Текст книги "Когда мужу идут рога (СИ)"
Автор книги: Мари Стю
сообщить о нарушении
Текущая страница: 11 (всего у книги 12 страниц)
Артем говорил, а мое сердце билось быстрее и быстрее... Ни капли дегтя в бочке его жизни. Такой он энергичный, задорный, бодрый… Он подошел ко мне, присел на корточки, взял меня за руки и посмотрел в глаза:
– Жаль, что мы расстаемся. Я так хотел взять тебя в свою новую жизнь…
Я улыбнулась.
«Ему не удалось!» – проводив Артема, думала я в тиши нашей спальни.
Мне вспомнился тот день, когда я допытывалась у него, почему люди берут взятки, а он сказал, что чаще человек становится преступником в силу убеждений. «Я целый день предавалась пустым размышлениям, вместо того, чтобы понять, что уже тогда мои чувства к нему гасли, – упрекала я себя. – Я хотела понять, что сдерживает от измены, вместо того, чтобы в то утро, за завтраком, сказать Артему, что разлюбила его. И, может, мы смогли бы спасти семью, все пошло бы иначе»...
«Нет, моей вины нет», – чуть погодя подумала я.
После моей поездки в Москву я дала ему ясно понять, что со мной происходит что-то не то. Почему он поставил меня перед выбором: свобода или семья? Почему он не спросил, с чего это меня потянуло налево? Если я подумала о свободе, значит же что-то пошло не так! Ему следовало что-нибудь предпринять... В конце концов, ведь я бессильна в том, чтобы возродить любовь. Только он мог заставить мое сердце колотиться с прежней силой. Да, Дарина говорила правду, что быть кошечке верной или нет, зависит от мужа. Теперь я поняла, что значили ее слова.
Я вздохнула: «Пожалуй, сегодня мы могли все исправить…»
Вот только я поставила его перед выбором, выбором сложным – сможет ли он жить с женщиной, сердце которой мало завоевать; с женщиной, любовь которой надо питать день ото дня. Ведь только так, любя его, я оставалась бы верной ему до конца своих дней. Но он не нашел ключ к разгадке, увы! Он полагал, что моя любовь – это данность.
Он надеялся, что наш разговор завершится, не начавшись, что я предпочту постель объяснениям… Но все пошло иначе, не так, как это происходит обычно. Я произнесла то, что боятся сказать сотни, тысячи, миллионы женщин. И, по правде сказать, ждала, что на мое признание он ответит: «Нет, дорогая, я тебя не отпущу. Я готов начать новую жизнь и хочу взять тебя с собой. И знаю, ты согласишься, потому что в душе твоей еще есть чувства ко мне. Иначе не было бы этой встречи, и откровенной беседы, и предоставленного мне выбора. Дай время, и я заставлю пламенеть твое сердце, ибо верность твоя – дитя самозабвенной любви» Если бы он произнес эти слова, я увидела бы перед собой другого человека… другого мужчину. И в одну секунду ощутила бы трепет перед ним. Он предстал бы передо мной, как никогда, мужественным, красивым и сексуальным…
«Нет, ему не удалось!» – прошептала я. Чутким и проницательным может сделать только настоящая любовь к женщине, готовность бороться за ее любовь всю жизнь, невзирая ни на что. Я оказалась слишком смелой в признаниях, а он, вероятно, оказался не готов пойти наперекор ожиданиям мира мужчин. Но я нисколько не жалею о пройденном пути. Благодаря поиску глаза мои открылись шире, а еще я поняла, что настали времена, когда прочность брака и семейное благополучие удел не только женщин, но и мужчин, преимущественно мужчин, когда речь идет о таких кошечках, как я, которых ничто не удержит возле мужа, если нет любви. Ах, если бы у него получилось понять это!
Эти мысли, как снотворное, подействовали на меня. Я устала, хотела отдохнуть и скорее забыть все, что случилось, а потом, как и Артем, начать новую жизнь, где я – это я, со своими чувствами и желаниями, принципами и убеждениями.
«Что еще такое? – сквозь сон пробормотала я, когда увидела на экране смартфона звонок от Артема. – Неужели что-то забыл?»
