Текст книги "Когда мужу идут рога (СИ)"

Автор книги: Мари Стю

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 13

«…Любовь... она такая! Ничто не вечно. Я не о том, что люди расстаются, я о том, что страсть проходит, когда отношения продолжительные. Спустя время, вспоминаешь ахи-вздохи и думаешь, как же их не хватает... Но! Смотришь на того, кто рядом и понимаешь – все кайфы дарил он, когда-то... А сейчас, конечно, немного скучно, но безумно дорого...»

Как-то в ночной тиши, томимая июльской жарой, я вспомнила наши разговоры с Виталией и заключила, что осуждать природу кошечек глупо. Темперамент женщины, также как и мужчины, – это данность. Но измена происходит не потому, что страсть проходит. Она случается тогда, когда внутри нет Чего-то, что способно остановить. Это Что-то едино и для женщин, и для мужчин. «И это Что-то, похоже, не любовь, – подумала я. – Тогда что?»

Я долго не могла найти ответ на вопрос. Но, однажды, Артем навел меня на одну мысль.

– Ты сегодня допоздна? – спросила я мужа за завтраком.

– Не знаю, – ответил он, – постараюсь хотя бы к полуночи освободиться.

–  Какое-то сложное дело?

– Я бы сказал – дела. Они не сложные, но их много. Взятки, подкупы, мошенничество... Но в основном – получение взятки. Одурели, черти! Только вчера возбудили пять дел.

Артем явно не досыпал. Почти две недели ходил на работу к семи утра и приходил не раньше полуночи, а иногда и позже. Я старалась его не беспокоить. Когда он был дома, я молча занималась делами, но, иногда, так хотелось затронуть и поговорить. Беседы с ним бодрили, подкидывали идеи для детективов, а главное, создавали уют в душе. Мы же – семья!

–  Интересно, –  отвлеченно спросила я, –  почему люди берут взятки?

Артем неохотно подхватил тему. Он вяло сказал, что над этим вопросом думают чуть ли не вечность; называл какие-то факторы преступности, мотивы получения взятки и ушел в такие дебри, что я перестала его понимать.

Наконец Артем заговорил понятным мне языком:

– В культуре человека причина. Для кого-то взятка – это неприемлемо, и унизительно, и недостойно. Если у человека такая установка, он не совершит преступление, не возьмет деньги. И наоборот, кто убежден, что взятка – благодарность за лояльность, тот с большей вероятностью нарушит уголовный закон. Ценности, убеждения, установки либо сдерживают от преступления, либо подталкивают к нему.

– Выходит, – сказала я, дослушав, – ценности – своеобразный механизм, который срабатывает у человека и не позволяет нарушить закон.

–  Вроде того.

Артем проговорил что-то еще, но я не расслышала, а переспрашивать не стала. В ту минуту я сравнивала преступление и измену. «Ага, – подумала я, – до тех пор, пока я убеждена, что изменять – плохо, я буду верна мужу».

Артем допивал чай. У меня оставалось совсем чуть-чуть времени, чтобы поговорить еще. Я мешкала до последнего и, когда он сделал последний глоток, все же спросила:

– Скажи, а ценности и установки, которые не позволяют брать взятки, могут, спустя время, поменяться?

– При благоприятных условиях могут, –  сказал Артем, – но не сразу. Нужно время, чтобы человек плюнул на убеждения. Сначала только мысли о взятке, а затем раскаяние; потом действие и раскаяние, а потом одна взятка за другой, как чаю попить. К этому времени убеждения, которые раньше сдерживали от преступления, оказываются на обочине; и для преступника эти убеждения не имеют уже никакой ценности…

«Сначала мысли об измене и раскаяние; потом измена и раскаяние, а после измена без заморочек…» Я вспомнила письма Виталии и, казалось, поняла, зачем она писала о несуществующих изменах. Она так избавлялась от убеждений, которые мешали ей идти кошачьим путем.

Артем пристально глянул на мое озадаченное лицо:

– А почему ты интересуешься?  Взятку собралась брать?

Я улыбнулась:

– Ты забыл, я детективы пишу.

– Ах, да, заработался, – сказал он и поцеловал меня в губы.

