Текст книги "Ущелье"

Автор книги: Маргарита Епатко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

– Маланья, доча, проснись, – ведьма трясла девушку, не понимавшую, чего от нее хотят.

– Что-то случилось? – спросила Маланья, не открывая глаз.

– Пока ничего. Но, если и дальше будешь дрыхнуть, не дождешься суженного из похода.

Последние слова матери заставили подскочить девушку с кровати и раскрыть заспанные глаза.

– Что с девками любовь делает, – покачала головой Авдотья, не обращая внимания на покрасневшую от смущенья дочку.

Она поманила ее в горницу, где на столе веером рассыпались гадальные камешки.

– Тебе лететь, тебе и просчитывать, – Авдотья спокойно уселась на лавку. Словно не будила она только что дочку, а на дворе была не ночь, а день.

Девица послушно подошла к столу. Сгребла в горсть камешки и, легонько встряхнув, бросила их обратно. Проделав это три раза, Маланья вытащила из середины обточенный кусочек базальта и показала матери.

– Гляди, все одно выпадает.

Руна на камне, обозначающая переход, полыхнула красным.

– Не самое плохое предсказание, – сказала мать. – Переход может быть не только в мир иной, но и как новый этап в жизни.

– Ага, – дочь недоверчиво посмотрела на нее. – Говори, что делать, чтоб этот переход для Максима путем в могилу не оказался.

– Ты не торопись, присядь, поговорить надо, – задумчиво сказала Авдотья, глядя на дочь.

– Маманя, вы же сами говорили, что опасности Максим, – недоуменно протянула Маланья.

– Сядь и слушай, с кем дело иметь будешь, – цыкнула на нее ведьма.

Дочь села на лавку, недовольно хмуря густые брови.

– Ну и характерец, – покачала головой женщина. – Глядишь на меня будто сыч, – она вздохнула, собираясь с мыслями. – Так вот, может годков двести, а может и триста назад, когда сюда только начали вольные люди переселяться, вместе со всеми приехала женщина по имени Марфа. И жила она себе, горя не знала: деток вырастила, мужа по-хорошему схоронила. И тут умирать ее соседка стала. Марфа, добрая душа, хоть и сама уже старухой была, но пошла помогать немощной. Негоже, когда человеку на смертном одре и кружки воды никто не подаст. Так?

– Так, – кивнула Маланья, не понимая, куда клонит мать.

– А старуха-соседка, кажись, только ее и дожидалась. Лишь получила из рук Марфы стакан воды и преставилась. А Марфу словно неведомая сила с ног свалила, закрутила и понесла. Очнулась старушка в лесочке неподалеку. В руках травы ей собранные. В голове знания полученные.

– Тяжело непосвященному человеку силу нашу принимать, – понимающе кивнула дочь.

– Правильно сказала, но видать у соседки-ведуньи выбора другого не было. В общем, Марфа стала травницей. Людям помогала. Лечила всех понемножку. А однажды…

Марфа уже готовилась спать, бросила лоскутное одеяло на печь и подошла, чтобы задуть лучину. Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть.

– Кого принесло? – довольно недружелюбно спросила она. – Обретенный дар помогал зарабатывать на вполне сытую жизнь, но взамен лишал покоя даже ночью.

– Помоги, матушка, – прозвучал сочный бас. – Сын помирает.

Старуха вздохнула и, накинув длинную до полу шаль, пошла открывать дверь. На пороге стоял купец, челноком нырявший от казаков в Россию и обратно. От лихих людей держал он охрану. А с собой, приучая к делу, возил еще безусого сына.

Марфа довольно улыбнулась. Купец был небеден. Значит, расплатится монетой, а не куском холстины или мерой зерна. Но когда пришли в хату к больному, она в ужасе попятилась от бредящего мальчишки. Он весь был обсыпан язвами. Судя по всему, жить парнишке оставалось считанные часы. Не желая неприятностей, она честно сказала об этом отцу.

– Значит, облегчи его страдания напоследок, – прослезился здоровый бородатый мужик и выскочил из хаты.

Эта задача была полегче. Колдунья притащила засушенные с лета травы. Сделала отвар. Хозяйка хаты, молчаливая добрая женщина, помогла ей обмыть больного и напоить обезболивающей настойкой. Мальчишка перестал метаться и, открыв глаза, ухватил старуху за руку.

