Текст книги "Тень за спиной (СИ)"
Автор книги: Марианна Красовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)
Ее кидало то в жар, то в холод, и чтобы хоть немного прийти в себя и унять противную дрожь в руках, девушка тщательно, как когда-то в прошлой жизни, занималась своим нарядом.
Теплые чулки, две нижние юбки – сначала из саржи, потом, чуть короче, из плотной шерсти; нижняя сорочка, плотный корсет. Поверх платье из изумрудной шерсти, расшитое серебряной тесьмой с присборенными рукавами. Платье закрыто до самой шеи: во дворце слишком холодно для всяких там декольте. Можно, конечно, вызвать огневиков и велеть им проверить трубы, можно лучше топить, наконец; но какой в этом смысл сейчас, когда во всем дворце практически не осталось людей? В комнатах принца и принцессы есть камины, в покоях короля тоже тепло. В спальне матери некромант постоянно открывает окна...
Волосы Бригитта убирает назад в гладкий узел, накрывает их шерстяным платком – не столько модным, сколько теплым. На вечно зябнувшие руки натягивает белые шелковые перчатки.
Круги под глазами и впалые щеки не спрячешь ни под какой одеждой. Будь она старше, постоянная бессонница и плохой аппетит непременно куда больше сказался бы на ее внешности, но в шестнадцать томная бледность и некоторая истощенность даже привлекательны.
– Там будет Кирьян, – напомнила себе принцесса.
Она сама этого хотела, но теперь сомневалась всё больше. Что он подумает? Не будет ли испытывать отвращение к дочери безумца? Не сбежит ли вовсе? Она не сомневалась в его благородстве, только будь у нее выбор – она сама бежала бы прочь, не оглядываясь.
Бригитта напоследок взглянула на себя в зеркало и решила, что она хороша. Молчаливая горничная одобрительно кивнула. Горничная была темнокожей рабыней из дальней страны, привезенная когда-то в подарок королю. Не слишком давно – язык она выучить не успела. Или успела, но предпочтала молчать. Остальных горничных рассчитали, а Моа было некуда идти, да и Бригитта к ней привыкла.
По привычке принцесса хотела сначала заглянуть к брату, но в коридоре столкнулась с Кирьяном. Это было внезапно, и она даже не успела понять, что надо волноваться, а просто смущенно улыбнулась.
– Ваше Высочество, – наклонил голову лорд Браенг. – Я хотел проводить вас к ужину.
– Это весьма любезно с вашей стороны, – прошелестела девушка, кусая губы в волнении.
– Прошу Вас... Бригитта... Ваш брат отказался мне что-либо пояснить. Я не понимаю, что происходит. Если это бой, то не оставьте меня без оружия!
– Ох, лорд Браенг! – испуганно взглянула на него девушка. – Пожалуй, это бой. Но не ваш. Всё, что вы можете сделать – это оставаться спокойным.
Кирьян неожиданно захотелось защитить принцессу от чего-то, по-видимому, страшного, но как это сделать, если он даже не знает, в чем опасность? Все, что он мог сейчас – взять ее хрупкую руку и переплестись с ней пальцами. Это было не по этикету, так не полагалось, но как-то по-другому показать свою готовность помочь он не умел. Бригитте были довольно и этого. От такого простого касания, хоть и через перчатку, сердце заколотилось где-то в горле, по спине пробежали мурашки, и даже вечная ее слабость исчезла.
В малой столовой Кирьян еще не был, и с любопытством оглядывался по сторонам. Король, сидящий уже во главе стола, показался ему совершенно тем же, что и месяц назад. От приятных запахов остро щекотало в носу, а пробудившийся желудок требовательно заурчал.
– Кирьян, мальчик мой, – ласково поприветствовал Браенга, которого давно знал как друга своего сына. – Давно тебя не видел. Все дела служебные?
– Ваше величество, – несколько растерянно поклонился Кирьян. – Я был в Славии у родственников.
Он был уверен, что король в курсе его поездки, в конце концов, у него были бумаги за подписью правителя, но по всему выходило, что это не так, и теперь он не знал, что отвечать. Однако монарху его ответ и не требовался, потому что он устремил глаза сквозь своего собеседника.
