибудь наступит время, и в наших школах будут изучать книги о бесправном положении сексуальных меньшинств.

– Хочешь сказать, что наших детей будут воспитывать на примерах геев и лесбиянок только потому, что те были ограничены в правах? – Алинуся опешила.

– А почему бы и нет? – Славик остановил машину и повернулся к ней. – Чтобы подчеркнуть драматизм проблемы, надо создать положительный образ жертвы, вызывающий эмпатию.

– Равноправие в принципе невозможно. Когда государство начинает уравнивать кого-то в правах, то обязательно происходит обратный перекос. Гендерное равенство привело к тому, что мужчины обабиваются и больше не хотят обременять себя ответственностью за семью. Пропаганда прав ЛГБТ ведет к вытеснению традиционных семейных ценностей. Посмотри, что происходит в Европе: традиционные пары предпочитают свободные отношения, а гомосексуальные, наоборот, создают официальные семьи и адаптируют детей.

– А что плохого в том, что дети живут с любящими родителями? Или ты думаешь, что ориентация родителей формирует ориентацию ребенка? Исследования говорят об обратном.

– Неужели? А как ребенок в однополой семье поймет свою половую идентичность? – ехидно спросила Алина.

Дискуссия грозила перерасти в ссору.

– Ребята, не спорьте, – вмешалась Даша. – В конце концов, вы начали с нравственности, а она не зависит от пола или сексуальной ориентации. Нам пора ехать. Фрикк уже заждался.

Славик продолжил путь. Но молчаливое напряжение между ним и Алиной сохранялось некоторое время. Поплутав по безлюдной местности, они подъехали к берегу. Вокруг царили тишина и покой. Почти нетронутая природа изредка перемежалась жилыми домами и виллами.

От залива дом Боба Фрикка отделяла узкая улочка. Громада проплывавшего мимо парома размером с девятиэтажный дом на несколько минут угрожающе нависла над берегом, закрыв большую часть неба, нарушив идиллию с природой.

– Впечатляет, – поежилась Алина, опасливо глядя на паром.

Славик остался ждать в машине, а подруги направились к дому.

16

– Входите, – раздался из домофона мужской голос. Девушки вошли в прихожую.

– Проходите, – пригласил тот же голос из глубины дома.

Они прошли через просторную гостиную с мебелью, многие предметы которой напоминали экспонаты с выставки Фрикка, и оказались в большой комнате, служившей хозяину мастерской. Вдоль стен стояли скульптуры разной степени готовности, на полу и полках лежали гипсовые головы, торсы, фрагменты лиц и конечностей. В центре громоздилось незаконченное творение Фрикка – мужская фигура. Даша уловила что-то знакомое в худощавом телосложении и узком лице с крючковатым носом. Фрикк стоял напротив изваяния и удовлетворенно его оглядывал.

– Знаете, что самое сложное в работе скульптора? – вместо приветствия спросил он. – Не впасть в шарж. Еще великий Дидро сказал: «Мрамор не смеется».

– Это Берг? – догадалась Даша. Она подумала, что даже точная копия Берга будет выглядеть как пародия.

– Мой друг Отто Берг, – грустно кивнул Фрикк. – А вы, полагаю, Дарья? – Фрикк вопросительно посмотрел на Алину.

– Это Алина, моя коллега, – представила ее Даша.

– Рад познакомиться. Прошу, – Фрикк указал на диван в углу комнаты. Он был одет в серые холщовые брюки и свободную рубашку навыпуск.

– Кофе? – спросил он и, не дожидаясь ответа, включил кофемашину.

– Я была на открытии вашей выставки. До сих пор нахожусь от нее под впечатлением. Меня заинтересовала ваша теория о связи нравственных и физических пороков.

– Это не моя теория. Я лишь наглядно продемонстрировал ее в скульптуре, – сказал Фрикк, подавая гостям чашки с кофе. – Еще древние медики определили связь души и тела. На каждый орган влияют конкретные эмоции. Например, чувство страха вызывает болезни почек, а печаль – причина проблем с легкими. Эмоции, в свою очередь, зависят от психотипа. Отсюда можно сделать вывод о наличии зависимости психотипа от органических нарушений. С другой стороны, физическая патология влияет на психотип человека. Высокий уровень самоубийств в северной Скандинавии многие связывают с депрессией из-за нехватки солнца. Но скандинавы генетически склонны к легочным болезням. Проблемы с легкими, как я уже сказал, связаны с глубокой депрессией и, как итог, суицидом. Может быть, дело не в климате? Если обеспечить раннюю диагностику и лечение легочной патологии, то возможно избежать депрессии и сократить число самоубийств? То есть, вылечив физическую патологию, изменить тип поведения. Или наоборот, чтобы защитить легкие, надо обеспечить профилактику депрессий.