– Батяня, – зашептал он, – есть там золото и серебра немерено, но она не отдает.

– Конечно, есть миленький. – Марфа вздохнула, понимая, что парнишка отходит и пора звать священника. А ей надо убираться отсюда, пока местный поп не прогнал прочь кадилом.

Но мальчишка, так вцепился ей в руку, что разжать пальцы не было сил.

– Иди, купца позови, – обернувшись, сказала ведунья хозяйке хаты, – Помирает, пусть священника ведут.

Женщина выскочила из домика. А парнишка, улыбнувшись, разжал сведенный судорогой кулак левой руки.

– Тебе, батяня, нес, – он вложил Марфе в ладонь тяжелую монету из желтого металла, – Видишь, будет из меня хороший купец.

– Будет, будет, – зачастила Марфа. – Где ж ты взял это, красавец?

– День пути… ущелье… Все как сказывали, – прошептал слабеющий парнишка, отпуская руку.

– Сыночек, – купец заскочил в хату и Марфа, воспользовавшись моментом, отошла от лавки.

– А ну погодь, – тяжелая рука легла ей на плечо в сенях.

Старушка оторопела, увидев здорового бородатого помощника купца. За кушаком на поясе у него висел небольшой топорик красивой работы, предназначенный явно не для колки дров.

– Я… того, – забормотала травница, понимая, что сейчас у нее не только заберут монету, но еще и накостыляют по шее за воровство.

– На вот, за работу, – детина сунул ей пару денежек, разжимая капкан на плече.

– С-спасибо, – старушка почти в пояс поклонилась мужику.

– Опять ворожишь? – дверь в сени открылась. На пороге, хмурясь, стоял деревенский батюшка.

– Да я токмо травки, – бабка скользнула к выходу, – и к тому же сама сказал за вами послать.

– Да ну? – искренне удивился священник, крестя бабку занесенной для удара рукой. – Тогда поди с миром и боле гадостями своими не занимайся.

– Не буду, батюшка, – старушка выскочила из хаты, радуясь благополучному завершению вечерних похождений.

Добравшись до дома, она долго крутила в руках монету, пробовала ее на зуб. Благо зубы у нее пока были своими. Под утро бабка задремала прямо у стола, положив под морщинистую щеку неожиданную находку. А утром приняла важное для себя решение. Спустя месяц Марфа с полотняной сумкой для сбора трав ранехонько вышла на улицу. Она на всякий случай подперла дверь в дом палкой и постучала в окно соседке, с которой договорилась о присмотре за коровой. Прокрутив в голове все раздобытые правдами неправдами сведения о последней поездке купца, старушка уверенно двинулась в сторону, противоположную восходу.

Через два дня пути, потеряв надежду, струха увидела место, куда стремилась. Перед ней громадным массивом раскинулось пугающей красоты ущелье. Его вершины подпирали небо. А по едва видимому дну текла бурная горная река. Старушка вздохнула и, найдя сложенную кем-то переправу из камней, перебралась на другой берег. И только тут поняла, что не знает, куда идти дальше.

Погода, между тем, начала портиться. Набежали тучи. Загрохотал гром. Похоже, где-то в горах уже дел дождь. Вода в речке стала стремительно прибывать, мгновенно залив переправу. Старуха, подхватила юбку, и бросилась вверх. Собирая травы много лет, она прекрасно знала о коварстве горных рек, способных в считанные минуты затапливать целые долины. Марфа без устали карабкалась по склону, как будто черт ее подгонял раскаленной кочергой. Запыхавшись, она вывалилась из лесной чащи на поляну с тремя громадными, поросшими мхом валунами. Уставшая бабка прислонилась к одному из них спиной.

– Чего хочешь? – перед ней, как из под земли появилась светловолосая красавица в наряде из дорогого сукна. Весь подол роскошного платья был расшит серебряными и золотыми бляшками.

– Она, – в страхе подумала бабка, вспоминая бредящего парнишку, – Та, которая всех убивает. – Но хитрая бабка постаралась взять себя в руки. – Я, милая, заблудилась, – как можно ласковее сказала она, горбясь, чтобы вызвать к себе жалость.

– Чего хочешь? – невозмутимо повторила красавица.

– А что ты все желания исполняешь? – неожиданно для себя хихикнула бабка.