Кирьян поспешил занять место, указанное ему, и оглянулся. В первый момент он даже не понял, что произошло. Вошедшая королева двигалась странно, будто рывками. Он подумал было, что это следствие болезни – удивительно, что она вообще поднялась с постели, а потом он вдруг разом понял всё, что здесь происходит. Кукла? Кукла в человеческий рост? Нет, это было бы слишком просто. Не кукла. Никто в здравом уме не принял бы "это" за человека, но король бросился на помощь "супруге", любовно помогая ей сесть, нежно улыбаясь.
Бригитта сидела бледная до синевы, уставившись в свою тарелку. Чуть опоздавший Эстебан церемонно извинился перед родителями и склонился перед "куклой", целуя руку. Кирьян сглотнул вязкую слюну. Он теперь знал, откуда седина в волосах девятнадцатилетнего юноши, почему принцесса столь худа и отчего во дворце нет прислуги.
Слуги принесли суп. Лорд Браенг, вспомнив, что только завтракал, решительно подвинул к себе тарелку. В ситуации он разобрался, трупы, пусть даже и движущиеся, его не пугали, тем более, что над "куклой" поработал хороший бальзамировщик, а голодная юность приучила его пользоваться любой оказией. Он отлично поужинал, весело беседовал с королем, отпустил пару комплиментов королеве и ласково улыбался дрожащей Бригитте, которая его поведения испугалась больше, чем самой этой ситуации. Правда, и пил много. Вино было хорошее, но ни принцесса, ни ее брат к нему не прикасались, и поэтому Кирьян в одиночку выпил всю бутылку. И еще одну бутылку, тихо подставленную ему молчаливым слугой, тоже. Он слышал, как Эстебан вполголоса приказал слуге подготовить спальню для лорда Браенга, и был благодарен, понимая, что в таком состоянии домой ему нельзя, но отчего-то не мог перестать пить, только пытался вести себя прилично и не болтать. К его счастью, король поднялся первым, а после его ухода представление закончилось. "Кукла" перестала шевелиться, двое крупных слуг подхватили ее и унесли, а из-за ширмы в темном углу выполз утомленный некромант и допил вино из графина.
– С каждым днем ей управлять всё сложнее, – пожаловался мужчина в черном. – Ткани совершенно потеряли гибкость.
– А что ты мне это говоришь? – раздраженно откликнулся Эстебан. – Скажи королю!
– Ваше Высочество, нужно тщательно следить за телом, на ночь помещать в ванну из специальных отваров...
Бригитта слабо вскрикнула, закрыла лицо руками и выбежала из столовой.
– Пошел вон, – спокойно приказал кронпринц, и в его негромком голосе было столько силы, что даже Кирьян поднялся и вышел, так и не поняв, что обращались не к нему.
Вышел, шатаясь, прошел по галерее, двигаясь скорее по памяти, не соображая, куда и зачем, обнаружил себя стоящим в ночном саду и жадно вдыхающим холодный воздух, покалывающий нос и горло, а потом вдруг сложился пополам, только и успев схватиться за какую-то каменную вазу. Рвало его долго, так долго, что он успел сто раз пожалеть о том, что столько съел. Впрочем, еще больше он сожалел о том, что пища так быстро покидает его, и, возможно, он вовсе не сможет теперь без отвращения смотреть на луковый суп и жаркое. Для мага, тем более, мага работающего, это была катастрофа.
– Добро пожаловать в семью! – раздался ехидный голос Эстебана. – Теперь ты один из нас. Кстати, пить – это не выход. Я пробовал. Привыкаешь быстро.
– А что выход? – Браенг перевел дух, прислушиваясь к организму – всё ли зло он выплеснул из себя?
– Ничего не выход, – вздохнул принц. – Только ждать. Осталось недолго. Сам дойдешь до спальни, или нужна помощь?
– Позови кого-нибудь, – попросил Кир. – Мне дурно.
– Кого? – усмехнулся Эстебан. – У нас теперь самообслуживание. Давай, опирайся на меня. Ты лёгкий как пушинка...
