Текст книги "Выбор жизни (СИ)"
Автор книги: Марик (Ма Н Лернер) Лернер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 21 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]
Глава 12
63
СУРОВАЯ РЕАЛЬНОСТЬ
Догнали основную группу вечером третьего дня. Благодаря возам с каким-то имуществом двигались они не особо шустро. Останавливались еще до темноты. Люди могли бы шагать и быстрее, но равнялись на движение волов. Кстати, реально этих самых.
Кастрированных. В таком виде зверь гораздо спокойнее и не бесится в сезон спаривания.
В грузы или плуг запрягают всегда волов.
Правда, и наш отряд не гнал на бешеной скорости. Переход напоминал скорее неспешную прогулку. К тому же хоть и не шли прямо, однако все время выше и выше.
Нельзя сказать, что кругом Кавказ, и все же горы на горизонте серьезные. На вершинах снег. И мы двигаемся куда-то в ту сторону.
Обоз стоял на берегу реки. В этом месте она не особо велика, метров двадцать в ширину. Но торчащие повсюду со дна валуны и переливающийся через них бурный поток, с шумом бьющий в противоположный берег, наглядно показывали, почему лучше идти через так называемый брод днем, а не в сумерках. К тому же правый берег оказался выше и сплошь зарос густым ельником. Карабкаться будет тяжело, и, судя по тропе, придется все же идти вверх. Вдоль воды сплошные обрывы и заросли колючих кустов. Как они называются, не имею понятия, но познакомился близко и умудрился в двух местах порвать куртку в паре шагов от дороги. Не удивительно, что предпочитают путь наверх.
Из приземистого дома, сложенного из каменных плит и покрытого сверху дерном, вышел тот самый бывший раненый. Я его особо не рассматривал прежде. Лежит с бинтом на голове, и глаза закрыты. Он и теперь с повязкой, но бодренький. Дедуле явно под семьдесят, морщины и все такое, но выглядел способным любому молодому морду набить. Глаза хоть и красные, но смотрят ясно, тело атлета с гармоничными мышцами.
Можно не сомневаться, если раздеть – обнаружатся кубики пресса. Ничуть не похож на умирающего.
На всех пальцах кольца, и массивные, сжатый кулак можно использовать в качестве кастета. Камни граненые, что странно. В бронзовом веке такого не умели. Хотя при наличии магии?.. Иные солидных размеров, однако на расстоянии толком не разглядеть. У
Уолша тоже имелась парочка. И убей меня, не золотые, пусть и низкой пробы. В лучшем случае медь. К тому же самый обычный кварц. Вообще у здешних аборигенов принято таскать на себе массу побрякушек: перстни, серьги, ожерелья, браслеты. И почти всегда камешки, даже на обычной дешевке. Кварц, малахит, агат, янтарь самого разного вида и качества.
Пояс тоже примечательный. Похоже, чем шире и красочней, тем выше общественное положение. У простых оборванцев они матерчатые, но никто не ходит с веревкой или неподпоясанным. У этого прямо чемпионский, с бляхами и камнями. А у меча рукоять в виде медвежьей головы и кость, как бы не слоновья. В руке короткое копье, с широким наконечником на треть общей длины.
За его спиной стояла Таня, счастливо улыбаясь. Очень хорошо ее понимаю. Все же знакомая рожа с Земли. В одиночку тяжело. Это вам не эмиграция в какую Францию. Ни языка, ни обычаев не знаешь, даже кто перед тобой обязан шапку снимать, не ясно. А уж что отвечать на вопросы местных работников НКВД, и вовсе не угадать, без информации.
Подражая сопровождающим, поклонился. Небось спина не переломится, а уважение оказать полезно.
– Лэрд О’Ши, – сказал он, ставя в очередной раз в тупик.
Опять Оши. Два ударения – и на «О», и на «И». А первое слово слишком похоже на лорда, чтобы быть именем. Или так зовут?
Торжественно представляюсь.
– Прошу прощения, – говорю тщательно выученное заранее, стараясь правильно употреблять падежи и склонения, – если произнесу нечто грубое. Это не из желания оскорбить, а по слабому владению языком.
