355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Маргарита Пушкина » Ария: Легенда о динозавре » Текст книги (страница 18)
Ария: Легенда о динозавре
  • Текст добавлен: 4 октября 2016, 03:46

Текст книги "Ария: Легенда о динозавре"


Автор книги: Маргарита Пушкина


Соавторы: Дилан Трой,Виктор Троегубов
сообщить о нарушении

Текущая страница: 18 (всего у книги 25 страниц)

Валерий Кипелов соглашается со мной в том, что нет в «АвА-рии» никакого «стержня». Попытка сыграть «и нашим, и вашим», скорее всего, не очень удалась. Самую точную рецензию на этот диск, сам того не подозревая, выдал мой брат, абсолютно серьезно спросивший: «Они правда специально записали «АвА рию», чтобы их песни было легче подбирать на гитаре?». Каюсь, я не знал, что ему ответить.

Конечно, понятен детский восторг музыкантов, которые, по пять-семь лет кряду серьезно играя свои навороченные композиции, вдруг взяли и сделали прикольный «подъездный» вариант. Но если предположить, что ключевая задумка – это стеб в стиле Кирилла Немоляева и «Бони Нем», тогда из концепции явно выпадают «Что Вы Сделали С Вашей Мечтой», «Баллада О Древнерусском Воине» и «Раб Страха», которые даже в переделанном варианте звучат слишком серьезно, а потому – не смешно. (В соляках Холстинин, похоже, применил весь свой юношеский опыт игры на домре. Ему очень хотелось прописать настоящую мандолину, но этого инструмента в момент записи не оказалось под рукой.) «Улица Роз» и «Дай Жару!», напротив, прозвучали весьма легко и непринужденно и без каких-либо кардинальных переделок стали выглядеть, словно хиты из репертуара покойного Жени Белоусова. Пушкина, кстати, долгое время отстаивала идею выпуска именно «арийского» сингла в виде всего трех-четырех по-новому сыгранных хитов. Ей особенно нравилась версия «Улицы Роз», которая благодаря стараниям неутомимого Холстинина превратилась, по ее словам, «в подобие про мрачного хита «Отель Калифорния» известной американской группы Eagles». Решение же целого альбома в таком стиле жемчужину цветочной улицы просто погубило…

Не знаю, как вам, а мне больше всего понравился обновленный вариант «Зомби». Принципиально новый «кислотный» рифф с органным подкладом и шикарный вокал Анжелики Марковой, спевшей эту песню дуэтом с Виталием Дубининым, сделали этот трэк настоящей жемчужиной, способной украсить собой любой альбом.

Теперь несколько слов об «Акулах Пера», которым в первую очередь, если послушать Холстинина или Дубинина, этот альбом и предназначался. Почувствовав в себе силы и свежую кровь, «Ария» рискнула сделать вылазку в лагерь своих вечных недоброжелателей – тусовку столичных музыкальных журналистов на «ТВ-6». Лучше бы она этого не делала никогда!

Надо признать, что музыканты «Арии» мало приспособлены для бесконечных бесед «ни о чем». «Арийцы» – чем они и ценны! – до сих пор наивно полагают, что большинство музыкальных журналистов интересуются именно творчеством артистов, о которых имеют честь писать. На самом деле действительность, в глазах журналистов, выглядит иначе. По глубокому убеждению журналистской братии, это музыканты по гроб жизни обязаны газетчикам, что их пригласили на какую-то передачу или что про них тиснули заметку в центральной прессе. Нынешних «акул пера» музыка интересует в последнюю очередь. Музыка – это явно неинтересно. А если неинтересно, то и говорить об этом нет никакого смысла. Господа музыканты, ну что же вы сидите, как пни, – напрягайте свои мозги! Что вы нам про свои песни рассказываете? На худой конец, сойдет информация о том, кто на чем ездит, что пьет и с кем спит. Всем было ясно заранее, что появление «Арии» в этой передаче потерпит неудачу. Полным фиаско назвать эту вылазку, конечно, нельзя; но и содержательного разговора тоже не получилось.