– Моя Мэри! Я тут подумал … ну ее, эту спокойную жизнь. Она мне без тебя не нужна. Я все понял и приехал к тебе, любимая, я приехал домой.
Артем окончил подготовительные курсы, сдал экзамен, получил статус адвоката и стал партнером давнего товарища. Я же пошла к Дарине и попросила ее взять к себе в команду юристов. Теперь готовлюсь к поступлению в магистратуру на юрфак. А еще я помогаю Ксении: печатаю иски, договоры, присутствую на переговорах, консультациях, хожу с ней в суд.
Семейная жизнь наладилась. Никогда еще не было с Артемом так интересно и за столом, и в постели. После случившегося мы зажили душа в душу, стали честнее друг с другом. Мы решили, что только так у нас получится спасти нашу дружную семью.
«Ах, Виталия! – как-то подумала я. – Мы виделись всего несколько раз, но каждый раз ты умудрялась переворачивать мой внутренний мир. Язык немел, когда ты говорила. Да и что я могла сказать? Но теперь, спустя столько лет, я нашла бы, что тебе возразить. Ты во многом была права, но предсказаниям твоим не получилось сбыться. И, знаешь, мне кажется, хорошо, когда за кошечкой оставляют выбор – идти по вашему пути или нет».
Глава 19
– Любимая, подъем! Уже семь часов! – Голос Артема звучал бодро.
Когда я начала работать с юристами, то есть через месяц, как мы помирились с Артемом, я забыла, что такое размеренная жизнь и полноценный сон. В остальном же, все великолепно.
Фирма находилась в одном из элитных бизнес-центров и занимала два офиса, оба довольно просторные. В одном офисе работали десять человек: руководитель – Ксения, я, ее помощница, пять штатных юристов и три их помощника. Среди юристов был только один мужчина, средних лет. Ничего о нем сказать не могу, потому как видела всего пару раз и то мельком. Из офиса можно было войти еще в два отдельных кабинета: один назывался «кабинет права», другой – «комната для переговоров». Второй офис располагался рядом; там работали адвокаты по уголовным делам и их помощники.
Мой рабочий день состоял из двух частей. В первой половине дня – с девяти до полудня – я выполняла поручения Ксении; вторую половину дня – с полудня до семи вечера – я работала в «кабинете права». Задумка создать этот кабинет, своего рода юридическую библиотеку, родилась у Дарины. По ее мнению, все ее юристы должны постоянно повышать уровень знаний, и, желательно, не выходя из офиса. В кабинете стояли стеллажи с юридической литературой, которая постоянно обновлялась, компьютеры, пару уютных диванчиков и кресло. А также один небольшой рабочий стол, за которым я конспектировала учебники по списку, который мне составила Ксения. Учебников много – по теории государства и права, конституционному праву, гражданскому, уголовному… Когда я выстроила из книг башенку, она оказалась мне по пояс. Я попыталась пошутить на эту тему при Ксении, но она шутку не оценила, и вполне серьезно сказала, что, если я поступлю в университет, мне придется читать и знать в сто крат больше. И еще посоветовала готовиться к тяжелым будням; и вовсе не потому, что на юрфаке строгие преподаватели, хотя и это тоже. «У нас бездари не работают. Не потянешь учебу, нам придется расстаться, – сказала Ксения, как отрезала. – Ты девочка взрослая и уже должна понимать, что знания нужны тебе, а не кому-то другому». Я в ответ промолчала. Она директор – ей видней.
К слову сказать, Ксения мне нравилась как руководитель. Она строга, в меру придирчива, но ее замечания справедливые. Очень серьезная женщина, за день улыбнется пару раз и все; лишнего слова от нее не услышишь, только по делу; аккуратная и все время собранная. Но при всем при этом с уважением относилась к каждому. С каким бы вопросом не подходили сотрудники, она всегда находила время. А еще мне нравилось, что она собирала нас каждую пятницу в конце рабочего дня и рассказывала о профессии, обсуждала с нами вопросы теории и юридической практики. Те знания, которыми делилась Ксения, мне казались самыми ценными.
