Текст книги "Феи Гант-Дорвенского леса (СИ)"

Автор книги: Марина Беляева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 27 страниц) [доступный отрывок для чтения: 12 страниц]

Проклятые фир-дарриги. Чтоб весь их род перебило, чтоб их по одному закинуло по всему свету, чтоб табак в их трубке превратился в борщевик, чтобы им ни одного ребёнка в дальнейшем бы не забрать! Самое страшное проклятье для любого фейского народа – по крайней мере, для того, кто живет за счет подменышей. Таковыми были фир-дарриги, таковыми были и спригганы, к сожалению.

А ведь Огонёк мог бы быть на месте человеческого ребёнка. Он мог бы немного пожить той жизнью, о которой так сильно мечтал, к которой мечтает любой спригган, когда становится из человеческого ребёнка омерзительным существом, уродливым пятном во всем фейском роду.

А ведь он мог бы немного пожить как человек. Всему виной девчонка, проклятый глазач – и почему её мать не сожрал дракон, когда мог?! Какой толк в выдирании глаз, если эти твари продолжают плодиться и без них! Разве не в том ли суть, чтобы уничтожить любого, кто может увидеть жизнь фей? Зачем Его Паучье Высочество милостиво дал убежать этой малявке, когда мог просто отдать её народу спригганов?

Нет, что-то тут явно нечисто.

– Братец Огонёк! Братец Огонёк!

Чья-то тень спустилась вниз по сосновому стволу и выросла прямо перед огненным носом Огонька. Впрочем, он знал, чья: пикси Крокус теперь известен всему Гант-Дорвенскому лесу. И в самом деле, ну как можно не знать о злосчастном пикси, чью невесту утащил его сородич, да ещё и принц! Грустная, трагическая история. Огонёк бы даже проникся ею, если бы знал, что такое любовь.

– Здравствуй, братец Крокус, – прошелестел спригган, и голос его был похож на треск огня в ночную пору. – И что же тебя привело сюда? Насколько я помню, спрайты уходят теперь на юг, вместе с твоим народом. Вряд ли твоя дорога лежала в пещеры спригганов, если, конечно, ты не решил нам что-то сказать.

– Боюсь, что так, братец Огонёк. – Крокус считался красивым пикси, хотя, на вкус Огонька, у того были слишком беличьи лапы, слишком пушистый хвост и слишком острые мохнатые уши. Но, с другой стороны, Крокус хотя бы не был живым огнём, осклизким камнем с внутренностями или кузнечиком, как спригганы, так что лучше б Огоньку сейчас и помалкивать. – Я слышал, искали вы девчонку-глазача, которая отняла у вас ребёнка.

– Это верно. – Огонёк моментально вспыхнул. Хорошо Каменюке: тот просто покрывается мхом, когда чувствует злость! А Огонёк того гляди спалит случайно несчастного пикси… – Она была у вас?

– Ты верно подумал, братец, – Крокус встряхнул длинными каштановыми волосами, отряхиваясь от сосновой коры. – Она действительно была у нас. Вместе с ней подруга, златовласая девочка с голубыми глазами. Она оставила свои волосы, и я решил, что лучше отдать их тебе и другим спригганам. Мне они не нужны, а тебе эти пряди могут сослужить добрую службу.

И с этими словами Крокус бережно положил перед собой аккуратную горсть белокурых волос. Их было не слишком много, но для любой феи эти жалкие пряди были настоящим кладом: золотые волосы помогали в колдовстве, а ещё способны были сделать прекрасной даже самую уродливую фею. Достаточно было прицепить эти волосы к голове или повесит их на шею, вместо бус и монисто.

Глаза Огонька загорелись.

– Это волосы её подруги?

– Да, братец. – Крокус внимательно смотрел на старого сприггана. – Их тут не так уж много: сколько смог взять, прости.

– Они длинные и густые. Этого будет достаточно. – Огонёк побоялся спалить драгоценные волосы, так что не стал их брать в руки. – Но зачем ты принёс их мне? Насколько я знаю, пикси колдуют хуже, чем любая другая фея. Твоему народу эти локоны куда нужнее, чем спригганам.