Передачи из цикла «Акулы Пера» снимаются «потоком», и за один съемочный день они способны пропустить «сквозь себя» нескольких исполнителей. «Ария» оказалась далеко не первой, видимо поэтому журналисты выглядели уставшими и не особенно изобретательными на вопросы. Почему-то больше всего их интересовала предвыборная президентская кампания 1996 года и конкретно – участие «Арии» в туре «Голосуй, а то проиграешь!». Кипелов напряг память и вспомнил единственный концерт такого рода, когда музыканты, даже не зная толком, куда они отправляются, оказались на акции в поддержку то ли Лебедя, то ли Явлинского. Впрочем, акцией сие действо можно было назвать лишь с большой натяжкой, так как из всех атрибутов предвыборной истерии на концерте был только невнятный транспарант под сценой.

Журналистка «МК», больше известная как Капа Деловая, привела музыкантов в шок, рассказав очень подозрительную историю о своем визите на концерт «Арии», когда группа якобы была освистана, а фаны якобы кричали «Долой!» и «Проваливайте!». Похоже, девушка просто ошиблась и зашла на концерт какой-то другой группы, потому что даже в самые «тяжелые» для «Арии» времена фаны оставались верны группе. А сама Капа – при всем своем «деловом» имидже – оказалась весьма сентиментальной особой, заявив, что клип «Возьми Мое Сердце» – просто оскорбительный. Дескать, песня – про любовь, а вы в ролике кривляетесь и рожи корчите. Показываете аквариум, рыб, крыс… Испоганили песню, ничего святого! «Вы хоть знаете, о чем в песне поется?» – язвительно спросила Деловая. Офигев-ший от абсолютно непонятного «наезда» Дубинин сказал, что он как раз не имеет ни малейшего понятия, о чем эта песня, что текст он не читал и, кто такая Пушкина, – не знает, поэтому, мол, и ролик такой получился. Ответ вполне удовлетворил Ка-питолину Деловую, по-видимому не очень-то знакомуюс рок-н-рольным черным юмором, и дал ей повод предположить, что перед ней сидят совершеннейшие дебилы. Но больше всех отличилась обычно весьма этичная m-lle Медянник, которая как раз и озвучила мысль о недоразвитости и тупости «арийских» музыкантов. «Вся ваша музыка – какофония, а вы – такое впечатление… извините – дебилы! – заявила она. – Мне кажется, что вы за последнее время не прочитали ни одной книги! Вот какую последнюю книгу вы прочли?» Холстинин, почесав в затылке, признался, что таковым являлось произведение Освальда Шпенгле-ра «Закат Европы» и что, ежели угодно, он готов это продемонстрировать – книжка у него в сумке. Дубинин же окончательно добил мадемуазель: «А я вот, перед тем как идти на передачу, читал своему сыну Корнея Чуковского!».

Получив неожиданный отпор от «арийцев» в сфере литературы и философии, «акулы» решили призвать на помощь крайне спорное высказывание музыковеда, а отнюдь не сексопатолога, А.К. Троицкого. Был задан вопрос, как «Ария» относится к суждению именитого тусовщика о том, что весь heavy metal – музыка для людей, страдающих комплексом сексуальной и прочей неполноценности. Возмущенный Манякин, как всегда немного заикаясь, парировал: «Троицкий сам неиз вестно ка-акую музыку показывает в своих п передачах, поэтому у меня такое мнение, что он сам страдает комплексом неполноценности!».

АЛЕКСАНДР МАНЯКИН
ИНТЕРВЬЮ С ПРИСТРАСТИЕМ

В каждой уважающей себя группе обязательно есть музыкант, который как бы ни на что не претендует, который – хотя бы внешне – в интригах не участвует и который на самом деле является связующим звеном между амбициями «творческих личностей». Если такового музыканта нет, смею вас уверить – группа просуществует недолго. Если вы еще не догадались, о ком в данном случае идет речь, разрешите представить вам Александра Манякина, барабанщика группы «Ария».

