Текст книги "Снегурочка для босса (СИ)"

Автор книги: Мари Скай

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 5 страниц)

Глава 5

Танец захватывает нас, как вихрь страсти, и его руки, сильные и настойчивые, ведут меня в ритме, который эхом отдается в каждом ударе сердца. Наши тела сливаются в этом медленном танце, как специально выбрал именно его. Его грудь прижимается к моей, бедра трутся, разжигая жар, что ползет вверх по спине, заставляя кожу гореть под его взглядом. Эти глаза, темные и пронизывающие, ласкают меня, как пальцы, обещая то, что я боюсь и жажду одновременно. Воздух вокруг тяжелый от запаха его одеколона, смешанного с новогодним ароматом ели и шампанского, а коллеги вокруг – лишь размытые тени, их смех и разговоры тонут в пульсе музыки.

Но он не дает мне забыть о реальности, его губы кривятся в усмешке, и он шепчет, голос низкий, полный сарказма:

– Ты все же пришла, Сезова. Неужели так боишься увольнения? – Его слова бьют, как удар, добавляя неловкости к этому жару – я краснею, чувствуя, как щеки пылают, а внутренний конфликт разрывает меня: страх потерять работу, или то, что он видит сквозь меня, как сквозь стекло.

– Вы... вы невыносимы! – шиплю я, пытаясь отстраниться, но его хватка крепче, пальцы впиваются в талию, вызывая мурашки. Он усмехается, наклоняясь ближе, губы почти касаются уха:

– Невыносимый? Правда? – Его дыхание обжигает, и я чувствую, как сопротивление тает, уступая жару, что разливается по венам.

Я чувствую, как его руки скользят ниже, пальцы касаются изгиба бедер, и этот жест слишком интимный для танца на корпоративе. Сердце колотится, как бешеное, а щеки горят еще ярче – коллеги вокруг, Марк с Леной, Анна у бара, все они смотрят, шепчутся, и я представляю, какие сплетни разлетятся завтра по офису.

– Что вы делаете? – шепчу я, голос дрожит от смеси гнева и возбуждения, пытаясь отстраниться, но его хватка неумолима, как цепи.

Он лишь усмехается, эта его фирменная, самодовольная улыбка, которая всегда выводит меня из себя, и плотнее прижимает меня к себе, так что наши тела сливаются полностью – его тепло проникает сквозь ткань платья, разжигая огонь внизу живота.

– Ничего такого, Сезова, – бормочет он низко, губы щекочут ухо, дыхание горячее и соблазнительное. – Просто танцую с моей лучшей сотрудницей. А ты что подумала?

– Ни о чем таком я не думала! – вырывается у меня, голос хриплый от смеси смущения и нарастающего желания, которое он разжигает в каждом прикосновении. Его усмешка лишь шире, глаза сверкают, как у хищника, поймавшего добычу, и я чувствую, как тело предательски тянется к нему, несмотря на внутренний конфликт.

Вдруг музыка стихает, танец заканчивается, и он отпускает меня, но не сразу – его пальцы задерживаются на талии, скользят вниз, вызывая последний всплеск мурашек.

– Надеюсь, это будет не единственный наш танец, Сезова, – шепчет он, голос низкий, полный обещаний, и я отскакиваю, сердце колотится, щеки пылают, и я уже даже открываю рот для ответа.

Как в этот момент к нему подходит женщина – элегантная, в облегающем платье, с недовольным взглядом, брошенным на меня, как на соперницу.

Она берет его под руку, уводит прочь, шепча что-то на ухо, а я остаюсь стоять, дрожа, от непонятных чувств, которые так и продолжают бурлить во мне.