Если бы кто-то мог сейчас увидеть, как наследник королевства Галлии тащит на себе захудалого лордика из отверженного рода, он бы не поверил своим глазам. А может, и поверил бы – связь между Галлингами и Браенгами всегда была на удивление крепкой.
Кирьян проснулся среди ночи от зверского голода, накинул теплый стеганный халат, любезно оставленный кем-то на стуле и отправился на кухню. Магам вообще голодать нельзя, а королевский дворец – это не дом Браенгов, здесь наверняка полно еды.
Из одной из спален послышался отчаянный женский крик, а потом слабые всхлипывания. Не раздумывая, Кир бросился к источнику звука. Тело двигалось быстрее разума. Будни ловчей службы приучили его сначала бежать, потом думать – иначе можно и опоздать, и поэтому он сначала ворвался в комнату Бригитты, а уже потом сообразил, что это непросто неприлично, а еще и оскорбление королевской фамилии.
Девушка лежала ничком на кровати, уткнувшись лицом в подушку, и тоненько выла. Кирьян присел рядом, провел рукой по линии выступающих сквозь тонкий шелк сорочки позвонкам и погладил растрепанные светлые волосы. Девушка обернулась, вглядываясь в лицо мужчины.
– Кир? Ты здесь зачем? – робко спросила она, еще больше задрожав.
– Ты не ужинала, – строго сказал Кирьян, делая вид, что не понимает ее состояния. – Когда ложишься спать голодной, всегда снятся кошмары. Матушка говорила, что к голодным в сон приходят волки.
– Вот оно что, – пробормотала Бригитта, кутаясь в одеяло.
В лунном свете ее волосы казались серебряными, а сама она – словно вылепленной из снега. Фея, а не девушка.
Кирьян мотнул головой, сбрасывая наваждение. От резкого движения возле кровати вспыхнул маг-светильник.
– Мне тоже снились волки, – соврал он. – Я их сожрал, потому что голоден больше, чем они. Покажешь, где у вас кухня?
– Кухня?
– Кухня, Бри. Место, где есть еда. Или ты еще хочешь спать?
– Пожалуй, нет, – встрепенулась девушка. – Отвернись, я встану.
Кирьян послушно отвернулся, наблюдая, как отчетливая тень на светлой стене надевает чулки, накидывает халат и шаль.
Потом они как дети, взявшись за руки, крались по длинным коридорам, словно кто-то их мог увидеть, словно кто-то имел право принцессу остановить или осудить, словно кому-то вообще было дело до того, кто шатается по спящему дворцу.
Кирьян ориентировался на кухне куда лучше Бригитты, да и нож держал в руках не первый раз. Поэтому он усадил девушку на стул, налил ей чашку молока, а сам отрезал ломоть хлеба, плюхнул на него толстый кусок копченого окорока и положил веточку укропа сверху – для красоты.
– Ешь, – велел он принцессе.
– Я не голодна, – запротестовала она. – И к тому же ночью есть просто неприлично!
– Ну конечно, – хмыкнул мужчина. – Поэтому званые ужины и балы обычно длятся до рассвета.
Принцесса слабо улыбнулась и подхватила тонкими белыми пальчиками предложенное блюдо. Подобного она никогда не пробовала. И только вонзив зубы в сочное мясо, девушка вдруг ощутила острый, сводящий с ума голод, кружащий голову.
Кирьян хлебом с мясом не ограничился. Он достал еще головку сыра, нашел в духовке остатки кролика с овощами, налил сладкого взвара из кувшина. Осоловевшая от непривычной сытости Бригитта, опустив подбородок на сложенные руки, с умилением наблюдала за ним.
– Ну да, я голоден. Я маг, – невнятно пояснил Кирьян. – Мы тратим много энергии. Нам нужно хорошо питаться. Я всегда так много ем. Привыкай.
Бригитта удивленно приподняла брови.
– Терпеть не могу изможденных женщин, – продолжал разглагольствовать Браенг, из которого еще не выветрился весь хмель. – Если ты еще не передумала быть моей женой, ты тоже должна хорошо кушать.
Принцесса закусила губу, не понимая, рада ли она его согласию или нет. Всё получалось слишком просто. Хотя даже таким – помятым и откровенным – он нравился ей еще больше.
