Текст книги "Пончик с гвоздями"

Автор книги: Маргарита Южина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

– Виктория Николаевна, – перебила ее несчастная Клавдия Сидоровна, – так есть таблетки-то? Я сейчас скончаюсь у тебя прямо здесь за столом.

– Вот, нашла. На-ка, прими, вот чайком запей. Да ты посиди, не вскакивай, пусть таблеточка дойдет. Так я и говорю – женушку-то Даня себе выбрал, ни плюнуть, ни обтереть. Может, он думает, что больше порядочных девушек нет, но ты уж, Клавдия Сидоровна, ему обскажи, что, дескать, есть еще красавицы и умницы, кои блюдут себя и честь свою…

– Ой, Николаевна, тебя век не переслушаешь, пошла я…

Клавдия Сидоровна поднялась, но Виктория Николаевна забежала вперед, торопясь услужливо открыть дверь. Она еще не потеряла надежду стать когда-нибудь соседке родственницей.

– Ой, Клав, тише! – громко зашептала она вдруг, прильнув к «глазку». – Да тише ты! Слышь, иди сюда… глянь.

Клавдия Сидоровна сменила приятельницу возле «глазка» и увидела, как возле дверей их квартиры извивается какой-то мужчина. Приглядевшись, она поняла: да это ж, оказывается, и не мужчина никакой вовсе, а Семизвонов! И он что-то явно старается услышать, вон и шапочку для удобства снял. Ах ты! То одним ухом повернется к двери Распузонов, то другим! Теперь вот сухонький зад оттопырил, к самой замочной скважине припал, даже глазом в нее старается заглянуть. Нет, снова ушко приспособил… Вот дурень! Да кого ж он там услышит? Там только Тимка орет, хозяйку зовет. Клавдия Сидоровна хотела было красиво и неожиданно возникнуть из соседской двери, но Виктория Николаевна молчком потянула ее за рукав обратно в кухню.

– Видала? Он ведь уже так раз третий или четвертый корячится. Все чего-то подслушивает. Я хотела тебе сказать, да один раз стучалась, у вас старушка какая-то открыла, не стала ее тревожить, а потом и забылось. А вот теперь опять. Ты, Сидоровна, честно мне признайся – это что, твой ухажер, может, какой, а? Никак Акакию рога решила наставить? Давно пора, дохленький он для тебя-то. Я вот своего-то как вспомню…

– А ты, Виктория Николаевна, случаем, не слышала, может, он стучал или звонил? – озаботилась Клавдия Сидоровна.

– Нет, я ж тебе и говорю! Он тихонечко так подкрадается, подкрадается, а потом шапку сымает и ну по двери ухом ползать. Вот провалиться мне на этом месте – подслушивает он вас!

– Ну ладно, пойду я, сама с ним поговорю, – решительно направилась Клавдия к входной двери.

Но на лестничной площадке возле их квартиры никого уже не было. Она даже в окно выглянула – нет никого, пропал Семизвонов, как сквозь землю провалился.

Клавдия только пожала плечами.

– Пойдем, Тимка, я тебе сейчас конфеток кошачьих дам. Какие-то жутко полезные, мне вчера на базаре сказали.

Жутко полезные конфетки Тимка только обнюхал и повернулся к ним хвостом. Кот хотел мяса или, на худой конец, рыбы. Клавдия немедленно высказала ему все, что думает о его скверном характере, поклялась никогда не идти у кота на поводу и тут же выложила в Тимкину миску приличный кусок говядины – свинину кот не ел.

– Ладно, Кака меньше съест. Говорят, сейчас очень модно вегетарианство, – пробормотала Клавдия Сидоровна и поплелась к телефону – надо было еще позвонить подруге Марии Зудовой.

К телефону долго никто не подходил, потом веселый девический голос спросил:

– Алло? Вам кого?

– Мне бы Петину. Наташу Петину можно к телефону? – тоже весело отозвалась Клавдия.

– А это я! Кто меня спрашивает?

– Понимаете, здесь такое дело… Короче, нам нужно срочно встретиться. Я, видите ли, частный детектив. Распузон Клавдия Сидоровна меня зовут. Ко мне поступил серьезный заказ – найти убийцу одной интересной дамы, и оказалось, что некоторые дорожки ведут к вам.

– Какие дорожки? И вообще – что за убийца? Вы что, хотите сказать, что убийца к нам ходит, что ли? – испугалась невидимая Петина.

