Текст книги "Тень за спиной (СИ)"
Автор книги: Марианна Красовская
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 7 страниц)
Красовская Марианна
Дочери Галлии 2.Тень за спиной
Часть. 1 Цветок Галлии
Принцессу Бригитту не зря называли прекраснейшим цветком Галлии. Она была нежна, скромна и очень красива. Пепельные локоны обрамляли совершенное лицо, голубые глаза смотрели приветливо и одновременно строго, розовые пухлые губки умели улыбаться и сладко, и высокомерно.
Люди как-то забывали, что Галлия – страна холодная. Цветы там растут далеко не оранжерейные. За кукольной внешностью юной принцессы скрывалось редкое – если не сказать, ослиное – упрямство. Когда она чего-то хотела – не стоило становиться у нее на пути.
А сейчас она хотела Кирьяна Браенга.
–
– Господа, приветствую вас, – нежно улыбнулась мужчинам юная принцесса в голубом платье. – Вы сидите здесь, как два бирюка. Хоть бы свечи зажгли!
Кронпринц Эстебан холодно взглянул на сестру и нехотя пошевелил пальцами. Он давно знал, что с ней лучше не спорить. Свечи, стоящие на камине, зажглись с легким трепетом. Маги огня любят свечи, они их успокаивают.
– Я велела принести чай, – словно не замечая недовольство брата, щебетала Бригитта. – И непременно пирожных.
– Не стоило беспокоится, Ваше Высочество, – мягко заметил сидевший в глубоком кресле худой длинноносый мужчина. – Право, мы не стоим вашей милости.
– Ну что вы, лорд Браенг, – из-под ресниц взглянула на него девушка. – Друг моего брата – мой друг!
Кирьян только тяжело вздохнул. Быть другом Эстебана он не мог, и вообще ничьим другом быть не мог. Слишком уж велико было пятно на его роду, и даже кровью нескольких поколений его было не смыть.
Мятежный, предательский род! A Кирьян гордился своими предками. Предательство из верности, государственная измена из любви – здесь нечего стыдиться. Подними Эстебан мятеж – и Кирьян первым, не задумываясь, последует за ним. Молодой Браенг восхищался своим будущим королем, хотя в некоторых вопросах и спорил с ним. Сейчас ему не терпелось продолжить разговор, прерванный принцессой, и он кинул на девушку строгий взгляд.
Бригитта и не думала уходить, присев с книжкой на кушетку возле окна. Он помнил ее еще ребенком. Невозможно не заметить, что из очаровательной белокурой малышки выросла не менее прекрасная девушка. Голубое бархатное платье подчеркивало талию и грудь, узкие рукава красиво обрисовывали изящные руки, пепельные волосы были уложены в замысловатую прическу, украшенную жемчужными шпильками. Кирьян устало прикрыл глаза: один ее наряд стоил больше, чем нужно для содержания большого столичного дома. Принцесса думала, что он украдкой любуется ей и принимала выгодную позу, а мужчина думал о том, что в доме, где живет его мать и тетка, давно пора менять полы и починить водопровод, и горсти жемчужин со шпилек вполне хватило бы, чтобы обновить маг-светильники и вставить стекла во флигеле.
Принесли чай и пирожные.
"Глупая девка, – тоскливо подумал Браенг. – Ну что ей стоило распорядиться насчет ужина? Разве будешь сыт крошечными пирожными?"
Королевский дворец – не лес, здесь нельзя поймать дичь и зажарить ее. Хорошо хоть казеную форму для ловчих шили на заказ. Во многом именно этот факт повлиял на выбор жизненного пути.
– Так твоя тетка утверждает, что в Славии у нее внучка? – напомнил Эстебан приятелю.
Кирьян выразительно поглядел в сторону окна, но его высочество просто пожал плечами.
– Внучка, – нехотя ответил Кирьян, потому что не ответить кронпринцу просто немыслимо. – Ей около двадцати.
– И что о ней известно? – Эстебан умел задавать правильные вопросы и хорошо знал того, кто сидит перед ним.
– Милослава, старшая дочь кнеса Градского, цепного лиса Острограда Ольшинского. Возраст около двадцати лет, умна, собой хороша, с хорошим водным даром. Сосватана за князя Волчека, свадьба осенью.