5
4 года спустя
Его величество Эстебан II с азартом раскладывал в ряд красивые конверты, в которых правители соседних и дальних стран поздравляли его сестру с совершеннолетием и предлагали своих сыновей, племянников и братьев как кандидатов в мужья.
– Ты погляди, сколько достойных молодых людей жаждет отбить у тебя невесту, – весело сказал король своему другу.
Новоиспеченный глава службы безопасности сложил пальцы домиком и, воровато оглядевшись, закинул длинные ноги в сапогах на подлокотник соседнего кресла.
– Ну и бес с ней, с невестой, – лениво ответил он, жмурясь от падающего на лицо солнечного луча. – Давай ее куда-нибудь подальше отправим? В Степь например?
– Может, сразу в Катай? – хмыкнул Эстебан. – С глаз долой, из сердца вон.
– В Катае гаремы, жалко Бригитту, – рассудительно произнес Кирьян.
– А в Степи можно четверых жен брать.
– Да брось, у них хан одной довольствуется. А уж его младший брат и подавно перебьется без четырех.
– Их хан, по слухам, всё ещё влюблен в леди Оберлинг.
– Ничего подобного. Он здесь был, они встречались. Хотел бы – украл бы. Он может.
– Это ты у нас похититель невест, – фыркнул Эстебан. – Кстати, как дела у Милославы?
– У нее всё отлично. Девочка ее – просто прелесть. Такая лапушка! Кто бы мог подумать, что у Оберлингов могут быть красивые дети!
– Лучше б сын, конечно, – вздохнул Эстебан. – С такими родителями ребенок должен быть очень талантлив. Девчонка что – выйдет замуж и уедет в эту бесову Степь, а парня можно на службу привлечь.
– Почему ты считаешь, что Виктория уедет в Степь? – изумился Кирьян. – С чего вдруг?
– С того, что у нее там уже поклонник завелся, – хохотнул король. – Сын Тамана. А ты что, не знал?
– А ты откуда знаешь?
– У меня там с десяток магов, – удивленно взглянул на друга Эстебан. – Ты считаешь, что они не докладывают мне все сплетни? В Степи хан чихнет – я уже знаю.
– И кто из нас глава службы безопасности? – тоскливо пробормотал лорд Браенг, хрустя пальцами.
– Внутренней – ты, – успокоил его король. – А внешней, наверное, всё же я.
– И кто там еще претендует на руку Бригитты? – равнодушно спросил Кир, словно действительно был готов уступить первому встречному свою невесту.
– Так, Катай и Степь откидываем, – отодвинул два листа в сторону Эстебан. – Алдарр тоже. Там у них рабство. Не хочу с ними родниться. Славия? А у них-то кто? У Велемира сыну всего шесть. Хм, двоюродный дядя...
– К бесу дядь, – мотнул головой Кирьян. – Следующий.
– Франкия! Что-о-о? Да они рехнулись! Мой драгоценный тесть выжил из ума и решил жениться в третий раз. А рожа не треснет? Девицу ему подавай!
– Пошли ему дипломатический кукиш, – предложил, улыбаясь, Кирьян. – Еще предложения есть?
– Остальные еще дальше, – вздохнул Эстебан. – Отпускать сестру на край света я не хочу. Что сказать, Кир...
Лорд Браенг прикрыл глаза и усмехнулся. После смерти отца Бригитта расцвела и похорошела еще больше. От такой красавицы не откажется ни один здоровый мужчина, вот только он по-прежнему ей не пара. Да и принцесса теперь обращает на него внимания не больше, чем на мебель.
– Ты знаешь, что я не осмелюсь нарушить твой приказ, – ровно произнес Браенг, нарочно перекладывая ответственность на кого-то другого.
Он хотел этого брака, хотел Бригитту; к мысли, что она будет его, он давно привык, и оттого уже четыре года даже не смотрел на других женщин. Именно она в полнолуние являлась в его сны, и смотреть ей в глаза после этих снов было неловко.
– Сколько лет мы знакомы, Кир? – мягко спросил Эстебан. – Не отвечай, я сам вспомню. Мне было девять, когда ты поколотил меня за обзывательства.