Сердце все еще стучало в груди, как барабан, когда я пробиралась сквозь толпу коллег, чьи взгляды жгли спину – любопытные, завистливые, осуждающие. Воздух в зале был тяжелым от смеха, шампанского и аромата новогодних елок, смешанного с запахом дорогих духов и пота. Я чувствовала себя обнаженной, несмотря на костюм Снегурочки, который теперь казался слишком тесным, слишком откровенным. Руки все еще дрожали от его прикосновений, а в голове крутились его слова:

"Надеюсь, это будет не единственный наш танец". Даже в такой день, он продолжает выводить меня из себя. Но я больше не поддамся на уговоры своих чувств.

Анна ждала меня у бара, ее глаза – два ярких огонька – следили за каждым моим шагом. В руке она сжимала бокал, полный искрящегося вина.

– Лизка! – воскликнула она, когда я подошла, ее голос был полон восторга и любопытства. – Ну ты и даешь! Что это было? Вы с боссом танцевали, как в каком-то романе. Все смотрели!

Я попыталась улыбнуться, но улыбка вышла кривой, нервной. Щеки горели, а в животе все еще бурлило то странное тепло, которое он разжег.

– Ничего особенного, – пробормотала я, хватая свой бокал с барной стойки, чтобы спрятать дрожь в руках. – Просто танец. Корпоратив, праздник... Он же босс. Ничего такого.

Она приподняла бровь, ее взгляд стал проницательным, как у следователя. Она наклонилась ближе, ее дыхание пахло мятой и алкоголем.

– А что ты чувствуешь к своему боссу, Сезова? Только честно. Я же видела, как ты смотрела на него – не как на начальника. Там что-то большее, да?

Вопрос ударил, как молния. Я замерла, слова застряли в горле. Что я чувствую? Власть, которую он имеет надо мной – не только в офисе, но и в этом танце, где его руки скользили так уверенно, разжигая огонь, который я пыталась потушить годами. Страх увольнения, если все выйдет из-под контроля. Но и это притяжение – темное, запретное, пульсирующее в венах, как кровь. Его усмешка, его голос, шепчущий обещания... Я терялась в этом водовороте, не зная, где кончается работа и начинается страсть.

– Я... я не знаю, – наконец выдохнула я, но голос предал меня, сорвался. – Это сложно. Он мой босс, Ань. Ничего не может быть.

Чтобы избежать дальнейших расспросов, я быстро сменила тему, чувствуя, как облегчение смешивается с виной.

– А ты? – спросила я, стараясь звучать непринужденно, хотя сердце все еще колотилось. – Нашла ты кого-то себе на этот вечер? Вон тот парень у окна, кажется, не сводит с тебя глаз. Или Марк? Он же твой тип – веселый, без обязательств.

Подруга рассмеялась, но ее глаза сказали, что она не забыла мой уклончивый ответ.

– Ладно. Не хочет говорить, не говори, я все понимаю. А как тебе тогда предложение попробовать здесь самые дорогие коктейли? Платить же все равно не нам.

Глава 6

Я отхлебнула еще один глоток шампанского, чувствуя, как игристые пузырьки нежно ласкают язык, а теплый алкоголь медленно разливается по венам, смывая остатки напряжения, которое пульсировало в теле весь вечер. Аня была на взводе: ее щеки пылали румянцем, как спелые яблоки, глаза горели озорным блеском, а движения стали такими раскованными, что ее черное платье едва сдерживало соблазнительные изгибы. Мы сидели у бара, утопая в гаме голосов, ритме музыки и аромате праздника – смешанном с запахом духов и возбуждения, витавшем в воздухе.

Ее вопросы все еще кружили в моей голове, заставляя сердце биться чаще, как барабан страсти, но Аня вдруг наклонилась ближе, икая от смеха, и ее голос превратился в хриплый шепот, полный заговора.

– У меня такая идея возникла, Лизка. Так мы точно найдем тебе мужика, – промурлыкала она, ее дыхание, пахнущее мятой и вином, коснулось моей щеки. – Ты в костюме Снегурочки – идеально! Стоило бы насторожиться, но я слишком много выпила, чтобы соображать нормально.