Артем был на работе, Семен – в детском садике, а я дома... целый день размышляла об изменах; бурная фантазия позволяла делать это подробно и различно, ярко и эмоционально. Парадоксально только то, что в тот день я так и не задала себе главный вопрос – почему, спустя год после встречи с Виталией, я задумалась на эту тему?

«…Живешь с мужем, живешь... И, казалось бы, все стало буднично. Но, бывает, смотришь на него, и хочется подкрасться к нему мышкой, прошептать на ушко что-то ласковое, и так нежно-нежно поцеловать. Нет, думаешь, любовь не умирает в быту. Она прячется, но не уходит...  Наверное».

Прошел еще год, как мы виделись с Виталией. Время, в самом деле, летит. Сама того не замечая, я прикипела к дому, ограничила круг общения и увлечений интересами семьи. Я лишилась свободного времени, новых знакомств, возможности побыть в одиночестве, без остановки сочинять детективы, читать книги, путешествовать, изучать иностранные языки, ходить на секции по живописи, кулинарии и танцам; всего этого мне не хватало… Лишилась я еще чего-то, но чего – боялась признаться даже самой себе.

На дворе 2018 год. В стране прошел праздник, мы провели чемпионат мира по футболу. Как истинные хозяева перед приездом гостей, навели порядок, насадили деревья, убрали мусор, настроили места для отдыха. Всюду об этом только и говорят. И наш город изменился, похорошел. Этот прекрасный парк на левом берегу Дона станет на долгие годы излюбленным местом для детишек и их родителей.

«Как долго я никуда не выезжала! – думала я, собирая чемодан. – Целую неделю я буду вдали от дома, сына и мужа! И радостно, и боязливо. Радостно потому, что очень хочу отдохнуть от домашних забот и хлопот, отвлечься, сменить обстановку, побыть одной. А боязливо потому, что …»

–  Я дома! – Перебил мои мысли Артем.

Он, как обычно, пришел с работы около девяти часов вечера, и, как обычно, уставший и голодный. Стук входной двери и слова: «Я дома!», означали, что я должна покормить мужа.

 – Иду, – негромко крикнула я и сердито пробормотала: –  Неужели не может сам разогреть котлеты?

Я пришла в кухню, подогрела Артему ужин, вскипятила воду и заварила чайку с медом, как он любит.

– Что-нибудь еще? – спросила я. – Если нет, я пойду собирать чемодан.

–  Поезд завтра?

–  Ага, в час.

– Вправду, лучше сегодня приготовить вещи. А Семена отвезешь к родителям?

– Да, утром. Потом – домой, а отсюда на такси – на вокзал.

–  Может, тебя все-таки проводить?

–  Не, я сама, – сказала я и ушла заниматься делами.

В тот день мы с Артемом больше не разговаривали, только пожелали друг другу спокойной ночи.

Я собиралась ехать в Москву на ежегодную международную книжную ярмарку. Ныне эти мероприятия проводят довольно интересно. Там организовывают встречи с читателями, проводят мастер-классы по письму; приходят именитые писатели, делятся опытом; часто бывает представитель какого-нибудь издательства, чтобы замолвить словечко. Творчество давно превратили в бизнес, а там, где загребущие руки коммерсантов, много интересного. До замужества я бывала на таких мероприятиях, но не часто. Мои книги издавали, читателей мне хватало. Когда в этом году я получила приглашение, решила поехать.

После того, как вышла замуж и родила Семена, я восторгалась каждым днем. Быт хлестал по ляжкам, но я безудержно кричала о счастье.

Прошло время. У нас появился собственный дом, обставленный по последней моде, небольшой сад для релаксации, две машины. Несколько раз в год мы семьей ездили отдыхать: летом – на море в Сочи или за границу, а зимой и весной – в санаторий. Семену шел пятый год, он рос послушным мальчиком и радовал маленькими достижениями. Такой жизнерадостный, смышленый, казалось, его интересует все на свете. Муж по-прежнему вел уголовные дела, от того часто был задумчив, молчалив, порой угрюм. Но, несмотря на занятость, по возможности, помогал по дому, занимался с сыном, воспитывал в нем сильный дух, терпеливость, усидчивость. Время от времени мы встречались с друзьями, а по выходным навещали родителей. И все бы хорошо, но неожиданно для себя я перестала замечать видимое благополучие семьи.