– Ты назвал меня нищим выродком, – фыркнул Браенг. – И ничего я тебя не колотил. Я не обижаю маленьких. Так, подзатыльник дал. Однако к чему ты клонишь?
– К тому, что ты всегда любил переложить ответственность на кого-то другого. Дом ты не продаешь, потому что мать расстроится. В ловчие пошел, потому что так тетка сказала. Назначение не принимал, пока прежний глава сам в отставку не ушел...
– Аристарху давно было пора на пенсию, – пожал плечами Кирьян. – Тем более, у него столько проблем навалилось! Рудники передать, наличные собрать... Между прочим, они еще порядка пяти тысяч должны!
– Кир! – рявкнул Эстебан, не выдерживая. – При чем здесь Оберлинги? Речь о твоей женитьбе!
– Разве? – взгляд мужчины был невинно-безмятежным. – А что с моей женитьбой?
– Сделай милость, поговори с Бри лично. Будет ли свадьба или нет – разберитесь между собой. Мне некогда в ваши сердечные дела лезть. Мне бы со своим браком разобраться!
– А я тебя предупреждал...
– Пошел прочь! Нет, пошел к Бригитте! Поговори еще с королем в таком тоне!
Брак у Эстебана был не то, чтобы неудачный, а просто адски неудачный.
Поиски невесты король галлийский начал практически сразу после вступления на престол. Оказалось, что женитьба – дело непростое. Править и то легче. В конце концов, править его учили с пеленок. А что делать с женщинами, он не знал.
Конечно, в плане физиологии познания были, хоть и не самые обширные. Не тянуло его ни к женщинам, ни, упаси богиня, к мужчинам. Достаточно он насмотрелся на больную любовь своего отца, чтобы понять – ему таких слабостей не нужно. Возбуждение Эстебан порой испытывал: при виде склонившихся при мытье полов служанок или при танцах с юными красотками, например, но в первом случае он одергивал себя, что человек работает, а во втором вокруг была толпа народу. Ему и в голову не приходило, что молодые служанки порой кидали жребий и нарочно подтыкали подолы и расстегивали пуговки на груди, пытаясь обратить на себя внимание принца. Но молодой человек крайне щепетильно относился к прислуге, считая, что сила короля в равном уважении ко всем людям, и оттого не посмел бы предложить что-то унизительное женщине. Если бы какая-нибудь из женщин разделась догола и запрыгнула к нему в постель – тогда бы он, наконец, догадался, что она не против любовных игр, но увы – ни одна из служанок не посмела бы так поступить.
Когда еще жива была мать, одна из ее фрейлин – красивая и взрослая женщина – сочла нужным преподать юному принцу несколько уроков. Ему понравилось, но он все равно не понял, отчего люди уделяют этой сфере жизни такое внимание.
Его супруга была даже младше Бригитты. Юная темноглазая франкская принцесса была, на взгляд Эстебана, слишком красива: он предпочел бы не такую смазливую жену, но выбирать не приходилось. Незамужняя принцесса в ближайших государствах имелась только одна.
Боялась его девчонка ужасно, вздрагивала каждый раз, как он рядом появлялся. И вроде не урод: да, ростом не вышел, но сложен хорошо, лицом чист, шрамов и оспин не имеется – что ей еще нужно? Бригитта пыталась ему объяснить, что с девочкой нужно быть мягче, деликатнее, что за женщинами нужно ухаживать, но у Эстебана не выходило. Драгоценности юная супруга принимала благосклонно, от бесед утомлялась, на прогулках скучала, потому что король зря время тратить не любил и пытался жену чему-то учить. Про супружеский долг решил поговорить прямо. Так и сказал, что большим опытом не обладает, но постарается быть нежным и аккуратным, когда она немного привыкнет к чужому, в принципе, мужчине и будет готова. Не учел, что во Франкии нравы проще. Юная королева дерзко заявила, что ничего постыдного или страшного в телесной любви не видит и откладывать неизбежное не собирается. Эстебана подобная смелость изрядно напугала, он даже подумал, что Элиссия куда более опытна, чем он. Но бежать за доктором было уже поздно, и унижать себя подозрениями мужчина тоже не собирался, а потому к вопросу зачатия наследника подошел основательно.