Я включилась в работу довольно быстро; с Ксенией по-другому невозможно. Буквально в первый день она дала мне кипу документов и попросила составить иск. «Как пишут иски, посмотри в нашей базе», – сказала она. Я растерялась, но решила, что справляюсь. Не убогая же, в конце концов.
Целый день я возилась с иском в офисе, взяла задание домой и до трех ночи работала с документом. В половину четвертого я легла спать, а уже в семь утра встала, разбудила мужа и попросила, чтобы он проверил. Он кое-где подправил, и сказал, что для первого раза получилось шикарно. Хорошо, когда муж – адвокат.
Я прилетела в офис раньше всех. Ксения пришла на работу к половине девятого, приятно удивилась, что я уже на месте, взяла иск, пробежала глазами за двадцать секунд, назвала его «сырым», но все же похвалила меня. Потом указала на ошибки, и, когда заявление подправили опытные юристы, дала мне почитать: «Вот так лучше!» В последующем Ксения поручала мне составлять не только проекты исков, но и договоров и прочих заявлений и жалоб в суд, службу приставов и в другие учреждения и органы власти.
От случая к случаю я присутствовала на некоторых переговорах и консультациях. В основном я внимательно слушала, но иногда Ксения просила, чтобы я записывала беседу. Слушать, как она ведет переговоры и консультирует клиентов, мне нравилось больше. Одно удовольствие наблюдать, как она убеждает принять ее условия дальнейшего сотрудничества, перемирия и прочее. Не только познавательно во всех возможных отношениях, но и весело, когда в переговорах участвуют мужчины, а это бывает часто, в восьми случаях из десяти. Ксения – талантливый переговорщик, но она не пренебрегала и другим оружием – красотой. А учитывая, что она – все же кошка, то ее повадки, порой, сбивали партнеров с толку, как только она появлялась в комнате переговоров.
Больше всего я любила ходить с Ксенией в суд. Вот, где у меня случался экстаз. Она вела только особенные процессы, которые некому перепоручить. За три месяца прошли четыре заседания. Но этого хватило, чтобы окончательно влюбиться в нее. Ксения завораживает манерой выступления; судьи и адвокаты ее внимательно слушают, боясь пропустить хотя бы слово, которое она, иногда, будто небрежно роняет, а на самом деле продумывает задолго до того, как произнести. Мне кажется, на процессы с ее участием нужно приводить студентов, чтобы те видели, кто такой юрист, как он должен работать, как говорить, как молчать, как задавать вопросы и как выигрывать дела.
Чем дольше я работала помощницей Ксении, тем больше убеждалась, что Дарина не оплошала в выборе руководителя фирмы, а еще я каждый день ловила себя на мысли, что хочу стать таким же профессионалом, как она. Правда, я понимала, что если и быть тому, то нескоро.
Я очень уставала, но никогда не говорила об этом Ксении. Как-то в один из дней она заметила мою рассеянность. «Тебе надо отдохнуть!» – сказала Ксения и отпустила меня на один день домой, уверяя, что я очень скоро привыкну спать по пять часов в сутки. А еще заверяла, что совсем чуть-чуть ждать тот день, когда я пойму, что пять часов – это много, и меня будет тянуть в офис, как магнитом. Я ей верила.
Я полюбила новую работу и уделяла ей основную часть времени. Это внесло некоторые изменения в наши семейные устои. Семен стал чаще бывать у бабушки с дедушкой, во всяком случае, в то время, когда мы с Артемом работали; лишь в выходные дни и праздники мы проводили время всей семьей.
Артем быстро приспособился к новому роду занятий. Как он сказал: «Жизнь наконец-то стала похожа на человеческую». Он оказался в родной стихии; клиенты платили ему бешеные гонорары за то, что он знает всю подноготную следствия и умеет вести дела. Артем не распылялся, работал с одним или двумя клиентами, но они щедро оплачивали его труд. Поэтому, в отличие от меня, он располагал свободным временем, и мы на семейном совете решили, что пока я обучаюсь юридической профессии, основные заботы о сыне Артем возьмет на себя. Меня немного мучила совесть, как и предупреждала Дарина, но потом я успокоила себя тем, что это временно, да и потом, не так давно основные родительские обязанности лежали на моих плечах; Артем же до недавней поры проводил много времени на службе, и не мог уделять должное внимание ребенку. Пришло время поменяться местами.