– Я хочу сказать, что нам с вами необходимо встретиться. Когда вам удобно?

– Сейчас… или нет, сейчас уже поздно, завтра… Вас устроит завтра? Я весь день буду дома. Только, пожалуйста, приходите с утра, сильно не задерживайтесь, а то я себе места не найду, – попросила Петина и продиктовала адрес.

Клавдия пообещала прийти с первыми петухами и попрощалась. Еще никто ее не просил прийти побеседовать. Что ж, это уже хорошо.

Она подошла к книжному шкафу. Сейчас самое время выбрать какой-нибудь закрученный детектив, чтобы хоть примерно знать, как порядочные сыщики ведут свои дела, какие их мысли посещают. Да чего там – просто умных слов из книжки набраться. Клавдия потянулась за книгой и вздрогнула – в дверь звонили.

На пороге трясся посиневший Акакий Игоревич, который наконец добрался до дому из гаража.

– Ну, Кака! – возмущенно встретила его жена. – Ты машину вручную, что ли, до гаража толкал?

– Нет, ты послушай… Сейчас такой мороз, столько людей на остановках мерзнет… а у нас деньги кончились. Вот я и подкалымил немного. Ну не отказываться же от денег, когда они сами в машину рвутся! Вот, смотри сколько! – И Акакий Игоревич начал доставать из кармана смятые десятки.

Клавдия терпеливо дождалась, когда на стол ляжет последняя бумажка, а потом приступила к собственноручному досмотру. С ловкостью фокусника она осмотрела у мужа порванный карман, прощупала ботинки, похлопала по спине и бесстыдно расстегнула ширинку. Именно оттуда были извлечены две сотенные бумажки и одна пятидесятирублевка.

– Ну вот теперь все. Проходи, я уже и ужин подогрела, и Петиной позвонила, мы к ней утром едем. Кстати, а к нам Семизвонов приходил! – щебетала Кладвия, порхая возле понурого супруга.

Акакий Игоревич мысленно простился с заначкой, вздохнул по этому поводу и принялся с интересом слушать новости, которые жена выплескивала на него с необычайными эмоциями.

– Вот и подумай, что этому прапорщику от нас надо? – возмущенно закончила рассказ Клавдия.

Акакий жевал горбушку и многозначительно молчал.

– Ты что – прожевать не можешь? Чего молчишь? – подтолкнула его жена. – Что ты про Семизвонова думаешь?

– Я, Клавочка, не про него сейчас думаю. Я про Машу. Все вроде говорят, что у нее модный салон, да?

– Ой, да чего там модного! – обиделась Клавдия Сидоровна. – Мы же с тобой видели.

– В том-то и дело. И не только видели, но и слышали. Салон, может, и модный, но ведь не прибыльный. Нам и Вера Аркадьевна это говорила, работница того салона. Да и если подумать: не похоже, что она так быстро развернулась. И еще интересная деталь – мы все время слышим про ее талант, а ни одной работы Марии нам так и не удалось увидеть. И отсюда вопрос – а на что она жила?

– Ага! И еще, Кака… Главное, ведь и мужу своему клипы какие-то делала. А эти клипы небось не тысячу же рублей стоят, правда? Ты вон четыре часа на морозе людей возил, а заработал всего ничего, а ей сколько надо было работать, чтобы своего трутня обеспечить, он же у нее и не трудился вовсе.

Акакий Игоревич в задумчивости почесал вилкой лысину.

– И ведь она не выглядела нищей…

– Да, Кака, да! И еще. Я, значит, себе на праздник платье дорогое купила, лучше всех хотела выглядеть, а эта ее змеиная кожа, знаешь, сколько стоит! И потом, Кака, я думаю – она ведь, оказывается, знала, что ты там будешь, у Агафьи-то! А чего тогда было разыгрывать счастливую случайность? А она не из-за тебя туда нарисовалась, как думаешь?

Акакий закраснелся, смущенная улыбка поползла от уха до уха. Чего, право… Клава сама сообразить не может, что ли? Ясно ведь, что Акакий по сравнению с супругом Марии просто Ричард Гир!

– Вот я и не могу понять, – продолжала Клавдия, – на кой ляд ей ты, если она к Семизвонову клинья подбивала? Ты, конечно, Кака, человек красы необыкновенной, но Семизвонов повиднее тебя будет. У него хотя бы рост и материальное состояние повыше твоего.

