Текст книги "Песнь Кобальта (СИ)"
Автор книги: Маргарита Дюжева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 8 (всего у книги 17 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]
Дэни каким-то внутренним чутьем поняла, что и есть это Ильфид разрушенный.
За ним две высокие террасы, соединенные пологими пандусами, вели к арочным проемам, вырубленными в скале. Вперед портик выступал с колоннами стройными, капителями резными.
Храм.
У Дэниэль мурашки по спине подбежали от внушающих размеров. В эти арки запросто пройдет Вэлл в драконьем обличье.
Обратила она внимание и на то, что людей здесь не было видно. Ни единого.
– Сюда пускают только по праздникам, – пояснил Вэллиан, заметив ее недоумение, – или в случае всеобщего собрания. В остальное время Храм Земли – Гейрион закрыт. Как и площадь.
– Почему же нас пустили?
– Потому что это – мой город.
Почувствовала себя маленькой и глупой. Ведь слышала же, как золотой называл его владыкой кобальтовых!
***
Начали подниматься наверх. Мужчины впереди, и она следом за ними, крутя головой и ошарашенным взглядом по сторонам стреляя. Впервые в жизни в город зашла. Все чудным ей казалось, холодным, торжественным. Она же из деревни глухой. Привыкла к лесам зеленым, к полям бескрайним. А здесь камень кругом неподатливый.
Когда на верхний ярус поднялись, оглянулась назад, и замерла, не в силах и шага ступить. Отсюда долина виднелась, зеленой скатертью у подножья стелилась, убегая за горизонт. Вся жизнь ее там прошла, а теперь с ног на голову повернулась! Могла ли она еще пару недель назад предположить, что в городе запретном окажется? В столице кобальтовой? Сама себе не верила.
За спиной покашливание раздалось. Вздрогнуть от неожиданности и обернулась торопливо, тут же налетев на Бэйрута, что неслышно подошел сзади.
Отпрянула в сторону, испуганно глядя в глаза цвета непонятного. Вроде карие, а вроде синие. У тъердов такие были. Это особенность вар'шаанцев? Хотя у второго вон какие яркие, нереально синие.
Растерялась, когда стоял вплотную, глядя на нее сверху вниз: и во взгляде усмешка читалась неприкрытая. Он забавлялся ее реакцией! Рассматривал, словно диковинную зверюшку. Маленькую, смешную.
– Отстань ты от нее! – хмыкнул Вэлл, уже на пороге храма останавливаясь.
– Мне интересно! – просто ответил Бэйрут.
– Руки, ноги, голова. Все как у всех.
Боги! Она сейчас от такого беспардонного обращения со стыда сквозь землю провалится! Деревенские мужики совсем другими были. Даже Орша, что в ночь перед смотринами пытался силой «осчастливить» ее вниманием своим, никогда так не вел себя, а эти двое уже успели ее не один раз в краску вогнать комментариями своими прямыми!
– На моем месте ты тоже бы смотрел, – Бэйрут, еще раз полоснул в ее сторону глазами лукавыми и подмигнул весело.
Подумаешь, слышала она Песнь эту проклятую, и что такого? Зачем при этом рассматривать ее так, что поджилки от возмущения трястись начинали? Ничего в ней больше нет примечательного! Ей больше нравилось, когда ее не замечали вообще. Например, как тъерды молчаливые, что и десятком слов с ней за всю дорогу не перекинулись. С ними и то проще было. А тут… Это теперь все жители Вар'шааны опальной смотреть на нее так будут?
В который раз пожалела, что кобальт на Смотринах откликнулся.
– У меня свое место, – невозмутимо ответил Вэлл и зашел внутрь храма, исчезнув из поля зрения. Только голос раздался, – живее давайте!
Опустив глаза, скользнула мимо Бэйрута, стоявшего неподвижно, и поспешила за хозяином города.
Вбежав внутрь храма, остановилась, как громом пораженная, замерла на пороге, чувствуя себя козявкой ничтожной.
Размеры зала просто непередаваемыми были. Потолок где-то на недосягаемой высоте парил, стены, расписанные орнаментами замысловатыми, далеко-далеко маячили, казалось, что и за час не дойдешь до них. Пол мраморными плитами выложен, образующими узор строгий, сине-бежевый. Два ряда колонн, каждую из которых и десять человек не обхватят, взявшись за руки, от входа бежали вглубь зала, поблескивая стволами глянцевыми. А там, в самом конце статуя дракона в полный рост, из камня серого. Каждая деталь, каждый изгиб, каждая чешуйка словно живые.