– Чего хочешь? – как заведенная сказала незнакомка.

На лице ее не было ни усталости, ни растерянности, ни заинтересованности разговором с неизвестной старушкой.

– Гляди – как, как в сказке, – страх бабки окончательно улетучился. Она перестала сутулиться и обошла незнакомку. – Я так понимаю, ты одно желание выполняешь? – бабка задумчиво полезла в холщовую сумку, нащупывая там монету. Мысли вихрем понеслись в голове. Пальцы разжались, и монета скользнула обратно.

– А вот ежели я пожелаю жизнь вечную, уперев руки в бока, заявила Марфа.

– Исполнено, – кивнула незнакомка и пошла к горе, где уступами поднимались едва видимые ступеньки.

– Эй, погодь, – Марфа уже жалела о загаданном желании. – Так любой может сказать. А как обманываешь? Эх, поторопилась, – разочарованно сказала она, глядя на заросли папоротника, в которых скрылась красавица.

Старуха достала монету. Повертела ее в руках. Подошла к ступенькам. Глянула вверх на заросли и, потоптавшись, вернулась обратно к валунам. Бабку чувствовала себя обманутой. Получается, зря она два дня сбивала ноги, голодала. Все оказалось пустой выдумкой. Почему она сразу не поняла, что эту монету должно быть сам купец и дал сыну? Почему поверила бредящему парнишке?

Махнув рукой, Марфа начала спускаться к речке. Гроза в горах прошла. Поток хоть еще и нес мутную пену и обломки веток, но почти вернулся в прежнее русло, освободив мокрую переправу. Старушка потихоньку переправилась на другой берег, стараясь не поскользнуться на мокрых камнях.

– Аккуратней, матушка, – на другой стороне ей протягивал руку статный темноволосый мужчина с темно-синими глазами, одетый как казак.

– Благодарствую, милок, – старуха облокотилась на предложенную опору и вздрогнула. Ладонь оказалась ледяной.

– А ты не пугайся, – синеглазый мужчина обаятельно улыбнулся. – Чего загадала-то? добродушно спросил он.

– Вместо золота жизнь вечную, – тяжело вздохнула бабка, не понимая, с чего бы вдруг она откровенничает с незнакомым казаком.

– Не печалься. Будет тебе золото, – усмехнулся он, вытаскивая из-за пазухи кинжал.

– Ты чегой-то удумал, – бабка дернулась, но мужчина, неуловимы жестом убийцы, вогнал ей в бок клинок.

Старушка всхлипнула и осела на берег у ручья.

– Чего расселась? – мужчина наклонился, вытирая об траву испачканное оружие.

– Да-к я вроде того, померла, – засуетилась бабка.

Она захлопала глазами, припоминая недавнюю боль, потерянное дыхание, круги в глазах. Старуха ощупала бок. Нашла прореху на фартуке и платье, но тело, где только что была рана, оказалось невредимо.

– Теперь поняла, что она все может, – скорее утвердительно, чем вопросительно сказал синеглазый.

– Поняла, – прошептала Марфа.

– Значит, будешь ей служить, как я служу, – мужчина погрозил ей пальцем, – А не то…

Авдотья замолчала, задумчиво поправляя платок на голове.

– Мамань, вы зачем мне эту сказку рассказали? – тяжело вздохнула Маланья. – Да еще и без конца. Чем все закончилась?

– Чем закончится, от нас с тобой зависит. Только это не сказка, а быль. Моя прабабка в четвертом колене сама тому была свидетельницей. И вот что, девонька, когда Максимку отговаривали от беды, Марфа собственной персоной к нам в дом пожаловала. Так что ты поостерегись и в случае чего, делай как наша прабабка.

– А как она сделала? – заинтересовалась девушка.

– Не стала в разговор промеж синеглазым и Марфой встревать. Дождалась, пока они уйдут, и оберегов в лесу вдоль речки навязала. На двадцать лет морок ползучий с гор остановила. Запомни: ведьма не та, что на рожон лезет, а та, что ведает, что творит.

Девушка, выслушала мать, расплела косы и пошла к двери, прихватив по дороге метлу.

– Ну, скажи, зачем тебе этот дурачок нужен? – не выдержала мать. – Ты ведь любого мужика в станице получить можешь, коли захочешь.