64
И отсутствию сведений о нормах поведения, но не при моем словарном запасе такое выдать.
– Я ее родич, – показываю на Таню, от неожиданности перед глубоким познаниями напарника, выпучившую глаза, – обязан защищать. В каком качестве она едет с вами?
– Женщина друг, – произнес он торжественно. – Спасла жизнь – за мной… – Тут прозвучало незнакомое слово, однако по контексту легко догадаться. – Ты понимаешь меня?
– Да, – соглашаюсь. Он явно старается говорить проще для малограмотного.
– Едем домой. Вы – гости.
– Благодарю, лэрд, – опять кланяюсь.
Наиболее приятный вариант для вживания в здешнее общество. Под покровительством большой шишки всегда удобнее и приятнее. И разобраться в окружающем мире без торопливости тоже.
– Птица, – вопросил старикан, глядя на сидящую на плече Говоруна, и опять произнес нечто непонятное.
– Друг, – сказал я твердо. – Не слуга.
Лэрд кивнул с каким-то неясным одобрением. Что-то он для себя решил, мне неведомое. По крайней мере, не призывает тащить в застенки. И не суть важно, что их здесь не построили. Было бы намерение, а пытать можно и на свежем воздухе.
– Учи слова, – приказным тоном сказал. – Говорить еще будем.
Он зашагал в сторону реки, а за ним остальная толпа. Бойл ткнул легонько кулаком в плечо, кивнув, чтобы шел с остальными.
– Лошадь?
Он небрежно отмахнулся. Ну, да слуга принял и привяжет.
– И что это было? – спросила для разнообразия по-русски Таня, беря за руку.
– Потом. Идем за ними. Не украдут ничего? – оглядываясь, спросил озабоченно.
– Не посмеют. А ты все привез?
– Обижаешь.
Б ольшую часть содержимого рюкзака составляли вещи, имеющие отношение к медицине. Причем даже в приличном районе меня бы убили очень быстро, пойди слух о содержимом. Одно количество препарата «Р» в тысячи доз чего стоит. Правда, не в стандартных ампулах: лишний вес. Упаковка порошка, который надо правильно развести в дистиллированной воде. Для этого и прочего имеются специальные медицинские весы с миниатюрными грузиками. Ну и всякое разное, помимо этого. От таблеток попроще разного вида до образцов наркотиков и химикалий. Запросто можно из содержимого рюкзака устроить школьную лабораторию. Или обычный цех наркоторговцев. Хороший химик с методичками изготовит, что нужно, из местного сырья. Не кокаин, так героин. И
это не для торговли, хотя и такое возможно. Обезболивающее в основном. Если уж работать в качестве лекаря, то не одним скальпелем. Ну и для наркоза кой-чего, включая капельницы.
Хорошо иметь папу-миллиардера. В течение суток достали все запрошенное, и не пришлось бегать по сомнительным точкам, рискуя нарваться на коллег с наручниками.
– А что… родители?
Судя по легкой заминке, сначала собиралась спросить про Самира.
– Нервничают и обижаются. Но отец вроде понял. Груз помогал собирать и не намерен сажать меня в подвал, заставляя тебя вытаскивать.
Таня вздохнула с заметным облегчением.
– А мог?
– Он все может. Но все-таки не бандит и на понтах не живет. Рациональнее позволить поиграть в песочке, и когда утомлюсь, вернусь. А я не хочу! – хоть и шепотом, но страстно сказала. – Я все время от него и его желаний зависела. А здесь исключительно от себя!
65
– Не преувеличивай. Все всегда от кого-то зависят. Мы, например, от доброго отношения лэрда. Возможно, еще от кого, о ком даже не подозреваем в данный момент.
Одинокий человек всегда уязвим. Слабый, сильный, умный или глупый, не суть важно.
Если господин захочет отнять у него нечто – никуда не денешься. И там, и здесь огромная масса маленьких людей и господа. На Земле хоть какие-то законы в приличных странах существуют, защищающие права любого, независимо от размера состояния.