– Предлагаю игру: выбираем чей-нибудь номер, куда заселился одинокий мужчина, и идешь поздравлять его с Новым годом. Ты же у нас Снегурочка. Пусть думает, что это сюрприз от Деда Мороза. Кто знает, может, тебе повезет, и мы наконец найдем тебе нормального мужика?

Идея была безумной, рискованной – способной взорвать мою жизнь, как фейерверк, но почему-то она манила, как запретный плод, разжигая внизу живота тепло, которое я пыталась игнорировать. Я не понимала, зачем мне это, к чему приведет, но алкоголь уже затуманил разум, делая все возможным, желанным.

– Не бойся, если не захочешь, то мы не будем заходить далеко, – прошептала Аня, ее рука легла на мою, посылая мурашки по коже. – Просто постучишься, поздравишь и уйдешь. Или... останешься, если захочешь. Это же праздник, Сезова! Пора бы хоть в этот день перестать быть ханжой.

Мой желудок сжался от смеси страха и возбуждения, алкоголь полностью проник в голову, делая идею не просто заманчивой, а почти неотразимой – соблазнительной. Последствия могли быть катастрофическими, но в этот момент они казались далекими, как снег за окном.

– Хорошо, – прошептала я, краснея так, что жар разлился по всему телу, но адреналин уже бурлил в крови, обещая приключения. – Но я схожу только поздравить. Ничего больше.

Я уже представляла, как удивится постоялец, открыв дверь и увидев пьяную Снегурочку на пороге – с горящими глазами, телом, дрожащим от предвкушения, сердцем, готовым к бурям.

Аня тут же схватила меня за руку с такой силой, что я едва не споткнулась, ее пальцы впились в мою кожу, как когти возбужденной кошки, посылая электрические разряды прямо в сердце.

– Пошли, Сезова, не медли! Мы же не можем упустить такой шанс! – воскликнула она, ее голос перекрывал гам празднующей толпы. Мы нырнули в людской водоворот: тела прижимались, запахи духов смешивались с потом и вином, музыка пульсировала в ушах, как биение моего собственного сердца, а огни новогодней гирлянды мелькали перед глазами, раздражая.

Мы ворвались к стойке ресепшена, где скучающий администратор подняла голову, её глаза расширились при виде нас – двух пьяных фей в новогоднем хаосе.

– Эй, красотка, – Аня наклонилась вперед, ее декольте едва не вывалилось, а голос стал хриплым, полным обещаний. – Нам нужен номер одинокого мужчины. Кого-нибудь симпатичного, желательно с хорошим вкусом на вино. Это для сюрприза от Снегурочки! – Она подмигнула мне, и я почувствовала, как жар заливает щеки, а тело дрожит от предвкушения – сладкого, опасного, неотвратимого.

Администратор заморгал, но алкоголь и наша энергия сделали свое: она улыбнулась, покопалась в компьютере и назвала номер – 312, на третьем этаже.

– Только не шумите слишком громко, дамы, – пробормотала она, а Аня уже тянула меня к лифту, ее рука сжимала мою, так что отказаться я уже не могла.

Лифт звякнул, двери разъехались, и мы вывалились в коридор третьего этажа. Тут-то я поняла, что обратной дороги просто нет. Приглушенный свет бра, мягкий ковер под ногами, запах чистоты с нотками чужих духов и едва уловимым ароматом праздника, проникающим сквозь стены. Мои ноги подкашивались от шампанского, голова кружилась, а тело горело от смеси алкоголя и адреналина. Но я все равно шагала вперед, не понимая толком, зачем вообще во все это ввязалась.

– Не бойся, Лизка, это же просто игра. Если что, я рядом, – шептала Аня, прячась за углом и продолжая пить прямо из бутылки, ее голос эхом отдавался в коридоре.

Я пробиралась по коридору, мои каблуки слегка спотыкались о ковер, сердце колотилось так громко, что я боялась, оно выдаст меня раньше времени. Аня хихикала из-за угла, не давая забыть обо всем и вернуться назад.