– Не хочу получить, хочу по любви, – Маланья остановилась в дверях хаты, осуждающе глядя на мать.

Авдотья, сделав вид, что не замечает этого взгляда, подошла к дочери и погладила по голове.

– Правильно говоришь, – она улыбнулась. – Я в метлу омелы молодой вчера надергала. Так что быстро полетишь.

– Успокаиваешь? Почему помочь не хочешь?

– Дел у меня здесь невпроворот. И помни, – женщина перестала улыбаться и погрозила Маланье пальцем, – чтобы ты не видела, чтобы ни делала, на глаза людям не попадайся. Иначе житья нам здесь не будет.

Галя вернулась домой сама не своя. Бросила на подоконник узелок с припасами для ведьмы и тяжело опустилась на лавку. Малыш в животе молотил ногой по и без того ноющему сердцу.

– Ох, лихо, – вздохнула женщина, поглаживая живот. Опять казак будет. В доме уже пять мальчишек. Хоть бы девочка-помощница появилась.

В окошко кто-то тихо поскребся. Женщина поднялась, держась за поясницу. В мутном стекле она с трудом разглядела лицо соседки. Вышла на улицу и недружелюбно уставилась на местную сплетницу.

– Чего тебе?

– Так узнать отела. Чего ведьма-то присоветовала?

– Сказала, все хорошо будет.

– Ага, а подарочки от тебя не взяла, – соседка стрельнула глазками в окно.

– Ты, Ульяна, или сказывай, зачем пришла или иди себе с миром, – разозлилась Галина.

– Я ж с помощью. Сегодня на малом базарчике у камня бабульку одну видала.

– И чего?

– Заладила чего да чего. В дом бы пригласила, – не найдя отклика в глазах суровой казачки соседка затараторила. – Добрая такая старушечка. Видать из богомольных, паломников. Сидела себе и людям судьбу рассказывала. Я руку ей протянула. Так она все про меня выложила: и про замужество неудачное, и про мужа-пьяницу, и про свекровь, стерву старую.

– Ульяна, так чтоб это сказать большого ума не надо, – усмехнулась Галя. – У тебя ж все на лице написано.

– Ты погоди, – прервала ее соседка. – Она мне про ребеночка рассказала. Не зря я по церквам свечки ставила. Я ж уже три месяца как в ожидании. Никому про то не говорила. Боялась, сглазят.

– Поздравляю, – искренне улыбнулась Галя, знавшая о беде соседки.

– Погоди, эта старушка пообещала, что будет у меня мальчик. Богатырь, а не ребенок. Только попросила взамен одну вещицу сделать. Тебя найти и сказать, что может, в отличие от ведьмы станичной, помочь твоей беде. И еще это велела передать. – Ульяна сунула в ладонь Галине камешек, взятый, видимо, с россыпи у обычной речки.

– К чему это? – Галина повертела в руках средних размеров голыш.

– Ждать она тебя будет, – соседка наклонилась ниже и зашептала что-то казачке на ухо.

– Глупости все это, – поморщилась жена Николая.

– Как знаешь, а я обещание выполнила, – женщина поспешила со двора.

Галя повертела в руке камень и бросила его на землю. Потом зашла в дом, окидывая взглядом горницу. Работы как всегда был непочатый край. Сначала надо побелить печь. Хорошая хозяйка занималась этим раз в неделю. Потом помыть полы. Она подошла к бадье в сенях и крикнула:

– Колька, почему воды не набрал?

Хата ответила тишиной. Видать старшенький, названный в честь отца, опять утащил всю ватагу на рыбалку.

Женщина подхватила ведро и пошла к колодцу. Разматывая цепь, бадья полетела вниз. Но Галя не услышала знакомого плеска. Дернула за железный ворот и поняла, что он застрял.

– Не иначе ведро зацепилось, – подумала она, наклоняясь над колодцем.

Лучи полуденного солнца едва доставали до дна. Какая-то тень метнулась от воды наверх. Длинная рука, потянулась к яркой кофте казачки, стараясь ухватить за ворот.

– Отдай камушек. Брось в воду, – едва слышно прошептал кто-то.

Галя отпрянула от сруба и перекрестилась. Полуденная нечисть лютует подумала она, пятясь от колодца.