Оробела она окончательно. Не могла заставить себя дальше идти следом за Вэллом, что вперед расслабленной походкой следовал, заправив руки в карманы брюк.
Лишняя она здесь! Деревенская оборванка в месте этом величественном как бельмо на глазу маячила!
– Чего встала? – Бейрут, подошел ближе.
– Здесь так… так, – обвела жестом растерянным зал, не в состоянии слова нужные подобрать.
– Как? – он проследил за ее взглядом и пожал плечами.
– Величественно… и страшно… и красиво.
– Это Гейрион, здесь так и должно быть, – ответил невозмутимо, – привыкнешь.
И вперед чуть подтолкнул, вынуждая идти дальше.
Медленно, словно котенок, попавший в чужой дом, шла рядом с ним. Ее восхищало все. И отражения в блестящем полу, и орнаменты на стенах. Даже эхо, что раздавалось в пустом помещении, казалось волшебным, загадочным.
Но больше всего, конечно, дракон каменный поразил. Он будто смотрел на нее. Следя взглядом суровым, куда она, туда и он.
Чем ближе, тем страшнее.
У подножья статуи алтарь стоял, широкий, массивный. Увитый резьбой ритуальной в виде чешуи, покрытой эмалью кобальтовой, что от основания по спирали поднималась к затертой до блеска широкой поверхности.
Вэллиан уже стоял там, разговаривая с пожилым мужчиной в темном балахоне,
перевязанном поясом синим. Когда подошла ближе, мужчина этот переключил на нее внимание свое. Почувствовала, будто ощупывает, хотя и не прикасался к ней, не подходил ближе. С рук вихрь сорвался в ее направлении. Вокруг ног закружился, взметнув подол изодранный, выше поднимаясь, затем просто рассеявшись.
Маг значит, раз такие фокусы вытворял!
– Подойди ко мне, – тон такой, что сжалась, но ослушаться не посмела. Тем более, что владыка кобальтовый рядом стоял, напряженно в нее всматриваясь, – да не бойся ты! Не укушу. Я Санмэй – верховный гейер Вар'шааны.
Подошла ближе. Вздрогнула, когда за руку взял, разворачивая ладонью к верху. Долго смотрел, ища что-то, пальцем водя по тем линиям, что от рождения достались.
– Что скажешь?
– Слышит песнь. Но слабая, – констатировал гейер.
– Других нет, – развел руками Вэллиан, – эту еле заполучили. Сможешь с ней сделать что-нибудь?
– Попытаюсь, но работа непростая предстоит. Долгая.
– Времени-то у нас как раз и нет. Сам понимаешь.
– Понимаю. Все, что в моих силах сделаю, – склонил голову в почтительном поклоне перед главным кобальтовым.
– Я знаю, – тот кивнул, – пусть покажет, что может.
Вчетвером к Ильфиду спустились. Дэниэль все больше нервничала. Что она могла? Да ничего! Разве что ладони свои синим окрасить! А от нее чуда ждали, воскрешения кобальтового столпа! Была бы здесь Тамилла! Она бы показала, удивила их. И кобальт за ней покорно пошел бы.
Но Тамиллы нет. Зато есть она. Дэниэль. Которая всю свою сознательную жизнь пыталась придавить в себе ростки Песни нежеланной. Боролась с ней отчаянно. Ей казалось, что сейчас они поймут это. И Бэйрут, и гейер, и верховный кобальтовый, и обрушат на нее гнев свой неудержимый.
На ватных дрожащих ногах подошла к бортикам высоким, что Ильфид огораживали.
Вэлл руку ей протянул, на которую смотрела, будто на змею ядовитую.
Набравшись смелости, все-таки вложила ладонь свою, и он помог перебраться внутрь.
И что теперь? Она не знала! Не понимала!
Ей надо сесть? Лечь? Что?
***
– На колени опустись, ладони к камню приложи, и Песнь зови, – нетерпеливо пояснил маг в сером облачении.
Медленно, дрожа всем телом, встала на колени. Руками уперлась перед собой и обратилась к Песне, что внутри нее жила.