– Под психотипом вы подразумеваете тип темперамента? – уточнила Даша.

– Есть различные классификации психотипов: по Юнгу, Гиппократу, Ломброзо Чезаре. Последний, кстати, на основании антропометрических наблюдений пришел к заключению, что существует особый преступный тип с характерными врожденными физическими свойствами, такими как низкий лоб, сплющенный нос, массивные челюсти. Люди, имеющие подобные признаки от рождения, обречены на преступное поведение, и их необходимо держать под контролем психиатров-криминалистов либо сразу изолировать от общества. Но это не догма, а, скорее, частные случаи. Как правило, преступников трудно дифференцировать по внешности. Нужны более глубокие медицинские исследования. Кроме того, в наше время сильны сдерживающие факторы – нравственные и правовые нормы, которые препятствуют преступному поведению прирожденных преступников. Но постоянное сдерживание врожденных наклонностей не только усугубляет психические нарушения, но и провоцирует физические болезни. Таким образом, по физическим патологиям можно определить психотип и предсказать вероятность психических отклонений. Это необъятная тема. Идея моего проекта – продемонстрировать связь органических изменений с поведенческими отклонениями. – Было видно, что Фрикк готов рассуждать на эту тему до бесконечности.

– А в чем, на ваш взгляд, причина и следствие гиперсексуальности? – спросила Даша, проигнорировав испепеляющий взгляд, которым наградила ее Алинуся.

– Сексуальные дисфункции развиваются не только в результате низкой самооценки, вызванной, например, отсутствием внимания со стороны родителей в детстве. Они также являются проявлением органических заболеваний – болезней центральной нервной системы или гормональных нарушений. Эти нарушения, как правило, первичны, при правильном лечении поведение корректируется.

– А если человек сдерживает влечение без помощи врачей?

– Тогда, скорее всего, он заработает новые психические отклонения. Человек может стать агрессивным и быть уже не в состоянии контролировать себя. Но в каждом случае надо учитывать массу факторов – воспитание, социальное положение, диагноз, образ жизни, возраст. Человек может вести двойную жизнь, в одной полностью сдерживать себя и быть добропорядочным гражданином, в другой впадать в крайности психического расстройства. В истории криминалистики множество подобных примеров.

– Если человек получает от преступных действий только положительные эмоции, то у него не развиваются физические патологии?

– В основе всех преступлений лежат эмоции, своей силой испепеляющие человека. Поэтому в любом случае со временем разовьются вторичные физические дефекты. Например, еще древние заметили, что воры-карманники часто страдают экземой рук. Поверьте, я знаю, о чем говорю. Я изучал истории болезни пациентов, связь их диагнозов с образом жизни, темпераментом. Так вот, мои наблюдения подтвердили теорию. А как уродливо выглядят пораженные внутренние органы! – Фрикк с отвращением поморщился.

– Вы изучали анатомию? – Алина решила сменить утомившую ее тему.

– Не только изучал, но много времени провел в морге Южной больницы Стокгольма. Мой близкий приятель предоставил уникальную возможность присутствовать при вскрытиях. Тогда у меня созрела идея экспозиции «Анатомия». К сожалению, после скандала доступ посторонним в анатомический зал закрыли.

– Скандала?

– Да, патологоанатома обвинили в изъятии органов без согласия родственников умерших. Вы, наверное, знаете, что в Швеции законодательно закреплено испрошенное согласие на изъятие органов после смерти. Это означает, что изымать можно, если человек при жизни или родственники после его смерти делают заявление о таком согласии. Но кто думает о донорстве при жизни и тем более в ее последние моменты? А кто станет спрашивать о разрешении убитых горем родственников? Так вот факт незаконного изъятия всплыл. Было расследование. Патологоанатом, причастный к этой истории, покончил с собой. Полиция нашла предсмертную записку. Он искренне полагал, что делает доброе дело, спасая людей, нуждающихся в пересадке органов. Я с ним согласен. Спасать надо живых. Мертвым не нужны здоровые почки.

– И что, обвинили одного патологоанатома?

– Арестовали нескольких врачей и медсестер. Но они были простыми исполнителями и мало что знали. Центр управления бизнесом находился в руках патологоанатома.

– А что с вашим приятелем?

– К счастью, мой приятель оказался непричастен к этим событиям. Он отличный стоматолог с хорошими связями в мире медицины. Он всего-навсего помог мне получить доступ в морг.

– Ой, а нашему другу как раз нужен стоматолог, – обрадовалась Алинуся, вспомнив о Славике.

– Без проблем, – кивнул Фрикк. Он записал номер телефона и имя врача на листке бумаги и протянул его Алине. – Скажите, что от меня. Мы до сих пор поддерживаем дружеские отношения.