Вначале регулярная семейная жизнь ему даже понравилась. Он исправно посещал спальню юной красавицы, позволял ей некоторые эксперименты в постели, на которые сам бы никогда не решился, и даже научился быть с супругой нежным и ласковым.
Гром грянул примерно через полгода, когда Элиссия заявила, что ребенка рожать она пока не собирается и потому пьет специальные отвары. А он-то, дурак, понять не мог, отчего супруга до сих пор не понесла! По-хорошему не получилось. Королева, уверенная, что крепко держит супруга за... то самое место, о котором в обществе не говорят, стояла на своем. Эстебан просил, объяснял, требовал – и, ничего не добившись, просто уволил всю прислугу жены и нанял преданных только ему людей. Никаких отваров у королевы больше не было. Элиссия устроила безобразный скандал, захлопнув перед мужем дверь своей спальни. Эстебан только пожал плечами – нет так нет. Будет больше времени на сон и дела государственные. По рекомендации врача он теперь посещал супругу исключительно в благоприятные для зачатия наследника дни. В его дворце не было закрытых для него дверей.
Элиссия сначала восприняла это как игру. Немного бурного сопротивления, страстные объятья, жаркие стоны под пологом кровати. А потом она всё поняла, и короля ждал не менее жаркий скандал – с пощечинами, битьем ваз и истерикой.
– Ты не мужчина! – кричала юная королева на весь дворец, очаровательно картавля. – Ты – мо'оженная 'ыба!
Стоит ли говорить, что это прозвище прилипло к Эстебану навсегда?
План, впрочем, сработал: Элиссия забеременела и в положенный срок родила очаровательного сына, которым совершенно не интересовалась. Король был счастлив, нанял кучу нянек, приставил к наследнику пару магов и на некоторое время освободил жену от своего присутствия. Врачи сказали, что королева молода, беременность м роды – процесс нелегкий, а потому ей надо отдохнуть, и второго ребенка раньше, чем через пару лет, рожать не следует.
Эстебан предложил жене на время воспользоваться отварами, снова получил по лицу, меланхолично пожал плечами и окончательно переехал в свою спальню, не понимая, отчего Элиссия снова злится и рыдает у себя в комнате.
6
– Ваше Высочество! – Кирьян склонился перед Бригиттой в приветствии.
Принцесса закатила глаза.
– Паясничаете, лорд Браенг? – насмешливо спросила она. – Я так понимаю, меня ждет серьезный разговор? В таком случае прошу в мой кабинет.
Никакого кабинета у девушки, конечно же, не было, зато был будуар с кушеткой, туалетным столиком и фарфоровой ванной за ширмой. Кир следовал за принцессой, не понимая, когда она успела так хорошо его изучить.
– Делайте ваше предложение, лорд Браенг, – устало и пресыщенно заявила Бригитта, томно взмахнув обнаженной до локтя белой рукой.
Она явно ждала его унижения. Кирьян прищурился. Выглядеть слюнявым идиотом в глазах женщины (не любимой, но привлекательной) он не собирался. И вообще просить ни о чем не собирался. Ему хотелось сейчас развернуться и гордо уйти, но Бригитта этого не простит. Казалось бы, брак ему совершенно не нужен, он вовсе не горел желанием связывать себя обязательствами, но и отдавать ее кому-то другому, в то время как четыре года она была его, хоть и формально, Кирьян не желал.
Ее высочество решила поиграть? Рановато ей – опыта мало.
Он всё же опустился на колени у ее ног, но не для того, чтобы просить, а чтобы брать. Поймал ее ладонь, провел по ней губами, мгновенно замечая и ее смятение, и вздрогнувшие пальцы, и нервно сжавшиеся колени. В груди Кирьяна вспыхнуло ликование. Он медленно приподнялся, склонился над ней и прикоснулся губами к ее испуганно распахнутым розовым губкам. Не понимая, что происходит с всегда сдержанным и спокойным мужчиной, который ни разу не позволял себе вольностей больше, чем касание руки, Бригитта замерла, трепеща, словно птица в руках охотника. "Он просто пугает меня", – сказала она себе то ли разочарованно, то ли успокаивающе. Но Кир не останавливался, а, напротив, обхватывал лицо девушки руками, заставляя приподнять голову, и целовал так, что задыхаться начинали оба. Платье будто само собой расстегивалось под его ловкими руками, а Бригитта, запуская пальцы в его теплые волосы, то и дело сбивала его с мысли, касаясь губами то носа, то щеки, то с всхлипом прикусывая ухо. Уже было совершенно не ясно, кто кого соблазнял, где чьи руки и чье дыхание, и кто на самом деле стянул с Кирьяна рубашку. И все же он не желал потом чувствовать себя подлецом и потому, с трудом отрываясь от пьянящих нежных губ, взглянул на раскрасневшуюся хватающую ртом воздух принцессу и спросил:
– Будешь моей?