Та равнодушна к зову ее оказалась. Дэни всю жизнь избавиться от нее пыталась, и связи между ними не было.
Еще сильнее зажмурилась, пытаясь призвать проклятый кобальт. Ну, давай же! Давай.
Лениво, словно не хотя, Песнь шевельнулась, будто одолжение делала и вялой волной к рукам хлынула. Тут же Дэниэль почувствовала, как ладони сначала испариной покрываются, а потом сырыми становятся.
Подняла их, демонстрируя трем мужчинам, что, опираясь на бортик, напряженным интересом за ее действиями наблюдали.
– Как я и сказал. Слабая! – вынес вердикт гейер, – только следы остаются.
Смутилась, виновато взгляд опуская, когда разочарование в синих глазах проскочило.
Поднялась на ноги, нервно расправляя складочки на подоле чумазом, хоть и смысла в этом никакого не было – расправляй, не расправляй, все равно дыры одни.
– Это потому что вот этим местом делаешь, – перегнувшись через ограждение, кобальтовый легонько постучал пальцем по лбу, – а надо вот этим.
Приложил руку теплую груди. На секунду краткую, но прострелило так, будто к облаку грозовому прикоснулась.
А он равнодушно повел плечами, выпрямился и к гейеру Санмею обратился:
– Вас ждет большая работа!
– Сегодня все приготовления сделаем и завтра же начнем.
– Не сомневаюсь. На заре приведу ее в ваше полное распоряжение, – Вэлл был серьезен как никогда. Потом к Бэйруту обратился, – по заставам отправляйся. Каждый артефакт лично проверяй.
– Понял, – Бэйрут помог выбраться из Ильфида, одним движением подхватив ее и поставив рядом с собой. После чего размашистым шагом прочь направился.
– Вернешься когда?
– Не переживай, до полной луны успею, – обернулся на полпути, шага не сбавляя, и с улыбкой неизменной, исподлобья на Вэллиана посмотрел.
– Не сомневаюсь, – тот лишь усмехнулся, покачав головой.
Еще раз обсудив с гейером, что да как проходить будет, Вэлл тоже к выходу пошел. Шагов через десять остановился, оглянувшись на нее через плечо:
– Чего стоишь? Идем.
– Куда? – грустно спросила, ощущая себя в этот миг никчемной и безумно одинокой.
– Домой. Пока у меня жить будешь, – произнес это таким тоном, что ясно стало – спорить бесполезно.
Побрела следом, голову опустив и глядя себе под ноги, а внутри змеи ядовитые извивались, кусая больно.
Все никак успокоиться не могла. Так хотела от песни избавиться, а теперь расстроилась, когда не смогла призвать ее!
Верхом на Хане опустились они с верхней террасы, на которой Гейрион располагался, но не туда, где народ толпился, а влево забрали, по широкому мосту через пропасть черную перебрались и оказались в спокойном районе.
Дома тут стояли, но не такие как в деревне – деревянные да скособоченные, а из камня сложенные, с окнами высокими, балконами, колоннами, да крышами цветными. Перед каждым домом палисадник разбит ухоженный, залитый цветами невиданными.
Дом хозяина Вар'шааны в самом конце стоял, к скале примыкая. К нему аллея вела широкая, усаженная кустами цветущими.
Вэлл первым зашел внутрь, а она осторожно скользнула следом. Остановилась нерешительно, едва порог переступив и по сторонам с опаской оглядываясь. Так просторно, светло, не то, что в дому деревенском, где кровати да печка старая почти все место занимали.
Смотрела на все, что ее окружало, и все больше чувствовала себя лишней. В старом изодранном платье, растрепанная, измученная, в дорогом доме смотрелась она просто неуместно.
Вэллиан, похоже, этого не замечал. Он вообще ее практически не замечал, или делал вид, что не замечает.
Громко позвал:
– Мисси!
Тотчас из боковой двери женщина появилась. Пышная, румяная, в аккуратном платье с белым воротничком.
– Принимай. Гостья наша. Дэниэль, – хмыкнул Вэлл, кивнув в сторону девушки, что у дверей сиротливо стояла. Потом на другом языке заговорил, которого не знала она, ни разу не слышала.
Мисси стояла и сосредоточенно кивала. Ни единого вопроса не задала, лишь смотрела серьезно то на него, то на Дэни.