Утром, когда меня будил Артем, я встала разбитая. Хотя я и привыкла спать помалу, в тот раз мне пяти часов не хватило. Виной тому безумная рабочая неделя. Клиенты будто проснулись от январской спячки. Плюс ко всему Дарина договорилась с некоторыми преподавателями в университете, чтобы я походила к ним на лекции. По ее мнению, это на пользу, в чем, конечно же, я не сомневалась; только стала уставать еще больше. Радовало, что предстоящий день обещал быть спокойным. У Ксении в полдень намечалась только одна консультация какой-то важной персоны. Накануне она просила меня полистать Семейный кодекс, чтобы я понимала, о чем пойдет речь, и обещала после встречи с клиентом отпустить в кабинет права почитать учебники. Для меня это – настоящий подарок. А вечером, после работы мы собирались с Артемом и Семеном погулять в парке. В иной день у меня на это вряд ли хватило бы сил.
– Всем доброе утро! – поздоровалась я с коллегами.
– Доброе утро! – поздоровались в ответ.
Я расположилась за столом и принялась за составление проекта договора купли-продажи земельного участка.
Около полудня в офисе зазвонил телефон.
– Да, да, конечно, Виталия, поднимайся! Мы тебя ждем! – сказала Ксения кому-то в трубку.
Когда я услышала это имя, меня передернуло. Я не видела Виталию больше двух с половиной лет, и с тех пор, как помирилась с Артемом, вспомнила ее лишь однажды. И тут какая-то женщина с именем Виталия, поднимется в офис. «Неужели, она? – Я разволновалась. – Нет, вряд ли. Она непременно где-нибудь в другой стране или в другом городе… О, небеса, только бы не она!»
Небеса меня не услышали. В офис вошла она самая – Виталия собственной персоной. В иной раз я бы одеревенела, оглохла и ослепла, но когда увидела ее, лишь одна мысль читалась во взгляде: «Какого черта ты здесь делаешь?»
Глава 20
Виталия пришла через минут десять. К тому времени из офиса все ушли. Когда я говорила Артему по телефону о том, что задержусь на часок, Ксения и ее заместитель взяли вещи и попрощались со мной.
– Привет! – сказала Виталия.
– Ну, здравствуй! – сказала я.
Я предложила ей чаю или кофе, она отказалась.
– Мария, как же я удивилась, когда увидела тебя здесь!
– Я удивилась не меньше.
– Решила стать юристом? – спросила она, улыбнувшись. – А как же писательство?
– Одно другому не мешает, – сухо бросила я.
Виталия нарочито медленно ходила по офису, разглядывая каждый уголок, и, как мне показалось, снисходительно говорила со мной. Я же сидела в кресле за рабочим столом с недовольным лицом и безрадостно отвечала на ее вопросы.
– Ты хочешь знать, что произошло у меня? – вдруг спросила Виталия.
– И да, и нет, – чуть помолчав, ответила я. – Если скажу: «Хочу!», не буду ночью спать; если скажу тебе, что мне неинтересно, тоже не усну. Так что, поступай, как знаешь. Я уже все равно сегодня не увижу сладкий сон.
Судя по всему, Виталия жила по собственным законам и меняла их так часто, как требуют того обстоятельства. Когда она жила с Сергеем, уверяла в том, что изменяет ему ради семьи. Когда она от него ушла, убеждала, что отказывается от семьи ради «всеобщего блага». А сегодня, несмотря на клятвы верности делу Кота и его идеям, Виталия заявляет, что выходит замуж за человека, у которого от предыдущего брака, кажется, трое детей. Что она скажет на этот раз?
– Мария, я скоро выйду замуж и уеду жить в Испанию. Так что, вероятно, мы никогда больше не встретимся. Ты одна из немногих, с кем я искренне хочу попрощаться.
