Текст книги "Иные (СИ)"
Автор книги: Марина Бонд
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 17
Проснулась Инна относительно рано, учитывая события прошедшей ночи. Она поморщилась, взглянув на костюм лисички, в котором уснула, и который нещадно напомнил перекошенное от ярости и похоти лицо Гарема и все его последующие омерзительные действия. Жилетка была порвана в нескольких местах, юбка чудом уцелела. Придется возмещать ущерб. Она медленно поднялась и побрела в душ, захватив свои вещи. В зеркале над раковиной оглядела себя: губа разбита, веки опухли и покраснели от обильных слезных излияний накануне, руки в синяках. Она приняла душ и переоделась в излюбленные вещи брата. Разумеется, за прошедшие тринадцать лет это уже не совсем его вещи, но те, что изнашивались, она заменяла подобными. Подвернула слишком длинные черные штанины, затянула ремень, расправила несоразмерно большую толстовку светло-серого цвета и растрепала влажные волосы. Надо позавтракать и возвращаться в город, но сначала отнести костюм. Приняв решение, она вышла из ванной комнаты и… застыла, увидев в дверном проеме на балконном полу какой-то сверток, причем большой. С опаской, на цыпочках, она подошла ближе и разглядела в нем Захара в спальном мешке, который спал на пороге ее номера, как сторожевой пес. Он спал на спине, по пояс раскрывшись, теплое утро обещало перейти в такой же день, одна рука покоилась на груди, другая отведена в сторону. Сбитые костяшки пальцев выделялись красными пятнами на загорелых руках. Он слегка хмурился, может потому что солнечный свет мешал, а может из-за своей нелегкой судьбы. Инна привалилась на дверной косяк, скрестила руки на груди и задумалась, не сводя с него глаз.
Вот ведь как интересно получается: парень загремел на зону на довольно долгое время, вышел и смог встать на ноги. Да, звезд с неба не хватает, зато уверено идет вперед, расправив плечи. Уж сколько времени прошло, как он на воле, но ведь не оступился, и, судя по всему, не собирается. Это потому, что он попал в «хорошую компанию»? Нашел свое место и крепко держится за него? А она? За тринадцать лет так и не может найти своего? Или просто ее все устраивает так, как есть, и не хочется никаких перемен, кроме возвращения брата? Но когда он вернется, то станет искать поддержки и опоры у близких людей, а кто у него остался из таких на воле? Про его друзей она ничего не знает, выходит, только она. Чем же она сумеет ему помочь, если сама до сих пор нуждается в помощи? Какие советы сможет ему дать, какую веру в лучшее будущее, если сама никак не может освободиться от темной, беспросветной паутины прошлых страхов? Все-таки права Ирина: нужно менять свои мысли, а за ними и жизнь, иначе она так никогда и не заживет по-настоящему, наслаждаясь каждым днем, каждым моментом; так и не сможет дышать свободно всей грудью, о чем, кстати, просил ее Ян. Мотоцикл – пожалуй, единственная страсть, которая дарит ей головокружительную свободу и ощущение легкости во время быстрой езды. Еще немного постояв у балкона, невольно сравнивая свой добровольный отказ от полноценной жизни и вынужденный этих двух мужчин, она все же отправилась по своим изначально намеченным делам.
Пока шлепала в шатер организаторов отнести костюм, ее нагнал Желтый:
– Привет, Инна!
Она улыбнулась ему, насколько позволяла треснувшая губа:
– Привет.
– Слышал, вчера один малый берега попутал, так ему накостыляли почти всем лагерем. Ты-то как? – участливо спросил он и окинул внимательным взглядом. Он импонировал Инне тем, что никогда не «распускал» с ней руки и всегда держался дружелюбно.
– Спасибо, все нормально, благодаря Захару, который вовремя вмешался. Вот, думаю, завтраком его накормить в знак признательности за свое спасение. К тому же он спал весь остаток ночи на моем балконе, охраняя. Никогда бы не подумала, что в этом смутьяне кроется столько заботы.
Он и сам удивился такому поступку товарища, но все же полушутя добавил:
– Внешность бывает обманчива. Я тоже иду в столовую, могу составить компанию, если ты не против.
Вот и удачный шанс разузнать о Заке побольше. Пока они дошли до точки питания через организаторов, которые к несказанному удивлению Инны принесли ей свои извинения за ночной инцидент, хотя их вины в том не было, она узнала много интересных фактов из уст его ближайшего товарища. Все же один вопрос о его давнем проступке так и остался тайной:
– Он сам тебе все расскажет, коли сочтет нужным. Видимо, его все еще не отпустило и это больная тема.
