Текст книги "Подкидыши для Генерального (СИ)"

Автор книги: Марго Лаванда

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Глава 20

В принципе, прошло уже два с половиной часа, вполне можно покинуть вечеринку по-английски, не прощаясь ни с кем, но мне, увы, не позволяет совесть. Ищу дамскую комнату. Тут никого, так что есть время прийти в себя. Разглядываю себя в зеркале невольно сравнивая со спутницей Германа. Хотя это ужасно глупо! Что со мной? Откуда этот приступ совершенно иррациональной ревности? Ведь Герман никто мне…

– О, Арина! Я тебя повсюду ищу! – в помещение влетает Аня. – Там Урицкая перебрала. Поссорилась со своим кавалером. Начала налегать на шампанское. В общем, я вызвала такси, надо ее как-нибудь туда засунуть и отправить в отель. Завтра будет с ней серьезный разговор! Тут не просто туса для студентов! Здесь собрались серьезные люди, бизнесмены. Почему она себе такое позволяет?! Ох, извини, я разоралась, а ты тут совершенно ни при чем. Поможешь мне ее в такси засунуть? – девушка выглядит взъерошенной и очень нервной.

Вот дает Урицкая, что на нее нашло? Она конечно любительница повеселиться, но я от нее совершенно такого не ожидала.

– Разумеется, пойдем. Я с тогда с Леной поеду, как раз хотела домой отпроситься. В смысле в отель.

Мы выскакиваем из уборной, стараюсь не отстать от куратора.

– Ох, нет, ты мне нужна, Арин! С тобой еще мой босс хочет пообщаться, – отрицательно мотает головой.

– Как же ее… одну в такси? – едва поспеваю за Аней.

– Самсонов путь с ней едет.

Возражать не решаюсь. Выбор Павла, в качестве сопровождающего для Урицкой, оказывается очень даже оправданным. Самсонов тащит Лену на руках в такси. Конечно, он не доволен что я остаюсь, а ему поручили столь неприятную миссию. Урицкая никогда не была его любимицей, а уж пьяная она просто ужасна. Выкрикивает грубости, лягается.

Но спорить с куратором ни мне, ни Паше не хочется.

Когда такси уезжает, иду за Аней, она представляет меня начальству. Хоть я и проработала в компании пару месяцев, познакомиться успела далеко не со всеми. Приятный мужчина, грек, общается только на английском. Мне сложно разбирать смысл слов из-за сильного акцента. Вроде бы говорит, что отметил мое трудолюбие и хочет предложить годовой контракт. Извинившись, отвечаю, что слишком сильно соскучилась по дому.

– Ну чтож, жаль, Арина. Если передумаете, свяжитесь со мной через Анну. Предложение будет в силе длительное время. я готов ждать ценные кадры.

– Огромное спасибо.

– Тогда хотя-бы попробуйте это вино, – загадочно улыбается. – Оно с моих виноградников.

Отказаться было бы грубостью. Делаю глоток.

– Потрясающе вкусно.

Мужчина пускается в рассуждение о виноделии. Остается только делать заинтересованный вид.

Когда беседа наконец заканчивается, Аня на этом не успокаивается. Берет меня под руку, представляет другим гостям. Когда она отвлекается, мне удается наконец улизнуть.

Чувствую себя сдувшимся шариком. Слишком много событий за вечер.

Иду к выходу, но замечаю Евгению. Брюнетка идет прямо на меня и я, не успев проанализировать свой порыв, резко сворачиваю под лестницу.

Замираю.

Глупое поведение, но я правда не хочу больше ни с кем общаться. Лицо болит от постоянной натянутой улыбки. Хочу снять с себя платье, залезть под душ, а потом в постель.

Выглядываю, Евгения все еще слишком близко. Оглядывается по сторонам.

На цыпочках огибаю лестницу с противоположной стороны… и… врезаюсь в Шефера. Оказываюсь в его объятиях. Он вдруг толкает дверь рядом и затягивает меня в темное помещение.

Оба дышим тяжело.

Это совершенно дикая игра. Прятки с любовницей? Или как еще можно назвать подобное? Полная дикость!

– Что мы делаем? – шепчу ему в подбородок.

Что-то падает, мы снова замираем, прижимаясь друг к другу.

– Обнимаемся? – отвечает так же шепотом.

– Я не об этом! – как же хочется его стукнуть!

– Мне нравится.

– Герман… Это не смешно.