Вот он, 312. Глянув на дверь, когда свернула за угол, я замерла, глядя на нее – обычную, деревянную, но казавшуюся порталом в другой мир, полный искр и желаний.

– Иди, Снегурочка. Поздравь его от всего сердца, – снова услышала я голос Ани, она подмигнула и снова спряталась за угол.

Мои пальцы дрожали, когда я постучала в дверь – скромно, едва слышно, как будто пытаясь убедить себя, что это всего лишь глупая игра, безобидный флирт в новогоднюю ночь. Сердце колотилось в груди, как барабан, эхом отдаваясь в ушах, а алкоголь делал мир размытым, полным искр предвкушения и страха.

Дверь приоткрылась, и свет из номера ударил в глаза, ослепляя после полумрака коридора. Я замерла, дыхание перехватило, когда фигура в дверях обрисовалась четче – высокий силуэт, широкие плечи, знакомый запах дорогого одеколона, смешанного с вином и чем-то мускусным, что всегда сводило меня с ума. Он. Мой босс. Александр Викторович, с его властным взглядом, который сейчас был затуманен алкоголем, но все равно пронзал насквозь, как удар тока.

В ужасе я отступила на шаг, ноги подкосились, а щеки залились жаром – не от смущения, а от взрыва эмоций, где страх увольнения, скандала, потери всего смешался с тем предательским влечением, что пульсировало в венах, разжигая огонь внизу живота. Он был один, без той ревнивой женщины, его рубашка расстегнута на пару пуговиц, обнажая мускулистую грудь, а глаза скользнули по моему костюму Снегурочки – короткому платью, облегающему фигуру, как вторая кожа, и я почувствовала, как его взгляд обжигает, как касание, обещающее власть и страсть.

– Лиза? – его голос был низким, хриплым, полным удивления и чего-то темного, что заставило мой пульс ускориться. Только сейчас я поняла, что попала, и что стоит уносить ноги, как можно быстрее.

Глава 7

Я замерла в дверях его номера, мое сердце колотилось так громко, что казалось, оно эхом отдается в приглушенном свете бра, где воздух был пропитан ароматом его одеколона – мускусным, властным, смешанным с нотками виски и праздничного возбуждения.

В голове вихрем кружились мысли: "Это катастрофа. Он уволит меня завтра же. Но почему этот взгляд... так жжет?"

Мое тело предательски откликнулось – кожа покрылась мурашками под тонкой тканью костюма Снегурочки, а внизу живота разгорелся огонь, разжигаемый его присутствием, его властью, которая всегда манила, как запретный плод.

Александр Викторович, как я его всегда называла, даже в мыслях, усмехнулся – уголки губ приподнялись в хищной улыбке, глаза потемнели от чего-то первобытного, что заставило мой пульс ускориться. Он стоял в дверях, высокий и уверенный, рубашка все еще расстегнута, обнажая мускулы.

– Заходи, Лиза, – произнес он низким голосом, полным командного тона, но с ноткой соблазна, которая проникла под кожу, заставив ноги дрожать. – Не стой в коридоре, как потерянная Снегурочка. Это же праздник. Ты же пришла меня поздравить?

Я замерла, пытаясь понять, шутит он или нет. Но взгляд босса – темный, пронизывающий – явно говорил о том, что я не ослышалась. Его глаза скользнули по моему костюму Снегурочки, от короткой юбки до декольте, разжигая огонь, который боролся со страхом в моей душе.

– И чего ты застыла, Лиза? – спросил он с усмешкой, той самой, что всегда заставляла меня краснеть в офисе, – Заходи, раз пришла.

Его голос был низким, с хрипотцой от виски, и эхом отдавался в коридоре.

– К-кажется, я ошиблась дверью, – пробормотала я, голос дрожал, а ноги сами попятились назад, разум кричал: "Беги! Это безумие!" Но тело предательски замерло, прикованное к его фигуре в расстегнутой рубашке. – До свидания! – добавила я поспешно, пытаясь отступить, но его усмешка стала шире, хищной.