– В общем, в твое распоряжение отдаю. Отмыть, накормить, переодеть. Сама все знаешь. Комната готова?
– Да. На втором этаже в восточном крыле гостевая. Как вы и просили.
– Хорошо. Меня не ждите. Сегодня не вернусь, – с этими словами опять к выходу направился. Подвинул Дэниэль в сторону, с дороги убирая. Глянул напоследок так, что поджилки затряслись по неведомой причине, и вышел на улицу.
– Пойдем, покажу, где жить будешь, – Мисси подошла к девушке.
Та лишь кивнула и тихим шагом за ней проследовала на второй этаж по лестнице широкой, украдкой по сторонам поглядывая, да поражаясь тому, как же ее занесло сюда.
А дальше был самый странный день в ее жизни. Когда, не дав и трех минут в комнате новой побыть и осмотреться хорошенько, Мисси потащила ее через дверцу боковую, неприметно в углу за шторами притаившуюся, в помещение соседнее, где поджидала белоснежная купель, в которой ее потом бесцеремонно отмывали. А потом одежду подбирали. А потом кормили. А потом еще миллион слов и действий, от которых голова кругом шла. Одно радовало: хозяина дома не было, а без него спокойнее как-то стало, страх перед неизвестным отступал, оставляя после себя интерес неподдельный.
Лежа в новой непривычной постели, в окно широкое смотрела, наблюдая, как в тусклом свете луны новорожденной то мышь летучая бесшумно проскользнет, то птица ночная. Лежала и думала, зачем все это? Так странно все.
Слабая, бесполезная, а жить к себе забрал. Мог ведь оставить в кельях при Храме, или поселить на отшибе где-нибудь. Так ведь нет. В дом к себе привел. Комнату выделил, как хозяин гостеприимный. Хотя по глазам видела, что разочарован, что ждал от нее большего.
А глаза эти, синие до невозможности, покоя не давали. Нет-нет, да и всплывал в памяти взгляд тяжелый, сумрачный. Не человеческий. Драконий.
Глава 8
А на следующее утро началась новая жизнь в Вар'шаане. Странная, непривычная, и у Дэниэль не пропадало ощущение, что она будто муха в сиропе, и рада бы взлететь, да никак. Увязла намертво.
Ночь на новом месте выдалась тревожной. Все просыпалась, вздрагивала от шорохов ночных, а когда удавалось заснуть ненадолго, видела сны страшные. To драконы за ней гнались золотые, серебряные, кобальтовые. Все вперемешку. Убить пытались, выжигая все вокруг огнем безжалостным. To она оказывалась в месте незнакомом, одна совершенно. Вокруг плотной пеленой туман густой стоял, а с неба медленно падали черные хлопья пепла, застилая землю мертвым покрывалом. Просыпалась в холодном поту, вскакивала, еле крик сдерживая, а после подолгу не могла успокоиться.
Измучившись, поднялась с постели ни свет, ни заря, когда на востоке еще только заря занималась багряная.
Надела платье новое, что вчера Мисси передала ей – простое, светло-голубое, с шитьем белым по подолу и рукавам. Немного широко в талии было, болталось на исхудавшей от переживаний девушке. Подшить бы, да нечем.
Впрочем, это не единственный наряд в ее новом гардеробе. Вчера целый ворох одежды принесли. И платья, и рубашки, и юбки. Ни до чего не дотронулась, с опаской поглядывая на дары внезапные, не понимая, зачем надо все это, если ее единственное предназначение – Ильфид восстановить. Поэтому выбрала самое простое, самое неприметное платьишко, чтобы внимания к себе лишнего не привлекать.
Из комнаты выходить побоялась, вдруг нельзя делать это? Она никто в этом доме, чтобы самовольно бродить, где вздумается. Да и рано очень, не хотелось хозяев дома будить шагами своими утренними.
Тихонько забралась на подоконник, колени руками обхватила и, прижавшись спиной к раме деревянной, на улицу смотреть стала. На то, как город тихо спит последние часы перед рассветом.
Сквозь тишину звенящую раздалась мерная дробь шага лошадиного. Присмотревшись, увидела в сумраке утреннем, как к дому подъезжает Вэлл верхом на своем белогривом жеребце, сером в яблоках.