– Братец, – голос Крокуса задрожал. – Эти девочки забрали с собой Имбиря – принца, похитившего мою Душицу. Я не знаю, зачем они решили спасти его, но произошло то, что произошло: златовласка отдала свои волосы моему королю, и теперь эти девочки унесли с собой этого проходимца, этого предателя, этого бесчестного вора, бесстыжего распутника… Я могу тебе показать, куда они пошли, но только прошу тебя, умоляю: дай мне убить Имбиря! Прошу тебя, добрый сосед! Я знаю, спригганы не братья пикси, но я точно знаю, что вы ищите этих девочек. Мне на них наплевать: не всё ли равно, сдохнут они от ваших рук или их уничтожит принцесса-фея? Но я прошу, дай мне убить того, кто посмел похитить мою невесту! Большего мне и не нужно: все равно не жить мне вместе с Душицей, но так я хотя бы смогу отомстить за поруганную её честь!

Спригган внимательно слушал жалостливый плач пикси и лишь досадовал, что этот народ так сильно любит поболтать: по мнению Огонька, всю эту речь легко можно было бы уместить в одну или несколько фраз. Однако Крокус продолжал говорить, и крупные беличьи его глаза медленно заполнялись слезами.

Впрочем, Огонёк не перебивал его. В конце концов, Крокус знает, куда ушли эти малолетние человеческие отродья, а это знание стоит того, чтобы чуть-чуть потерпеть чужое нытьё.

– Хорошо, – ответил спригган, когда Крокус закончил свою речь. – Я с удовольствием помогу тебе, братец. Этот пикси будет твой, делай с ним, что захочешь. Только, прошу, покажи мне, пожалуйста, куда ушли эти дети. Быть может, мы нагоним их, и тогда твоя месть свершится скорее.

Крокус с готовностью кивнул и немедленно вскарабкался по дереву. Огонёк взлетел вслед за ним и негромко поцокал языком, зател посвистел и трижды обернулся через себя самого. В то же мгновение на волшебный зов Огонька откликнулись его братья, самые безобразные существа Гант-Дорвенского леса: Каменюга, похожий на гигантский булыжник с лапками, Трясицвет – не то гигантская цикада с человеческим лицом, не то палочник с крыльями, Обормотыш, развевающийся на ветру, подобно грязному полотенцу… Все это были феи – точно такие же феи, как нежные спрайты или великолепные ланнан ши.

Крокус, не медля, двинулся вперёд, перепргивая с ветви на ветку, подобно настоящей белке. Огонёк полетел за ним, и пламя от его тела тухло, едва перекидываясь на растения и не нанося им никакого вреда; остальные спригганы двинулись следом – по земле, по воздуху, деревьям, верхом на маленьком облачке, зависшем прямо на уровне буйного кустарника…

И никто, никто из них не видел, как издалека, умело прячась среди камней и травы, за ними следили смеющиеся фир-дарриги. Они шутили и отпускали язвительные замечания о безобразных своих противниках, а Томас Рифмач с молчаливой весёлостью выпускал из трубки кольца густого дыма.

Ему тоже не терпелось поймать девчонку-глазача и её подругу с густыми золотыми волосами.

Глава 15

Тилли спала так крепко, что не сразу поняла, в какой именно момент она проснулась. Открыв глаза, она несколько секунд привыкала к окружающему миру. Небо прямо над её головой начинало светлеть, деревья же, напротив, стали как будто бы темнее, и всё вокруг дышало волшебством и какой-то… неестественностью, что ли. Как будто бы сон ещё не закончился, а, напротив, перекинулся из головы на землю.

«Совсем с ума сошла, – сонно подумала Тилли. – Я же просто проснулась. Должно быть, пока я спала, кто-то из фей сел мне на голову, вот поэтому я так странно себя и чувствую».

Девочка вновь закрыла глаза и спрятала торчащие замерзшие ноги под одеяло. Кожа неприятно ныла и чесалась: по всей видимости, комары устроили на стопах Тилли настоящий пир, а она во сне этого и не почувствовала. Странно, что они появились только сейчас и не давали знать о себе раньше. Хотя у них в принципе комаров не так уж много, или просто Тилли раньше их не замечала…

Ох, как же спать хочется.

Но сонливость Тилли исчезла в ту же самую секунду, когда в её голове появилось осознание:

«Небо светлое! Сейчас уже утро! Проклятье!!!».