Богатый все одно выиграет суды практически всегда, но есть шанс. А здесь – тот, без исключений, у кого меч и дружина. Не впадай в главную ошибку попаданцев. Мир не вертится вокруг нас. Он враждебен по определению, и надо все время ждать нападения.
Вся компания остановилась у плоского большого камня. К лэрду подвели коня.
Погладив скакуна по морде, он, говоря нечто неслышное, отступил на пару шагов и ловко ударил копьем в бок.
– Ох, – сказала Таня, непроизвольно вздрогнув о неожиданности.
Животное дернулось, вскрикнув от боли, и попыталось подняться на дыбы. Его крепко держали за узду, не позволяя встать на задние ноги. Постоял еще немного и завалился на колени. Коня практически положили набок, раной вверх. Любопытно, как идет человеческая мысль одними путями. В этом обряде мне ничего растолковывать не требуется. Мои учителя утверждали: упади набок с раной – плохое предзнаменование.
Правда, в качестве жертвы использовали людей, но это уже мелочь. Дальше процедура до жути похожа. Ножом орудует просто загляденье.
– Ох, – повторила Татьяна, когда лэрд извлек лошадиное сердце и поднял его над головой. Кровь капала ему на одежду, но это никого не взволновало. Руки тоже по локоть в красном.
Присутствующие одобрительно зашумели. Нечто они увидели нам неведомое. Не уверен, но не похоже, что лошадей вокруг полно. Значит, жертва серьезная. Не голубя зарезал и не козу. По внутренностям тоже не гадал. И сердце не стали жарить и делить. Не хватает данных, чтобы разобраться.
– Завтра с утра едем! – провозгласил лэрд под довольные выкрики. Это я понял и перевел для Тани.
– Откуда ты так хорошо язык знаешь? – с подозрением спросила.
– Пока не сильно хорошо, но здесь закончилось, пора поговорить о деле. Пришло время делиться информацией. И очень любопытной историей.
По-русски тут все равно никто не понимает, можно совершенно спокойно беседовать о своем, не опасаясь чужих ушей. Но и рассказывать особо нечего. Ну не делиться же впечатлениями от истерички-мамаши, так и не зашедшей поинтересоваться подробностями существования дочери. Оба брата при мне слова не сказали. То ли затюканные папашей до невозможности, то ли им глубоко начхать на сестру и идея дележки состояния, подготовленная в виде легенды, не настолько уж далека от реальной жизни. Зато подробно выложил о левых анализах и оформлении нашего замечательного совместного предприятия, начавшегося с солидных трат. Как понял, сделано было полностью по слову ее. То есть папаша и не подумал подкинуть на счет. После покупок, согласно справке, осталась с сущей мелочью. Не знаю, смогла бы сама вытянуть без моих финансовых резервов.
Траты еще предстоят, без сомнений. Конечно, есть машина, которую можно продать, но когда срочно, больших денег не получишь. Квартиры, кстати, не имеется. С
родителями жила. Даже в Англию учиться не пустили.
– Этот твой препарат для памяти…
– Полагаю, и на твою долю достанется.
– Я не о том, надо бы исследовать состав.
– Не горит. В любой момент отольем чуток. Хотя я бы для начала просто спросил рецептуру, когда начнем лучше соображать. Скорее всего, готовится в обычном котелке: как-то не наблюдаю сильно продвинутых технологий.
66
– Не факт, – сказала она, хитро глянув, и подняла руку. На кончике указательного пальца появился маленький язычок пламени.
– Прикурить хватит, – одобрил.
Девушка ощутимо надулась. Требовалось вернуться на деловой тон.
– Колись, как стать магом. Я тоже хочу.
А вот это ей понравилось.
– Среди лекарей была Кили О’Дал… Я, как просил, спрашивала имена и попыталась понять. Не уверена на все сто, однако это названия больших семей или кланов. Они делятся на более мелкие, но, представляясь, всегда произносят общее.
Я мысленно поставил галочку в длинном списке важных фактов. Чем лучше понимаешь окружающее общество, тем удобнее маневрировать.
– Макс, – сказала, останавливаясь, – не хочу в дом идти. Там набились как селедки.
Окон нет, чтобы не студить помещение, и душно.