– Кто такой Волчек?
– Вольг.
– Вольг?
– Роду Вольгов позволили уйти. Они одни из двенадцати древних родов. Как и Браенги, они поддержали Доминиана в мятеже. Вольги ушли в Славию, поселились там в лесах, сменили имя на местное. Нынче они данники Градского. Старший князь рода возьмет в жены кнесинку и станет, наконец, кнесом Волчеком.
– Охренеть! – с чувством сказал Эстебан. – Откуда ты всё знаешь?
– Работа такая.
– И что предлагает твоя тетка?
– Выкрасть Милославу, признать ее Браенгом и выдать замуж за кого-то из Оберлингов.
– Мило. Оберлингам это не понравится.
– Это уже твои проблемы, – дерзко заметил Кирьян, ловко уводя из-под носа принца последнее пирожное.
– План, кстати, хорош, – ухмыльнулся Эстебан. – Оберлинги будут вопить как баньши, а сделать ничего не смогут. Тот старый договор... И Вольгам подосра... насолить. Ишь захотели – девочку Браенг в род!
– Эстебан, – мягко сказал Кирьян, прикрывая глаза. – Ваше Высочество! Это подло и гнусно. Девочка, может, по любви замуж выходит. Она про Браенгов в жизни не слыхала. За что ее? Ладно тетка Юлианна крышей поехала, но ты!
– Оберлинги слишком богаты. Слишком сильны. Слишком влиятельны. И Аристарх всецело поддерживает отца. Этот ваш древний совершенно безобразный договор – отличный повод щелкнуть их по носу и временно вывести из политики. Пока они будут с ним разбираться, я аккуратно займу трон.
– Ты и так его займешь. Твой отец, уж прости, почти отошел от дел. Это понимают все.
– И что? Сейчас указы подписывает не отец, а Аристарх. Его-то всё устраивает. Поэтому мне нужны свои люди.
– Уж прости, но Браенги не подойдут. Я и так твой с потрохами, а больше никого не осталось.
– Мне нужна эта девочка, Кирьян. Привези ее. Это приказ. Тебе нужны рудники и деньги.
– Ты же знаешь, что я не возьму. Лучше нищета, чем подлость.
– Рано или поздно тебе придется продолжить род, – напомнил Эстебан. – Куда ты приведешь жену? В свою комнату во дворце?
– А я женюсь на толстой рябой дочери торговца с хорошим приданым, – зло сказал Кирьян. – И это будет мне менее противно.
– Вы сейчас оспариваете мой приказ, лорд Браенг? – холодно произнес Эстебан, наклонившись вперед.
– Нет, – склонил голову мужчина. – Разумеется, нет. Я доставлю вам кнесинку Градскую.
Разговаривать ему больше не хотелось, злиться тоже. Это было бессмысленно. Его мнение ничего не меняло, а вот намерения Эстебана стоило учесть. Этот юноша просчитывал свои ходы наперед, его планы были безупречны. Если он сказал, что незнакомая кнесинка нужна ему для политической игры, значит, так оно и есть. Задача Кирьяна сейчас – исполнить приказ своего короля. То, что кронпринц королем не был, ничего не значило.
Размышления о морали и благородстве были немедленно отринуты прочь. Кирьян едва ли не бежал по лестнице, на ходу составляя список необходимых для поездки вещей. Заступившая ему дорогу девичья фигурка в голубом бархатном платье была совершенной неожиданностью. Он едва не врезался в девушку, которую не сразу и узнал.
– Ваше.. высочество! – то ли удивился, то ли возмутился молодой человек. – Что-то случилось?
– Мне необходимо с вами поговорить наедине, лорд Браенг.
– Вот как? Что ж, слушаю вас.
– Не здесь, – девушка указала подбородком на дверь под лестницей. – Разговор не для посторонних ушей.
Заинтригованный Кирьян послушно прошел вслед за принцессой в небольшую комнатку, где хранились скатерти, портьеры и постельное бельё. Бригитта решительно заперла дверь изнутри на засов.
"Интересно, она понимает, для чего здесь запоры? – подумал Браенг с насмешкой. – Слуги явно используют эту комнатушку для любовных утех. Вон – даже потертая кушетка имеется".