– Ладно, Клава, что-то тебя не туда понесло. Ты вот об этом теперь думай – на что жила Мария Зудова? И еще можно задуматься – зачем возле наших дверей прапорщик околачивается?

– Ну, – махнула рукой Клавдия, – это я завтра у него сама спрошу. Интересно знать, до которого часа он работает? Кака, ты ешь, чего пустой вилкой по тарелке скребешь?

Клавдия Сидоровна еще раз оглядела жующего мужа и направилась в комнату, чтобы не пропустить по телевизору шоу.

На экране передача была в полном разгаре.

– Кака! Иди скорее Жору смотреть!

«Я на него дома насмотрелся», – мысленно ругнулся Акакий и, бросив вилку, поспешил на диван.

Камера как раз взяла Жору Шарова крупным планом, и он, углядев это, замолотил руками и зычно гаркнул:

– Я хочу передать привет всем моим родным и близким, а также Клавдии Сидоровне! Клавдия Сидоровна…

В коридоре раздался нахальный, продолжительный звонок.

– Кака! Иди открой, – не отрывалась Клавдия Сидоровна от экрана.

– Я на это безобразие… – пытался что-то сказать Жора, но оператор лихо перевел объектив на белесую даму с жиденькой косичкой.

Жора что-то пытался кричать, но в кадр его уже не брали.

– Кака! Ты послушай, он что-то…

– Мамочка! – радостно ворвалась в комнату Аня, а следом за ней ввалились Володя и Яночка с самыми широченными улыбками на лицах.

– Клава, ты послушай, оказывается, сегодня старый Новый год! – засветился Акакий.

– Мамочка! Срочно собирайся! – шумела Аня.

Анечка никогда не была шумной. Дочь у Распузонов была светлая, тоненькая, с длинной косой, очень похожая на примерную десятиклассницу. Даже сейчас, в двадцать семь, она смотрелась подростком. Поклонников у Анны было хоть отбавляй, все знакомые как-то сразу умудрялись в нее влюбляться и прислушивались к каждому ее вздоху, поэтому у нее просто не было необходимости повышать голос. Но сегодня Анна отчего-то была в сильном возбуждении – голос звенел, щеки пылали, то и дело прорывался глупый смех. В общем, одно слово – неспроста был этот визит.

– Мама! Ну ты чего?! Собирайся! – звенела дочь.

Клавдия засуетилась:

– Ой, батюшки! Вы в гости, а у меня и к столу ничего не собрано. Сейчас, сейчас… Кака! Срочно беги в ларек, чего ты скалишься, я не понимаю!

– Мама, да ничего не надо. Мы вас с папой приглашаем к себе на дачу. Поехали! Быстренько одевайся потеплее. Сейчас такой Новый год забабахаем!

– Подожди, Аня, – вдруг опомнилась Клавдия. – А на какую это дачу? У вас ведь нет своей. А на нашу вас на канате не затянешь…

Аня опустилась на диван и все еще продолжала улыбаться:

– Мама, Володя подарил нам с Янкой замечательный дом. Ты не представляешь! Там такие места красивые, такие ели! Мама-а-а! Ну чего ты еще не собрана? Да, и Тимку обязательно возьмите с собой, пусть по сугробам побегает.

Это уж и вовсе не лезло ни в какие ворота. Когда это дочь беспокоилась о Тимке? Нет, она, конечно, очень тепло относилась к домашней живности, но чтобы приглашать к себе на дачу Тимофея персонально…

– А рыбок брать? – не подумав, ляпнула Клавдия. Она была заядлая аквариумистка, и рыбки у нее стояли на первом месте. После кота и мужа.

– Мама, рыбу не бери, мы уже все продукты взяли, – не так поняла ее дочь и принялась торопливо помогать матери со сборами.

Зять Володя о чем-то перешептывался с Акакием, скорее всего, мужики соображали, сколько бутылок купить, чтобы не было мало, но Клавдия на них не обращала особого внимания. Чего уж там, пусть на воздухе-то…

Места были здесь, наверное, и в самом деле красивые. Однако разглядеть их не было никакой возможности, потому что за окном Володиной машины, кроме черной мглы, ничего не было видно. Разве что яркие фонари. Яночка кутала Тимофея в бабушкину шаль, а тот монотонно орал, не пытаясь, однако, вырваться. А вообще-то, настроение у всех было приподнятое. Это же здорово, ехать куда-то с детьми по белой заснеженной дороге, в теплом салоне, когда багажник забит продуктами, выпивкой и прочими приятностями. Из динамика неслась музыка, и Клавдия Сидоровна вместе с Анечкой принялись громко подпевать. Однако пришлось им все же замолчать, потому что Тимка под их пение начинал орать уж совсем по-дикому.