Я вздохнула, до конца не осознав, обрадовалась ли я тому, что услышала или нет.
Мы в молчании смотрели друг другу в глаза. Виталия первая отвела взгляд, спросила, можно ли присесть, и, получив одобрение, мягко опустилась в кресло напротив меня.
– Чуть больше года назад я на отдыхе познакомилась с мужчиной. – Виталия прищурила хитренькие глазки, выискивая, куда бы деть свою сумку, а потом положила ее позади себя. – Почти два месяца я с детьми отдыхала в Барселоне; Вадим заселился в тот же отель. Как-то он подошел ко мне на пляже и предложил поужинать; я согласилась. У нас завязался легкий роман. Продолжения отношений я не предвидела. Вадим жил не в России, в Испании, поэтому я думала, что когда вернусь домой, наши встречи прекратятся. Но не тут-то было. После отдыха он прилетал ко мне каждый месяц. Хотя я и сопротивлялась любви, как могла, Вадиму удалось завоевать мое сердце. Он оказался проворным, настойчивым и терпеливым... Вскоре я поняла, что хочу бросить все и бежать с ним за моря; когда он сделал предложение, я сказала: «Да!»
Виталия почему-то замолчала. Я думала, что она продолжит говорить. Но минута истекала, а она нарушать тишину не собиралась.
– Я что-то должна сказать? – догадалась я спросить у нее.
– Честно говоря, очень хочу услышать, что ты думаешь о моем замужестве.
– Я в диком восторге от того, как складывается твоя жизнь, Виталия, – съехидничала я.
Надо признаться, я испытывала странные чувства к Виталии. Я ее и любила, и ненавидела; и восхищалась, и презирала; в моих глазах она была ангелом и демоном в одном лице. В голове сотня мыслей о ней, в сердце – тысяча чувств, и все они противоречили друг другу. Все это мешало нашему общению. Я не знала, то ли грубить ей, то ли по-доброму улыбнуться; то ли прогнать, то ли понять; то ли верить, то ли язвительно усмехнуться.
Виталия, вероятно, думала, что я так к ней отношусь из-за предательства Сергея; и вероятно, она чувствовала себя виноватой за то, что вынудила меня молчать о письмах, изменах, лжи, и вероятно, она понимала, чего мне стоило держать хвост пистолетом и не подавать виду, что я каялась. Наверное, она так поняла мой язвительный тон и сказала, что сожалеет о случившемся.
– Жизнь не всегда складывается так, как задумываешь, – досадовала она. – Когда я выходила замуж за твоего друга, я думала, что проживу с ним до глубокой старости. Мне с Сергеем было хорошо и комфортно; я не отрицаю того, что говорила когда-то. Я любила нашу семью и столько усилий приложила к тому, чтобы дом был наполнен теплом и уютом. Но ты же знаешь, я не любила его, и мне не хватало этой любви… любви к мужу. Нелегко жить так, понимаешь? Каждую ночь я обнимала Сережу в надежде, что задрожу, и сердце заколотится, как прежде; а когда этого не случалось, я глотала слезы и ненавидела эти минуты слабости в себе. Я думала, что смогу, что у меня получится… У нас были прекрасный дом, хорошие друзья, забавные традиции... А наши дети! Они же визжали от счастья, когда мы вчетвером отправлялись гулять. Тысячу раз на день я задавала себе вопрос, почему я разлюбила Сергея; но когда ответ не находила, уговаривала себя жить здраво, без лишних эмоций и изживала в себе потребность любить. А что в итоге? Нашей семьи нет. Знаешь, только недавно я поняла, почему согласилась на предложение Доктора. Сбежала… сбежала из дома, в котором я запрещала себе даже думать о том, что хочу любить и жить с тем, кого люблю. Скажу по правде, Мария, я не раз печалилась, что предавала Сергея… Но еще больше, – немного помолчав, добавила Виталия, – я сокрушалась о том, что впутала тебя во всю эту треклятую кошачью историю, заставила поверить в то, во что сама верила с трудом. Ты поступилась своими принципами, а я вильнула хвостом и ушла от Сергея, оправдывая себя маниакальной идеей, а теперь вот собираюсь вновь замуж и с такой же легкостью предаю забвению «дело всей своей жизни»… Я понимаю, почему ты злишься на меня. И прошу, прости…