Прятаться уже поздно было, поэтому просто сидела тихо, как мышка, не двигаясь и даже почти не дыша. Надеясь, что не заметит, не поднимет глаз на окно раскрытое.
Вэллиан спешился, перекинул через конскую голову поводья, потрепал по холке задумчиво, а Дэни наблюдала за ним, лишний раз боясь моргнуть. За движениями твердыми, за разворотом плеч уверенным. Вспомнила, как удивилась, впервые увидав его в одеждах простых, без камней драгоценных, вышивки золотой. И сама себе глупой показалась. Ему не нужно этого. Одного взгляда достаточно, чтобы почувствовать силу его, ту, что изнутри идет.
Помнила, каким он может стать большим, свирепым, беспощадным, но не могла сдержаться. Залюбовалась на него, радуясь тому, что в темноте не видать румянца, что по щекам предательски пополз. До сих пор не заглядывалась она на молодых людей, интереса к ним не чувствовала. Будь то Орша нахальный, или любой другой парень в деревне. Знаки внимания всегда мимо пропускала, потому что ничего, кроме досады, не вызывали они. Отворачивалась и уходила просто, равнодушным взглядом смерив, а тут сидела, как мышь тихая, и взгляда не могла отвести. Наблюдала за ним украдкой, не понимая, почему руки нервно подол теребят.
– Не спится? – внезапно спросил он, и от голоса этого чуть из окна не вывалилась.
Дернулась, и тут же замерла испуганно, а сердце заколотилось бешено в груди, оглушая грохотом своим неистовым. Молчала, словно язык к небу прилип, мечтая невидимой стать и сквозь землю провалиться.
Вэллиан к ней спиной стоял, не оборачиваясь, как ни в чем не бывало, подпругу проверяя. Может не к ней синеглазый хозяин Вар'шааны обратился? Может еще кто-то поблизости?
Иллюзия развеялась, когда через плечо обернувшись, бросил в ее сторону взгляд внимательный.
– Нет, – произнесла чуть слышно, но он услыхал, будто в полный голос говорила.
– На новом месте так бывает, – такой спокойный, будто знает ее сотню лет, а не только вчера из лап золотых вырвал, – привыкнешь.
Потрепал Хана по пятну белому на лбу и ближе к дому подошел. Запрокинув голову, посмотрел на Дэниэль, которая так и сидела, словно к месту прилипнув.
– Спускайся на кухню. Мисси накормит тебя, и поедем.
– Куда?
– В Гейрион. Тебя ждет больша-а-а-ая работа.
– Работа? – испуганно переспросила она.
Нет, работы Дэни не боялась. Ей страшно было, что не поймет, что от нее требуется, не справится.
Уж лучше бы прислугой к себе взял. Убираться да котлы мыть заставлял. Там хоть ясно все. Делай и делай. А тут робость одолевает, стоит только представить Храм этот величественный, пугающий своими размерами и обстановкой торжественной.
– Иди. Я жду тебя тут.
Она быстро сползла с окна, тут же почувствовав, как дышать легче стало, когда не видишь его. Выскользнула из комнаты, торопливо по коридору длинному прошла, бесшумно ступая по ковру гладкому, и по лестнице вниз сбежала.
Думала, дом спит еще, как и все обитатели его, да ошиблась. На кухне уже во всю работа кипела. Повариха высокая с сурово поджатыми губами командовала выводком поварят, снующих по кухне, словно тараканы рыжие. Кто-то мыл, кто-то чистил, кто-то резал. Все при деле.
Мисси тоже здесь была. По большой амбарной книге сверяла содержимое ящиков кухонных. Заприметив девушку, встретила улыбкой деловой, рабочей:
– Завтрак?
– Да, если можно.
Женщина кивнула ей на стол маленький, в углу приютившийся, там, где никому не мешал. Дэниэль села аккуратно, и тут же перед ней появилась тарелка каши густой наваристой, кружка чая ароматного и свежий хлеб, маслом сливочным намазанный.
Покраснела, не справляясь со смущением. В корчме она всем прислуживала да еду подавала, а сейчас наоборот вышло. Так странно!
Пробубнив слова благодарности, торопливо есть начала, не поднимая взгляда от стремительно пустеющей тарелки. Вкусно! Посуду грязную хотела помыть сама, но у нее отобрали тарелку пустую и кружку, и тактично за дверь выставили, чтобы не мешалась да под ногами не путалась.