– Я разве смеюсь, Арина?

– Отпусти меня!

– Тут слишком тесно. Не шевелись, это может быть опасным. На тебя может свалиться что-то тяжелое. Например, банка краски. Кажется, это какая-то кладовка.

Отлично, только не хватало завершить этот безумный вечер сотрясением мозга!

– Если ты настолько устал от своей спутницы, можно ведь решить все более цивилизованно? Думаю, она уже ушла.

Бесполезно, держит меня так же крепко.

Неожиданно вспыхивает свет. Мы действительно в кладовке. Тут очень пыльно. Повсюду швабры, лопаты, горшки, паутина.

Отвернувшись в сторону, чихаю.

Но сейчас не могу думать о грязи и пыли.

Наши лица так близко. Меня это парализует. Завораживает. Ресницы Германа такие длинные, чернильно-черные, идеально завитые. Прямой нос, полные чувственные губы слегка приоткрыты. На твердом подбородке ямочка.

Какой же он красивый…

Смущенно опускаю глаза, чувствуя, как захлестывают эмоции. Так не лучше, замираю взглядом в углублении горла, где видно как бьется пульс под смуглой кожей.

Боже. Как же я так потерялась в этом человеке? Меньше всего на свете я хотела быть той девушкой, которая вот так теряется в мужчине. Думала, что это наваждение позади, нас разделяет множество всего… И вот обнаруживаю, что запутываюсь еще сильнее. Что расстояние ничего не изменило.

– Будь здорова, Арина, – вместо ответа одариваю бывшего босса возмущенным взглядом.

И тут же тону в его темных глазах, хрипловатом тембре его голоса.

Лихорадочно выдумываю едкий комментарий, который смог бы разрушить повисшее напряжение, но как назло ничего не идет в голову.

Не могу позволить, чтобы Герман догадался о своем воздействии на меня!

Тянутся секунды, минуты. Темные озера его глаз снова встречаются с моими. Дыхание сбивается. Герман смотрит на меня с силой тысячи пылающих солнц, его взгляд, изучающий и любопытный, выражение лица напряжённое.

– Ты всегда будешь отталкивать меня, Арина?

Мне чудится или в его голосе проскальзывает боль?

– Разве я могу поступать иначе?

– Не знаю. Объясни почему так? Я настолько тебе неприятен. Ты не отвечала на мои смс. Ни разу не получил от тебя ответа. Это было так сложно?

– Что это за вопросы? Что за поведение? Ты же пришел сюда с Евгенией!

– Да, пришел. У меня с ней давние партнёрские отношения.

– Я не требую объяснений! Мне плевать кто вы друг другу!

– Тогда откуда столько горячности?

– Отпусти, мне действительно пора! Вечеринка слишком затянулась...

На этот раз Герман не удерживает меня. Толкаю дверь, едва не вываливаюсь наружу. Он спокойно выходит следом, показывая, что не собирается больше ни от кого прятаться.

Решительно направляюсь к выходу, пытаясь выровнять дыхание. Шефер нагоняет меня у дверей.

– Я отвезу тебя в отель.

– Спасибо не нужно.

– Это не предложение. Арина.

Глава 21

Берет меня за руку, я продолжаю вырываться, ощущая нарастающую слабость. Вдруг понимаю, что мне совсем не хочется бороться с ним.

– Герман! – женский голос отрезвляет меня в момент.

Нас догоняет Евгения

– Ты уезжаешь? – ее голос звучит расстроенно. – Я думала, мы уедем вместе...

– Извини, Жень. Не в этот раз.

Шефер предельно спокоен произнося это, тогда как Евгению чуть ли не трясет. Она бросает на меня взгляд, полный ненависти. Ну конечно, кого она посчитает крайней в этой ситуации? Кто, если не я?

Меня это даже не удивляет.

– Ладно, дорогой, тебе виднее, – берет себя в руки. – Увидимся, – последнее слово осталось все же за ней. Можно только поаплодировать.

Разворачивается и уходит.

– Обязательно подвергать нас обеих унижению? – вырываю руку.

– Так вышло, Арина. Я не хотел.

– Твой постоянный ответ!

Никогда ничего не хотел! Детей тоже…

– Идём.

– Я доберусь сама. Мне надо попрощаться с Аней!

Но его невозможно переспорить! Прет как танк! Новая хватка на запястье такой силы, что наверняка будет синяк.