Девочка моментально вскочила, и феи, уютно устроившиеся в её волосах, с пискливыми возмущениями разлетелись в стороны. Вот твари! Совсем ничего не боятся! Но Тилли тут же забыла об этом, когда увидела спящую возле почти потухшего костра Кейтилин и раскиданные вещи из корзины. Некоторые из них были окружены феями: они отщипывали кусочки от почти съеденного хлеба, отламывали по зубчику расчески и устраивали друг с другом игрушечные бои… И пирожные! Коробка с пирожными валялась опрокинутая, а вокруг расположились наевшиеся и потолстевшие феи…

Сердце девочки ёкнуло вниз. Тилли сжала кулаки, и, схватив из костра тлеющую корягу, громко закричала:

– А ну пошли вон отсюда, ублюдки! Сейчас я вам покажу!

В то же мгновение феи кинулись врассыпную. Их было так много, что казалось, будто бы вся полянка решила убежать от криков Тилли. Девочка, не глядя под ноги, кинулась к корзинке, размахивая палкой, и только чудо спасло маленьких мародеров от ужасной смерти под ногами великанши. Далеко феи, впрочем, не уходили: они взбирались на деревья или прятались под подорожниками на отдалении и громко ругались на Тилли. Один из вандалов, похожий не то на майского жука, не то на лилипута с крыльями, попытался вместе с собой утащить сиреневый пузырь с целебной мазью; палка Тилли опустилась прямо перед его носом, и тогда малыш, пронзительно крикнув, бросил тяжелый пузырек на землю и быстро улетел к своим собратьям.

Фей на полянке не осталось, они все попрятались кто куда и глядели испуганно на Тилли из своих укрытий. Тилли, лихорадочно дыша, оглядывалась вокруг; она боялась, что в порыве злости могла растоптать вещи Кейтилин. К счастью, ничего подобного вроде бы не произошло; правда, увидев разворошенную корзинку, девочка на секунду испугалась, но потом вспомнила, что на корзинку она вроде бы ни разу не наступала… Да и невозможно так на неё наступить, чтобы все верхние прутья оказались вытащенными из плетения, это точно феи похозяйствовали, не она.

В любом случае, Тилли понимала, что произошла настоящая беда и что в этом виновата не разбудившая её Кейтилин.

Ярость, возникшая после фейских проказ, наконец нашла себе применение. Тилли сжала кулаки и быстро направилась в сторону спящей подруги. Три больших быстрых шага – и вот она уже рядом, с палкой наперевес и блестящими от злости глазами. На секунду у девочки возник соблазн дотронуться до щеки Кейтилин рукой, но затем, испугавшись своих мыслей, Тилли отказалась от этой идеи. Всё-таки Кейтилин, конечно, дура, но так делать совсем нехорошо… особенно когда лекарств, возможно, осталось очень мало. Будет ужасно, если Кейтилин заболеет от этих ожогов – ведь это Тилли придётся её лечить. А ещё она будет смотреть на лицо подруги, укоряя себя в несдержанности… бррр.

Но всё равно Тилли просто разрывало от злости на Кейтилин.

– Вставай! – закричала она прямо в ухо златовласки, отчего её веки слегка дернулись. – А ну немедленно поднимайся!

Кейтилин медленно открыла глаза. Она явно не выспалась: белки были красноватого цвета, и на них четко проступали алые жилки – какие порой бывали у Жоанны, когда та особенно уставала. Девочка пару мгновений смотрела на побелевшую от злости подругу и хриплым голосом спросила:

– Чего ты кричишь? Сейчас уже разве поздно?

– Что я кричу! – взорвалась Тилли. Она резким движением подняла спутницу за плечо; платье в этом месте начало дымиться, и под пальцами Тилли появились дырки, но Кейтилин была настолько сонной, что не заметила этого. – А ты посмотри, посмотри, что произошло!

– Осторожно, – слабо простонала Кейтилин, стряхивая руку Тилли с плеча. Она окинула равнодушным взглядом полянку, но, по мере того, как сон отступал назад, к ней постепенно приходило осознание произошедшего. Тилли с мрачным удовольствием следила за тем, как глаза Кейтилин из не выспавшихся и отстраненных становятся шокированными и ясными.

– Это же мои вещи, – медленно произнесла девочка. – Что произошло здесь, Тилли?