Горение стихло незаметно. А буквально месяц назад, в начале сентября, я призналась самой себе, что не радуюсь, как прежде, жизни с Артемом. Меня раздражал его характер, хотя раньше такого не было. Порой, общаясь с мужем, ловила себя на мысли, что смотрю на него, как на постороннего мужчину. Нередко, вовсе не хотела с ним говорить и спать. Те истории, в которые мы попадали и с которых хохотали, неоднократно вспоминая, казались теперь самыми обычными. А еще я заглядывалась на других мужчин, и при случае кокетничала с ними; радовалась возможности пофлиртовать, поймать недвусмысленный взгляд и томно моргнуть в ответ на внимание. Правда, потом, опомнившись, становилось стыдно. И все же!

Меня волновали эти эпизоды, но я старалась быстрее о них забыть. Хотя, наверное, стоило посмотреть правде в глаза: налицо кошачьи повадки. Но признать это я не могла. Иное означало бы – пророчеству Виталии сбыться. «Нет уж, не бывать этому!»

Когда я решила ехать в Москву, очень наделялась, что эта поездка улучшит обстановку дома. Разлука сближает, не так ли?

Поезд прибыл в столицу рано утром. После расселения в гостинице я налегке, в гордом одиночестве отправилась гулять.

Сколько раз я приезжала в Москву, столько же раз и восхищалась ее величием. Она – могучая!

Утомленная экскурсией, я зашла отужинать в приятный ресторанчик недалеко от гостиницы. Это было уютное небольшое заведение с разнообразным, но дорогим меню. Пару вкусных блюд, бокал красного вина и упоение вечером.

– Добрый вечер! – обратился кто-то ко мне.

Я оторвалась от пикантной телятины с запеченными овощами и увидела перед собой высокого хорошо сложенного блондина. На вид ему не больше сорока пяти лет. Он смотрел на меня хитрющими зелеными глазами и улыбался так широко, что удалось пересчитать все его красивые зубы. «Голливудская улыбка!» – подумала я и улыбнулась в ответ.

– Хочу с вами познакомиться. – Мужчина присел за столик.

Он явно дурно воспитан, коль не спросил моего согласия присоединиться ко мне. Что ж, наглецы всегда сыты. Конечно, если бы этот нахал был неприятен, я послала бы его куда подальше; но он показался обаятельным, энергичным и веселым!

– Константин! – Мужчина протянул мне руку. – А вам не сложно сказать свое имя?

– Нет, конечно, – усмехнулась я и протянула руку в ответ. – Мария – имя мое.

Причудливые манеры говорили о том, что мужчина не местный. Москвичи совершенно другие. Хотя, кого только сейчас нет в столице.

– Я в Москве проездом, – сказал он. – А вы местная?

– Нет. Приехала по делам.

–  Значит, я верно подумал.

Мы улыбнулись друг другу, будто догадались, что помыслили одинаково.

– Я – врач, кардиолог. Прибыл в столицу на конференцию. А вы, Мария, чем занимаетесь? – спросил он, перелистывая меню.

– Пишу книги. Приехала в Москву на международную книжную ярмарку.

– О! Интересно. В каком жанре сочиняете?

– Детективы.

– Здорово!

Потом мы говорили о моих книгах; он спрашивал их названия, интересовался, какую из всех я советую почитать. Затем сказал о том, что тоже пишет книги, только научно-популярные. После мы обсуждали современную литературу, до конца ужина только о ней и говорили. Когда принесли счет, он рассчитался за нас двоих, поблагодарил за приятный вечер, и мы попрощались.

Я удивилась легкому общению и негодовала, что Константин не предложил продолжить знакомство. С одной стороны, это порадовало. Зачем искушать судьбу? С другой стороны, зацепило. Костя даже не намекнул, что желает увидеть меня еще раз. Похоже, он хотел поужинать в приятной компании; только и всего. Я огорчилась. Конечно, в свидании я бы отказала ему, но то, что он не предложил встретиться, навело на мысль, что я потеряла хватку. Поэтому и взгрустнула. «Ладно, черт с ним!» – успокоила я себя и отвлеклась на ребятишек, которые с визгом летели на самокатах по тротуару.