Ему даже в голову не приходило, что Бригитта всё знает.
– Лорд Браенг, – решительно начала принцесса, а потом вдруг сбилась, залилась краской и растерянно посмотрела на мужчину. – Я слышала, вам нужна жена.
Это был не вопрос. Кирьян с удивлением смотрел на хрупкую белокурую девушку, сжимавшую в волнении пухлые розовые губки и неожиданно понимал, что перед ним далеко не ребенок.
– Допустим, – спокойно посмотрел он на нее, гадая, какого беса она задумала.
– Если вы хотите вернуть былое величие роду, то вам нужна достойная жена.
– Допустим.
– И богатая.
– Допу... у вас есть кандидатуры?
– Есть. Я.
Некоторое время Кирьян моргал, не веря в то, что услышал, потом ему захотелось рассмеяться, потом его охватил гнев.
– Возвращайтесь в детскую к вашим куклам и больше не выдумывайте глупостей, ваше высочество, – ледяным голосом заявил лорд Браенг. – Это была крайне неуместная шутка.
– Я не ребенок! – сжала кулаки Бригитта. – Мне шестнадцать!
– По законам Галлии женщиной вы станете лишь через четыре года.
– По законам Галлии я через четыре года стану совершеннолетней, – поправила его принцесса. – А женщиной я могу стать хоть сегодня.
Это разозлило Кирьяна столь сильно, что он даже не стал сдерживаться. Глупая девчонка! Что она творит? Хорошо еще, что именно он – объект ее домогательств. Он не собирался ей поддаваться, но решил хорошенько напугать.
– Если вам не терпится стать женщиной, я охотно вам помогу, – резко сказал он и рывком опрокинул ее на засаленную кушетку.
Стараясь не думать, зачем он это делает, мужчина прижался губами к ее пухлому ротику и принялся целовать так, как он действительно хотел бы целовать свою жену. К его изумлению и ужасу, девушка обвила руками его шею и со всей страстью ответила на поцелуй. Богиня, ей шестнадцать! Кирьян отшатнулся, понимая, что делает очередную глупость, и уставился на Бригитту так, словно видел ее впервые в жизни.
А он и видел ее впервые: и испуганные голубые глаза, опушенные черными ресницами, и маленький ровный носик, и чуть припухшие влажные губки, всё ещё удивленно приоткрытые.
– Ладно, – сказал он, почувствовав стыд и неловкость. – Это была плохая идея. Бри... Ваше Высочество, я не знаю, что должно говорить в таких случаях... Давайте отложим этот увлекательный разговор на четыре года, а лучше на десять, а лучше навсегда.
– Давайте отложим, – неожиданно спокойно согласилась принцесса. – Но не думайте, что это что-то изменит. Я даю вам четыре года, чтобы привыкнуть к мысли, что я буду вашей женой.
Кирьян ничего на это не ответил – хотя мог и хотел. Вот только перед ним была не простая девчонка, а дочь короля, да к тому же сестра Эстебана. Оскорблять ее еще больше – чревато. Сегодня она говорит, что хочет за него замуж, а завтра отправит на плаху.
2
Бригитта проводила взглядом Кирьяна и слабо улыбнулась. Благородный. Всё прошло не так уж и плохо. Он не сказал категорического нет, и это уже радость. Увы, день подходил к концу, а это значит, что впереди ее ждал очередной кошмар.
У девушки холодело в груди, губы немели, но выбора не было. Она заставила себя подняться к брату.
Эстебан был бледен и стоял возле окна, крепко ухватившись за подоконник.
– Бри, – прошептал он. – Это ты... Что это было – с Браенгом? Зачем ты приходила?
– Мне страшно, Тоби. Я боюсь находится одна.
– Мне тоже страшно, Бри.
Быстро перекая комнату, юная принцесса с силой бросилась на грудь брату. Он стиснул ее в объятьях – единственное существо, которое разделяло с ним его кошмары. Они стояли вот так несколько минут, набираясь сил. Это был их ежедневный ритуал.
– Пора, – наконец, выдохнул Эстебан, не выпуская руку сестры.
Он сжимал ее так крепко, что наверняка оставлял синяки, но для Бригитты это было неважно. Страх, разделенный на двоих, становился чуть более выносимым.