– Ты ещё спрашиваешь, – сквозь зубы бросила Тилли. Она едва сдерживалась, чтобы не ударить Кейтилин этим тупым, не понимающим лицом об землю. – Вот именно поэтому я и говорила, что надо сторожить у костра! Какого чёрта ты меня не разбудила?! Раз ты так сильно хотела спать, ты должна была сделать так, чтобы я проснулась!

Кейтилин испуганно слушала Тилли, вжимая голову в плечи. Светлые и криво обстриженные волосы торчали во все стороны, делая свою обладательницу похожей на воробья. Девочка виновато опустила голову, готовая расплакаться от стыда и мучительной неловкости.

– Прости, – тихонько произнесла она. – Я виновата, я знаю. Я просто думала…

– Что ты думала?! – и Тилли яростно кинула палку в дерево. Та легонечко стукнулась о ствол и упала вниз, разгоняя затаившихся в траве фей. – Нет, что ты думала?! Ты понимаешь, что, если бы я не проснулась, они бы разворовали всё?! Ты понимаешь это или нет! Проклятье!

Тилли начала ходить по полянке и поднимать разбросанные вещи, пока Кейтилин сидела на месте и беззвучно плакала. Тилли и самой хотелось плакать, так как она понимала, что они остались фактически без еды и им придется что-то с этим делать, но она была слишком зла, чтобы давать волю своим слезам.

– Посмотри, только посмотри! – продолжала рычать она, поднимая остатки хлеба с земли. – Почти всё сожрали, сволочи! Проглоты несчастные! Хлеб понадкусали почти полностью, морковь всю съели! Пирожки! Что мы теперь будем есть?!

– Найдем что-нибудь, – тихонько произнесла Кейтилин, вытирая пальцами слезы.

– Кто найдет? Ты, что ли, найдешь? Дааа, я бы посмотрела на это! – От отчаяния Тилли пнула лежащий на земле камень: даже не откатился, гад! – Что ты будешь искать в лесу осенью, что?!

– Ягоды всякие… грибы ещё не закончились…

– Грибы, ягоды! Чума, да ты хоть знаешь, какие из них ядовитые, а какие нет! – Тилли сплюнула в сторону. По правде говоря, идея с грибами была хороша… но где грибы, а где – вкуснейший хлеб!

– Я читала о них… Слушай, ну уже ничего не исправишь, – Кейтилин с тоской взглянула на Тилли. – Я знаю, что я виновата, и мне самой очень стыдно.

– Толку от того, что ты знаешь, – презрительно мыкнула Тилли. – Знает она! А на следующую ночь снова задрыхнет, не разбудив!

– Я попросила Имбиря посидеть! – неожиданно закричала Кейтилин. Слезы вновь полились из её глаз во все стороны, и девочка теперь совершенно не пыталась их скрывать. – Он сказал, что последит за костром! И что разбудит нас, когда будет опасность!

– Нашла, кому доверять! – Тилли сжала кулаки. Значит, Имбирь… ох, чуяла она, что этот паршивец их обманет! Дура, и на кой черт она его спасала от казни?! – И где теперь эта мразь? Сбежал уже десять раз, да ещё и смеется над нами наверняка!

– Он не сбежал, – шмыгнула носом Кейтилин. – Смотри, я вижу его ноги из-под коробки. Он никуда не уходил.

Тилли посмотрела на опрокинутую коробку из-под пирожных: в самом деле, в первый раз она не разглядела, что под ней кто-то ещё лежит. Почему-то Имбирь не проснулся от её громких криков; либо он спал, либо…

Нет, это исключено. Кому понадобилось убивать этого придурка? Пикси же его и так от своего народа выгнали, незачем им его убивать.

Тилли подошла к коробке и подняла её. Как она и думала, Имбирь спал сладким сном. Он лежал на спине, раскинув в сторону пушистые ручки и ножки, а рыжие курчавые волосы заменяли ему подушку. Пикси слегка храпел и причмокивал во сне, и, судя по раздувшемуся животу, ему снились вкусненькие пирожные с кремом, пропитанным сладким сиропом тестом и розочками из варенья…

Тилли вспомнила свои ощущения, когда она впервые попробовала пирожные Кейтилин, и ей стоило больших сил сдержаться и не размазать проклятого Имбиря по земле. А ведь достаточно просто опустить кулак вниз, со всей силы, и поводить его туда-сюда…

Заметив, что лицо Тилли становится свирепым, Кейтилин не на шутку испугалась. Она хотела остановить подругу, но Тилли уже склонилась к мирно спящему пикси и заорала:

– А ну немедленно вставай, проклятый бездельник!!!