В растерянности постояла посреди холла, переступая с ноги на ногу да решимости набираясь, прежде чем выйти к нему. Потом вдохнула, выдохнула и пошла неуверенно, гадая, что же день ей этот принесет.
Вэллиан встретил ее возле дома. На улице уже светлее стало, и заметила она, что усталый он, словно всю ночь глаз не смыкал. Хотя может так и было, ведь дома не ночевал, а возвращался откуда-то ни свет, ни заря.
Уже не спрашивая, помог в седло забраться, и сам сзади устроился, снова вызывая присутствием своим напряжение непривычное.
Путь до Гейриона занял десять минут рысью размеренной, за это время чего только не успела передумать в голове своей, чего только не нафантазировала о работе той, что выполнять придется.
А уж когда добрались до Храма и перед входом Санмэй их встретил, молчаливый, собранный, сумрачно поглядывающий из-под бровей седых кустистых, вообще духом упала.
Особенно когда Вэлл, передав ее в руки мага главного, просто взял и ушел, напоследок обронив, что позже придет за ней. А когда позже, во сколько – неизвестно. И спросить не у кого, уж больно этот верховный гейер неприветливо выглядел. Взгляд колючий, пронзительный, складки жесткие вокруг рта, губы недовольно поджатые. Напоминал старосту деревни в Змееве родном. Тот тоже всегда неприветлив был да мрачен.
Посмотрел на нее без особой надежды и выдал строгое:
– Ну что ж, посмотрим, что удастся с тобой сделать. За мной иди, – и в храм направился, не глядя на нее больше, уверенный, что за ним последует.
***
Она и последовала, мелкими шажками, держась на расстоянии от него, опасаясь ближе подходить.
Еще больше напряглась, когда заметила, что возле алтаря ее ждут и другие гейеры, наблюдая напряженно за ее приближением.
– Вот наша подопечная, – с ходу объявил Санмэй, – Песнь слышит, но слабая. Настолько слабая, что только на ладони свои возможностей и хватает.
Покраснела до кончиков волос. Кому приятно будет, если вот так тыкать постоянно в несостоятельность? Подчеркивать недостатки?
А верховный гейер продолжал дальше, то ли не замечая смущения ее, то ли игнорируя его полностью:
– Наша цель развить ее возможности. Максимально сильно и в минимальные сроки. Вэллиан опасается того, что золото пронюхает о том, что кобальт снова летать может, и начнет активные действия. Поэтому варианты. Жду от вас варианты!
И тут началось…
Ее все проверяли. Все до единого! А их в храме оказалось много, не только те, что рядом с алтарем стояли, но и другие, что в комнатах скрытых были и за пределами храма находились.
Ей показалось, что разделали ее на кусочки мелкие и на всеобщее обозрение выложили, и все копаются, ищут что-то важное, нужное, но в ней не было этого! Не было! За ночь, что в городе провела, не воспылала она любовью страстной к Вар'шаане, не прониклась ее судьбой, не загорелась желанием помочь, не полюбила Песнь свою, из-за которой вся жизнь в очередной раз под откос полетела.
Песня все также сидела глубоко, вяло реагируя, нехотя на попытки призвать ее.
Дэниэль была бы рада уйти, бросить этих магов с безумно горящими глазами, что с фанатичным азартом за нее принялись, вцепились, будто ищейки, на след напавшие. Только отпускать ее никто не собирался. С десяток раз заставили ее к Ильфиду обратиться, то так, то эдак положение меняя. Но результат все такой же был – ладони синие, да капли жалкие на камне сером.
После полудня один из них вспомнил, что надо бы покормить гостью дорогую, пока она окончательно все силы не растеряла.
Это были самые прекрасные полчаса за весь день утомительный!
Она сидела на широких перилах, уплетала из тарелки металлической мясо тушеное с овощами, и на долину, не отрываясь, смотрела.
Нет, туда ее не тянуло, ностальгия не мучила, только один вопрос волновал. Как там Бренна. Жива ли? Все ли у нее в порядке? Не обозлились ли жители деревенские после Смотрин? Увидятся ли они когда-нибудь еще раз?
– Пора продолжать дальше, – выдернул из грустных раздумий голос одного из гейеров.