Молодая женщина, присутствовавшая на жертвоприношении, но явно не из отряда, зашла в соседнее помещение, таща ведро с каким-то пойлом. В сарае очень знакомо замычала корова. То есть то самое мохнатое безрогое с горбом, что мысленно переводил этим словом. Успокаивающе забормотал женский голос. Так и представляешь хозяйку из фильма про деревенскую жизнь, поглаживающую кормилицу перед дойкой. Мы присели прямо напротив входа, на чурбаки. Над корытом с остатками еды для домашней живности жужжали мухи, невольно напомнив старое недоумение.
– Можем и снаружи заночевать. Спальник мой не забыла?
Она фыркнула. Конечно, не оставила. И причина не в запрете на распространение технологий, как в книжках. Глупо разбрасываться полезными вещами. Если не нужно, выгоднее продать. А за обычную пластмассу можно неплохо получить у желающих выделиться.
– Между прочим, в домах есть тараканы, клопы и прочие радости?
Таня задумалась.
– А знаешь, нет. И вшей на здешних ни разу не видела.
– Вот и я о том. Комары с гнусом и мухами на них тоже не садятся. Вот на улице крутятся, а к людям не липнут. Ненормально это.
– Может, просто мажутся чем-то?
Ага, вроде меня. Я тоже комарам невкусен. Только я не здешний и не собираюсь делиться правильной формулой заклинания. Но вот тараканов и клопов выводить не умею. Первые в том мире считались признаком зажиточности, а вторых почему-то не имелось. Блохи были, а клопы отсутствовали. Я тогда был слишком молод и глуп, чтобы выяснить, не избавились ли от кровососов радикально, и как это делается.
– Отложим пока на будущее интересную загадку. Вернись к магине. Или колдунье?
Ну, не суть. Рассказывай!
– Я даже не знаю, – смущенно сказала Таня. – Когда лэрд встал, он пошел в один из шатров. И там сидела эта… Кили О’Дал. В возрасте уже, заметно за шестьдесят. О чем говорили, не поняла. А потом она посмотрела, – девушку передернуло, – как иголкой ткнула. Показала: иди сюда и садись. Взяла руками за голову, продолжая беседовать, и будто током долбануло. Никогда не било? Не из розетки, но два контакта в детстве пальцем сводишь?
– Я понимаю.
– Ну вот. Шарахнуло нехило, аж в глазах темно стало. А потом она показывает руками, – опять этот жест с вытянутым пальцем. – Берет меня здесь, – второй рукой за кисть, – и огонь появился. Опять что-то сказала лэрду и небрежно на дверь указала.
Типа, вали отсюда. Я вышла, ощущение вспомнила и попробовала. Есть! Без нее есть! Но чтобы еще чего – как делать, не понимаю!
Из хлева донесся возмущенный крик и звук удара. Незадолго до этого в него зашел
Бойл в сопровождении еще одного незнакомца со шпорами и в кольчуге. Невольно
67 кошусь на происходящее. В проеме не все, но многое видно. Она и не пытается прорваться. Потом смутное бубнение голосов, прервавшееся внезапно.
– Вот и прекрасно!
– Чего? – глядя на вход в сарай, спросила Таня в недоумении.
– Головой подумай. Тебя явно проверили на способности. И они есть. Какая категория по туземной квалификации – мы со временем разберемся, как и что дальше делать. Главное, язык выучить. А правильным действиям научимся. Раз что-то вышло, со временем и другое пойдет.
– Это чего же они там творят! – сказала с негодованием на хорошо знакомые ритмичные звуки.
– Сиди, – дернул ее назад, не позволяя встать. – Убери руку от пистолета, иначе ударю!
– Да они же насилуют! – Но кобуру оставила в покое. Видать, поверила.
– Мне отсюда лучше видно, сама раком встала.
– Когда двое здоровых жлобов нож приставят, сама – да!
– Ты не на Земле, – прошипел я ей в лицо со злостью. – Хоть что-нибудь читала перед Лазом, кроме книг про безумную любовь с мускулистым красавцем-рыцарем? Или дальше не пошла? «Вестник миров» даже не открывала?