Ладно, не буду с ним спорить, если уж так жаждет подвезти меня, ничего в этом нет криминального. Послушно сажусь в машину, к которой подходим. Называю свой адрес, Герман кивает.

Дорогая иномарка, я не разбираюсь в них. Мчит на скорости, я прикрываю глаза и не понимаю как, но проваливаюсь в сон. Может быть это реакция на стресс, или просто усталость.

– Арина, – меня трясут за плечо.

Разлепляю тяжелые веки.

Герман нависает надо мной.

– Приехали. Я уснула.

– Я в курсе, – усмехается.

Выхожу из машины, ноги ватные. Смотрю по сторонам и ничего не понимаю…

Место совершенно незнакомое. Это не мой отель!

– Ты издеваешься? Куда мы приехали?

– Хочу пообщаться в спокойной обстановке. Ты так сладко спала, наверняка успела отдохнуть.

– Мои друзья будут волноваться… Немедленно отвези меня в отель!

– Может быть, твой парень?

– Наверняка!

– Идем. Не упрямься.

Тащит меня в какое-то кафе. Упираюсь, но…

На самом деле я не хочу расставаться с ним. Бесполезно тратить силы на ложь.

Пока Герман рядом, краски ярче, несмотря на негативные эмоции.

Меня разрывает на части от этих противоречий!

Заказываем холодный кофе, Герман начинает подробно расспрашивать меня об учебе.

Отвечаю и даже увлекаюсь разговором. Пока вновь не вспоминаю близнецов.

– Как ты можешь не думать о своих сыновьях? – спрашиваю с болью.

– Это сложный вопрос, Арина.

– Зато для них все предельно просто. Они маленькие. Им нужен отец.

– Спасибо за то что вы делаете. Я в неоплатном долгу перед твоей матерью.

– Ты знаешь что-нибудь про Агату? Она тоже не испытывает ни малейшего желания увидеть сыновей?

– Не слышал о ней ничего. Вроде живет с каким-то богачом в Эмиратах. Поверь, любому ребенку противопоказана эта женщина.

– Но они сироты, Герман!

– У них есть все необходимое.

– Ясно. Я зря трачу силы.

– Нет, – неожиданно привлекает меня в свои объятия. – Потанцуй со мной.

Маленький бар на окраине города. Пронзительно грустная греческая мелодия. Несколько пар, двигающихся в неспешном ритме.

Как мы оказались здесь? Снова наваждение. Оно накатывает на меня каждый раз, когда оказываюсь рядом с этим мужчиной.

Мы идем куда-то, держась за руки.

Что я делаю? – задаю себе этот вопрос снова и снова.

Этот мужчина пришел с одной женщиной на праздник, уехал с другой. Похоже, для Германа Шефера не существует законов морали. Если вспомнить, как он повел себя с Агатой. Хотя ее даже с натяжкой трудно назвать нормальной женщиной. Это не важно, ее ошибки не делают его менее виноватым в истории с близнецами.

Он не заботится о своих детях. С другой стороны – дает им все необходимое в материальном плане.

В конце концов, кто я такая, чтобы судить?

Почему-то мне хочется плакать. Я как шарик, из которого выкачали весь воздух.

В груди сдавливает. Меня переполняют самые противоречивые эмоции.

– Куда ты ведешь меня?

– Не хочу тебя отпускать, Арина. Ты можешь хоть ненадолго расслабиться? Плыть по течению?

Вообще-то нет. Не умею, но сейчас мне очень этого хочется.

Мы гуляем по набережной. Для меня это очень странный вечер. Надо решительно потребовать, чтобы вез меня в отель! В мой отель, разумеется.

Вместо этого наслаждаюсь вечерней прохладой, свежим бризом. Разговариваем на отвлеченные темы. Экономике, бизнесе. Книгах, сериалах.

Это странно, но у нас выявляются схожие вкусы в самых разных моментах.

Герман снова притягивает меня к себе и целует, прямо посреди улицы.

– Зайдешь на кофе? – тихо задает вопрос.

– Куда? – растерянно смотрю по сторонам.

– Это мой отель, – показывает рукой направление.

– Хорошо, – киваю.

Не знаю почему так ответила. Я будто под гипнозом. Готова на что угодно, лишь бы наваждение продолжалось. Не могу расстаться с ним сейчас.

Понимаю ли в этот момент, что за спиной полыхают мосты?

Заходим в пятизвездочное высоченное здание, зеркальный лифт мчит нас на десятый этаж.