В гостиницу я пришла в половину девятого вечера. Зашла в номер и сразу же позвонила домой. Мы тепло пообщались с Артемом, потом около получаса я проговорила с сыном и поняла, что уже скучаю по дому. «Хороший знак!» – подумала я и шмыгнула носом.

Я приняла душ, прилегла на кровать и погрузилась в мир современной поэзии.

Меня отвлек стук в дверь. Я накинула халат и открыла.

– Bonsoir![1] То есть, добрый вечер! – Передо мной стоял паренек в униформе с большим букетом алых роз. Он игриво улыбался.

– Je comprends le français, [2]– улыбнулась я в ответ.

Доставщик спросил мое имя, попросил расписаться на квитанции, передал букет и мигом удалился.

О, цветы! Конечно, я догадалась от кого они. Я вошла в номер и прижала букет к себе, словно ждала этого мгновения всю жизнь. Улыбка во весь рот, торжествующая радость. Среди роз лежала открытка: «Мария! Составьте мне компанию за чашечкой чая. Жду на ресепшен. Костя».

Через 20 минут я спустилась вниз. Костя увидел меня и помахал рукой.

– Здравствуй!

– Здравствуй! – ответила я.

Он взял мою руку и повел к выходу:

– Тут недалеко есть место, где готовят вкуснейший чай.

– Прекрасно! – улыбнулась я.

Мы прошли два квартала, и зашли в заведение, которое прославилось у местных разнообразием интересных чайных композиций и церемоний.

Пока мы ждали заказ, Костя рассказал, что остановился в той же гостинице этажом ниже. Когда я оформляла документы в день заезда, он пил кофе возле стойки регистрации. Все остальное – дело техники. Пару приемчиков и он узнал у персонала мое имя и номер, куда меня заселили. То, что встретились в ресторане – чистая случайность. А, может, судьба… Но, если бы мы не встретились там, он бы все равно вечером пригласил меня на чай…

Мы душевно провели время, много говорили и обо всем. Разумеется, я сказала ему, что у меня есть муж и сын, и он сообщил, что женат, и у него две дочери. Это признание немного смутило нас. Некоторое время мы молчали. Наверное, так всегда бывает на первом свидании женатого с замужней. Но потом все пошло так, будто ни о чем таком мы не говорили.

Прогулявшись, мы пришли в гостиницу. Костя поцеловал мою руку и поблагодарил за чудесно проведенное время. Потом мы расстались.

И вот я в номере, на кровати, уставшая и довольная. Будто мне не тридцать семь, а двадцать. Так хорошо, что я вырвалась на свободу, хоть и мнимую, но все же. Прекрасно, что познакомилась с Костей, и он понравился мне… А как удивительно, что мне совершенно не совестно. Нет вины перед Артемом, перед сыном, перед семьей. И ощущения от всего этого такие странные, будто я сделала что-то такое, что теперь станет моим маленьким секретом. И так, по-детски, радостно.

Следующие два дня прошли насыщенно. Я посетила книжную ярмарку. Как и задумала, представила новую книгу, пообщалась с читателями, сходила на мастер-классы и с удовольствием послушала лекции. Я жадно знакомилась с коллегами по цеху, мы делились впечатлениями и контактами. К вечеру я приходила домой, принимала душ, немного отдыхала и шла гулять с Костей… Новые эмоции, новые чувства, новые переживания. Я окунулась в тот мир, по которому тосковала втайне от всех и себя самой. «Свобода, как же ты хороша!»

В промежутках я звонила домой, конечно, чтобы в первую очередь поговорить с сыном. С мужем говорили недолго, я выясняла лишь общую картину его дел и здоровья. Он говорил, что скучает и ждет меня с нетерпением, а я отвечала, что тоже скучаю и также жду нашей встречи. Но я врала, причем так легко, будто лгать для меня – в порядке вещей. Нет, я не хотела домой. Пока еще не хотела. Я не успела за три дня насладиться свободой, и главное, я еще не насытилась общением с Костей. У него такой живой и острый ум, он интеллектуал до мозга костей; и шутит смешно и впопад…

Последний день перед отъездом я провела в номере за ноутбуком. После ярмарки у меня появились новые читатели и подписчики, так что с утра до самого вечера я отвечала на сообщения, комментарии, благодарности.