В малой столовой было почти пусто. Отец уже сидел на своем месте, хотя часы еще не пробили шесть.
– Эстебан, Бригитта, – поприветствовал своих детей король. – Рад вас видеть. Поцелуйте же меня.
Брат и сестра приблизились к отцу и почтительно поцеловали его морщинистую щеку. Король был не так уж и стар, казался вполне благообразным и даже благородным мужчиной средних лет, но искры безумия в глазах портили всё впечатление.
– Не забудьте обнять мать, дети, – напомнил король. – Она скучала по вам. Весь день ждала, чтобы вас увидеть.
Эстебан и Бригитта, дрожа от отвращения, повернулись к тому, что отец называл своей женой. Это даже не было таким уж и мерзким. Всё же труп был забальзамирован и не разлагался, и даже почти не пах. Покачнувшись, девушка приблизила лицо к телу полгода как усопшей матери, но преодолеть себя не смогла, так и не прикоснувшись к трупу. Эстебан был более стойким. Он сумел даже выдавить несколько слов, сглатывая вязкую слюну и пытаясь не заорать, когда тело, управляемое некромантом, находящимся где-то поодаль, прикоснулось холодной рукой к его волосам.
Пошатываясь, юноша сел на свое место. Разумеется, на еду он не мог даже взглянуть, давясь гневом и беспомощностью и стараясь не сломать в руке вилку. Сестра также гоняла овощи по тарелке, стараясь не поднимать глаза. Лишь отец, как ни в чем не бывало, с аппетитом поглощал свой ужин, ведя светскую беседу. Он не нуждался ни в ответах детей, ни тем более, супруги. Уже полгода он жил в мире, где всё было прекрасно. Его любимая супруга ласково улыбалась и кивала в ответ на его рассказы, иногда помахивая рукой или качая головой, а большего королю было не нужно.
Наконец, король устало поднялся и подошел поцеловать свою супругу, не замечая, что дети побелели и зажмурились.
– Родная, ты неважно выглядишь, – заметил он. – Ложись пораньше спать.
Эстебан с трудом удержал безумный смешок. Порой ему казалось, что это он, а вовсе не отец, сошел с ума.
Бригитта вскочила с места в то же мгновение, как отец покинул столовую. Слуги, хмурясь, подхватили кошмар, в котором по недоразумению всё ещё угадывались прелестные черты королевы, и унесли тело в спальню. Как и раньше, они переоденут его в ночную рубашку и уложат в постель, а король придет вечером и будет читать вслух книгу. Раньше это делала Бригитта, но с недавних пор Эстебану удалось убедить отца, что сестра слаба здоровьем и нуждается в отдыхе.
– Шердон, тебе не надоело еще управлять трупом? – вполголоса спросил кронпринц у поднимавшегося из-за кресла некроманта. – Может, пора закончить эту игру?
– Его величество мне за это платит, – мелонхолично ответил высокий худой мужчина. – Работа как работа.
– Король сошел с ума.
– Эка невидаль, – пожал плечами некромант. – Все мы не слишком нормальны. В остальных делах он рассуждает вполне здраво. Оставим его величеству его маленькую слабость.
– А ночью ты тоже управляешь ее телом? – зло спросил принц.
– Его величество ночует в своей спальне.
Эстебан пристально взглянул на этого человека, обещая себе, что ноги его здесь не будет через пару месяцев. Осталось подождать совсем немного. Придет зима, и кронпринцу исполнится двадцать лет. И тогда он непременно поднимет вопрос о смещении отца с престола. А сейчас нужно скрывать безумие короля от всех, чтобы знать не подняла бунт.
Однажды он попытался доказать отцу, что с ним не всё в порядке, но в король в ярости ударил сына по лицу, да так сильно, что сломал ему нос. Досталось и прилетевшей на помощь Бригитте – отец отшвырнул ее прочь, вывихнув девочке руку. Больше они не поднимали этот вопрос. К счастью, отец не требовал с них многого: только "семейные" ужины и лишь иногда говорил: "Ее величество дурно себя чувствует. Проведем ночь у ее постели в молитве".