Беркутов знал, что девчонка разглядывает его, но вида не подал. Он спал очень чутко еще со времен заключения. Что ж, пущай смотрит, привыкает. Главное, чтобы его «утреннее настроение» не спугнуло ее, для чего пришлось согнуть ногу в колене. Занятно, о чем размышляла? Потом ушла и он снова закемарил – нельзя так безбожно рано вскакивать после насыщенной ночи. Было бы чудно, конечно, провести бурную ночь в ином ключе, но не в этот раз…
– Зак, просыпайся, – услышал он мелодичный голос над ухом.
– Мгмгм, – что-то неразборчивое промчал тот в ответ.
– Вставай. Мне скоро уезжать, сдавать номер, а с тобой на балконе его не примут. – Он открыл один глаз и посмотрел на нее. – К тому же, я принесла тебе завтрак, – продолжала уговаривать его Инна мягкой интонацией.
Он открыл второй глаз и увидел в ее руках поднос с едой.
– Женщина, как ты можешь думать о еде в такую рань? – глухо проворчал он, но все же придал вертикальное положение своему туловищу, привалившись спиной к стене. Поначалу он просыпался рано, по привычке, но постепенно организм переучился к иному режиму. Теперь вот десять утра кажется ему бессовестно рано после полуночных бдений.
– Держи. Может это поднимет твое настроение, – поставила на пол перед ним поднос, где дымились две порции свежего плова и два стаканчика чая. В одной тарелке риса было заметно больше, пакетик чая из своего стаканчика она переложила в его и, похоже, уже давно. Смекает девчонка, что тот чай покрепче пьет. Она высыпала себе сахар и, сев на табуретку сбоку от него, стала размешивать. Зак растер лицо руками, отхлебнул горячего крепкого чая без сахара и закурил.
– По кой хрен тебе так рано срываться? – пробубнил он.
– Завтра рабочий день в колонии. Я всегда уезжаю накануне, – напомнила она.
Захар повернул к ней голову, окидывая цепким взглядом:
– Он в прошлый раз с катушек слетел, заметив синяки на твоей шее, теперь и подавно взбесится. Не бережешь ты брата, – с укоризной закончил он.
– Думаешь, мой вид его огорчит? – отпив чай, уточнила Инна и так очевидное.
– Я бы убить захотел, – нехотя отозвался Беркутов, вновь переведя взгляд перед собой.
Не понятно от чего, но ей вдруг стало дико приятно это признание, к ней лично, вроде бы, не имеющее никакого отношения. Ну, как есть ненормальная: от комплиментов шарахается, зато от явной агрессии за то, что ее обидели – тает.
– Я постараюсь его успокоить…
Он хмыкнул, покосившись на нее:
– И надо было тебе ту бучу с библиотекой поднимать?.. – с сомнением протянул он, скорее рассуждая вслух, чем действительно интересуясь.
– Он закончил одно образование и хотел получить еще. Без умственной нагрузки человек гниет заживо взаперти. Кому, как ни тебе, это известно?
– Верно подмечено. – Он взял себе тарелку и другую передал ей. – И какую профессию он освоил?
– Его всегда тянуло к строительству. Тогда он прервал обучение по специальности «инженер-строитель», потом, уже в колонии, худо-бедно окончил. Принялся за следующую – мастер строительных и отделочных работ – и прекратили финансирование. Сейчас продолжает. Ему как раз осталось недолго… – на последнем слове у нее сорвался голос. Он взглянул на нее и увидел лишь, как она, хмурясь, неотрывно ковыряет вилкой в тарелке. Сжать бы ей коленку подбадривающим жестом, что находится в доступной близости от него, да побоялся спугнуть.
– Вернется твой брат. За столько лет не сломили, сейчас уж тем более, – грубовато поддержал он.
– Вы с ним общались? – Инну вдруг одолело любопытство. И как бы ни хотел Беркутов больше никогда не вспоминать о загубленной молодости в колонии, он поведал о тех нечастых столкновениям между ними, пока доедали завтрак. Закончив, Инна выбросила одноразовую посуду, а он оделся и скатал спальник.
– Сколько с меня?
– Столько же, сколько с меня за починку фары, – припомнила ему, что денег он с нее так и не взял. Он в упор смотрел на нее, прожигая взглядом, пока она собирала вещи, делая вид, что не замечает, как подпаливаются волосы на ее затылке.