Яростный голос девочки был таким громким, что наверху недовольно закаркали вороны, а феи, испуганные, вновь попрятались за своими хрупкими укрытиями. Имбирь проснулся моментально: его глаза расширились, а сам он сжался в клубочек, словно пытаясь защититься от неведомой опасности.

– Ой-ой-ой! – захныкал Имбирь, полностью спрятав голову. – Ой-ой-ой, как же шумно, как шумно! Я же сейчас погибну от этих криков! Ой, как ушки болят, ой как болят! Ой-ой-ой!

– Сейчас ты у меня заболишь, целиком!..

– Тилли, не надо! – воскликнула Кейтилин, прикрывая Имбиря своей рукой. Тилли, которая собиралась схватить фею голыми руками, остановилась, не желая причинить боль спутнице. – Ты так же его убьешь!

– И правильно сделаю! – огрызнулась Тилли. Внимательная Кейтилин предугадывала движения Тилли и потому не давала ей обмануть себя, потому девочка так и застыла на месте с широко расставленными пальцами. – Кейтилин, коза, уйди сейчас же!

– Не уйду! Тилли, это не выход!

– Ты его защищать собираешься?!

– Не собираюсь! Но делать больно – это не выход!

– Нам теперь жрать из-за него нечего! Тупица, ты это понимаешь, нет?!

– Прогони её, златовласая, – пропищал Имбирь, прячась под рукой Кейтилин. – Она страшная и злая! Ууух, как глазищами на меня сверкает, сожрёт ещё! Прогони, зачем она тебе нужна!

Тилли оторопела от такого хамства феи. Глупые и наивные слова Имбиря вообще её не задели, просто то, с какой наглостью он подлизывался к Кейтилин, шокировало Тилли: и кто бы мог подумать, что этот пикси окажется настолько мерзким и бесцеремонным!

Однако Кейтилин не тронули слова феи. Не убирая руки, защищавшей Имбиря от опасности, она холодно взглянула на него и произнесла таким сердитым голосом, какого Тилли от неё, пожалуй, и ожидала:

– А с тобой я не разговариваю. Я на тебя обиделась, вот. Ты ужасный… ужасная фея, Имбирь, и очень плохой друг. Мне стыдно, что я защитила тебя.

Имбирь застыл в изумлении. Он уставился на Кейтилин своими мышиными круглыми глазами, не понимая, какая перемена произошла с его спасительницей, а Тилли, хоть и продолжала сердиться на Кейтилин, испытывала мрачное торжество. Вот так-то! Вот теперь она молодец, теперь Тилли может и не причинять этой твари боль! Ну или хотя бы не такую сильную, как она хотела.

– Слышал? – рявкнула она. – Это всё ты виноват! Посмотри, какой бардак вокруг из-за тебя творится!

– Ты чего ругаешься! – возмущенно пропищал Имбирь, лихорадочно оглядываясь по сторонам. Само собой, не обращая внимания на раскиданные вещи и помятую траву. – Красавица, ну когда я тебе врал!

– Вчера, – с нажимом произнесла Кейтилин. – Когда ты сказал, что постережешь костёр.

– И что я, не постерёг?! – искренне обиделся Имбирь. – Я охранял! Ещё как охранял! Смотри, до сих пор не потух!

– Так, Кейтилин, – не выдержала Тилли, – убери, пожалуйста, руку. Сейчас мы приложим к пузу этого молодца монетку и узнаем, кто сожрал все пирожные и почему наши вещи валяются разбросанными по всей полянке.

Кейтилин с сомнением посмотрела на подругу, и Тилли ей подмигнула, давая понять, что вовсе не собирается причинять боль Имбирю. Хотя, конечно, ужасно хотелось – и какого Кейтилин защищает этого проходимца?! Добрячкой себя возомнила! Спасительница нашлась! Конечно, это ведь Тилли во всём виновата, она тут настоящая зло! А не глупая девка, оставившая сторожить еду фею!