Ехали они не слишком долго. Вскоре Володя свернул на небольшую дорогу, ведущую прямиком в лес, а там неожиданно открылась поляна, на которой высился освещенный огнями дом. Конечно, это был не громадный навороченный коттедж, но сейчас, посреди темных могучих сосен и елей, укутанный сугробами, он выглядел сказочным дворцом. Усиливала сходство наряженная цветными фонариками пушистая елка, стоявшая в самом центре двора.

– О, ты смотри! И Данька здесь! – обрадованно вскрикнул Акакий Игоревич.

И в самом деле – возле дома стояла машина сына, вернее – его жены, а на порог уже выбегала, кутаясь в роскошную шаль, сама Лиличка. А с нею еще какая-то женщина.

– Это Валя, подруга твоя? – спросила Клавдия Сидоровна. – Чего-то я ее не узнала.

Валя была давнишняя подруга дочери, имевшая неустроенную семейную жизнь и дочь пяти лет от роду. Каждый раз она с завидным упорством пыталась найти мужа, а на время поисков свою дочурку подкидывала Анечке. Сейчас к ней подошел высокий мужчина – похоже, Валя уже наметила кого – то на роль мужа. Тут же выскочил Даня, в руках у него была бутылка шампанского, и он, вероятно, собирался распить ее прямо здесь, на морозе.

– Все в дом! – командовала Анечка. – Даня, не надо здесь открывать, девчонки замерзнут.

– Нет, мы специально не пили, вас ждали, чтобы сразу на улице бабахнуть! – закапризничала Валя, кокетливо косясь на кавалера.

Даня не стал никого слушать, а звонко хлопнул пробкой. Пробка взлетела ввысь, из бутылки фонтаном вырвалось шампанское, и только тогда все сообразили, что о фужерах никто не подумал. Лиличка с детским визгом понеслась в дом, за ней припустила Яночка, кот вырвался из шали и тоже понесся к дому. Короче, началась веселая кутерьма, обещавшая сделать праздник искристым и незабываемым.

Дом оказался совершенно чудесным. И праздновать в нем было просто великолепно. Уже за полтора часа мужчины выпили все спиртное и поглядывали друг на друга, выискивая, кого бы отправить за добавкой, дамы скакали в танце под ритмичную музыку, а дети просто шалели от восторга. Больше всех рад был кот. Он то и дело просился на улицу, прыгал там по высоченным сугробам, а потом Яночка с дочерью Вали, Машенькой, затаскивали его в дом, и все повторялось сначала. Аня иногда отрывалась от танцев, вспоминала, что она хозяйка, и громко звала:

– Все к столу! Все! Мама, ближе к салату устраивайся. Я предлагаю выпить за старый Новый год!

Весь вечер только за это и пили, но поддерживали хозяйку каждый раз дружно, с визгом, криками и бенгальскими огнями.

– Анечка, – улучила момент Клавдия Сидоровна, – ты мне скажи, а вот помнишь про Жору? Ну, что он куда-то подевался.

– Ой, мама! Да какой Жора! Девчонки! Поставьте мой любимый диск! Нет, другой, там еще песенка такая: та-та-ти-ра-ра!

– Анна! Немедленно соберись. Ты что-то больно пьяненькая уже. Так вот, я тебя спрашиваю, как Жора попал в телевизор? Ты говорила Володе, чтобы я за него…

– Ребята! Давайте звать Деда Мороза! – подскочил Данил и сунул матери с сестрой полные бокалы с шампанским. – Ну-ка, все дружно! Дед Маразм!

– Даня! Ты совсем пьяный, – сурово нахмурилась мать, услышав его вопль, и снова повернулась к дочери. – Так я тебе про Жору говорила…

– Валя, объявляй белый танец! Вот мы сейчас наших мужиков плясать заставим! – кричала Аня, совсем не слушая мать.

Разговора не получалось. Тогда Клавдия снова поймала сына и силком усадила его за стол.