Я тяжко вздохнула. Ответить бы Виталии, что я ее прощаю. Прощаю потому, что мне на самом деле страшно представить, как бы сложилась моя жизнь, если бы в ту ночь я не прочла ее письма; если бы не оказалось, что она – жена моего друга, если бы я не смолчала и не решила поговорить именно с ней; если бы я не услышала от нее, что я – кошечка… Не благодаря, а вопреки ее убеждениям, пророчествам, поступкам я живу сейчас так, как есть, живу счастливо с человеком, которого люблю, имею семью, о которой мечтала… Сказать бы, что я прощаю ее. Но я этого не сделала, лишь предложила сменить тему, и как бы невзначай добавила, что, в принципе, Сергей счастлив со Снежаной, да и у меня жизнь сложилась прекрасно…
Виталия сидела в задумчивости и смотрела в окно. Конечно, она расстроилась, что получила сухой ответ на раскаяние. Я же решила в этот раз не торопиться с выводами; хотела убедиться, что она не играет со мной, как прежде, а говорит искренне. «Пусть думает, что меня не тронули ее слова, – подумала я. – О своих переживаниях я скажу на прощание. А пока, шельмочка, будь любезна, поведай мне еще кое-что…»
Я приготовила кофе, предложила Виталии, она опять отказалась. С чашечкой горячего напитка я присела обратно в кресло за рабочий стол.
– Так ты бросаешь дело Кота? – вопрос прозвучал так, будто для поддержания беседы, не более.
Виталия утвердительно покивала головой, не глядя на меня.
– И что теперь будет с клубом?
– Я не знаю, что с ним будет, – тихий и равнодушный голос в ответ. Потом Виталия шмыгнула носом, выдохнула и уже громче уточнила: – И, по правде сказать, мне все равно. Я выйду из клуба, как только Ксения найдет мне замену ...
– Ксения? Ух ты, как интересно...
– Она не состоит в клубе, но, по так называемому блату, приходила несколько раз за консультацией ко мне. Этого хватило, чтобы мы сдружились. – Виталия приободрилась, достала из сумочки платочек и вытерла им аккуратный носик.
«Во-о-от с чем связана просьба Ксении! – уверилась я. – Дарина ведь на дух не переносит кошечек. А тут, ее любимица – в их рядах, хотя и анонимно». Я, конечно, могла узнать подробности у Виталии, но меня больше занимало, почему она решила закрыть кошачью карьеру. Ведь последний раз, когда мы виделись, она была одержима идеей. «Неужели так любовь на нее повлияла?» Я почему-то не верила.
– Одержимая идеей? О, да! – усмехнувшись, ответила Виталия, когда я ей задала этот вопрос. – Каждый из нас когда-то чем-то одержим.
– Согласна, – подтвердила я.
Виталия умолкла и в раздумьях смотрела на меня, а я с показным спокойствием пила кофе. Конечно, мне было интересно, знает ли она, что Доктор зарабатывал на кошечках деньги и спал с ними. Но я не могла спросить ее напрямую об этом, иначе пришлось бы говорить и о том, от кого я осведомлена. Не думаю, что Дарина делилась со мной сокровенным, чтобы я трепалась о нем.
Виталия молчала достаточно долго. Либо обдумывала, что и как сказать, либо колебалась, говорить ли мне то, что я все же услышала.