Она, прищурившись, оценила всю глубину и коварство вопроса и, признавая поражение, кивнула, не в силах сейчас сказать ни слова. Кирьян, как болванчик, кивнул точно так же, а затем с энтузиазмом принялся стаскивать с Бригитты проклятое узкое платье. Не для того он ждал ее четыре года, чтобы сейчас останавливаться из-за глупых предрассудков. Если уж за столько лет ее желания не изменились, то теперь и подавно не изменятся. Принцесса же и вовсе ни о чем не могла думать, а только сжимала его плечи, впиваясь в них ногтями, и кусала губы, сдерживая неприличные стоны, когда его волшебные руки, губы, а порой и острые рысьи зубы касались ее в совершенно немыслимых местах. Старая кушетка жалобно скрипела, возмущаясь под тяжестью двух тел, Кирьян откровенно рычал в ухо Бригитты, а она смело подставляла шею под укус оборотня, которого жаждала так давно и даже не плакала от неизбежной боли, а только напрягалась и вытягивалась струной под его телом.
Они всё же сползли на пол с кушетки, и теперь сидели, не отрываясь друг от друга, потому что в комнате было прохладно, и по потным телам то и дело скользил сквозняк. Бригитта неожиданно хихикнула, обвивая тело мужчины руками и прижимаясь щекой к его голой груди.
– Это волшебная кушетка, – шепнула она. – Ты рядом с ней очень смел.
– Почему? – не понял Кир.
– Четыре года назад ты впервые поцеловал меня на ней в комнате под лестницей.
Кирьян не помнил ни про какую кушетку, но для нее это было, кажется, важно, поэтому он кивнул. Сидеть на каменном полу было уже холодно, а для нежной девушки еще и чревато простудой, поэтому Браенг заставил себя подняться и наполнить для нее ванну.
– Я сама! – стыдливо запротестовала принцесса и прикрылась руками, когда он потянулся за флаконом с мыльным настоем.
Мужчина не стал настаивать, хоть и не понимал, что в этом такого, если она его, а он ее, и друг от друга им уже никуда не деться, но покорно принес большое полотенце и, когда она вышла в этом полотенце из-за ширмы, уже не слушая протестов, отнес ее в постель.
– Пол холодный, – пояснил он в ответ на ее сердитое пыхтение.
– Останься, – неожиданно попросила Бригитта, боясь признаться, что ночные кошмары всё ещё мучили ее.
– Я голоден, – смущенно ответил Кирьян. – Я останусь, но сначала – в кухню.
Принцесса криво улыбнулась, не желая вспоминать те вечера, когда он почти каждый вечер оставался на ужин, а потом тянул ее на кухню, где уже привыкшие слуги оставляли ночным гостям еду. Почти сразу же их поймал на горячем Эстебан и долго возмущался, почему не позвали его.
В тот период она поняла, что Кирьян не просто красивый и смелый мужчина, но еще и верный друг. Ей было даже жаль, что скоро эти ночные налеты на кухню закончились.
Передача власти произошла на удивление спокойно. В день, когда Эстебану исполнилось двадцать, он появился на совете в сопровождении врача, который засвидетельствовал, что король душевно болен и не может больше принимать решений. Разумеется, лорды не поверили и потребовали доказательств. Когда Кирьян подтвердил, что своими глазами видел безумного монарха, представители сильнейших родов посовещались и выдвинули двух свидетелей, которые должны были лично взглянуть на короля и вынести свое решение. По случайности самого верного ревнителя короля Аристарха Оберлинга не было на совете – у него были дела поважнее.