– Даня, сынок, ты бы посмотрел за Лиличкой, у нее такие странные знакомые…

– Мама! Ты знаешь, а мы с Володькой решили и мне здесь рядом дом выстроить! – шумел изрядно подвыпивший сынок. Затем он вскочил со стула и принялся широко размахивать руками. – А чего, места здесь…

Клавдия Сидоровна решила побеседовать с Володей. Она ухватила его за рукав и пригласила на танец, едва заиграла музыка. Легкомысленный зять начал раскачивать тещу в танго, и она коварно спросила:

– Ты представляешь, где наш Жора? Он у нас теперь телезвезда! Вот еще бы узнать, кто его туда запихал! Придется тебе…

– Дамы ангажируют кавалеров! – вскрикнула Анечка рядом и выдернула мужа из цепких объятий матери.

Клавдия Сидоровна вздохнула. Видимо, сегодня так и не удастся ей узнать что-нибудь новое. Ну так что ж, значит, нужно просто праздновать, а то ведь и Новый год с детьми не встречали, и Рождество пропустили, а дети вон как стараются, вон какое веселье устроили: мужья скачут, дети охрипли уже от визга, кот измотался, на камине уснул. Нет, все-таки здорово! Где-то около трех ночи Клавдия Сидоровна подошла к дочери:

– Анечка, скажи, куда девочек укладывать будем? Я уложу их, все же они еще маленькие, им бы поспать не мешало, вон уже времени сколько.

– Хорошо, мама, пойдем, я тебе комнату покажу.

Детская была небольшая, но уютная и теплая. На широкой кроватке свободно уместились и Яночка, и ее подружка. Девочки, казалось, только и ждали, чтобы укутаться в одеяло и приклонить головы к подушке. Не прошло и пяти минут, как Клавдия услышала их мерное посапывание.

Из большой гостиной на первом этаже доносились звуки музыки, взрывы смеха, но Клавдия уже немного устала от шума, ей захотелось посидеть в тишине, а еще лучше – полежать. А если честно, нестерпимо хотелось благ цивилизации, так сказать. Где находятся пикантные удобства, Анечка в суматохе забыла сказать, и теперь Клавдии не хотелось на виду у всех гостей проситься на горшок. Судя по тому, что никаких мини-пристроек к дому не наблюдалось, туалет должен был находиться где-то в здании. И Клавдия Сидоровна не спеша принялась его искать.

Откуда-то пахнуло сигаретным дымом. Вот ведь нелюди – выйди на двор, да и кури, чего в таком доме замечательном дымить? Клавдия уже хотела воздать по заслугам нарушителям, как расслышала голос дочери. Ах вот оно что! Значит, дочурка Анна, паршивка этакая, куревом решила побаловаться. Ну сейчас Клавдия ей устроит! Только подкрадется ближе, чтобы дочь с поличным захватить…

– Ты думаешь, мать ни о чем не догадается? – долетел до ушей Клавдии Сидоровны голос Данила, и она вмиг позабыла, что хотела сделать.

– Пока не догадалась, – отвечала ему Аня. Голос у дочери был абсолютно трезвый, а ведь только что, кажется, лыка не вязала. Конспираторы! – Сейчас она девчонок укладывает, может, и сама уснет, а там можно и собираться. Ты на своей машине?

– Нет, сегодня Лилину взял, чего две гонять, а Лилина бензина жрет меньше.

– Вот и ладно, оставишь жену здесь. Яночку с Марусей на маму оставим, пусть Валентина свою личную жизнь устраивает. А мама с папой здесь отдохнут, не время им сейчас дома рассиживаться.

– Ты думаешь, все так запущено? – спросил брат.

– Да вроде бы нет, но, Даня… Ты что, не знаешь наших родителей? Они же из чего угодно сделают опасную ситуацию! Нет уж, пусть здесь посидят. Выбраться они отсюда без посторонней помощи не смогут, электричка только в шесть утра, а ты сам знаешь, мама в жизни так рано не поднимется, автобусы не ходят, только и остается – отдыхать на свежем воздухе. Я и продуктов им накупила на неделю, и даже кота Тимку привезла. Правда, вот только рыбки… Ладно, рыбок сама ходить буду кормить, что сделаешь…

Клавдия внутренне возмутилась. Ни фига себе! Это детки решили их с Какой здесь, в сугробах, замуровать?! А у нее завтра с утра встреча с подругой Марии Зудовой! А еще Архиповы и Семизвонов! Ну, молодец, Анечка! Удружила! Сама дело раскручивать не собирается и матери палки в колеса тычет. Вот ведь, наградил бог детками! Ну хорошо, посмотрим, кто из нас глупее.