– Когда я согласилась продолжить дело Доктора, – наконец заговорила Виталия, – он открыл мне «маленький» секрет: клуб неверных жен – всего лишь коммерческий проект. Разумеется, я опешила и разозлилась на него. Никогда бы не помыслила! Он всегда был убедительным в речах, а теория и правила неверных жен казались неоспоримыми. Я и вправду верила в наставления Доктора, в его благие побуждения. И тут, оказывается, он обманывал и использовал меня, как и других кошечек, в собственных интересах. «Поначалу и я себе верил, – сказал он мне. – Но правила неверных жен оказались химерой». Проработав несколько лет, он понял, что кошачью природу облагородить сложно; многие, кроме как насытить плоть, не заботятся больше ни о чем и ни о ком. В кошачьем мире о семье и детях не думают так, как он того хотел. «Мой клуб, – сетовал Доктор, – стал сборищем самых обыкновенных блудниц. Мои знания используют, чтобы дурачить нелюбимых мужей и искать себе новых. Таких идейных кошечек, как ты, Виталия, единицы». Когда он понял, что в подавляющем большинстве кошечки хитрят, он нашел выгоду в общении с ними. Проект стал исключительно коммерческим.
Чуть позже, – сказала Виталия, помолчав, – Доктор признался мне и в том, что среди кошечек он имел много любовниц, а от них – десяток детей. «А почему бы и нет?» – спросил он меня, когда я с осуждением посмотрела. В самом деле, за что порицать? Кошечки сами этого хотели, таков их выбор. Говорили, что Доктор был очень хорош в постели. Думаю, это не просто слухи. Многие из кошечек откровенно предлагали себя, даже готовы были платить за то, чтобы пошалить с ним. Только при мне таких предложений поступило с десяток. Как-то после лекции он мне показал записку одной кошечки: «Жду завтра в отеле «Оливия», номер 233. Не пожалеете. Я уже умею все и вас приятно удивлю». Она дала ему записку после индивидуальной консультации. Я обалдела, хоть и сама не ангел. Вот оно как! А Доктор… Как его не понять? Такие красивые женщины, да еще предлагают секс! Я бы поступала как он. Клянусь!
– Безумство! – проронила я, выпучив глаза, будто слышу об этом первый раз.
– Я с тобой соглашусь, Мария, это – помешательство! Только вот дальше будет еще хуже… «Полигамические тенденции[1] не остановить», – как-то сказал мне доктор Коть.
Виталия замолчала. В офисе воцарился философский дух. Я улыбнулась. Уж больно у нас в эту минуту лица казались серьезными – будто в правительстве заседали. Виталия не заметила мою улыбку, и продолжила, немного подумав:
– После того, как Доктор во всем признался, я спросила, зачем он меня втянул в сообщество, если мечте все равно не сбыться. Он сказал, что хочет, чтобы я стала счастливой. Я тогда не поняла, о чем он говорит. Ведь считала, что я – счастливая женщина. На мой вопрос об этом, он промолчал. Кстати, я и до сих пор в раздумьях, что он тогда имел в виду.
Откровенность Доктора не сбила меня с толку, – говорила Виталия. – Я считала, что он рано сдался, что правила неверных жен на самом деле работают, а его философия о том, что неверность жен простительна, если счастлива семья, должна воплотиться в жизнь. Я намеревалась доказать ему, что и без любви к мужу мы готовы соблюдать правила сообщества. В то время, когда мы виделись с тобой последний раз, Мария, я и впрямь помешалась на этой идее. Однако спустя время, как и предупреждал Кот, поняла, что ошибалась. Я потерпела фиаско.
– Так ты бросаешь клуб, потому что кошечки не оправдали надежды? – ухмыльнулась я.
– Нет, не поэтому, – тут же ответила Виталия и, став еще больше серьезной, продолжила: – Я бы вообще не ставила так вопрос. Что значит, кошечки не оправдали мои надежды? Неверных жен в наше время стало очень много, и это говорит о том, что наступили времена, когда кошечки наконец показали истинное лицо. Неверностью мы в полный голос доносим обществу: «Мы не святые и не лишены чувственных влечений, так же, как и мужчины. Так же, как и мужчины, мы сегодня можем пойти «налево» и требовать, чтобы нас понимали и прощали так, как столетиями понимали и прощали мужчин». Неверные жены – дочери времени. Многие обстоятельства привели к тому, чтобы мы могли также легко и непринужденно изменять супругу, как делали и делают это мужчины. Но идея клуба неверных жен не в том, чтобы научить обманывать мужей ради удовольствий, а в том, чтобы создать благополучную семью и сохранить ее. Не оправдала надежды сама идея, а не кошечки. Возможно, она преждевременна, и женщины не готовы к таким переменам, не готовы к здравомыслию, к разделению семьи и любви... Мужчины испокон веков, как позволяли им и обычаи, и мораль, делили жизнь на семейную и личную. Жена – это семья, дети, хозяйство, обязательства, передача имущества по наследству. Любовница – это другое, страсть, досуг, удовольствие… Доктор, а я вслед за ним, хотел, чтобы и кошечки не бежали от мужей за сердцем, а научились совмещать семью и личную жизнь. Когда в женщине произойдут внутренние перемены, тогда для идеи Доктора загорится зеленый свет. А пока клуб неверных жен – бутофория. С другой стороны, вполне возможно, что идея Доктора не преждевременна, а противоестественна и ей вовсе не суждено воплотиться в жизнь. Чего далеко ходить? Перед тобой – живой пример. Как ни старалась я, а все равно без любви жить с мужем не смогла.