Официальное издание, выпускаемое немалым тиражом и печатающее строго научные статьи и наблюдения в иных мирах. По общественной, религиозной практике. Биологию с разными астрономиями в других журналах печатают. А это читать иногда очень занимательно. Хотя многие дальше брачных обычаев не идут. А не мешало бы разобраться, что культ прекрасной дамы очень специфический обычай определенного времени и района Европы. Такое встречается крайне редко, да и те могли платонически вздыхать в основном у трубадуров в песнях. А на деле дамы имели любовников, а кавалеры валяли крестьянок без малейших угрызений совести, продолжая петь о любви. И
это еще ничего. Как писали в одной из биографий про небезызвестного человека, с афоризмом про Париж, стоящий мессы, чтобы обмануть короля, тот сблизился с герцогом
Гизом, и они спали в одной постели. Намек такой прозрачный, аж жир сплошной. И это в христианской стране! Чем занимались самураи, и вовсе не хочется вспоминать.
– И при чем тут это?!
– При том, что до двадцатого века практически везде и всегда, за редчайшим исключением, женщина была вещью! Она не могла наследовать, и муж распоряжался не только ее имуществом, но и телом. Иногда прямо продавали супругу. В просвещенной
Англии, в девятнадцатом веке, например. Вписываться за чужую бабу, не имея понятия об их обычаях, – нарываться на крупные неприятности.
– Насилие остается насилием, в каком веке и на какой планете оно бы ни происходило.
Ох, и сюда пробрались феминистки. Еще поимеем кучу неприятностей от такого поведения.
– Макс, – позвал вывалившийся из хлева Бойл, почесывая брюхо под задравшейся рубахой. До ширинки на молнии пока не додумались, а то бы застегивал на ходу. – Не хочешь бабу? У тебя же есть чего кинуть, она согласная.
– Что он сказал? – напряженно потребовала Таня.
– Говорит, дешево берет, – перевел я с сарказмом. – Вдруг тоже присоединюсь…
Нет, – уже доброжелателю Бойлу. – Лицо.
Как объяснить, что не мой тип, если слов не хватает. А уж сказать «брезгаю после других» и вовсе не способен. Да и знал бы, не произнес. Зачем обижать человека, пытающегося сделать тебе приятное.
Он заржал, хотя вроде ничего смешного не прозвучало. Или употребил как-то не так выражение? Сказал по недостатку у меня ума нечто оставшееся неизвестным приятелю, закончившему свое дело, и оба учапали, посмеиваясь.
68
Тут показалась и женщина. На лицо совершенно спокойная, несет ведро с молоком. Не уверен, что такой быстрый заход ей понравился, но выяснять ее впечатление совершенно не тянуло. В сторону дернувшейся было к ней Тани произнесла нечто мелодичное. Вблизи было видно, что давно не девушка. Я бы на нее и на Земле не позарился, вешайся прямо на шею. Возможно, еще не старая, однако всерьез давит тяжелая работа. Мечтающие о возврате к прежним замечательным денькам и близости к природе не понимают, насколько мы живем лучше и сытнее. Ах, добавляют в продукты сою или пальмовое масло! А жрать постоянно рацион на три четверти из кукурузы или ржи, слегка разбавленный овощами и малопитательной репой, с мясом по большим праздникам, не хочешь? В сорок лет уже старухи, да еще и детей рожают регулярно.
– Не обижайся, – сказал примирительно, – Таня. Просто постарайся не делать резких движений до поры. Хотя бы пока не сможешь нормально объясниться.
– Ударил бы? – потребовала.
– Полагаю, и без этого удержал, – дипломатически отвечаю. – Но если бы она выползла в слезах и соплях, не стал бы возражать против посещения лэрда с жалобой.
На самом деле нашел бы и тогда причину не встревать в чужие разборки. Пока никому не клялись в верности, не стоит брать на себя обязательства любого рода или создавать врагов. Но говорить это ей категорически не рекомендуется. Воспитание двадцать первого века, когда женщина не просто равна, а главнее.