Было около восьми часов вечера. Я просматривала ленту новостей, когда в дверь тихонько постучали.

– Buenas tardes![3] То есть, добрый вечер! – Передо мной стоял тот же паренек в униформе с букетом белых роз.

–  Entiendo español, [4] – сказала я, и мы расплылись в улыбке.

Я взяла букет, достала открытку: «Мария! Как насчет ужина? Жду в 21.00 на ресепшен. Костя».

К назначенному времени я спустилась вниз. Костя сидел на диване и разговаривал с кем-то по телефону. Он увидел меня, улыбнулся, тут же прекратил разговор и пошел навстречу.

– Ты прекрасна! – сказал он.

– Благодарю! – был мой ответ.

Машина подъехала к ресторану.

«Ужин в том же ресторане, где мы познакомились! Прекрасная мысль!» – подумала я.

– Как прошел день? – спросил Костя.

– Хорошо! Общалась с новыми читателями. Приятно, что людям нравятся мои книги.

– Рад за тебя! – Костя пронзил меня взглядом.

Честно сказать, его поведение казалось несколько странным. Он вроде бы и радовался встречи, и в то же время, будто тревожился.

– Ты завтра уезжаешь? – спросил он.

– Да…

Мы посмотрели друг другу в глаза. Не всегда нужны слова, чтобы понять, о чем думают люди. Я прочла его мысли, а он – мои. Сомнений нет – после ужина случится то, о чем мы подумали.

Взгляд Кости кричал о желании; я представила, как он меня нежно целует, обнимает… И тут она, волна возбуждения, сметающая все на свете. То, что секунду назад казалось важным, стало второстепенным. Кровь приливает в пах, а в голове становится пусто; низ повелевает верхом. И так было всегда!

Я смутно помню, как мы приехали в гостиницу и как поднялись к Косте в номер. Я была хмельна и охвачена чувственным влечением. Когда отдаешь себя в руки инстинкту, забываешь обо всем на свете, совершенно обо всем.

….

–  Я не могу, прости, – сказала я.

–  Не думай ни о чем, прошу …

–  Нет.

Как глупо! Костя ненавидел меня в ту минуту. Он встал с кровати и вышел на балкон. Сигаретный дым защекотал в моем носу. Я уселась на подушки и поджала ноги. Что случилось?

Если овладевает страсть, разум бессилен. Обычно, но не всегда. Нет, не по щелчку я пришла в себя, когда Костя начал меня целовать. Внутри разразилась настоящая борьба, и Что-то оказалось сильнее страсти. Оно уложило на лопатки чудовищное влечение. «Нет… нет… нет…», – вертела я головой, и Оно, будто ураган, отшвырнуло меня от чужого мужчины. «Что же я могла натворить?»

Костя вошел в комнату, включил свет, с нежностью посмотрел на меня и негромко сказал:

– Мария, это я виноват. Не стоило начинать …

– Я виновата не меньше.

Он убрал волосы с моего лица и вытер слезы:

– Пойдем пить вкусный кофе!

– Хорошо.

[1] (фр.) – Добрый вечер!

[2] (фр.) – Я понимаю французский.

[3] (исп.) – Добрый вечер!

[4] (исп.) – Я понимаю испанский язык.

Глава 14

Как переменчивы мысли…

Идеальные речи, жалкие поступки…

Как сложно быть преданным самому себе, своим ценностям, принципам, убеждениям … в мире искушающем.

Дорога туда, где ждут, всегда наполняет душу радостью. Ты знаешь, что очень скоро увидишь родных и близких, крепко обнимешь их, поцелуешь и скажешь: «Как же хорошо с вами!» И я, конечно же, предвкушала скорую встречу с семьей, ждала с нетерпением, когда обниму сына и мужа. Но меня переполняли и другие чувства.