В одном некромант был прав: безумие короля было почти незаметно в повседневной жизни. Климентин II по-прежнему заседал в совете лордов, подписывал указы, иногда даже вершил суды. Редкие вспышки бешенства лорды оправдывали тяжелой болезнью королевы, некоторые странности тоже. Что мать Эстебана и Бригитты полгода как мертва, знал лишь узкий круг доверенной прислуги. Для всего остального мира женщина была тяжело больна уже долгое время.
Больше всего Эстебан ненавидел отца за то, что в его памяти мать теперь была только одеревеневшим трупом с застывшей улыбкой. Он уже не мог вспомнить, что когда-то, не так уж и давно, она улыбалась им, любила петь и каждый вечер нежно целовала своих детей.
Кронпринц тихо прошел в кабинет отца, по дороге приглушая маг-светильники, жестом отпустил измученного секретаря и сам принялся разбирать бумаги. Ночь длинная. Спать он не мог уже давно. К тому же у него была копия печати отца и он давно научился подделывать подпись короля. Доверять безумцу свою страну Эстебан не собирался. Сегодня его ждал отчет Льенского университета и заветная папка со сведениями про нового степного хана. Степь, конечно, далеко. У Галлии даже границ с ней общих нет, и уж точно нет никаких общих дел. Отец считал степняков дикарями и варварами, кронпринц раньше ему верил. Но сейчас он хотел убедится в этом сам и, открыв папку, ни минуты не пожалел.
Дикари? С каких это пор дикари учатся в университете и ведут переписку с учеными профессорами? Варвар, разговаривающий на трех языках?
За последние полгода Эстебан стал мастером в сдерживании эмоций, и поэтому он дочитал весь ворох бумаг до конца вдумчиво и почти спокойно, не отвлекаясь на вертящиеся на языке проклятья.
Немного подумав, написал распоряжение главе службы безопасности: пусть подготовят досье на кнеса Градского и Вольгов-Волчеков. И на хана этого нового поподробнее. Градский несколько раз упоминался как хороший друг степного хана, а Вольги... Просто любопытно, что стало древним галлийским родом. Расписался за отца, запечатал конверт, нервно швырнул в почту. Гораздо быстрее отдавать подобные распоряжения лично, вот только подчиняться несовершеннолетнему принцу никто не станет.
Когда буквы перед глазами начали расплываться, Эстебан поднялся в спальню к сестре. Там было тихо, не слышалось ни сдавленных рыданий, ни тяжелого дыхания ночных кошмаров. Бригитта явно бодрствовала, хотя в комнате было совершенно темно. Ни принц, ни принцесса больше не боялись темноты.
– Ты не спишь? – на всякий случай спросил он.
– Сон – это слишком большая роскошь.
– Я хочу выдать тебя замуж, – не стал юлить Эстебан.
– Мне шестнадцать, – чуть поколебавшись, напомнила Бригитта.
– Это не важно. В Степи любят молоденьких девочек.
– В Степи? – повысила голос девушка. – Да ты рехнулся! Какая еще Степь!
– Там только что пришел к власти новый хан. Кажется, он интересный персонаж. Не старый, ему что-то около двадцати пяти. Учился у нас в университете. Не женат.
– Да у них по четыре жены можно брать!
– Договоримся. Я думаю, он не дурак, чтобы не понимать смысл династического брака.
– Не выйдет, – внезапно радостно воскликнула Бригитта. – Степного хана не допустят к правлению, если он холост!
– С чего ты взяла?
– В учебнике написано, балда. Хан должен быть не просто сильным воином, но и полноценным мужчиной. Так что твой хан меня не дождется, ха-ха!
– Жаль, – вздохнул Эстебан. – Какой был план! Где теперь тебе мужа найти?
– С этой сложной задачей я справилась самостоятельно, – призналась его маленькая сестричка.
– Вот только этого мне не хватало, – поморщился кронпринц. – Бри, сейчас не то время...
– Сватать меня хану – то время, а любить – не то? – перебила его девушка. – Разве бывает не то время для любви?
– Не существует никакой любви. Это всё только выдумка, оправдывающая телесные потребности.
– Когда-нибудь ты поймешь, что не прав. Когда-нибудь любовь так закружит тебе голову, что ты сойдешь с ума!