Тут Клавдия Сидоровна поняла, что дольше оставаться здесь не может – организм брал свое. Осторожно шагая, женщина выбралась в гостиную и, забыв про все стеснения, обратилась к зятю:

– Володя, а где…

– Что, мама? Говорите громче! – выкрикнул скачущий под музыку взлохмаченный зять.

– Где тут туалет? – рявкнула Клавдия в тот самый миг, когда песня кончилась.

К ней немедленно обернулись все присутствующие и принялись в один голос объяснять, как добраться до нужного места.

– Да что вы все разом-то… Лиля, проводи меня, – попросила Клавдия Сидоровна, и девчонка, тепло улыбнувшись, побежала впереди свекрови.

Оказалось, что санузел находится совсем в другой стороне от того места, где откровенничали брат с сестрой.

– Ну вот, обратно сами доберетесь?

– Нет, могу заблудиться, – буркнула Клавдия Сидоровна. – Чего, и подождать не можешь?

Лиличка подождала.

– Что ж, теперь и отдыхать можно, – обратилась Клавдия Сидоровна к невестке. – Лиля, а ты почему в стареньком свитерке? Неужели у тебя нет нового? Ах, бедняжка, у тебя наверняка нет денег. А я, кстати, завтра – ой, нет, уже сегодня! – собралась с книжки деньги снимать. Могла бы тебе на свитерок одолжить. Ты себе не представляешь, сейчас в «Камилле» новый завоз трикотажа, такие чудные вещички продают! Хотя… мы уже опоздали, они завтра после обеда переезжают.

– Куда? – выдохнула Лиличка.

Все, что касалось тряпок, приводило ее в состояние, близкое к параличу. И длился этот паралич до тех пор, пока Лиличке не удавалось купить что-нибудь совершенно новое, хоть даже и ненужное. Клавдия это знала и теперь мучила невестку вовсю.

– Куда они переезжают?

– Ой, Лиличка, ну откуда же мне знать? Нет, конечно, мы могли бы успеть, но… Похоже, меня сюда забросили надолго, а деньги никто, кроме меня, с книжки не снимет.

– А кто это вас сюда забросил? – удивилась Лиля. – Нет, я бы не смогла за городом прожить и трех дней.

Так, похоже, Даня жену еще не просветил. А может, и вовсе не собирался, решил вот так, потихоньку, взять и смотаться. Потому что они с сестрой люди занятые и имеют полное право решать – когда и где кому отдыхать, когда работать. Им так, видимо, кажется. Ничего, пусть сами в таком положении побарахтаются.

– Лиличка, а ты ведь тоже с нами останешься. Тебе разве Даня не говорил? – усмехнулась Клавдия Сидоровна.

– Кто? Я? Да вы что! Пусть только попробует скажет! Я ему такой скандал закачу!

Клавдия Сидоровна подмигнула невестке и понизила голос:

– Не так надо действовать, слушай лучше меня. Выигрывает не тот, кто громче орет, а тот, кто хитрее. Ты много пила?

– Да нет, с чего вдруг? – вытаращила невестка невинные глаза.

Клавдия знала: Лиля много болтает, но пьет совсем мало и неохотно, к тому же только какое-то редкостное вино. Сегодня этого вина на столе не было, значит, можно смело проверять Лилю на алкоголь – девчонка абсолютна трезва.

– Вот и славно. Собери все свои вещи в машину, мои тоже, хотя у меня и вещей-то нет с собой. Кота Тимку запихай в салон. А я пока Акакия растрясу.

Лиля понеслась вниз по лестнице.

– Лиля! – вернула ее свекровь. – Ты так сильно-то не скачи, мы же с тобой все незаметно сделать должны. Старайся, а то блажить нам в этом доме целую неделю.

После того, как Лиля унеслась, Клавдия Сидоровна не спеша направилась в гостиную.

– Ой, мама, а ты где потерялась? – приветливо спросил Даня. – Мы уж заждались тебя.

– Пусть это останется моим маленьким женским секретом, – Клавдия лукаво стрельнула глазами на сына.

– Дык она ж в туалете была с Лиличкой, – пролепетал еле живой от спиртного Акакий.

Такой ответ всех успокоил, и гулянка понеслась по новому кругу.

– Ребятушки! – поднялась вдруг Клавдия Сидоровна с рюмкой в руке. – Я хочу выпить за вас!