– Ты никуда не уйдёшь, Сезова, – прорычал он, и его тон стал железным, властным, как будто мы находились не в отеле, а в его кабинете. – Тем более к другому мужчине.

Горячая, сильная рука внезапно схватила меня за талию – пальцы впились в ткань костюма, обжигая кожу сквозь тонкий материал, – и притянула к его твердому, мускулистому телу. Я ахнула от шока, чувствуя, как его тепло проникает сквозь меня. А дальше произошло то, о чем я даже не могла подумать.

Его губы обрушились на мои в поцелуе, жестком и требовательном, как его характер – властном, но с ноткой дикого голода, который разжег во мне пожар. Я замерла в шоке, тело обмякло от неожиданности, а разум кричал: "Это безумие! Он же мой босс!" Но предательское тепло разлилось по венам, мурашки побежали по коже, и я почувствовала, как его рука скользнула ниже, прижимая меня к себе, где твердость его возбуждения говорила о том же желании, что пульсировало во мне. Запах виски на его дыхании смешался с ароматом праздничных свечей из номера.

Я попыталась вырваться из его железной хватки, руки инстинктивно уперлись в его грудь – твердую, горячую, пульсирующую под моей ладонью, – но его тело было как стена, непроницаемая и доминирующая.

Сердце бешено колотилось, смесь ужаса и возбуждения разрывала меня изнутри: "Это не может быть правдой. Он мой босс, черт возьми! Завтра все кончится катастрофой".

Мои губы все еще горели от его поцелуя, а тело предательски ныло от желания, которое я так долго подавляла.

– что вы вообще тут делаете? – выдохнула я, голос хриплый от шока и шампанского, который я успела пригубить в баре. – И что вы устраиваете вообще? Отпустите меня! Я требую прекратить это безумие!

Но он не отпустил. Вместо этого его глаза будто вспыхнули, рука крепче прижала меня к себе, пальцы теперь ласкали изгиб моей талии под костюмом Снегурочки, разжигая искры, бегущие по коже. Его дыхание, тяжелое и горячее, обожгло мое ухо, когда он наклонился ближе, шепча слова, от которых мурашки побежали по спине.

– Я слышала ваш разговор с подругой, Лиза, – прорычал он низко, голос вибрировал властью, смешанной с ревностью, которая сделала его еще опаснее. – Как вы придумали эту дурацкую игру, планируя поздравить одинокого мужчину в номере. Как ты собиралась ходить по мужикам, как шлюшка в новогоднюю ночь. Но я не дам тебе этого. Ты моя, Сезова. Всегда была. И сегодня я возьму то, что принадлежит мне.

Его слова ударили как удар током, разжигая пожар внизу живота – смесь гнева, унижения и дикого влечения. В номере за его спиной мерцали праздничные свечи, аромат которых смешивался с его мускусным запахом. Я ахнула, чувствуя, как его твердость прижимается ко мне сильнее.

Я уперлась ладонями в его грудь – твердую, горячую, пульсирующую под моей ладонью. Попыталась отскочить назад, но его хватка была железной, непреклонной, как стена, не дающая отступить. Предательское тепло разливалось по венам, пульс стучал в унисон с его дыханием, а запах его кожи – мускусный, смешанный с виски и праздничными специями – кружил голову, заставляя разум мутнеть от желания, которое я так долго игнорировала.

– Отпусти! – крикнула я, голос сорвался на хрип, полный смеси гнева и страха, но в глубине – и той запретной дрожи, что делала сопротивление слабым. – Ты не можешь так поступать! Это... это насилие!

Он усмехнулся – низкий, гортанный звук, вибрирующий сквозь меня, – и его рука скользнула ниже, обхватив мои бедра, пальцы впились в ткань костюма Снегурочки, разжигая искры на коже. Его глаза, темные от голода, встретили мои, и в них мелькнула та власть, что всегда заставляла меня нервно дышать в офисе.