Виталия ненадолго умолкла. По правде сказать, мне пришелся по душе тон ее размышлений. На секунду мне показалось, что передо мной сидел Доктор Коть.
– Когда я поняла, что усилия напрасны и кошечки не поддаются дрессировке, все чаще и чаще нарушают все наши правила, я сосредоточилась на том же, на чем и Кот – стала зарабатывать деньги. А идеям фыркнула: «Прочь!» Сказать честно, мне полегчало. За год я заработала в сто крат больше, чем в то время, когда витала в облаках. Я ухватилась за богатеньких кошечек, а их, к слову, не мало, и жизнь стала медом. Когда я встретила Вадима, я уже хотела расстаться с сообществом. Любовь меня, конечно, подтолкнула к решению, но я ухожу оттуда не поэтому. Мне осточертела такая жизнь, Мария! Быть просто членом клуба – это одно. Я появлялась там время от времени, под настроение или срочно надо было повидаться с Доктором; ни с кем особенно не общалась и прекрасно себя чувствовала. А когда я взялась руководить, многое пришлось переосмыслить, претерпеть, изменить в жизни. Постоянные встречи, лекции, консультации… Сегодня здесь, завтра там. Очень плотный график! И одно и то же – измены, измены, измены. К тому же кошечки разные… Некоторые смышлёные, хватают на лету, что говорю, а другие – тук-тук по дереву, задают идиотские вопросы, дают идиотские ответы… В общем, с некоторыми очень тяжело работать. Вот выйду замуж, отдохну немного и опять за работу. Не знаю, правда, чем теперь стану заниматься. Наверное, буду учить верности, – ухмыльнулась Виталия, и вроде бы как в шутку добавила: – Кстати, неплохая идея…
– Это точно… – хихикнула я.
– А тебя возьму в компаньоны, – добавила она и мы, хохоча, минут пять фантазировали на эту тему.
Наконец между нами спало напряжение, стало легко говорить, шутить, смеяться… Мы уже и забыли, что сорок минут назад нас разделяла огромная пропасть; теперь мы словно шли друг к другу, сметая все условности на пути. Я верила тому, что говорит Виталия, такой открытой и честной я не видела ее никогда. Возможно, я не одобряла и не соглашалась с ней, но принимала ее саму и выбор, который она сделала. В этот раз мы говорили на одном языке, хотя плыли на разных волнах; она, как всегда выбрала ту, что выше и дальше; а я, как робкий серфингист, возле берега дождалась ту, что ближе и безопаснее. Но в этот раз расстояние не казалось таким далеким, оно не мешало слушать и слышать друг друга. На мгновение я подумала, что мы стали бы настоящими подругами, если бы наше знакомство случилось при других обстоятельствах.
– Знаешь, – сказала Виталия, – я всегда завидовала тебе. С того самого дня, когда ты в кабинете призналась, что прочла письма. Я не могла понять, почему ты такая? Сердилась на тебя за то, что ты – честная, рассуждаешь о верности, как о чем-то священном, что живешь по законам совести, и плевать тебе на все. – Виталия прищурилась и лукаво улыбнулась: – Слушай, неужели за все время брака ни одной шальной мысли?