Но нельзя так нельзя. Потом уж она точно всё этой дуре выскажет, и про Имбиря, и про еду, и про то, кто должен костёр охранять… Пока же главная их проблема – разговорить проклятого Имбиря и выставить его вон. По возможности.

К счастью, Кейтилин поняла, что Тилли не собирается делать ничего плохого, потому она вздохнула, перевела взгляд на хныкающего Имбиря и устало произнесла:

– Ладно, делай, что хочешь. Всё равно обманщик и врун.

– Эй-эй-эй, вы чего?! – заверещал испуганно Имбирь. Он намертво вцепился в руку Кейтилин и повис в воздухе, потешно дрыгая ногами. – Эй, красавица, вы чего?! Совсем, что ли, одурели! Сами спасали, а теперь убить хотите?!

– Тогда говори, морда, куда все пирожные пропали, – зловеще сказала Тилли, опуская руку в карман и делая вид, будто бы она ищет монету. Страх на лице-мордочке Имбиря искренне её веселил, и девочка едва удержалась, чтобы на самом деле не достать из кошеля Кейтилин настоящую монетку и не приложить этой твари к брюху. – И кто все вещи разбросал, тоже расскажи!

– Ну а я тут причем, – заплакал Имбирь. Не по-настоящему, конечно, хотя таким крокодиловым слезам любая плакальщица на похоронах позавидовала бы. – Пирожные да, я съел… но не я! Я сижу у костра, и чувствую, что что-то мне в рот залетает… а это как раз пирожное оказалось! И вообще это вы виноваты! Сами спасли, а кто кормить меня будет? Что мне, от голодной смерти надо было помирать!

– Но не лезть в корзину и не воровать! – угрожающе подняла голос Тилли.

– Так вот вы какие «добрые»! – ещё горче заплакал Имбирь, и маленькие слезки пикси начали капать на руки Кейтилин. – Сами лопают от души, а Имбирю маленькому не дают! А вещи и не я разбрасывал! Это всё Балбес, Красавка, Лютик и Булыжник! Они все вещи златовласкины раскидали, а затем прутья из корзинки вытащили!

– Так что ж ты их не остановил, герой? – с неприязнью спросила Тилли.

– Дык меня ж за костром оставили следить, а не за вещами! – с искренним недоумением воскликнул Имбирь, осторожно выглядывая из-за руки Кейтилин.

На полянке повисла мрачная тишина. Тилли угрюмо насупилась и сложила руки на груди. В задумчивости она ковыряла носком ноги землю перед собой; девочка размышляла о том, что им дальше делать и не находила ответов. Наказать Имбиря, конечно, очень хочется, но, по сути, это лишено всякого смысла. Ну сожжет она ему шерсть на боках, и чего? Как будто бы у них от этого появится еда. Да, феи совсем не тронули бутылей с водой, горшочек с мясной похлебкой, а ещё не доели хлеб, но – надолго ли им этого хватит? Сегодня, завтра… а что им есть потом? Ягоды-грибы, как говорила Кейтилин? Охотиться на птиц и зайцев? В волшебном-то лесу, где каждый кролик может прийтись роднёй какому-нибудь лепрекону, а дятел – оказаться принцессой Хитер Страйтс? Да и не умеет Тилли охотиться. Это ж какое дело ответственное: найти, убить, снять шкурку, потом пожарить или сварить…

Ну а с другой стороны, как будто бы у них есть выбор.

Неожиданно Кейтилин, на которую Тилли совершенно не обращала внимания, заговорила с Имбирём:

– Скажи, пожалуйста, ты ведь раньше говорил, что ты – великий вор сред всех пикси. Это правда?

Лицо девочки приняло хитрое выражение, и Тилли это напрягло. Она молча уставилась на подругу, совершенно не понимая, что, черт возьми, вообще эта девка хочет и к чему она клонит. Не может человек с таким хитрым лицом замышлять что-то хорошее…

Однако Имбирь не обратил на лицо Кейтилин никакого внимания. От её слов уши пикси стали торчком, и тогда он важно произнес:

– Не среди пикси, а вообще среди всех-всех-всех фей!