Поезд тронулся. Впереди ночь. Никогда раньше я не ездила в купе одна. Видно, неспроста так случилось. Мне давно следовало найти время и ответить на вопросы, которых я настойчиво избегала. Подумать о том, люблю ли я Артема, смогу ли я изменить ему, что будет с нашей семьей, если это случится, и выберу ли я путь Виталии и всех кошечек. Темнота ночи и ритмичное «чух-чух» – то, что надо, чтобы разобраться в себе.

Я вышла замуж по любви, вот только у любви оказалось много граней, уровней и форм. Это чувство с годами меняется и развивается. Хотя мне было тридцать с хвостиком, когда я вышла замуж, я верила, как девчонка, что чувства к Артему останутся такими же яркими и насыщенными. Но страсть проходит, и долго не замечаешь, что ее уже нет. Живешь обычной жизнью, заботишься о ребенке, и думать не думаешь, что это уловка человеческой природы. На смену страсти, приходит другая любовь, такая же прекрасная и желаемая. Это – духовная близость с человеком, с которым живешь и воспитываешь детей. Любовь к другу жизни и к отцу ребенка…

Но помимо сердца есть еще органы. И эти органы, которые мы называем, половыми, тоже хотят любви. Не возвышенной, а животной, той, которой нас наделила матушка Природа. И эта природная любовь также наполняет нашу жизнь смыслом, как и всякая другая. Она дает силы жить, бороться, идти вперед. Эта форма любви для меня оказалось не менее значимой, чем духовная близость. После поездки в Москву стало окончательно ясно – мне не чуждо чувственное влечение к другим мужчинам. Духовная любовь к одному и страсть к другому могут сосуществовать, и, наверное, не мешать друг другу. «Наверное» потому, что на тот момент, во мне эти две формы любви враждебно соперничали. В этот раз страсть проиграла битву. Но будет ли так всегда? То, что сдержало мои чувственные порывы, может чисто случайно не сработать.

Инстинкты сильнее, чем кажется на первый взгляд. Приучать их то же, что играть с огнем. Не знаешь, в какую минуту и от чего вспыхнет пламя.

Я могла представить, что будет, если пойду наперекор кошачьей натуре. Задолго до поездки в Москву я и так часто раздражалась по мелочам, уходила в себя или в ребенка, лишь бы не думать о том, что все в жизни пошло наперекосяк без видимых причин. Уныние, злость, слабость, апатия, казалось, нарастают комом. Мне не хватало свободы, да-да, той самой, которую мы приносим в жертву, когда обзаводимся семьей. Оставь я все по-прежнему, моя жизнь, единственная и неповторимая, превратилась бы в кошмар для меня, Артема и, боюсь сказать, для сына. Такой судьбы я хотела избежать. И даже знала выход – бежать к любовнику в постель, как говорила Виталия.

«Хорошо, – размышляла я, – допустим, я изменю Артему ради семейного блага. Но что будет потом?» Сказать по правде, разорвать отношения в случае измены правильнее. И если бы у нас с Артемом не было Семена, я приняла бы решение расстаться. Но теперь, помимо меня и мужа, есть третий – сын, который, к слову сказать, появился в настоящей искренней любви. Мы с Артемом – прекрасные родители. Для ребенка же и счастье, и польза, когда мама и папа вместе...

Я размышляла обо всем этом с ухмылкой – выходит, доктор Коть, и Виталия оказались правыми. Уж больно все по их сценарию.

«Что же, остается хладнокровно изменять... –  вздохнула я. – Смогу ли я так? Наверно. Но хочу ли я так?» Тупик. Я начала все сначала  – все те же вопросы и поиск ответов на них.

Ближе к полудню следующего дня я прибыла домой. Привела себя в порядок, позвонила родителям, сообщила, что приеду за Семеном через пару часов, и, конечно же, сказала мужу, что жду к ужину.

– Как поездка? – спросил Артем, когда мы после ужина, прихватив бутылку вина, вышли на веранду насладиться последними теплыми деньками.

Я прикусила губу. Знаю, идея бредовая, но я решила поговорить с мужем о том, что истощало душу. Предстоял разговор не из легких.