Женщина передумала мыть в хате. По крайней мере, пока не придут с рыбалки дети. Подхватила метлу. Вычистила двор. Потом подсыпала корму курам и утками и, решив пойти в огород, завернула в сарай за тяпкой. Все инструменты рядком стояли у двери. Галя потянулась за деревянным держаком инструмента и тут ручонка, высунувшаяся из стены перехватила палку.

– Камушек со двора выкинь немедля, – за ручонкой показалась взъерошенная голова мужика с волосами соломенного цвета, – и лошадей проверь.

Галя охнула и выскочила из сарая. Она подошла к конюшне и осторожно заглянула внутрь. Два жеребца спокойно стояли, засунув морды в поилки. Третье стойло пустовало. На гнедом уехал в конвой муж.

– Не сподручно мне в сараюшке говорить, – раздался голос сверху.

– Кто тут? – Галя задрала голову.

– Не ктокай, а хозяина слушай: я своим домочадцам зла не посоветую: выкинь поганый камень.

Галя покачала головой и упрямо поджала губы.

То ли кто из соседей шутит не по-доброму, то ли на солнце она перегрелась. Но не на такую напали.

Женщина вышла из конюшни и, не церемонясь, набрала ведро воды, не обращая внимания на несущиеся из колодца стоны и охи.

– Я вот родителям вашим расскажу про баловство, – крикнула она вниз и стоны затихли.

– Детки, – выдохнула сердито казачка и пошла драить хату. Потом выплеснула грязную воду на улицу. Та растеклась лужей, вымывая из пыли отброшенный камушек. Он засверкал на солнышке, как драгоценный.

– Что там соседка про добрую старушку говорила? – Галя потянулась за камушком. Нагретый на солнце кругляшек уютно лег в ладони.

А почему бы и не сходить? Если станичная ведьма голову морочит, и подарки от нее принимать не хочет. Почему бы не посоветоваться с доброй бабушкой. Муж-то у нее один, а детишек полный дом.

Авдотья выглянула за дверь, провожая улетающую дочь взглядом. Потом, накинув на плечи дорогую шаль с бахромой, быстро прошла через двор и, закрыв калитку, поспешила прочь. Подойдя к нужному дому, она затаилась у плетня.

Яркая луна освещала станицу. Прямые, расчерченные по военному образцу улицы, позволяли с любого места видеть околицу и находящуюся за ней крепостную стену. Но старый столетний абрикос, росший на этом месте задолго до появления крепости, надежно скрывал ведьму от ненужных взглядов.

Ей не пришлось долго ждать. Тихонько открылась дверь хаты и женщина, оглядевшись, выскользнула во двор. Закутанная до пояса в теплый серый платок из козьей шерсти, она слегка поежилась ночной прохладе. Потом переложила узелок из правой руки в левую и тихонько открыла калитку.

– Далеко собралась, соседушка? – тихий голос ведьмы, заставил женщину ойкнуть и подскочить на месте.

– Тихо, тихо, людей разбудишь, – сказала Авдотья, выходя из тени абрикоса. – Куда это ты Галя, на ночь глядя. Мыслимое ли дело, баба на сносях заполночь по станице шастает. Не ровен час, родишь на улице, – говоря это, ведьма подходила все ближе и ближе, глядя в лицо тетке.

– Я того, по делам, – Галя поняла, что не в силах двинуться с места. Она торопливо заснула руки с узелком за спину.

– Несешь чего?

– Так гостинцев собрала: яичек, сметанки.

– Кому?

– Кому-кому, – женщина запнулась, глаза ее забегали. – Да тебе же. В благодарность.

– Ну-ну, – произнесла ведьма, продолжая в упор смотреть на жену Николы. – Раз мне, так давай.

– Ты ж не хотела брать, – растерянно произнесла Галя.

– А я передумала, – ведьма протянула руку, принимая из дрожащих пальцев Гали узелок. – А теперь, говори, где встретится с ней должна?

– С кем это? – Галя вздрогнула от вопроса.

– Не серди меня, – глаза ведьмы полыхнули огнем, волосы как живые зашевелились на плечах.

– У задних ворот, – женщина всхлипнула. – Прости меня дуру. За мужа я боюсь. Пятеро у меня. Ну, как случится что? Одной мне всех поднимать.

– Муж у тебя казак, на службе. Небось, знала за кого шла. А того не понимаешь, что через тебя глупую как раз до него добраться хотят.