Номер Шефера очень просторный и стильный. Пока Герман делает заказ в номер, я рассматриваю интерьер, изысканную мебель. Основные цвета: перламутр и слоновая кость, в сочетании с элементами черного цвета. На стенах интересные постеры. Толкаю узкую дверь, надеясь, что это ванная. Мне хочется на пару минут остаться одной, сердце колотится слишком сильно.

Смачиваю лицо холодной водой. Пытаюсь выровнять дыхание.

Я согласилась прийти с мужчиной в его номер. Что обо мне теперь думает Герман?

Так, ладно, неважно. Побуду еще минут пять и попрошу вызвать такси.

– Кофе готов, – хрипловатые нотки в мужском голосе царапают мои нервные окончания. – Я добавил немного ликера. По своему рецепту. Надеюсь, тебе понравится.

Герман успел переодеться. Сменил официальный костюм на спортивные брюки и футболку. Только это не сделало его ни капли менее привлекательным.

Чувствую как пересыхает в горле от его пристального взгляда. Сажусь на высокий барный стул. Беру хрупкую фарфоровую чашку в руки. Делаю глоток.

Терпко. Ароматно.

– Очень вкусно.

– Я очень рад, что тебе нравится.

Шефер подходит ко мне совсем близко. Невольно отступаю на пару шагов, на что он усмехается едва заметно, уголками губ. Нависает, кладет руки по обеим сторонам от барной стойки.

Размышляю как высвободиться, чтобы не касаться его, но в тесном пространстве нет места для маневра. Никаких вариантов.

Его ноги касаются моих коленей. Хорошо что сижу, потому что конечности слабеют, становятся ватными.

Ужасная реакция, но ничего не могу с ней поделать.

– Не сопротивляйся мне, Арина. Я давно по тебе тоскую, – тихо произносит Герман.

Его голос такой ласкающий, бархатный, заставляет таять, как мороженое.

– Мне лучше уехать, – выдавливаю слабым голосом.

– Уверена, что хочешь продолжить мучить меня?

– Совершенно уверена, что ты преувеличиваешь.

Неужели еще не понял, что краткосрочные спонтанные отношения не для меня?

Я потом себя уважать перестану.

Да и для Германа кем буду? Одноразовой игрушкой? Подстилкой?

Эти мысли мелькают у меня в голове, пока Герман смотрит на меня долгим внимательным взглядом. Затем отталкивается от стойки, отходя на безопасное для нас обоих расстояния.

– Как скажешь, Арина.

Почему вместо радости, что уступил мне, ощущение потери и одиночества?

Глава 22

Откуда-то из глубины номера раздается мелодия, видимо мобильный Германа.

– Сейчас вернусь, – буркает Шефер.

Уходит, оставляя меня одну.

Идеальный момент чтобы сбежать?

Делаю большой глоток кофе, которого, на самом деле на сегодня с меня, пожалуй, достаточно, и так сердце колотится ненормально.

Возможно, мне куда больше помог бы коньяк без кофе, нежели наоборот, – иронизирую про себя. Хотя, ни разу в жизни не пробовала этот крепкий напиток.

Иду к двери в номер, замираю возле зеркала. У меня странный вид, волосы растрепаны, глаза лихорадочно блестят.

Роюсь в сумочке в поисках расчески.

– Ты уходишь? – Герман появляется неожиданно.

– Мне уже давно пора.

– Уверена?

Ни в чем, абсолютно! Снова внутренняя дрожь.

Меня отчаянно тянет к этому мужчине. Никогда не испытывала подобного! Полное раздвоение личности, меня это очень пугает.

– О чем так напряженно размышляешь? – спрашивает Шефер.

Делает шаг ко мне.

– С чего ты взял? – отступаю, стараясь сохранить дистанцию.

– У тебя очень серьезный вид. Складка на лбу, – проводит пальцем по моему лицу.

– Не выдумывай, – бормочу нервно.

– Пожалуйста, не уходи, Арина.

Не могу сопротивляться, низкий голос, в котором сейчас появились хриплые нотки, завораживает меня. Голос разума все слабее. Бесполезно напоминать себе, что между нами пропасть, что мы из разных миров. Тысяча причин для возражений... и вот не осталось ни единого.

Несколько мгновений смотрим друг на друга, словно узнаем заново. Или пытаемся удостовериться, что это не очередной сон, а самая настоящая реальность. Последняя решимость уйти покидает меня. Не могу шелохнуться. Не хочу больше думать, анализировать и корить себя.