– Пойду палатку соберу. Встречаемся у выезда.
– Тебе не обязательно ехать со мной! Еще целый день можно отдыхать здесь.
Зажав спальный мешок под мышкой, он подошел к ней вплотную и, нависнув над ней, четко, чуть ли не по слогам, строго повторил:
– Дождись меня! Какое из этих слов тебе не понятно? – затем приподнял ее лицо за подбородок и перевел взгляд на припухшую губу. Нахмурился, внимательно разглядев ее, и снова посмотрел в глаза. У Инны табор мурашек проплясал по всей спине от такого вроде бы невинного, а для нее очень значащего жеста. Ее касается чужой мужчина, и она не отпрянула! То, что было ночью, не считается, разум на грани нервного срыва угодливо заменил образ брата Захаром. Но сейчас она определенно отдает себе отчет в своих действиях и… ей нравятся его прикосновения! Она с удивлением поняла, что не может оторваться от бездонного взгляда темно-темно-серых глаз и почти забыла, как дышать, впитывая каждой частичкой своего нутра явную близость Зака.
Глава 18
После того яркого случая близкого (по меркам Инны) телесного контакта с мужчиной, мысли о нем упрямо не желали покидать пределы ее головы. Даже Ян подметил изменения в сестре, о чем не преминул заметить. Инна списала свое возбужденное состояние на прошедший взрывной по эмоциям байк-фест, а разбитую губу – на порядком подвыпившего и слишком активного танцора, от размашистых плясок которого и пострадала. Зачем лишний раз давать ему повод беспокоиться за нее? Тем более, он вряд ли обрадуется, узнав о Заке… Она отождествляла притяжение к Захару со своей любовью к брату и сомневалась в разумности такого сравнения. Поделилась своими размышлениями с Ириной, на что та, как подруга, посоветовала хоть раз довериться сердцу и отключить холодную голову. Мол, если тянет к мужчине впервые (!) за все эти годы – пора отпустить вожжи. К тому же, он первый, не считая Иры, узнал всю правду о ней, и этот факт сблизил их на психологическом уровне.
По давно заведенному порядку в середине следующей недели, Инна наведалась к Ксан Ксанычу в его квартиру по своим обычным делам. После, не выдержав, поехала к нему в мастерскую, в душе надеясь встретить там Захара. Но, к своему огорчению, Механик был один.
– Привет, девочка! – завидев приближающиеся боты девушки и вынырнув из-под днища автомобиля, ласково поздоровался тот. Она кивнула в ответ, обнажив в радостной улыбке небольшие ровные зубки:
– Как всегда в трудах? Я полагала новый помощник разгрузит тебя.
– Так и есть. Но сегодня укатил на частный вызов поглядеть, как можно подправить заборохливший катер, – последнее слово глухо прозвучало из-под машины, куда снова исчез мастер.
– Катер? – не поверив, переспросила Инна.
– Угу.
– Он и в них шарит??
– Парень сечет в движках, а уж наземный или водный разница не велика.
– Слышала, твоя милосердная натура позволила ему занять здесь угол? – полу спросила, полу утвердила она.
– Так мне ж не жалко. Пущай живет, коли нелегко пока парню.
Инна кивнула в поддержку такого решения.
– А где?
– Наверху.
И она неторопливым шагом, делая вид, что внимательно осматривает машины и мотоциклы, направилась в указанную сторону. На втором ярусе первым делом она увидела отгороженный угол, где ютились унитаз и видно что новая душевая кабина. Скудные по своему составу ванные принадлежности выдавали в хозяине мужчину. Дальше единственная дверь вела в продолговатое помещение, которое прежде служило комнатой отдыха. Одна стена была полностью стеклянной, что сглаживало отсутствие окон в комнате. Все тот же диван стоял у стены напротив, только теперь еще появились маленький стол со стулом, на спинке которого сушились носки, боксеры и майка. Маленький холодильник, конфорка, минимальный набор посуды, и мусорное ведро – вот и все убранство. Заглянула в холодильник – бутылка пива, упаковка майонеза, хлеб и в морозильной камере начатая пачка пельменей. На столе – пакетированный чай и несколько порций лапши быстрого приготовления. Даа… рацион, мягко говоря, не богатый…У нее созрел в голове план. Осталось грамотно обличить его в слова и убедить Механика помочь его воплотить.
* * *
Беркутов впервые брался за починку катерного мотора, предварительно, конечно, оценив свои силы и умения. Поломка оказалась не столь уж серьезной, и от него требовалось выяснить и устранить причину протечки масла. В прошлый раз он обнаружил место повреждения, подготовил инструменты и все необходимое, и сейчас заканчивал с ремонтной работой.