Манякин не стал грузить никакими особенными заготовками в стиле «монстра рока». На все вопросы он отвечал предельно просто, не заботясь о поддержании имиджа «крутого барабанщика».

– Где и когда ты родился?

– 14 марта 1966 года в городе Александрове Владимирской области.

– А в каком возрасте тебя «зацепила» музыка?

– Я очень хорошо это помню. Мне было шесть лет. Была такая группа «Веселые Ребята», и выпускались тогда такие небольшие гибкие пластиночки. Мой брат Николай – он старше меня ровно на 10 лет – и завел тогда одну такую пластиночку с песней «Разметалось поле без конца и края…». Я сидел на кухне, слушал эту песню, и ЭТО навсегда засело мне в голову. И когда я пошел в школу, то уже в третьем классе меня взяли пионерским барабанщиком.

– А как определили, что ты имеешь к этому способности?

– У нас был учитель пения Михаил Алексеевич, которому я до сих пор обязан по жизни. Он меня «открыл», и именно с его легкой руки я стал школьным барабанщиком. Поэтому я постоянно хожу на школьные встречи выпускников, и мы всегда с ним выпиваем.

Кроме того, у меня был еще старший друг, который однажды говорит мне: «Саша, а давай ты попробуешь постучать на «тройничке»?..». (Тройником называют минимальный набор ударных инструментов. В него входят: малый барабан, хэт и тарелка. – Прим, автора.) И он научил меня играть, правда сам он был левшой, а потому научил меня играть на другую сторону. Поэтому сейчас я умею играть и в левую сторону, и в правую… Потом был школьный ансамбль, первое выступление во Дворце культуры, а впоследствии – регулярная игра на танцах.

– А что за репертуар вы исполняли во время танцевальных выступлений? Какой-то стандартный набор?

– Я бы так не сказал, потому что играли мы, в основном, «Круиз» и «Арию». Кстати, руководитель того коллектива Валера Шишаков – он тогда играл на гитаре и пел – сейчас работает в «Арии» оператором. И пригласил его на эту работу я. А когда-то, во времена, когда я еще учился в восьмом классе, именно Валера пригласил меня в свой ансамбль. И не только пригласил, но и пришел ко мне домой и поговорил с родителями, чтобы они отпустили меня играть на танцах, причем за деньги. А зарабатывали мы, по тем временам, неплохо, по крайней мере папа и мама «отдыхали». В восьмом классе я приносил деньги, которых они не получали.

– А где вы играли?

– Это была центральная танцплощадка Александрова, и народ ходил только к нам. Ну и плюс выступления на всевозможных смотрах, а также масса мероприятий по области.

– А как тебе удавалось сочетать обучение в школе со взрос лой работой, с разъездами, наконец?

– Девятый и десятый класс я окончил на одни двойки, и даже после десятого не сдавал экзамены. Я пошел к врачам и договорился с ними: не хочу, мол, сдавать экзамены из-за того, что ничего вообще не понимаю в науках. В результате мне выписали справочку, и никаких экзаменов я не сдавал. Мне просто выставили в аттестате все тройки. И это притом что после восьмого класса у меня не было ни одной тройки. В общем, в 1983 году я окончил школу…

– Скажи, сколько времени просуществовала эта группа?

– Семь лет: с 1980 по 1987. А потом я попал в московскую группу «Кинематограф». Одно время там пел Анатолий Алешин, а мне этот вокалист одно время очень нравился. За время игры на танцах я посетил около двадцати концертов группы «Араке», где тогда пел Алешин. Ты спрашивал про наш танцевальный репертуар. Так вот, мы могли съездить в Москву на концерт какой-нибудь группы, и через несколько дней играть на танцах целое отделение из услышанного. И как народ танцевал под эту, порой совсем не танцевальную, музыку – было уже их проблемой…

– Так как же ты попал в «Кинематограф»?