– Ур-ра! – заголосил новый ухажер Вали, и все радостно зазвенели рюмками.

– Даня, сынок, а ты чего не пьешь, а? Мама предлагает, а ты не пьешь? – прицепилась к сыну Клавдия Сидоровна, старательно играя пьяненькую в дым матушку. – Пей, сынуля.

Сынуля хотел только пригубить, но мать лихо придержала рюмку, и Данил осушил целую стопку водки.

– А теперь за меня! – снова вскочила Клавдия, изрядно качаясь. – Вс-се налили за меня!

Сын еще пробовал отнекиваться, но тут пробудился от пьяной спячки Акакий и рявкнул:

– Пей, мать твою!

Пришлось Дане и эту стопку осушить. Теперь уже Клавдия была уверена – в таком состоянии сын за руль не сядет, значит, надо опасаться только Ани. А в дверях уже появилась Лиля, и рот ее растягивался в загадочной улыбке. Свекровь переглянулась с невесткой и решила – время наступило.

– Даня! Я хочу шампанского! Где вы его прячете? Вы что, не уважаете мать? Не хотите угостить шампанским? Тогда я уезжаю! – Клавдия знала, что последнее шампанское Даня принес им с Аней еще полчаса назад.

– Мамочка, а может, винца? – со слабой надеждой спросила дочь.

– Никаких «а может»! Только шампанского! Вот езжай и покупай! Чего тебе, Даня, трудно?

– Мама, но он же выпил, – укоризненно покачала головой Аня. – Посмотри, у нас все пьяные.

– А веселье в самом разгаре! – неожиданно поддержал Клавдию Сидоровну ухажер Вали, который, судя по всему, не прочь был выпить. – Ну давайте кого-нибудь отправим, а то вон уже и водки последняя бутылка.

– Так пива же еще два ящика, – не сдавалась Аня.

– Водки! – гремел новый знакомый. – Я сам могу съездить. Здесь недалеко, я видел.

Аня просто не знала, что делать. На самом деле как-то неудобно вышло – деньги есть, а водки нет. А ведь столько брали, неужели уже всю осилили? Аня хоть и была неглупой, но ей и в голову не пришло, что все спиртное матушка самолично перетащила в надежное укрытие. Теперь хозяйка думала об одном – кого отправить за шампанским. Вдруг взгляд ее остановился на Лиле.

– Лиличка, а ты же не пила! Может, съездишь? С тобой и Даня отправится, он только за рулем сидеть не будет, а?

– Ну а чего, – кокетливо пожала плечами Лиличка. – Я и одна могу съездить. Только я не знаю, какое шампанское Клавдия Сидоровна любит. Клавдия Сидоровна, может, мы вместе съездим?

Ах, молодец, девка! Но… торопиться не надо, и Клавдия Сидоровна, скорчив постную гримасу, постояла в раздумье, потом как бы нехотя согласилась:

– Ладно. Только, Аня, дай мне фужер – хочу выпить шампанского сразу, как купим. Пить хочу, не могу, все во рту пересохло.

– Мам, пусть с вами Даня едет, все-таки одни женщины…

– Нет уж, пусть Даня пока шашлыки готовит! – пьяно выкрикнула мать. – Приеду – чтобы куски мяса ждали меня вот на этой тарррелке! А из мужиков с нами можешь отправить… да вот хотя бы Каку! Вам он все равно не нужен, а нам для устрашения возможных злоумышленников сгодится. Мы его целиком показывать не будем, он из машины орать будет, если что.

– Ну хорошо, но только быстро. Лиля, ты знаешь, здесь буквально на повороте маленький ларек, но в нем всегда есть отличное спиртное, далеко не езди. И еще посмотри, чтобы мама из машины не выходила, хорошо? Сотовый у тебя с собой?

Лиля кивнула и направилась к машине, размахивая сумочкой. Клавдия Сидоровна, взвалив на себя Акакия, быстренько засеменила следом.

Только когда машина въехала в город, Клавдия убрала с лица пьяное выражение, так вошла в роль. На заднем сиденье тоненько храпел Акакий, а у Клавдии на руках свернулся колечком Тимка.

– Ой, мама, неужели оторвались? – радостно повизгивала Лиля, косясь на свекровь.

– Давай сейчас к нам. Переночуем, а завтра с утра пойдем деньги снимем. По своим магазинам ты уже сама, ладно?