Подъезжая к гаражу, по закрытым воротам он понял, что Механик уже смотался. Загнал байк внутрь, снял перчатки, повесил шлем, бросил куртку и потопал к себе. Подходя к лестнице, он учуял вкуснющие запахи еды, от которых заурчал живот, и повысилось слюноотделение. Он и так весь день толком не ел, а тут такое! И главное – откуда?? Он взбежал наверх, подстегиваемый любопытством и замер в дверях. Инна, мурлыча себе под нос очень знакомый напев, колдовала на его импровизированной кухне. Он усмотрел несколько контейнеров с готовой едой, которые она укладывала в холодос. Видел, как она сняла с конфорки кастрюльку с чем-то готовым. И пока она проделывала все эти манипуляции на его территории без его ведома, его настроение неумолимо ухудшалось от одной очень гадкой и противной мысли, коробящей и унижающей его мужскую гордость. Вспомнил, как она накормила его завтраком, не взяв за это денег. Теперь вот это. Она что, считает его последним нищебродом?! Черта с два он это позволит! Да, он не шикует, но давно уже взрослый мальчик, который может сам себя прокормить!
Закончив, Инна вытерла руки, одёрнула рукава толстовки, взяла рюкзак и развернулась к выходу. Он испуганно ахнула и заметно вздрогнула, напоровшись на хмурый взгляд Зака, истуканом застывшего в проеме. Инна кожей чувствовала его раздражение, но не догоняла, чем именно.
– Мне не нужны твои подачки, – тихо прорычал он, буравя ее взглядом через прищур.
– Во-первых, это – не подачка. Продукты я купила в счет твоей будущей зарплаты. А приготовить мне не сложно, я ведь женщина, – пожала плечами. – И потом, – вспомнив свой основной принцип общения с более сильными, она перешла в нападение, – не стыдно тебе жрать одни бич пакеты? На зоне, поди, и то лучше кормили! Ты вкалываешь, не щадя свой организм, и нормально не питаешься, чтоб на воле загнуться, раз там не удалось?! Если тебе самому нет дела до своего здоровья, то мне – есть! Потому как ты – незаменимый помощник Механика, а на его здоровье мне точно не наплевать! – заметно повысив тон, закончила девушка. Эффектно завершить эту гневную отповедь мог громкий хлопок дверью и, дерзко задрав нос кверху, она сделала шаг и… наткнулась на стол. В своем перевозбужденном состоянии она отмаршировала целый круг вокруг себя, пока не сообразила, что выход из комнаты только один и его занимает Беркутов. Она громко раздраженно выдохнула:
– Дай пройти!
Он криво улыбнулся и отрицательно покачал головой. Инна могла поклясться, что в глубине его глаз заплясали смешинки.
– Тогда, накрывай на стол. Женщина, – он сделал ударение на последнем слове, а сам повернулся в обратку, поднять снизу еще один стул и чайник. – На двоих, – уходя, бросил через плечо.
Он посмеивался про себя над тем, как грозно его отстирала эта пигалица. Смотри-ка ты, какая смелая! Инна же, успокоившись и почувствовав, что тоже порядком проголодалась, не стала возражать и послушно поставила на маленький столик две разнокалиберные тарелки, вилку, ложку, и целый тазик сытного зимнего салата, который настругала еще дома.
– Значит, Механик в курсе за твой акт сострадания? – с набитым ртом спросил Захар. Глядя, как он за обе щеки уминает салат с хлебом вприкуску, она засомневалась в достаточном количестве приготовленного блюда.
– Выходит так, – просто ответила она, аккуратно положив в рот салат на кончике вилки, которую Зак благородно предоставил в пользование гостьи, взяв себе ложку.
– Расскажи про ваши отношения, – то ли вправду из интереса, то ли чтобы не отрываться от еды, попросил он.