Девушка отдала тарелку, поблагодарив за еду, и, вздыхая невесело, обратно в Храм направилась, гадая, что еще они придумали, какую еще проверку устроят ей.
Оказалось все. Проверки позади остались, и наступило время действий.
Перепугалась, когда велели на алтарь забираться. Неужели в жертву решили принести, решив, что так толку от нее больше будет?
Увидев ее испуг искренний, гейеры снизошли до пояснений. Один из них терпеливо и очень подробно изложил, что ее ждет. И не услыхав ничего страшного, Дэни успокоилась. Немного неуклюже забралась на жертвенник, улеглась на плиту широкую, руки на груди сложила и стала ждать.
Двое принесли сундук тяжелый, кованый, с трудом удерживая его за ручки резные. Поставили рядом с алтарем и начали оттуда доставать предметы непонятные, которых в жизни никогда она не видела. Разве что чешуйку кобальтовую узнала – такая у тъердов была, помогала им прятаться от драконов, преследующих их в долине.
Разложили вокруг нее чаши ритуальные, кристаллы магические, готовясь к первому ритуалу.
Песнь, что сидела глубоко внутри, лишь недовольно ощетинилась, не собираясь откликаться на их усилия, только девушка молчала об этом. Пусть пытаются! Вдруг выйдет у них. Вдруг получится!
В Храме, тем временем, осталось только семеро гейеров, включая верховного, остальные по делам своим разошлись.
Вокруг алтаря синим порошком вывели круг ровный, а внутри него лучи, что к центру тянулись. На концах гейеры расположились, а в центре она сама, глазами удивленно хлопая и с трепетом ожидая того, что происходить будет.
Сначала ничего не ощущала, лежала, чувствуя себя глупо и неуютно, да к их бормотанию на непонятном языке прислушивалась. Потом тепло стало, и каменная плита на которой лежала, перестала из нее тепло вытягивать, нагрелась тоже. И так приятно стало, уютно, что взяла и заснула, прямо в храме, посреди ритуала важного.
Проснулась от ворчания недовольного. Санмей, склонившийся над ней, бесцеремонно за плечо тряс:
– Подумать только! Взяла и уснула!
– Извините, – пробубнила, с трудом зевоту удерживая, и, к превеликому изумлению своему, не чувствуя никаких уколов совести.
После того, как спала урывками в долине, добираясь до Вар'шааны закрытой, и после первой неспокойной ночи в столице кобальтовой, она впервые почувствовала себя отдохнувшей. Даже настроение чуть лучше стало, и все вокруг перестало казаться мрачным и угнетающим.
С кряхтением села еле-еле, спина от лежания на граните затекла, одеревенела. Посмотрела в сторону выхода и с удивлением обнаружила, что солнце уже к закату клонится. Это сколько она проспала? Час, два, три? Почему сразу не разбудили? Неужели пожалели бедную?
– На сегодня все, – Санмей отошел в сторону, и начал руки в купели бронзовой омывать, – завтра утром ждем тебя.
– Я приду.
– Конечно, придешь. Куда ж ты денешься? – хмыкнул он, обозначая ее положение. Напоминая о том, что она здесь никто. Лишь гостья вынужденная, от которой ждут чуда, – и да. Ночью спать надо, а не мечтать не пойми о чем!
Вспыхнула от замечания язвительного, но смолчала.
– Может, стоит организовать для нее занятия, чтобы поняла, что к чему, прониклась, – предложил один из молодых гейеров, рассматривая ее снисходительно.
– Не суйся, куда не просят, – осадил его Санмэй, – наше дело помочь ей силу свою почувствовать, научить управлять ей, а расскажут все и без нас. И покажут, объяснят.
Дэни лишь удивленно на него посмотрела. Расскажут? Покажут? Объяснят??? Серьезно? Ей показалось, что тъерды, что сам хозяин Вар'шааны болтливостью излишней не страдали, и вряд ли снизошли бы до разговоров с девчонкой, найденной в глуши деревенской.
– Иди уже, – верховный гейер кивнул ей, – тебя ждут.
Она аккуратно сползла с алтаря и чуть ли не бегом устремилась к выходу, довольная тем, что день этот сложный к концу подходит.
Спустилась от входа к площади, мимо Ильфила пробежала, даже не взглянув в его сторону. Надоел он сегодня! Утомил! И к выходу с площади поспешила.