– Вот только сумасшествия мне не пророчь, – отмахнулся Эстебан. – Я никогда не потеряю голову от любви. Это не в моем характере. Человек – сам хозяин своих чувств. Скажи лучше, кто тот несчастный, которого ты выбрала своей жертвой?
– Кирьян, – опустила ресницы принцесса.
– О богиня, – принц хотел бы высказаться гораздо грубее, но не посмел в присутствии девушки. – Зачем он тебе? Он же... Ну...
– Ну?
– Ладно. Он хороший честный парень. Но его род, семья...
– А что род? Один из двенадцати. К тому же ты знаешь, что Браенги издревле входили в королевскую семью.
– Это было до мятежа. До того, как их почти всех устранили.
– У тебя есть четыре года, чтобы сделать из Кирьяна такого человека, за которого не стыдно отдать сестру. Тем более, что ни в Славии, ни в Франкии подходящих мне женихов нет. Был только Велеслав, но он не так давно женился.
– Надо было заключать "нареченный" брак.
– А что ты мне это говоришь? Скажи отцу!
От слов про отца по спальне словно пролетел вихрь морозного ветра. Никто не хотел думать о нем. Хотелось забыть, спрятаться, убежать.
– Ты бы съездила в монастырь, помолилась за матушку, – предложил Эстебан. – Растянула бы поездку до зимы, а там я уже войду в возраст.
– И оставить тебя наедине с этим? Нет. Я тебя не брошу.
Принц не настаивал. Вдвоем действительно легче.
3
Бригитта порой забывала, что она молодая девушка. Ей казалось, что за последние полгода она постарела лет на двадцать. Болезнь и смерть матери она переживала тяжело, но умела и улыбаться, и танцевать, и радоваться солнечным дням. Теперь же ей всё чаще хотелось просто сказаться больной и остаться в постели на день, а то и на неделю, и не видеть всего, что творится вокруг, а, самое главное, не спускаться к ужину. Днем еще удавалось забыться, хотя учителя, которым перестали платить, давно разбежались, и фрейлин они с братом тоже отправили по домам: чем меньше народу знает про истинное состояние короля, тем лучше. Раньше за образованием детей следила мать. Теперь Бригитту никто не заставлял ни вышивать, ни петь, ни играть на клавесине. Никто не задавал вопросов о том, что нынче говорил учитель географии. Никто не разговаривал с ней по-фракски или по-славски. Раньше ее раздражала мамина придирчивость и строгость, а теперь принцесса всё бы отдала, чтобы только услышать "Бри, не картавь, а грассируй".
Она всегда была близка с мамой и оттого безумие отца просто сводило ее с ума. Девушка чувствовала соблазн соскользнуть туда, к нему и поверить, что всё осталось как прежде. Вот только за столом сидела не мать, даже если смотреть краем глаза, даже если сквозь ресницы, и запах был другой: от "этого" пахло чем-то кислым даже сквозь тонкий аромат бальзамических трав.
Мама мертва.
И отец тоже мёртв. Тот, который притворялся ее отцом, был лишь сосудом, из которого вытекло всё живое и светлое. Осталась лишь оболочка, и непонятно было, что более страшное – бездыханное тело матери или дышащий труп отца.
Как можно влюбиться в таком состоянии духа, Бригитта не понимала, но была счастлива оттого, что при виде Кирьяна тьма от нее отступала.
Он казался ей красивым, хотя и непонятно почему: высокий, настолько худой, что даже ломкий, с лукавыми карими глазами и волосами цвета опавшей хвои. Не рыжими, нет. Каштановыми? Песочными? Сложно подобрать описание. Теплый – вот какое слово ему подходило. А в вечно холодном дворце, где в больших залах гуляли сквозняки, что-то теплое непременно влекло к себе.
– Пригласи его на ужин, – сказала Бригитта брату, узнав, что Кирьян скоро вернется. – Я хочу, чтоб он знал.
– Жалость – это не любовь, – жестко ответил брат.
– Рано или поздно я стану его женой, – упрямо ответила девушка. – Пусть он знает, потому что рассказать об этом я потом не смогу никогда.
– Ты не боишься, что он сбежит?
– Кто, Кирьян? Это знание привяжет его к нам крепче любых цепей. Он ведь твой друг, ты должен его понимать.