– Они немного… ммм… необычные. Начались, когда я только пришла в мототусовку. Прикатила к нему свой первый мотоцикл заменить цепь. Разговорились. В качестве платы за свой труд он попросил нажарить котлет, – Инна мягко улыбнулась своим воспоминаниям, – я, конечно, слышала, что байкеры – народ с приветом, но чтоб сразу столкнуться с одним из них… – она улыбнулась шире, и Захар невольно загляделся на нее. – С тех пор так и повелось: я раза три в месяц, иногда чаще, как получается, готовлю ему, стираю, глажу… в общем, выполняю женскую работу по дому. Он ведь холостой, – добавила Инна, заметив удивленный взгляд Беркутова. – А он, в свою очередь, следит за исправностью моего мотоцикла, хранит его у себя зимой, бдит за наличием всей экипировки и разруливает все ремонтные работы у меня дома, будь то поломка бытовой техники или что посерьезней. Зимой гораздо проще. Тогда я могу спокойно выделить целый выходной день на него, а летом байк фесты, да еще вот работа новая появилась…
– Можно добавки, – опустошив тарелку, спросил Захар. Он мог и сам положить, но гораздо приятней, когда за тобой ухаживает женщина.
– Конечно, – улыбнулась она и положила ему еще.
– За его холостятский образ жизни я слыхал. Ну, а там подруга какая… неужели никого?
Инна засмотрелась, с каким удовольствием он уплетает следующую порцию. Любую женщину, в силу своей природы, наверное, всегда радует здоровый аппетит у… да, хоть у кого. Особенно, если он распространяется на стряпню, приготовленную ей лично. Потом встала и подошла снять с конфорки сковородку с разогретым рисом и котлетками.
– Наверняка, были женщины, но до нашего знакомства. Я ни разу ни одной не встречала. Однажды, он проговорился, что всегда хотел дочку, которой у него так и не было. И порой мне кажется, что он замещает ее мной…
Она положила ему второе блюдо. Его Захар ел уже более спокойно и смог полноценно участвовать в диалоге. Будь у него вторая душа, он бы и ее отдал за эти обалденные котлетки! Она затрагивали разные темы: он поведал про дружбу с Желтым, она – про Ирину; расспросил ее про прежние мотоциклы и вообще, как она додумалась сама сесть за руль; она рассказала, что придерживается довольно аскетичного образа жизни, не посещая театры, кино, кафе, или куда там еще любят ходить современные девушки. После того, как доел горячее, он поставил чайник, достал от куда-то заначку пластиковых стаканчиков и заварил чай, причем, для Инны в своей кружке. Казалось, ее совсем не смущает отсутствие такого элементарного удобства, как посуда. Неспешно попивая чай без сахара (сделал себе пометку купить его для Инны, помятую, что на базе она добавляла сахар в свой чай), они неторопливо болтали обо всем на свете. Почти. Он так и не раскололся, за что угодил в «строгач».
Он постоянно всматривался в нее, словно хотел узнать то, о чем она молчит. Закурил. Завитки дыма обволакивали их обоих, объединяя, заставляя его щуриться от дыма, от чего взгляд темно-серых глаз, словно, еще глубже проникал в нее. Она вспомнила первое впечатление от его взгляда – старого уставшего от жизни пса. Теперь же он не кажется таким безнадежным, скорее мудрым, всезнающим и понимающим. Или у нее просто разыгралось воображение? После ужина Инна помыла посуду в старой абсолютно не предназначенной для этого раковине, и Захар в очередной раз подивился, как она безропотно может приспосабливаться к любым условиям. Видно, ее жизнь тоже не шибко баловала.
– Ну… поеду я.
– На чем? – он не видел ее мотоцикла внизу.
– На такси, как и приехала.
– Поехали, увезу тебя.
Спустились вниз, он дал ей запасной шлем и свою куртку:
– Надевай, чтоб не замерзла. Вечером все равно прохладно. Как раз твой размерчик, – намекая на ее любовь к большим мужским вещам, подмигнул он. Минут за десять он заменил «горб верности» пассажирским сиденьем и выкатил мотоцикл в сумерки города. Пока закрывал ворота, Инна неуверенно топталась у байка. Теперь, будучи в здравом уме, ей предстоит добровольно касаться мужского тела. И хотя этот незапланированный совместный ужин немного сблизил их, она все же не решалась.
Зак догадывался, в чем проблема, но вида не подавал. Оседлав мотоцикл, он опустил пассажирские подножки и выжидательно посмотрел на нее, не видя ничего крамольного в ее последующих неизбежных действиях. Инна осторожно села, уперев руки в бак по обе стороны от его туловища, стараясь держаться на расстоянии, и он плавно тронулся. По мере того, как Зак разгонял мотоцикл от светофора к светофору, Инна стала получать невыразимое удовольствие от мощного мотора и крепкой спины, к которой, уже не стесняясь, прижималась. Ей захотелось большего! На очередной остановке у светофора, она подняла визор и окликнула его:
– Ты торопишься домой? – спросила она, когда он повернул голову в ее сторону, тоже открыв шлем для лучшей слышимости. – Я имею в виду, вечер классный, может, прокатимся? – она смутилась своего порыва, когда он полностью повернул к ней голову и заглянул в глаза своими, вокруг которых собрались лучики морщин, выдавая его улыбку. Или насмешку над ней? Вместо ответа, он сам захлопнул ее визор, переложил кисти ее рук, спрятанных в не по размеру длинных рукавах его куртки на свой живот, мол, держись крепче, и рванул со светофора в сторону кольцевой вокруг города дороги.