– Не вопрос! – хихикнула невестка и припарковалась во дворе Распузонов.

Потом Лиличка тащила кота, а Клавдия перла по лестнице супруга. Домой они заявились уже в пять. Бросив Акакия на кровать, Клавдия уселась к телефону и набрала номер сотового Данила.

– Данечка, сынок, – «протрезвев», усмехнулась она в трубку. – Ты там извинись перед мужиками, вина не будет. Вернее, его не стоит покупать, у вас в спальне, в шкафу, целый ящик. А нас уж не ждите, мы решили переночевать дома.

– Мама! – заорал в трубку пьяненький сын.

Потом телефон у него вырвала Аня и закричала с новой силой:

– Мама! Вы где?!

– Анечка, что ж ты так кричишь, ты мне Каку разбудишь. Не волнуйся, детка, мы уже дома.

– Как дома? – вопила в трубку дочь. – Немедленно езжайте обратно. Мама, ну мы же договорились! У нас водка кончилась, ехать некому! Мама!

Клавдия только покачала головой – дочь готова пойти на все, лишь бы засадить мать в глуши.

– Нет, Анечка, водки у вас полно, а мы погуляли, и хватит. Уже утро, нам отдыхать пора. Мы не молодые, нам дома сподручнее.

– Но… кот? Он же убежит без тебя в лес! Тебе не жалко Тимку? – с последней надеждой пролепетала Аня.

– Никуда он не убежит. Вот он лежит, я его за ушком чешу. Папа уже седьмой сон видит, и Лиличка рядом, уже спать у нас укладывается. Ей, оказывается, тоже не очень хотелось оставаться с чужими ляльками в лесу. Так что не волнуйтесь, у нас все нормально.

Дочь помолчала, сжигая телефонные деньги брата, а потом крякнула:

– Один – ноль, мамочка, в твою пользу. Только очень прошу, будь осторожна.

Клавдия Сидоровна выкладывала на диван чистое постельное белье для Лили и удивлялась – как быстро идут годы, когда-то эти слова говорила она своим детям.

Утром, пока Акакий Игоревич еще спал, Клавдия Сидоровна, как и обещала, сняла деньги, а Лиличка в благодарность подвезла ее к самому дому Петиных.

Наташа оказалась весьма приятной женщиной с несерьезным кудрявым хвостиком на затылке и целой россыпью веснушек на щеках. Немного ее портило выражение испуга в глазах, но Наташа держалась молодцом и изо всех сил старалась выглядеть приветливой.

– Это вы мне звонили вчера? – спросила она.

– Это я. Клавдия Сидоровна Распузон, – чинно поклонилась Клавдия и прошла в комнату за хозяйкой.

– Вам где будет удобно – в гостиной, в кабинете? Если вам все равно, давайте пройдем в кабинет, там уютнее.

Наташа провела гостью в кабинет и тут же унеслась, пообещав кофе.

Почему-то при слове «кабинет» фантазия Клавдии всегда рисовала угрюмую, темную комнату, с тяжелыми пыльными шторами и огромным столом с зеленым сукном посредине столешницы. Еще обязательно полки с книгами – от пола до потолка, чтобы обои не покупать. Этот же кабинет был совершенно иным. Он был солнечным. Даже в январское утро здесь солнце щедро разливалось по стенам. Светлого дерева стол, компьютер, светлый стеллаж с книгами и песочного цвета ковер. Комнату украшали три кучерявых цветка в вычурных горшках да картина в розовых, рассветных тонах. Все. У Клавдии засосало под ложечкой – она нестерпимо захотела себе именно такой кабинет. А что? У нее частенько бывают рабочие моменты, вот как сейчас, к примеру, когда надо уединиться, подумать, собрать информацию или новую придумать, и вот такой-то бы кабинетик…

– Вы без меня не заскучали? – появилась в дверях Наташа, толкая перед собой небольшой столик на колесиках.

На столике дымился кофейник, коробочка конфет приятно радовала глаз, и крохотная бутылочка коньяка завершала натюрморт.

– Ну вот, теперь и поговорить можно. Давайте сначала кофе выпьем, а то я, боюсь, от ваших новостей сердечный приступ подхвачу, – мелькала Наталья руками, а сама настороженно поглядывала на гостью.

– Не подхватите, это не заразное. Я ведь с вами пришла поговорить о вашей подруге – о Зудовой Марии Викторовне.