– Насилие? – прорычал он, голос хриплый от возбуждения. – Ты сама пришла ко мне, Лиза. Твои глаза кричали об этом весь вечер. А теперь – моя очередь дать тебе понять, что я не мальчик, с которым можно играть.

Не давая мне шанса на ответ, он внезапно наклонился и закинул меня на плечо с легкостью, как будто я была пушинкой. Мир перевернулся: я повисла вниз головой, чувствуя, как его плечо давит на живот, а рука крепко держит за бедра, пальцы теперь скользили по внутренней стороне, разжигая пожар, пульсирующий между ног. Мои руки барабанили по его спине, но это было бесполезно – он нес меня вперед, шаги уверенные, решительные, в сторону постели, где мерцали свечи, отбрасывая золотистые тени на смятые простыни.

Я толком-то возмутиться не успела или ударить его куда побольнее, как меня бросили на кровать, а после нависли сверху, взглядом обещая, что сопротивляться уже никакого смысла нет.

Глава 8

Я лежала на спине, простыни холодили кожу сквозь тонкую ткань костюма, а его тело – горячее, массивное – нависло надо мной, как тень, блокируя свет свечей. Его дыхание, тяжелое и горячее, обдавало мое лицо, смешиваясь с ароматом его одеколона и того дикого желания, что витало в воздухе. Сердце колотилось, как барабан праздничного оркестра, эхом отражаясь в ушах, а разум кричал: «Беги!» Но тело предательски замерло, ноги слегка раздвинулись под его весом, и та дрожь, что началась от его прикосновений, теперь пульсировала внизу живота, горячая и настойчивая.

– Александр Викторович... – прошептала я, голос сломался, полный смеси ужаса и той запретной тяги, что всегда жила во мне, скрытая за офисными отчетами и профессионализмом. Мои руки инстинктивно поднялись, ладони уперлись в его плечи, пытаясь оттолкнуть, но пальцы лишь скользнули по ткани рубашки, чувствуя твердые мускулы под ней. – Пожалуйста... мы не можем...

Он рассмеялся – низкий, вибрирующий звук, полный триумфа, – и его рука, большая и властная, легла на мою щеку, большой палец провел по губам, заставляя их задрожать. Его глаза, темные как ночь за окном, где падал снег, впились в мои, и в них я увидела не только голод, но и ту ревность, что вспыхнула вечером, когда меня приглашали на танец коллеги.

– Ты моя, Лиза. С того момента, как я увидел тебя в своем офисе, ты стала моей.

Прежде чем я успела возразить, его губы обрушились на мои – жесткие, требовательные, с вкусом виски и страсти, что взорвалась во рту, как фейерверк. Я ахнула, тело выгнулось, сопротивление таяло под напором: его язык вторгся, исследуя, доминируя, а руки скользнули вниз, расстегивая крючки на костюме, открывая кожу – прохладную от воздуха, но мгновенно нагревающуюся от его ладоней. Пальцы его гладили бедра, поднимая подол, разжигая искры, что бежали по нервам, заставляя бедра непроизвольно прижаться к нему.

"Это неправильно... но так хорошо, так живо, как никогда в жизни."

Он оторвался от поцелуя, губы его опустились на шею, зубы слегка прикусили кожу, оставляя следы, что обещали синяки.

– Ты дрожишь, – прошептал он, голос хриплый, как шорох снега под ногами. – Но не от холода. Скажи, что хочешь этого, Лиза. Скажи, что ты моя.

Я закрыла глаза, мир сузился до его прикосновений, до пульса между нами, до праздничного безумия, где власть и желание слились в вихрь.

"Я... я не знаю," – подумала я, но тело ответило за меня, руки обвили его шею, притягивая ближе. Страх увольнения, коллеги – все растворилось в тумане страсти, и я сдалась, позволяя ему вести этот танец, где он был хозяином, а я – пленницей своего собственного огня.