У девушки захватывало дух от того, как ловко он маневрировал среди машин, двигающихся в попутном направлении. Ее восхищала ювелирная точность движения рук и ног, позволяющих разгонять или замедлять мотоцикл без резких рывков. Приводило в восторг, с какой легкостью и уверенностью он управляет этим мощным гигантом, перестраиваясь из ряда в ряд. Про таких людей говорят «родился в седле». Ну, только в мотоциклетном. Он низко склонился над баком, слившись с мотоциклом в единое целое. Ветер свистел в ушах, рев мотора услаждал слух, а его теплая куртка защищала от прохладного вечернего воздуха. Инна с удовольствием прижалась еще теснее к его спине, стремясь слиться в единый сгусток энергии, стремительно мчащийся вперед, позволяя волнам адреналина захлестывать ее.
Когда он подкатил к ее подъезду, на улице уже совсем стемнело. Она отдала шлем, и, пока он укреплял его к мотоциклу сеткой, сняла куртку и положила на бак. Все, можно идти домой. Но почему-то не уходилось…
– Спасибо! Было здорово! Отличный мотоцикл! Я… пойду. Спокойной ночи, – и нехотя заставила себя пойти в дом.
– Ничего не забыла? – остановил ее Зак.
Она тут же развернулась, будто только этого и ждала:
– Не-ет, – полувопросительно протянула она, оглядывая вещи, что вернула ему; рюкзак за плечами – все на месте. Он закончил возиться со шлемом и преодолел те четыре шага, на которые отошла девушка. Обнял ее за талию одной рукой, другой обхватил затылок, наклонился и замер, почти касаясь ее губ своими. Почти.
От внезапности его действий, Инна судорожно вдохнула воздух и отпрянула, насколько позволяла его рука, упершись своими руками в его грудь. Потом поняла, что он оставляет ей возможность сделать последний шаг. Он не принуждает ее, а позволяет самой закончить или нет его начатое действие. Она заглянула в его глаза, спокойно и уверенно смотрящие на нее, снова опустила взгляд на губы и, немного подумав, облизнула свои и осторожно, с опаской коснулась его.
Они оказались теплыми, сухими и слегка потрескавшимися. Она закрыла глаза и стала мягко исследовать контур его рта. Он по-прежнему не принуждал ее ни к чему большему, и тогда она осмелела: приподнялась на цыпочки, комкая кофту на его груди в кулачках, и несмело легонько прошлась кончиком языка по его сомкнутым губам, которые тут же приоткрылись, доброжелательно приглашая вовнутрь. Встретил ее язык своим и, как радушный хозяин, с радостью повел показывать свои владения. Горчинка от табака придавала терпкость поцелую. Инна и не заметила, как он перехватил инициативу, и уже он ласкал ее губы, сминал их, вбирая в себя и позволяя немного отстраниться, чтобы вновь наброситься, упиваясь их вкусом. Рука прижимала к сильному торсу мужчины крепко, но не больно. Вторая поддерживала затылок, позволяя Инне полностью расслабиться и сполна получить невообразимое наслаждение от первого в ее жизни поцелуя!
Когда у нее закололо в груди, она вздрогнула и слегка отстранилась. Ошарашено посмотрела на него своими бездонными глазами снизу вверх и легкая улыбка заиграла на ее подрагивающих, влажных губах от чуда, которое она только что пережила.
– Спокойной ночи, – глубоким тихим голосом ответил Захар и подождал, пока девушка скроется в подъезде.
Твою ж мать! Вот это его прошибло! Ему потребовалось приложить титанические усилия, чтобы не сорваться и не наброситься на нее, как оголодавший маньяк! Да почему как? Так оно и есть! Он и не думал, что девчонка окажется такой мягкой, податливой, и от того еще больше сводящей с ума! Уффф… теперь бы домой доехать – стояк такой силы, аж до боли. Или может через Грязную? Авось там найдутся девчонки, желающие покататься с продолжением.