– Прости, – тетка, тихонько подвывая, бухнулась на колени.

– Не у меня, у сына пока не рожденного прощенья проси. И помни, не поймешь по-хорошему, будет по-плохому. Надумаешь еще какую глупость совершить, прокляну. Век будешь колодой на печи лежать.

– Ой, мамочки, – женщина рыдала, обхватив живот руками. – Я ж ничего такого не думала.

– Надо думать. Теперь иди, – приказала она Гале, указав на дверь хаты.

Баба подхватила подол и кинулась в дом.

Ведьма услышала, как звякнула щеколда, усмехнулась и положила узелок на землю. Потом сняла с плеч дорогую шаль, тряхнула ей перед собой и наклонилась за узелком. Когда женщина разогнулась, она поправила простой серый платок на плечах, погладила округлившийся живот и утиной походкой тетки на последних сроках беременности двинулась к задним воротам крепости.

– А я уж заждалась тебя, милая, – благообразная старушка сидела на валуне у ворот. – Принесла, что сказано?

Женщина кивнула и застыла.

– Ну, так давай, – старушка протянула руку и почти выхватила из рук у бабы узелок.

Быстро развязав его, она уставилась на комья земли, перемешанные с сухой листвой.

– Что это? – непонимающе уставилась она на бабу.

– Землицы на местном кладбище насобирала, да тебе в подарок принесла, – раздался звучный голос. Серый платок сполз с головы. Длинные волосы казались живыми в желтоватом свете луны.

– Охо-хо-хонюшки, – застонала бабка, – зачем же ты так? Я же не со зла, Авдотьюшка. Я же помочь ей хотела.

– Так тебе для помощи рубаха старая ее мужа понадобилась? – Авдотья вытащила из большого кармана передника простую ситцевую рубаху.

– Точно, – старушка подалась вперед, стараясь дотянуться скрюченными ручонками до рубашки. Она силилась подняться. Но узелок с землей словно пригвоздил ее к валуну.

– Хороша помощь! Сначала без ребенка, а потом и без мужа оставить, – Авдотья вздохнула и присела на соседний камень.

– А кто ей, дуре, виноват? – окрысилась бабка. – Ее лицо вытянулось, нос заострился. Она и правда напоминала грызуна, попавшего в мышеловку. – Неужели мы с тобой из-за глупой бабы драться будем?

– Драться не будем, – сказала Авдотья.

– Вот и ладненько. Давно тебе пора к нам присоединиться. Сила за нами стоит великая, никем немереная. Чудеса творит, желания исполняет. Мне вот вечную жизнь дала и тебе много чего дать может, – старушка перешла на заговорщический шепот. – Я место покажу. Только тебе. До того никому не показывала.

– Да видела я это место, – Авдотья зевнула, – Морок там и обман один. Ты вон от своей вечной жизни, гляжу, не больно счастлива. Таскаешься по аулам, да станицам. Никак угомониться не можешь.

Старуха настороженно замолчала, не понимая, куда клонит ведьма. Потом насупилась. Козел на ее вышитом фартуке попытался поднять голову. Он уже раскрыл рот, чтобы издать обычное меканьке, но земля из узелочка как нарочно просыпалась ему на голову. Козел неожиданно хрюкнул и затих.

– Ты не понимаешь, с кем связалась, – злобно сказала бабка. – Это наша земля. Всегда на ней жили и теперь людей отсюда вытравим.

– Надоело мне с тобой болтать. Поздно уже. Спать хочу. – Авдотья лениво потянулась и встала.

– Ты не посмеешь бросить меня здесь!

– А что не хочешь с людьми поутру поговорить? Скажешь им прямо в лицо, что, мол, заняли вы мою землю, а потому пошли вон отсюда.

– Издеваешься? – старуха извернулась, стараясь скинуть с рук узелок.

Концы развязанного платка плясали и извивались, ускользая от крючковатых пальцев бабки. Но ей удалось ухватить один из них. Она довольно хихикнула, дергая платок. Земля просыпалась ей на колени, с тихим шуршанием вгрызаясь в фартук и юбку.

– Это чего? – взвизгнула бабка, пытаясь стряхнуть въедающуюся грязь. Несколько комьев с глухим стуком упали на землю. – Не справиться тебе со мной, поняла? – победоносно крикнула бабка, превращаясь в сгусток тумана. Легким облачком она перелетела через крепостную стену и скрылась.