Глава 13
ПРОВЕРКА
Доезжая до перевала, все замедляли ход и останавливались. Когда мы добрались до точки общего торможения, тоже невольно захотелось замереть. Прекрасный вид на расстилающуюся перед нами долину, зажатую между высокими горными хребтами. Внизу протекала достаточно широкая река, питающаяся множеством ручьев и притоков со склонов гор. Вдоль нее разбросаны поля и поселки. С такого расстояния особо не разобрать, однако все явно возделывается. Границы участков хорошо заметны по каменным стенкам.
– Мы дома! – громогласно провозгласил лэрд, дождавшись, пока на площадке все соберутся, под дружный рев довольных людей. – Вперед! – и показал на манер Ленина на дорогу, посылая жеребца вперед. За ним тронулись и остальные.
Верховный вождь не катается просто так. Его сразу видно. Во-первых, лошадь (так привычнее, пусть и не вполне соответствует породе) заметно крупнее прочих. Если обычные 130–140 в холке, то у него точно свыше полутора метров. С мощной грудной клеткой и вполне способная нести человека в полной броне. Во-вторых, в обозе вели еще одного его коня похожих размеров и две обычных ездовых лошади. Плюс к конюхам и двум слугам пятеро воинов и трое оруженосцев.
– Но, скотина, – пиная пятками свою, потребовал я.
Она больше не пыталась кусаться и лягаться, воспитанная физическим путем, но при случае все равно норовила продемонстрировать ослиный характер, «случайно» наступив на ногу, или сорваться с привязи, удалившись без разрешения за свежей травкой, ничуть не отличающейся от растущей прямо под носом.
В остальном путешествие продолжилось без особых происшествий. Если в здешних краях разбойники и имелись, на столь многочисленный отряд они никак не покушались и героических подвигов от нас не требовалось. Каждый вечер мы уже совместно со слегка оттаявшей от моего сволочизма Татьяной участвовали в очередном уроке. Ей пришлось догонять, но энтузиазма хватало и шли почти вровень, чем она была крайне довольна. На девятый день Уолш отказался угостить своим пойлом.
69
– Нельзя, – отрезал. – Десять дней почти у всех нормально. На одиннадцатый могут начаться проблемы. Головная боль сильная. У некоторых парализует часть тела.
– Инсульт, – сказала Таня, обращаясь ко мне.
– Дольше пьешь – больше опасность. Теперь перерыв не меньше трех месяцев, и чаще двух раз в год очень не рекомендуется.
– Лучше не продавать студентам, – сказал я по-русски. – Перед сессией слишком у многих не хватит ума остановиться.
Как ни найдешь что путное, так вечный облом. От исков по такому поводу любая фирма в момент разорится. И не поможет с этими нынешними судами даже напечатанное крупными буквами предупреждение. Все в курсе, что наркотики плохо, но никого еще не убедили надписи и статьи.
– Мне еще можно, – сказала Таня.
– У женщин быстрее ухудшение бывает. Не дам. Тут дело не в деньгах.
И ведь не говорит, как ни подъезжали, рецепт приготовления.
– Не столь важно. Вы уже разговариваете, теперь нужна постоянная практика. Чем больше общение, тем легче. Слова есть, надо учиться правильно употреблять.
Ну да. Где-то три тысячи должно быть в памяти. Я каждый урок старательно записывал на диктофон в планшете. Пришлось кое-что из его функций продемонстрировать. Например, составленный словарь. Алфавит Уолша сильно заинтересовал. С таким он не знаком. Они пишут иероглифами, и это еще одна дополнительная головная боль. Фактически придется запоминать каждый. Правда, есть упрощенное написание, но это для простонародья. Образованный и высокого уровня господин, а мы по умолчанию где-то выше среднего числимся, обязан хорошо уметь читать и писать. Дело в том, что здесь как в Китае. Наречия разные, а смысл по иероглифам один. Потому что не звуки отображаются, а слова и понятия.
В результате мы просто говорили на самые разные темы. В первую очередь – об интересующем меня вопросе. Практически не ошибся. Триста с лишним лет назад через большую соленую воду пришли корабли с запада. Точной даты нет из-за нескольких групп пришельцев, создавших свои государства. В каждом счет идет по-своему. Все они теоретически подчиняются правителю за морем и даже платят налоги. Фактически это достаточно необременительные подарки на некие важные даты. Больше от них ничего не требуют, поскольку самый главный – полубожественный тип, не имеющий настоящей власти, а исключительно духовную.