– Большое спасибо. Хорошо иметь много друзей, – заметила Алинуся, пряча листок в сумочку.

– Разумеется. В жизни все основано на связях, – кивнул Фрикк. – Только благодаря друзьям я могу устраивать выставки. Например, Отто Берг. Ведь это он помог организовать мою последнюю выставку. Он был знатоком искусства. Такая трагедия! Невосполнимая потеря! У кого поднялась рука на этого святого человека? Что сделали с нашей страной! Ее заполонили беженцы и эмигранты. Мы принимаем сброд со всего мира. На улицах играют только черные дети. Нашим женщинам стало опасно выходить из домов. Правительство заигралось в демократию. Если оно не понимает, куда толкает страну, граждане сами должны принимать меры, – произнес с пафосом Фрикк.

– Вы полагаете, что Отто Берг стал жертвой эмигрантов? – удивилась Даша.

Фрикк озадаченно посмотрел на нее, не нашел что ответить и сказал:

– Надеюсь, преступников поймают, но бедного Отто уже не вернуть. Эта скульптура – минимум, который я могу сделать для него. Я хотел подарить ее дорогому Отто при жизни, но теперь это посмертный памятник. – Фрикк сделал трагическое лицо, но через мгновение оживился и резко поменял тему разговора.

– Вы читали отзывы о выставке в газетах? – спросил он с гордостью. – Я не ожидал такого успеха. Лена Петерссон знает свое дело!

– Лена Петерссон? – переспросила Даша.

– Лена Петерссон привела журналистов на открытие выставки и обеспечила информационную поддержку моему проекту.

– Вы – клиент ее компании?

– О, нет-нет. Лена моя ученица. Я читаю курс лекций по теории искусства в университете и веду занятия по рисунку. Лена посещает их. У нее большие способности. А помощь в выставке – ее бескорыстный вклад в искусство.

Фрикк подошел к шкафу и достал папку с рисунками. Девушки переглянулись: новость о смерти Лены еще не дошла до Фрикка.

– Взгляните, это рисунки моих лучших учеников. Я планирую организовать творческую выставку учеников Боба Фрикка. Сегодня живопись стала очень популярным хобби. Ко мне на занятия приходят серьезные деловые люди. В наше стрессовое время искусство – лучший способ отдохнуть душой.

Он разложил на полу листы бумаги.

– А вот и Ленины рисунки. В них так ярко выражены эмоции.

Даша и Алина склонились над листами. Это были выполненные в карандаше морские пейзажи и несколько портретов одного и того же мужчины. Его голова с грубоватыми чертами лица была изображена с разных ракурсов. Алина незаметно для Фрикка сфотографировала на мобильный один из портретов.

Рассматривая рисунки, они не заметили, как в мастерскую вошла женщина. Она остановилась, увидев девушек.

– У тебя гости, – сказала женщина, справившись с минутным замешательством.

– Анне, – обрадовался Фрикк. – Эти милые дамы – московские журналистки. Даю им интервью. Познакомьтесь. Анне – успешная бизнесвумен и одна из лучших среди моих учеников.

У Анне был красивый глубокий голос. Светлый брючный костюм удачно подчеркивал ее стройную высокую фигуру. Благодаря спортивной комплекции и короткой мальчишеской стрижке она издалека выглядела гораздо моложе, чем вблизи. Возраст выдавало лицо женщины, все еще сохранившее привлекательность, но уже изрядно покрытое морщинами. Голубые глаза Анне остановились на девушках. В них читалось удивление.

– Анне Роос, – представилась женщина. – Интересуетесь творчеством нашего Боба? – Она посмотрела на рисунки, разложенные на полу. Даше показалось, что ее взгляд на мгновение задержался на мужском портрете.

– Да. Интервью будет опубликовано в журнале, – пояснила девушка.

– Вот как? – Роос вопросительно вскинула брови. – Боба знают в Москве?

– В определенных кругах, – ответила Даша и вспомнила Катерину, приехавшую из Москвы ради встречи с Фрикком.

«Интересно, договорились ли Катька и Фрикк о реновации памятника Долгорукому», – подумала она.

– Интервью организовала Лена? – равнодушно спросила Анне скульптора и взяла протянутую им чашку с кофе. Фрикк вопросительно посмотрел на Дашу. Он не знал, что ответить.

– Я сама выбираю респондентов, – сухо заметила Даша. Ее неприятно удивила бесцеремонность Анне. – Я искренне признательна вам за интересную беседу, – сказала она Фрикку.

– Вы приехали в Швецию ради выставки? – В голосе Анне прозвучал интерес.

– Не только. Мы готовим материал о Стокгольме и встречаемся с разными людьми. О выставке я сделаю отдельную публикацию.