– Как знать, – усмехнулась Авдотья. Она успела заметить грязные разводы, оставленные землей на фартуке и юбке старушки.

Ведьма достала из-за пазухи еловую веточку и осторожно сгребла остатки земли в узелок. – Не дай бог, кто из станичников вступит, – шептала она, осматривая поверхность рядом с валуном.

Дойдя до дома, ведьма спрятала узелок в сенях. Вымыла руки и вытащила рубаху Николы. Бросила ее на стол, нашептала слова над кувшином с колодезной водицей и от всей души плеснула на ткань. Вода зашипела, паром уходя вверх.

– Все прочь подите: мороки, вороги, неровные дороги, речкины пороги, пули бесовские, кинжалы черкесские… – ведьма бормотала, кругами ходя рядом с рубахой.

Умаявшись, она села на лавку и закрыла глаза. И тут же пугающая мысль птицей врезалась в грудь. Ведьма подскочила к окну.

Так и есть. Светает. А Малаша до сих пор не вернулась.

Наше время

Они медленно ехали по поселку. Разбитая грунтовая дорога не давала возможности для разгона. Кора тяжело вздохнула, понимая, что совершила глупость, соглашаясь на поездку. Нагревшаяся на солнце машина превратилась внутри в настоящую баню. Женщина задыхалась, кусала губы и вытирала пот, бегущий в глаза. Гордость не позволяла признаться мужу, что ей плохо. Петр, сидевший на заднем сиденье вместе с женой, положил руку на плечо водителя.

– Слышь, друг, включи кондиционер.

– Кондюк? Да его здесь сроду не было, – хмыкнул водитель.

Он открыла окна УАЗика и живительный воздух вместе с шумом у улицы хлынул внутрь.

– Сашка, Сашок! – растрепанная женщина бегала рядом с мостом, перевешиваясь через перила. Рядом с ней суетилась пухленькая миловидная девушка. Она что-то говорила и обнимала женщину за плечи, стараясь увести ее с моста.

– Что-то случилась? – Кора выглянула в окно.

– Да Сашка, небось, потоп. Диверсант этот, что в вашу машину врезался, – хохотнул мужик за рулем, радуясь примитивной шутке.

– Надо остановиться, – предложил Петр. – Вдруг нужна помощь?

– Не обращайте внимания, – обернулась к ним экскурсовод. – Сашка еще тот парень. Скорее всего, укатил в соседний поселок к друзьям. А мать, как обычно, не предупредил. Она так через день квочкой по берегу скачет.

– Какой кошмар, – вздохнула Кора. – Намучаешься с таким ребенком.

– А я всегда тебе говорю, куда иду, – прижался к ней щекой Димка.

– Ты у меня умница, – женщина обняла сына.

Водитель переглянулся с экскурсоводом и нажал на газ. Они выехали с грунтовки на асфальт.

– Вы, вроде говорили, что это недалеко, – Петр посмотрел на пронесшуюся мимо них усадьбу «Серебряный ручей».

– Мы сбоку заедем. Там гости обосновались, остановиться негде, – сказала Лидия.

Действительно, вся парковка перед усадьбой была забита джипами-близнецами с дочерна тонированными стеклами. Уазик проехал еще сотню метров и свернул к лесу. Они с удовольствием вышли из машины на свежий воздух.

– Ну, я поехал, – буркнул водитель. – Буду ждать в усадьбе.

– Это стандартная экскурсия, – улыбнулась тетка, ловя недоуменные взгляды туристов. – Идем здесь через ручей, а возвращаемся в усадьбу. Там и поужинаем.

При упоминании о еде Кора поморщилась.

– Куда направляемся? – упрямо сказала она, стараясь не встречаться глазами с Петром.

– Здесь минут двадцать ходу. Двинемся напрямик, так быстрее.

Они шли уже полчаса. Едва заметная тропинка, сменилась зарослями лопухов. Потом под ногами захлюпал ручей. Его мелкое дно ощерилось скользкими камнями. Петр, перенес через него на руках сына. Он хотел помочь и Коре, но она быстро перебралась сама, успевая оглянуться по сторонам.

– А здесь нет дороги поприличней? – окликнула она бегущую впереди Лиду.