– Друг? – медленно спросил Эстебан. – Пожалуй, так. У меня нет друзей. Но Кира назвать как-то по-другому я не могу. Он больше чем слуга, но меньше, чем брат.
– Ты ведь меня понимаешь, Тоби. Понимаешь, почему я выбираю его.
– Бри, это мой Браенг, мой. Я не хочу делиться.
– А придется, – жестко и цинично сказала его юная сестра. – Хотя бы потому, что ты никогда не позволишь себе грех Бальтазара.
Эстебан скрипнул зубами. Старший брат его деда был известен своими порочными пристрастиями. Восемьдесят лет назад мужеложство при дворе считалось едва ли не в порядке вещей. Намек сестры был неприятен: принц никогда не смотрел на Кира с этой точки зрения, хотя бывало, что спал с ним в одной кровати и пил из одного кубка. Неужели люди могли думать, что они?..
– Если он твой друг, отдай его мне, – напористо продолжала сестра.
– С чего ты взяла, что это ему нужно?
– Ты слышал. Ему нужны деньги. И положение. Став моим мужем, он получит всё.
– Ты хочешь его купить?
– Хочу и куплю.
– Любовь не купишь, Бри.
– Ты же сам сказал, что любви не существует.
Эстебан замолчал. Он действительно так считал. Любят только слабаки, нуждающиеся в другом человеке для полноценного существования. Чем всё это заканчивается – он видел. Люди ломаются. Он же будущий король, ему нельзя ни ломаться, ни любить. Но сестра, его маленькая подружка со светлыми кудряшками, веселый эльф, с хохотом ловящий бабочек в саду – она создана для любви. Ее выбор непонятен Эстебану. Почему она не видит, что Кирьян совсем не тот человек, который ей нужен? Браенг куда жестче, чем кажется на первый взгляд. К тому же он охотник, и ловить его в капкан очень опрометчиво. Впрочем, впереди еще четыре года. Сестра наиграется и забудет. А сейчас она получит всё, что хочет.
–
Кирьяна тошнило от самого себя. Милославу было жалко. Девочка хорошая, умная и до того несчастная, что Браенг готов был немедленно вернуть ее этому дикому узкоглазому парню, который так ее хотел. Девочка из тех, кто вечно кому-то должен. Девочка умеет гнуться, не ломаясь, подчиняется сильному, терпит и молчит, когда больно. Нет, узкоглазому ее отдавать нельзя. Он слишком силен для такой хрупкой игрушки. С ней так нельзя, она и без того с трещиной. Доломать Милославу не сложно, она так сильно нуждается в чьей-то любви, что даже ему – похитителю и злодею – готова подарить свою светлую улыбку. Куда ее отдавать страшным Оберлингам? Разве смогут они разглядеть за ее прямой спиной и гордо вздернутым подбородком маленькую принцессу, отчаянно нуждающуюся в защите? Оберлинги блистательно-высокомерны. Оберлинги богаты и могущественны. Они сожрут Милославу с потрохами. Все, кроме одного из них. А ведь тот, кто сам упал с высоты, кто потерял всё, кроме жизни, пожалуй, смог бы ее понять.
Максимилиан?
Выбор не самый хороший. Пьяница, угрюмец, затворившийся в старом замке – кому он нужен, такой супруг? Но Кирьян знал Макса в прежние времена его блеска и славы, помнил, что именно этот Оберлинг никогда не обижал слабых и был очень деликатен с женщинами. И даже когда потерял дар, выгорел – служа Галлии, между прочим – не озлобился и пытался жить дальше. Это уже потом, после гибели третьей супруги, он начал старательно пропивать свою жизнь.
Эти двое... пожалуй, эти двое составят отличную пару. Осталось только рассказать об этом Эстебану.
Ох, там же Бригитта! Во время поездки Кирьян даже не вспоминал ее. То есть пытался не вспоминать. То есть он ни сколько не думал о ней, как о женщине – что там думать-то, когда она несовершеннолетняя, – а вот ее предложение рассмотрел со всех сторон. Стать мужем принцессы – значило разом, одним лишь словом из двух букв вернуть своему роду былое величие.