Герман наклоняется к моему лицу и осторожно касается губами моих губ. Ловлю его дыхание на своем лице. Его губы требовательные и в то же время мягкие. Осторожные. Вдруг понимаю, что безумно, отчаянно хочу большего.

Здесь и сейчас. Именно с этим мужчиной. Остановиться нет сил. Условности, страхи, все растворяется.

Герман целует меня долго, нежно. Нас будто засасывает в магическую воронку. Ноги у меня подкашиваются, остаюсь в вертикальном положении только благодаря сильным мужским рукам. Кажется, точка невозврата пройдена. Остановиться мы уже не сможем.

Мои руки ложатся на грудь Германа, царапают, комкают футболку. Жажда тактильных ощущений нарастает. Сердце колотится с удвоенной силой, становится нестерпимо жарко и столь же хорошо. Тело прошивают волны жгучего, острого наслаждения.

Герман отстраняется. Облизываю саднящие от поцелуев губы. Наши взгляды перекрещиваются. Его – обжигает, темные глаза таинственно мерцают, мои же, скорее всего, полны паники. У нас обоих прерывистое дыхание. Все тело покалывает от желания почувствовать его прикосновения… везде. В голове шумит, в каждой клеточке тела пульсирует сильнейшее возбуждение.

Внезапно осознаю, что во время поцелуя мы переместились в комнату. За моей спиной широкая кровать. Отступать некуда. Подаюсь к Герману. Задираю его футболку вверх. Он помогает мне стащить ее через голову. Смотрю на идеальные кубики на его груди и не могу отвести взгляд. Поджарое, мускулистое тело идеально.

Герман обхватывает меня за талию, разворачивает к себе спиной. Его дыхание холодит мою влажную шею.

– Теперь твоя очередь, сладкая.

Расстегивает молнию на моем платье. Оно падает к моим ногам. Теперь уже поворачивает меня обратно. Пробегается жадным горячим взглядом.

– Не бойся, малыш. Все будет только по твоему желанию.

Снова впивается горячими губами в мои губы. Жестко, с напором, но мне нравится.

Абсолютно все нравится.

Как же хорошо.

От новых поцелуев буквально улетаю в нирвану. Кажется, что без них уже не смогу дышать.

Каждый волосок на моем теле трепещет, стоит дыбом. В нижней части закипает лава. Невозможно контролировать, терпеть такой силы желание.

Все мое существо сосредоточено на ощущениях, прикосновениях. Это абсолютно новый опыт для меня. Как же не хочется, чтобы Герман понял, насколько все впервые. Или наоборот, узнал об этом.

Разве это важно? Как можно думать о подобных мелочах, одновременно утопая в океане чувственности? Вот такая я странная. Отвечаю на ласки, дрожа и вспыхивая от горячих рассыпающихся искр между нами.

Тихие стоны переходят в громкие.

– Ты невинна, малыш? – хрипит Шефер.

Его голос мучительно напряженный.

Не могу ответить, лишь киваю. Всхлипываю.

– Тсс, тише. Я буду очень осторожен.

Хотела бы иметь силы произнести, что мне не осторожность его нужна, а любовь! Только она. Тогда все что угодно выдержу.

Герман очень нежен. Настолько, что хочется плакать. Впервые в жизни узнаю по-настоящему свое тело. Разрываюсь между стыдом, паникой и восторгом.

Судороги нестерпимого удовольствия. Пелена горячечного жара. Тяжесть мужского тела. Его сила, твердость, исходящий от него жар, превращают меня в покорное существо, готовое отдаться целиком и полностью. Гримаса страсти на красивом смуглом лице. Ноздри трепещут, на скулах играют желваки.

Кажется, мой всхлип переходит в мольбу, в момент, когда окончательно теряю себя и рассыпаюсь.

* * *

Не помню как мы заснули. Я долго еще дрожала, а Герман крепко обнимал меня, шептал ласковые слова.

Поначалу, открыв глаза в незнакомом месте, я пугаюсь. Дальше приходят воспоминания. Удивительные.

Знала ли я, что близость мужчины и женщины может быть такой?

Конечно нет. Даже не подозревала!

Скосив глаза, разглядываю лежащего рядом обнаженного мужчину. Он подарил мне наслаждение. Стал моим первым.

Что же дальше?