Его руки стянули костюм ниже, обнажая грудь, и губы нашли сосок – горячий, влажный поцелуй, заставивший меня застонать, пальцы вцепиться в его волосы.

Его губы, горячие и настойчивые, скользнули ниже, оставляя следы влаги на моей коже, которая горела от каждого прикосновения. Я выгнулась, пальцы вцепились в его волосы, сердце билось в унисон с пульсом желания, что разливалось по венам, как шампанское на банкете.

– Александр... о боже, – выдохнула я, голос дрожал, смешанный с стоном, когда его зубы слегка прикусили сосок, посылая волну электричества прямо в низ живота. Тело предательски отвечало, бедра прижимались к нему, чувствуя его твердость через ткань брюк.

Он поднял голову, глаза его пылали, и одним движением сдернул с меня остатки костюма Снегурочки, обнажая меня полностью. Холод воздуха коснулся кожи, но его руки – сильные, уверенные – тут же согрели, лаская бедра, поднимая их, раздвигая.

– Ты прекрасна, Лиза, – прошептал он, голос низкий, вибрирующий, полный власти. – И ты моя. Забудь о всем остальном.

Я хотела возразить, вспомнить о коллегах, о работе, но его пальцы нашли мою самую чувствительную точку, и мир взорвался искрами. Стон вырвался из груди, тело изогнулось, сопротивление сломалось под волной удовольствия.

Он улыбнулся, хищно, и начал спускаться ниже, губы и язык исследовали каждый сантиметр, заставляя меня извиваться, хвататься за простыни.

Когда он наконец поднялся, расстегивая рубашку, обнажая мускулистую грудь, я потянулась к нему. Мои руки, дрожащие от адреналина, скользнули по его груди, пальцы прошлись по твердым мышцам, чувствуя, как они напрягаются под моим касанием. Аромат его кожи – мускусный, с ноткой виски – кружил голову, усиливая мое желание.

– Позволь мне... – прошептала я, голос хриплый, полный смеси покорности и дерзости. Я села, толкая его на спину, и он позволил – с удивленной улыбкой, что мелькнула на губах, но без сопротивления. Мои пальцы ловко расстегнули пуговицы на брюках, стягивая их вниз вместе с бельем, обнажая его член полностью. Он был твердым, пульсирующим, и вид его – такого сильного мужчины, теперь открытого передо мной – вызвал прилив власти в моей груди.

Я опустилась ниже, губы коснулись его живота, оставляя влажные следы поцелуев, спускаясь к бедрам. Его рука легла на мою голову, пальцы запутались в волосах, но не давили – это был знак доверия, смешанный с ожиданием. Мой язык скользнул по его длине, медленно, дразняще, чувствуя, как он вздрагивает, как дыхание его учащается. Вкус соленый, интимный, смешанный с моим собственным ароматом, и это только усилило возбуждение. Я взяла его в рот, губы сомкнулись плотно, двигаясь в ритме, что я сама задавала – то нежно, то настойчиво, язык кружил, лаская чувствительную кожу.

Он застонал – низкий, первобытный звук, что разнесся по комнате, заставив мое сердце подпрыгнуть.

– Лиза... черт, да... – прошептал он, тело выгнулось, бедра прижались ближе. Я чувствовала его напряжение, пульс под языком, и это доставляло мне удовольствие не меньше, чем ему: власть перевернулась, на миг я стала той, кто ведет. Руки мои гладили его бедра, ногти слегка царапали кожу, усиливая ощущения, пока его стоны не стали громче, эхом отражаясь от стен, пропитанных праздничным безумием.

Я ускорила темп, чувствуя, как он приближается к краю. Его тело задрожало, и он кончил с рыком, заполняя меня теплом, а я продолжала, до последней капли, пока он не обмяк, притягивая меня к себе для нового поцелуя, который явно давал понять, что все только начинается.