– Напрямик короче. До заката всего пара часов. А в лесу темнеет еще быстрее. Вы не переживайте. Я сюда туристов по двадцать раз за лето вожу, – и экскурсовод ринулась через заросли мелких сочно-зеленых кустиков, выбросивших соцветия беловатых метелок.

– Это же крапива, – возмущенно подумала Кора, когда один из кустиков с размаху стегнул ее по голой лодыжке. Она поморщилась и подобрала палку, стараясь выбрать наиболее безопасный путь. Такую ж палку, она постаралась всунуть и Димке, но мальчишка, одетый в плотные джинсы и кроссовки, беспечно отмахнулся. К тому же его руки были заняты фотоаппаратом. Он радостно глазел по сторонам, щелкая все подряд: поваленные деревья, заросли ежевики, елочку, выросшую на дряхлом пне.

– Хорошее у него время, – шепнул Петр на ухо Коре. Он тоже наблюдал за сыном. – Все интересно. Все необычно.

– Ух, ты! – Димка бросился в сторону. – Посмотрите, что я нашел.

Кора откинула бесполезную палку. Крапива закончилась. Теперь между деревьями стелился желтовато-зеленый мох.

– И, правда, необычно, – Петр смотрел на грибы, выстроившиеся в ровный кружок.

– Тут еще один такой. И еще. – Димка защелкал фотоаппаратом.

Экскурсовод недовольно остановилась.

– Нам надо поторопиться, – сказала она.

– Ну, мы все-таки на экскурсии, а не бежим стометровку на время, – заметила Кора. – Не скажете, сколько еще идти?

– Совсем немного, – Лидия попыталась сложить губы в вежливую улыбку.

– Ну, да, – неопределенно произнесла Кора, подходя к сыну.

Экскурсовод с ненавистью посмотрела на женщину. Стройная, подтянутая, элегантная, несмотря на эту безумную пробежку по лесу, туристка, была явной противоположностью ей. Такие женщины привыкли приказывать. Вон как заискивает перед ней муж. А сын без разрешения мамочки и шагу ступить не может. Ненависть колыхнулась черной жижей у Лидии в желудке. Ей обычному экскурсоводу с невысоким уровнем дохода не на что сделать такую стрижку и маникюр. Она и косметический салон только издалека видела. В горах не до салонов.

– Удивительно, это ведь ведьмин круг, – произнес Петр, показывая Коре на грибы.

– Почему ведьмин? – жена была рада остановке, позволившей ей отдышаться.

Ноги болели. Она бы сейчас с удовольствием приняла помощь мужа. Разумеется, если бы он сам ее предложил. Словно читая ее мысли, Петр взял ее под руку.

– Мне бабушка так в детстве говорила. Родители на все лето отправляли меня к ней в станицу: на свежие овощи и парное молоко. Она считала, что такие места злые и их надо обходить стороной.

– Запугиваешь, – улыбнулась Кора, с удовольствием облокачиваясь на руку мужа.

– А теперь посмотрели и вперед, – вклинилась экскурсовод.

Димка послушно двинулся за ней.

– Слушай, она меня уже достала, – шепнул Петр жене на ухо, обдавая ее шею горячим дыханием. Он помог ей перелезть через очередное поваленное дерево. – Давай пошлем ее на фиг, вернемся в отель и снимем нормальный двухкомнатный номер. Все равно там массовый заезд туристов сорвался.

– И что потом? – игриво спросила женщина, делая вид, что не замечает руку мужа у нее на талии.

– Мы почти пришли! – радостный вопль Лидии заставил их посмотреть в ее сторону.

Она стояла на поляне рядом с высокими валунами правильной формы. На их фоне тощая тетка выглядела девочкой-подростком, случайно оказавшейся в лесу.

– Стойте здесь! – скомандовала женщина. – Мы уже близко. Только сейчас вспомню, с какой стороны вход, – прыгающей походкой она понеслась к кустарнику, стелющемуся по довольно крутому холму.

– Она хочет сказать, что сейчас мы полезем на гору? – Кора в изнеможении прислонилась к мшистому боку камня.

– Интересно, – Петр окидывал местность вокруг профессиональным взглядом художника. Знаешь, здесь великолепно бы смотрелся храм. Судя по этим валунам, он тут и был.