Накануне своего дня рождения Эстебан приказал сжечь несчастное тело матери. Хоронить в семейном склепе боялся – отец вполне мог выкопать тело обратно. Исчезновение "супруги" привело короля в отчаяние. Он выл и бросался на слуг, не желая принимать действительность. Именно в таком состоянии и застали его лорд Ваенг и лорд Цинг. Зрелище было самое ужасное, и никто больше не возражал против коронации Эстебана.
Его бывшее величество отправили в один из замков, где он отказывался есть и пить и в конце концов скончался в мучениях. Сын не сожалел о смерти безумца и однажды с горечью признался сестре, что печалится лишь о том, что не решился отравить короля. Ему было больно и стыдно, что отца видели в таком состоянии чужие люди.
Всё это, казалось, было давно, вот только и Эстебан, и Бригитта до сих пор не могли спать по ночам, просыпаясь в слезах и холодном поту.
– Обними маму, Бри, – раздался голос отца. – Мама скучала.
– Обними меня, дочь, – над постелью девушки склонилось изъеденное червями лицо и холодные, мокрые, противно мягкие пальцы прикоснулись к щеке.
Принцесса отчаянно закричала, отпрянув, и неожиданно для себя оказалась в крепких мужских руках.
– Полно, Бри, полно, – шептал Кирьян, затаскивая девушку себе на колени. – Подумаешь, волки... не съедят они тебя, я рядом. Хочешь, я всегда буду рядом с тобою?
– Поцелуй меня, – просила девушка, запрокидывая голову. – Просто поцелуй меня.
И он послушно целовал ее, и гладил по волосам, и обещал не спать всю ночь и отгонять дурные сны.
Постепенно память Бригитты сгладит страшные воспоминания, и она даже научится спать одна, но если вдруг этот кошмар вновь вернется, она знает, что в руках Кирьяна всегда спокойно спится.
7
Элиссия и любила своего мужа, и ненавидела одновременно. Не любить его было просто невозможно. Даже своими курьими (как всегда говорил отец) мозгами она понимала, насколько он красивый. И дело даже не во внешности, хотя и внешне Эстебан был привлекателен. Светлые волосы, серые глаза, твердый подбородок – вполне себе симпатичный мужчина. И роста небольшого: рядом с ним маленькая птичка Элиссия не чувствовала себя ребенком. Сама она была темноволосая, хрупкая, с живыми черными глазами и смуглой кожей: поставь ее рядом с красавицей Бригиттой – ростом будут вровень, а внешне как день с ночью. Конечно, Элли – ночь. Она себя всегда так и ощущала – ночной птичкой.
А Эстебан весь светлый, только холодный до невозможности. Все его действия, слова, жесты – все выверены тайного смысла, все куда-то направлены... Она восхищалась супругом, потому что сама не умела ничего – даже книжки ее утомляли, уж не то, что документы или какие-то разговоры о делах.
Когда ее впервые представили будущему мужу, Элли решила, что ей очень повезло. И собой пригож, и умен, и сдержан – не будет ни безобразных скандалов, ни рукоприкладства – как у ее отца порой бывало. Да еще и не пьет вина – вот это прекрасно.
Теперь же она считала, что он просто и не человек вовсе. Бог. Бесстрастный, бесчувственный и бессердечный. Божество это заботилось о своем народе, о своей стране, любовью простых людей упивалось, а вот жена ему нужна была только ради продолжения рода. И потому она не могла его не ненавидеть – за свои растоптанные чувства, за холод, которым он ее обдавал, за пустой и страшный взгляд, которым он на нее смотрел, когда она за ужином занимала законное место королевы.
Вначале ей казалось, что она сумеет расшевелить Эстебана, оживить его. Она даже думала, что судьба не зря свела их – ее, такую юную, горячую, умеющую быть соблазнительной и покорной, дерзкой и податливой, и его – замкнутого и холодного. Элли думала, что в его груди бьется настоящее сердце, нужно только добраться до него... Но, оказалось, никакого сердца там вовсе не было. А то, что она за сердце принимала, оказалось банальным членом.