Сколько бы Кирьян не крутил своим длинным носом, а гордость своим родом – одним из двенадцати древних, единственным, пересекавшимся с Галлингами – была его первой опорой. Он Браенг – а, значит, должен быть лучшим во всём. Однако сложновато быть лучшим на экзамене, когда ты не ел со вчерашнего утра и пишешь стальным пером, в то время как у остальных студентов давно уже имеются новомодные чернильные ручки. И в твоем ботинке протерта подошва, и ты шмыгаешь носом, потому что зимний плащ уже совершенно вытерся и не греет.
К счастью, теперь он всё же был на государственной службе, и, как всегда, он был лучшим. А значит и жалование было немаленьким, и всякие плюшки ему полагались: например, сапоги на заказ и карета в личное распоряжение.
И уже не стыдно в королевский дворец, да не просто войти, а взлететь по ступеням, зная, что ты тут свой, ближний круг, тебя ждут. Скинуть мокрый, залепленный снегом плащ на руки подбежавшего слуги, остановиться возле зеркала, одернуть кафтан, причесать пятерней отросшие сверх всякой меры волосы – краем глаза отмечая непривычную пустоту. Слуг с каждым разом всё меньше. Приемы не проводятся уже давно, говорят, королева при смерти и здесь почти что траур. Впрочем, среди лордов ходит мнение, что это Эстебан готовит не то переворот, не то убийство отца – слишком уж активно он в последнее время вникает во все дела, слишком часто король отсутствует на заседаниях совета лордов, ссылаясь на здоровье.
До совершеннолетия принца чуть больше месяца, и напряжение возрастает с каждым днем. К счастью, принц умеет нравиться людям, и большинство лордов признают в нем силу, власть и не по годам разумную холодность.
– Успешно? – спрашивает Эстебан "своего" Браенга. – Привез?
– Привез, – отвечает Кирьян, с недоверием глядя на его высочество.
Тот, не понимая странного поведения друга, приподнимает вопросительно брови и, не дождавшись пояснений, всё же спрашивает:
– Что не так?
– У тебя седина появилась, – тихо произносит лорд Браенг. – Не было раньше. Ради богини, Эстебан! Что происходит?
Он действительно напуган и даже забывает о том, что разговаривает с будущим королем. Самые страшные предположения теснятся в его голове.
– Насколько ты верен мне? – прямо спрашивает кронпринц, и Кирьян догадывается, что слухи про переворот правдивы, но не сомневается ни минуты.
– Я всецело твой, – мгновенно опускается на колени Браенг.
– Ты женишься на моей сестре и войдешь в совет как член королевской семьи, – не то сообщает, не то приказывает Эстебан. – А сегодня останешься на ужин. Ты всё поймёшь, я обещаю.
– Ваше Высочество...
– Это не обсуждается, – рявкнул принц, нервно сжимая руки. Он не собирался приказывать, но сейчас он решил, что привязать к себе последнего из Браенгов просто необходимо. – Ты мне нужен. Никому я не могу доверять, кроме тебя.
– Я и так...
– Но не как член семьи, а как полунищий лорд из отверженного рода, уж прости, Кир. И встань, наконец, с колен!
– Почему полунищего? – пробормотал Кирьян, поднимаясь. – Если уж называть вещи своими именами, то абсолютно нищего.
– Тебе нужны деньги?
– У меня дом топить нечем. Мы уже сожгли всю мебель, какую можно было.
– Дом не подключен к системе отопления?
– Нет. У Джонатана не было на это средств. Водопровод есть, уже счастье. Правда, трубы в порядке только в двух комнатах.
– Сколько?
– Тысячу.
Кронпринц присвистнул от удивления: на тысячу империалов можно дом снести до основания и отстроить заново.
– Я высоко ценю свою душу, – пояснил Кир, треща пальцами. – Продаваться, так задорого.
– Наглец!
– Жмот!
– Вымогатель!
– Мой король.
Эстебан отступил, побелев.
– После ужина ты поймешь, что неправ.
Кирьян только пожал плечами. Что могло быть страшного в семейной трапезе, он не мог даже представить.
4
– О богиня, дай мне вынести еще один вечер, – пылко прошептала Бригитта, глядя на пылающее закатом неба и замечая только, что завтра будет ясно и морозно, а какую-то там глупую красоту она давно уже не воспринимала.