В эти материи мы особо не углублялись. Пока сложно разобраться. Пришельцы считают себя детьми одного «Великого духа», что совершенно не мешает им общаться с предками и поклоняться творениям Великого духа – земле, солнцу, природе в целом и младшим духам, которые могут жить в камне, дереве, реке, гор е и где угодно. А если не будешь проявлять уважения, способны всерьез подгадить. Чем-то напоминает синтоизм, но недостаточно информации для сравнения. Мы по-прежнему говорили простыми предложениями и не лезли в абстракции.
Пока что ясно одно. На западном материке жили люди европейского типа. В
абсолютно легендарные времена из них выделилась группа в ходе, видимо, случайной мутации. Те самые альбиносы. Смак в том, что они были магами. И чем дольше жили, тем более сильными становились. Нашему лэрду за двести, и он сын пришедшего на эту землю воина.
– Сколько? – невольно переспрашиваю.
– Да. Некоторые живут лет пятьсот, но такие теряют интерес к окружающему миру.
– Бессмертные?
– Нет, убить можно. А если не оборвать насильственно существование, очень долго живут. Простак так не может.
В смысле, так перевел. На самом деле нечто вроде «мужлана».
– Так они не люди? – переглянувшись с Таней, задал я напрашивающийся вопрос.
70
– Кто такой человек? – философски удивился Уолш. – Голова, тело, две руки и две ноги? Если могут быть общие дети, значит, люди.
– Общие дети способны размножаться? – быстро спросила Таня.
– О! Умно. Я внук Высокородного! Не лэрда, его племянника, – поправился он для порядка без особой охоты.
Тут уж мы совместно вцепились в лектора. Из корявых объяснений – как это мы не знаем, раз все в курсе, – и уточняющих вопросов вырисовывалась занятная картина. Дар определенно связан с генетикой. Долгоживущие, прямо как эльфы в земных книжках, не очень размножались. То есть за двести лет женщина рожала четверых-пятерых максимум.
Либо не способна, либо не хочет, тут ясности не имелось. Но Высокородные совсем не прочь погулять на стороне. А нижестоящие охотно готовы от них рожать. Дети-маги повышают статус всей семьи. Если отец с Даром – у ребенка шанс треть получить свой.
Если мать – больше половины. Оба родителя полукровки – три четверти случаев.
Наличие предков-колдунов в роду прежде – увеличивает шанс рождения мага еще больше. Естественно, такие вещи тщательно отслеживают и прекрасно помнят.
Подложить молодую девушку заезжему волшебнику – в порядке вещей. Никто пальцем на рожденного вне брака показывать не станет. Напротив, надеются получить пользу. В
каждом приличном поселении-бурге любые проявления колдовства у детей берутся на учет, и им передают знания взрослые. Иногда за счет общины. Полезные умения всегда пригодятся роду. Причем чем больше живет человек с Даром, тем он сильнее.
Насколько можно разобраться из объяснений – это не автоматическое повышение уровня. Как мускулы требуют упражнений для развития, так и с магией положено постоянно заниматься. Восемьдесят процентов учатся примерно одинаково, пятнадцать —
тупят, пять процентов одарены и осваивают умения быстро, к тому же развитие возможно за счет более искусного применения силы.
Перекрестные браки дают эффект и в последующих других поколениях, и за такими вещами тщательно следят, проверяя родословную. Получить в супруги обычного человека
– для колдуна мезальянс. При этом даже родные отпрыски альбиноса иногда не особо сильны, а казалось бы, дальний родственник в каком-то поколении внезапно обладает немалым Даром, или от брака двух неудачников с еле заметными способностями рождается могучий маг. И внешность не всегда указывает на силу.
Понятно, если альбиносов не сильно много, то ценятся и прочие носители магии. К
тому же важны и слабенькие гарри поттеры, делающие простые амулеты. Например, избавляться от вредителей. Уолш продемонстрировал по просьбе такой, висящий на шее.