А там ее уже поджидал Вэллиан, беседуя со своими воинами. Те внимательно слушали, кивали, пока он объяснял им что-то. Завидев его, Дэниэль внезапно снова оробела.
Хорошее настроение, с которым она проснулась в храме, смешалось, рассыпалось при взгляде на этого сурового сдержанного человека. Вроде и не боялась она его, а трепет внутри с каждым мигом нарастал.
Вэлл почувствовал на себе взгляд пристальный, обернулся, зная, что девчонку за спиной обнаружит. Так и оказалось. Стояла неподалеку, переминаясь с ноги на ногу, и глядя на него нерешительно.
– На сегодня все? – поинтересовался размеренно.
– Все, – еле сглотнула ком, вставший посреди горла.
– Домой пойдем.
Кивнула и осторожно ближе к нему подошла.
Он отдал последние распоряжения воинам и направился к Хану, нетерпеливо пританцовывающему на привязи.
Уже каким-то привычным движением обхватил за тонкую талию, помогая забраться на Хана. Посадил, руки убирая, и чувствуя, как ладони теплом приятным покалывает. Заскочил позади нее в седло, заметив: как тут же подобралась, напряглась отчаянно. Надо ей лошадку выделить. Спокойную, с нравом добрым, покладистым, чтобы лишний раз вот так, испуганно не замирала, не превращалась в статую неподвижную.
Не торопясь, проехали по дороге от храма вниз, к жилым кварталам. Отдохнувшая Дэни с интересом посматривала по сторонам. Только вот интересного ничего не было – слева стена высокая, справа стена высокая, а между ними дорога проложена. Вот и все.
Наконец достигли развилки широкой. Одна дорога дальше вниз вела, в оживленный квартал, где народ обычный сновал, вторая – направо забирала, к мосту широкому, но короткому, через пропасть бездонную, который вел туда, где дома дорогие да знатные.
А еще на развилке этой в стене каменной ворота высокие были. Резные, железом окованные, на тяжелый запор закрытые. А что за ними? Вот бы посмотреть!
Но Вэлл ничего не собирался показывать, заворачивая в сторону дома, а она не готова была спрашивать. Особенно когда вот так сидит за спиной, и его дыхание теплое на плече чувствуется.
Когда вернулись домой, он снова передал ее в распоряжение Мисси, а сам в гостиную направился, что на первом этаже располагалась и окнами своими выходила во внутренний двор, где цветы буйно цвели.
Дэниэль проводила его взглядом растерянным. Почему он не разговаривает с ней? Привел к себе домой, поселил, накормил, одел, обул. И на этом все! Словно не замечает ее присутствия! Почему не расспрашивает ни о чем? Не видит вовсе, будто она тень бестелесная, а не девушка.
Тут же поразилась мыслям своим гневным. Это ведь хорошо, что не замечает! Всю жизнь свою жила так, чтобы внимания к себе не привлекать! И тут так же должно быть! Тихо: спокойно, чтобы лишний раз не пересекаться с ним!
Да, именно так! Поэтому хорошо, что он ушел в гостиную и дверь за собой прикрыл! Очень хорошо! Можно спокойно в комнату свою новую вернуться!
Так и настраивала себя сосредоточенно, пока наверх поднималась. Пыталась убедить саму себя в том, что лучше такого расклада и быть не может.
Только в груди почему-то давило, и кошки неприятно скребли по непонятной причине.
А позже опять из окна наблюдала за тем, как из дому уходит на ночь глядя, подозревая, что снова вернется только под утро.
***
Следующий день ничем не отличался от предыдущего. Все так же утром рано, на рассвете, Вэлл отвел ее в Гейрион и оставил там с гейерами. Снова те же действия, снова Ильфид неподатливый, снова алтарь, снова песнопения непонятные. Язык этот, кстати, каиди назывался, на нем Древние драконы разговаривали, что в долине раньше жили. Теперь не в ходу он был, многие из жителей Вар'шааны и слова не могли на нем сказать, но служители Гейриона владели им в совершенстве. Об этом ей поведал все тот же молодой гейер, когда обедала, сидя на ступенях храма. Не хотелось ей есть в комнатах с каменными сводами, но никто и не настаивал на этом. Принесли еду теплую, вкусную, выдали и оставили в покое, за что она где-то в глубине души была им благодарна.