– Нам нужно обсудить кое-что, Артем, – негромко сказала я, будто сомневалась в собственных словах.

–  Давай обсудим.

– На море два года назад мы говорили с тобой о кошечках. Помнишь?

– Еще бы! Конечно, помню.

– И ты сказал, что я не смогу тебе изменить. Помнишь?

– Помню, –  таким же ровным тоном ответил Артем.

– Ты и до сих пор так думаешь?

– Конечно, – сказал Артем, сделал глоток вина и по-доброму улыбнулся.

Мне стало легче. Его улыбка дала понять: сейчас мы говорим, как друзья.

Я вздохнула: «Удивительный человек!» Он обезоружил бы любого! Если бы в тот вечер в мои планы входило нападать на него, он бы победил. Мои вопросы не сбили с толку, не смутили и не разозлили его. Артем догадался уже обо всем и, тем не менее, прибывал в состоянии полного спокойствия. Закалила Артема профессия, его душу человеческими страстями не ранишь, она вся в рабочих мозолях.

 Вопросы сказали больше, чем тысяча слов. И все же я задумалась, как дальше продолжать.

– Да, дорогая, –  опередил меня Артем, – и в Москве ты мне не изменила. – Он подкурил сигарету. – У меня отличное чутье. Мой внутренний голос говорит: «Твоя любимая жена не изменила тебе в Москве». Но чую я и другое, – помолчав, прибавил он. – Ты хочешь уйти от меня; уйти потому, что думаешь, что не сможешь, однажды, сдержать себя и …

Я обомлела. Артем будто прочел мои мысли.

– Ты любишь свободу, – продолжил он, немного помолчав. – Такова твоя сущность. И как бы ты не любила семью, тебе трудно отказаться от себя самой. И не надо отказываться, – Артем затянулся и выпустил дым. – Это убьет в тебе ту женщину, которую я полюбил и люблю. Если ты хочешь уйти, я не стану тебя держать. Возможно, пущу скупую мужскую слезу, но не более… Я знал слишком хорошо мою Мэри, когда сделал предложение. Ты всегда была свободна и сама принимала решение относительно нас. Ничего не изменилось.

Артем замолчал и в упор посмотрел на меня. Что он хотел увидеть в моих глазах, сложно сказать. Но я не выдержала взгляд и отвернулась.

Я столько хотела сказать ему, столько всего объяснить, и так долго подбирала правильные слова. А он избавил меня от этих мук и буквально за пять минут сказал то, что стоило проговорить мне.

Другое дело, что я оказалась вовсе не готова к тому, чтобы прямо здесь и сейчас делать выбор между семьей и свободой. А именно перед таким выбором поставил меня Артем. «Да уж, будь я другой, не пришлось бы выбирать. Нашла бы себе любовника, как делают это кошечки, следовала бы правилам неверных жен, и жила бы счастливо в прекрасной семье на зависть окружающим».

– Артем, – промолвила я, – не знаю, что добавить; так верно ты меня понял. Только я не могу принять сейчас решение. Ты очень дорог мне и я хочу сохранить семью. Правда, не знаю, как. Дай мне время, если можешь.

– Конечно! – тут же сказал он. – У тебя его столько, сколько нужно.

Настала тишина. Мы пили вино, курили сигареты, и наблюдали, как падают звезды.

– Ты найдешь выход, –  вдруг заговорил Артем, –  я верю в тебя. Главное, не волнуйся и помни, что я тебя понимаю.

– В самом деле? Странно, – с ухмылкой сказала я, – ты понимаешь меня, а я нет. Чувствую себя ничтожеством. Семья или свобода… Нет, не понять мне себя.

Артем неспешно пополнил бокалы, втянул в себя дым и выпустил кольцами. Он молчал, будто думал, что сказать мне, и стоит ли вообще говорить. Потом он тяжко вздохнул и взял меня за руку:

– Давай сейчас забудем об этом разговоре и отдохнем; ты расскажешь о ярмарке, а потом мы пойдем спать. Я обниму тебя, поцелую и пожелаю спокойной ночи, как привык. А завтра мы решим, как поступим.