– Ох, даже так! – Кейтилин притворно удивилась. Она подняла руку и посмотрела прямо в круглые зеленые глаза феи. – Тогда, должно быть, у людей тебе тоже приходилось порой что-нибудь таскать?

– Какого чёрта ты придумала? – громко спросила Тилли. Ей не нравилась эта ситуации, не нравились хитрые глаза Кейтилин, и уж тем более ей не нравилось, что Кейтилин просит помощи у феи. Причем какой феи! Бесстыжей и лживой! Опять небось этой дуре всякая чушь пришла в голову, и она решила тут же её совершить…

Кейтилин посмотрела на Тилли уверенным взглядом, словно пытаясь убедить её: «Всё будет в порядке, не волнуйся!». Почему-то от этого Тилли становилось только беспокойнее и страшнее.

Что, чёрт возьми, она задумала?..

– Конечно, приходилось, – промурчал Имбирь, по-кошачьи ласкаясь к Кейтилин. – Тыщу раз воровал, и никто не видел!

– Ох, как замечательно! – воскликнула Кейтилин. – Конечно, я чуть-чуть на тебя сержусь, что ты так сильно нас обманул этой ночью. Но, если ты принесешь от доктора Бильрота… знаешь, где он живёт?

– Ты хочешь своровать еду?

От неожиданности у Тилли спёрло дыхание. Она с изумлением смотрела на Кейтилин, не понимая, как такой принцессочке вообще могла прийти в голову идея о воровстве. Ведь это же немыслимо! Она же такая вся из себя воспитанная, манерная… Как она ругалась на Тилли за не помытые руки! А тут она же подбивает фею на воровство!

Однако это не пугало Тилли. Напротив, она дивилась и восхищалась находчивостью своей спутницы: как ловко она придумала!

– Но ведь для Имбиря, великого вора, это не будет сложно, – кивнула Кейтилин, не смотря в сторону Тилли. – Правда, Имбирь?

– Разумеется! – с готовностью кивнул пикси. Тилли прыснула от того, насколько потешно он смотрелся в своей одежде из листьев и с бурундучьими пятнышками по всему телу! – Хоть весь дом стащу для тебя, красавица!

– Весь дом не надо, – торопливо произнесла Кейтилин, – а лучше-ка принеси немного хлеба, овощей, зерна для каш, горшочек масла и котелок. И молоко не забудь!

– Ууу, как много тащить, – пригорюнился Имбирь. Но тут же, увидев расстройство в глазах Кейтилин, оживился и торопливо заговорил: – Но, конечно, я всё это сделаю! Положись на меня, златовласка!

И тут же исчез, как будто бы его и не бывало.

Кейтилин замерла, рассматривая свою руку, а потом прыснула и рассмеялась. Тилли же слегка хихикнула и улыбнулась, но хохотать не стала: уж слишком тяжелым было настроение после пробуждения. К тому же она была уверена, что этот негодяй снова их обманет и обдурит; и что тогда им делать?

Но, с другой стороны, они хотя бы его прогнали. Теперь девочки могут отправляться в дальнюю дорогу без него, и никто больше не станет им вредить.

– Хороша придумка, – сухо заметила она, когда Кейтилин наконец отсмеялась. – Но ты бы хоть с вещами помогла, королевишна. Мне что, за тебя всё собирай, что ли?

– Ой, прости, – тут же смутилась Кейтилин. – Конечно, я тебе сейчас помогу!

Она быстро и деловито начала поднимать валяющиеся на земле предметы. Неожиданно для Тилли, Кейтилин работала старательно и аккуратно, и потому вскоре полянка была пуста. Всё то время, пока девочки были заняты работой, Тилли поглядывала на Кейтилин, размышляя, стоит ли её спрашивать, к какому доктору она отправила Имбиря или нет… Может быть, это какой-то плохой человек, которому надо было насолить. Но тогда почему она так мало попросила у Имбиря? Сказала бы: «Сломай ему двери и всю посуду, а также стащи из угля очаг, чтобы больше никогда в его доме не было тепла! И усы ему нарисуй». Вечно эти богатенькие не додумывают дела до конца!

А, может, он и не враг ей вовсе? Может, напротив, какой-нибудь друг, который всегда готов поделиться чем-нибудь вкусным. Но зачем тогда у него воровать?..

Тилли не находила ответа на этот вопрос, и её мучало ужасное любопытство.