Не могу не думать об этом.

Улизнуть потихонечку, пока спит?

Или дождаться продолжения?

Ох, а я кажется та еще развратница.

– Доброе утро, Арина. Давно подглядываешь за мной? – голос Шефера хриплый и ворчливый со сна.

– Тебе это приснилось?

– Может быть. Кажется, в жизни так хорошо не бывает. Но вроде как, сон смотрели мы оба, один и тот же.

Ничего не отвечаю на это замечание. Герман наклоняется, чмокает меня в нос. Я натягиваю на себя одеяло. Надо умыться для начала, а потом уже предаваться нежностям.

– Голодная? Я – зверски.

– Спасибо, мне бы умыться.

– Душ в твоем распоряжении.

– Давай ты первый, раз так кушать хочешь.

– Хорошо, – снова наклоняется и целует на этот раз в глаз. Потому что нижняя часть моего лица под одеялом. – Подреми еще немного.

О том чтобы уснуть и речи быть не может. Встаю, закутываюсь в одеяло. Иду к небольшому шкафу. Пожалуй, одолжу у Германа рубашку. В клипах такое поведение героини всегда выглядит сексуально.

Мне почему-то немного грустно. Хотя что еще я могла ожидать от утра? Предложения руки и сердца? Подобные мечты могут быть свойственны только полной идиотке.

– Ванная в твоем распоряжении, малыш.

Герман, шикарный, свежий, довольный жизнью, стоит в дверях в одном полотенце на бедрах.

– Я взяла твою рубашку, – признаюсь в самовольстве.

– Тебе очень идет.

Подходит ко мне с намерением поцеловать, тянется, но я сбегаю.

На раковине лежит запакованная зубная щетка. Трогательная забота. Остальные необходимые предметы гигиены нахожу без труда.

Умываюсь, чищу зубы, затем принимаю душ. Сушу волосы, расчесываю. Снова надеваю рубашку Германа. Стыдно сказать – не смогла найти свое белье. В постели смотрела, в коридоре... Испарилось!

Так что на мне только рубашка. Выхожу, в комнате уже сервирован завтрак.

– Заказал, не стал тебя дожидаться, – объясняет Герман.

– Тут хватит на большую компанию, – разглядываю яства.

– Надеюсь, ты мне поможешь? Один я не справлюсь.

– Да, пожалуй, – киваю с улыбкой, чувствуя усиливающийся голод.

Завтрак идеален – капучино с огромной пенкой, кусочками маршмеллоу, свежевыжатый апельсиновый сок, тосты, ветчина, много овощей, фрукты. Объесться можно.

– Безумно вкусно, – говорю совершенно искренне.

– Какие планы на сегодня? – интересуется Шефер. – Твоя работы ведь закончена?

– Да, все. В офис больше не нужно.

– Ты вроде и не рада.

– Всегда грустно расставаться с определенным отрезком жизни. Мне было очень хорошо в Греции. Даже получила предложение остаться. По работе.

– Не приняла его?

– Нет... Я очень соскучилась по маме. И по детям.

– Это странно, Арина. Они ведь чужие.

– До сих пор не веришь, что твои? – смотрю на Германа, чувствуя боль.

– С этим как раз нет проблем. Знаю, что мои.

– Ну да, тест ДНК для тебя копейки.

– Говоришь так, словно упрекаешь. Агата могла нагулять их от кого угодно, – хмурится Герман.

– Но они твои.

– Мои.

– Но ты не хочешь их.

– Я о них забочусь. На большее пока не готов. Я не буду оправдываться, Арина.

– Мне не нужны оправдания от тебя.

– Тебе самой не кажется странным наш разговор? Эти дети... Согласен, я виноват перед ними. Но ты же знаешь их мать. Поэтому должна понять меня.

– Я понимаю, Герман. Просто мне очень жаль.

– Оставайся, не уезжай, – переводит неожиданно тему. – Я хочу, чтобы ты была со мной.

– Что за бред... У меня учеба.

– Переведем тебя в местный университет. Все равно заочно учишься. Будем путешествовать.

– Нет, я не могу.

– Не отвечай сразу. Подумай.

У Германа звонит телефон, он выходит поговорить на просторную лоджию.

Меня душат слезы. Так больно, словно Герман отказался только что от наших с ним детей.

Он прав, я посторонняя, так что любому будет странно со стороны видеть такие глубокие чувства к чужим детям.

Я сама не могу объяснить их.