Очень реалистично вырезанный комарик. Нечто похожее я видел на притолоке дома и принял за резные украшения. Причем там присутствовал незнакомый жучок, мышь и еще несколько насекомых. Надо потом внимательно посмотреть. Похоже, для каждого вида живности требуется собственный, чтобы отпугивать. Вот и еще одна загадка разрешилась.
– Амулет требуется подзаряжать. Чем сильнее Дар, тем реже. Многие этим зарабатывают.
Полагаю, не особо жирно. В основном получают едой. Уолш явно был доволен ролью просветителя. Как теперь понимаю, далеко не самая большая шишка в здешнем лесу. Что такое магия, наш учитель толком изложить не мог. Полагаю, что объяснение явления под названием электричество из моих уст для него тоже осталось бы непонятным. Тем более что я знаю самые общие вещи и умею нажимать нужные кнопки, а все эти электроныпозитроны и для меня темный лес. Как логарифмы с прочими важнейшими вещами, зачем-то изучаемыми в школе. При необходимости формула находится в планшете, но ни разу не понадобилось, хотя розетки менять доводилось лично.
Главное мы усвоили. Имеет место магический феодализм. Правит древний маг, владея некой территорией. В нашем случае он зовется О’Ши, и все его подданные, представляясь, дают понять, к какому клану относятся. Если он помирает или погибает, пост получает один из сыновей. Дочь иногда тоже, но при условии отсутствия прямых
71 потомков мужского рода и обязательно незамужняя. Зато для потомков мужского пола старшинство не имеет значения. Важно, насколько претендент силен. Есть специальная процедура вступления в должность, типа магической дуэли. Но это бывает редко. Обычно все прекрасно знают, кто наследник. Хотя всякое бывает. Сила в виде воинов тоже многое значит, но лэрды друг друга не убивают, разве случайно в бою. Выгоднее взять приличный выкуп.
Хозяин раздает нижестоящим участки в кормление. Взамен те обязаны явиться в случае военных действий и выполнять боевые приказы. А такое бывает достаточно часто.
Лэрды и даже стоящие ниже частенько ссорятся и норовят оттяпать друг у друга кусок земли. Некоторые имеют счеты между собой чуть ли не с того материка. И хотя здешнее аборигенное население напоминает индейцев, а захватчики европейцев, расизма не наблюдается. Просто европеоиды, прибывшие с альбиносами, чуть не поголовно профессиональные воины и маги в некоторой степени. Но за триста лет смешение ушло достаточно далеко, и таковых полно среди бывших туземцев.
– Владеющие силой, – убежденно говорил Уолш, – люди, ведущие свой род от богов.
Видать, ему тоже приятно ощущать себя причастным, пусть и на уровне бабушки.
– Им сила дана не для развлечения, а для защиты подданных. И правят для их блага.
Наверное, на лице у меня нечто появилось излишне скептическое.
– Мудрость растет с годами! – запальчиво произнес он.
Скорее нежелание нечто менять и внедрять новинки, раз и так все крутится, но это я ориентируюсь на знакомых земных пенсионеров. Вдруг у здешних долгожителей мозги не так устроены. Пока разбираться в окружающем мире не начнем, не стоит выносить суждения. А то и в России править – занятие в высшей степени неблагодарное. Все-то тебя ненавидят, все критикуют, все жаждут твоей скорейшей погибели и уверены: будь они-то на посту руководителя – навели бы должный порядок, ибо прекрасно знают, что делать и как. Особенно таксисты и только что окончившие школу.
Горы здесь не сильно высокие, но обрыв рядом с тропой вполне приличный. Едешь, машинально прижимаясь к скале, и ширина дороги на полторы телеги. Причем вьется серпантином, так что видно свой же караван ниже. Ничуть не удивился, обнаружив за очередным поворотом стену. Конечно, это не крепость, но миновать ее невозможно. А на нескольких террасах выше ограды запросто можно поместить стрелков, и прорваться будет стоить большой крови. В долину есть восемь не особо удобных дорог, и на каждой торчит такой пост. В первую очередь для защиты от нападения, во вторую – таможня.