– Я в то время работал сапожником.

– ?!

– Денег, заработанных на танцах, мне вполне хватало для существования. Но ансамбль не давал права профессиональной работы на сцене, и считалось, что мы не можем зарабатывать этим деньги. Ведь тогда еще необходимо было иметь запись в трудовой книжке о том, что ты где-то официально работаешь. И я пошел в сапожники.

– А почему именно в сапожники? У тебя были какие-то друзья в этой сфере или ты умел это делать?

– Нет, не умел. Пошел, и научили. Вначале я был учеником. А потом меня направили на работу. В городе Александрове есть центральная точка – рынок, там и стояла моя палаточка. Туда люди приносили обувь в ремонт. Там я и работал три года, очень хорошие деньги зарабатывал. Правда к концу моей сапожной деятельности заниматься только ремонтом мне надоело. Поэтому я перешел на пошив собственной обуви, от начала и до конца…

…У меня был знакомый, Саша Добрынин. Он не так давно пел песню «Розовые розы, Светке Соколовой…». А когда-то он пел в «Веселых Ребятах». Именно он познакомил меня с Колей Сафоновым, ударником группы «Рондо». А тот, в свою очередь, вовремя сообщил мне, что группа «Кинематограф» ищет барабанщика. Я попал в «Кинематограф», а следом за мной в группу пришла половина состава той группы из Александрова, с которой я работал до этого на танцах. Мы даже весь аппарат из Александрова забрали, и вместе с ним ездили по всей стране, называясь уже «Кинематографом». Эта команда работала от Новгородской филармонии.

– Какой репертуар был у «Кинематографа»?

– Разный. Одно время играли с Анатолием Алешиным, аккомпанировали Ободзинскому, потом работали с покойным Сережей Парамоновым. Это тот, что пел «Пусть бегут неуклюжи…». Он являлся кем-то наподобие музыкального руководителя коллектива, а художественным руководителем был Борис Рычков, который написал Алле Пугачевой песню «Все могут короли». Джазист, толстый такой дядька. Кстати, среди прочих песен мы исполняли несколько «арийских» медляков.

– А состав у «Кинематографа» был стабильный?

– Практически да! В конце только начались какие-то перетасовки вокалистов. У нас их было двое. Один, Боря Буров, просто смотался с гастролей. А второго, Игоря Браславского, – сейчас он поет в «Докторе Ватсоне», – в городе Горьком ударили ножом. И вышеупомянутому Валере Шишакову, который до этого просто играл на гитаре, пришлось спасать концерт, где он отпел за двух вокалистов сразу. А потом нас с Валерой почему-то решили выгнать из группы просто из-за того, что мы были не из Москвы. Вернее, выгнали Валеру, а я ушел из «Кинематографа» в знак солидарности. И случилось это к лучшему, потому что буквально через два месяца я попал в «Арию».

– Существуют – весьма распространенные – слухи, что кто-то из твоих друзей посоветовал тебе на прослушивании у «Арии» сказать, что тебе нравится группа «Iron Maiden». Это правда?

– Да, это было на самом деле. Кто посоветовал, я уже не помню. А я тогда даже не слышал, что такое «Iron Maiden». Слушал я тогда, в основном, хард-рок. Вообще мои музыкальные пристрастия развивались следующим образом. В самом начале, еще в школе, мне попали катушки с записями «Smokie» и «Sweet». Потом, когда я играл на танцах, я был помешан на «Rainbow». У нас даже скандалы в группе из-за этого были. Мы хотели играть эти песни, а Валера считал, что под такие вещи танцевать никто не будет точно…

Надо сказать, что в «Арию» я попал довольно интересно. Прослушивание происходило в «Эрмитаже», где «Ария» играла три концерта с одной немецкой группой. На концертах играл Максим Удалов, но Векштейн, когда по телефону просил меня приехать, сказал: «Приезжай, ты можешь подменить Удалова». Видимо, тот мог и не явиться на концерт…

О прослушивании я знал заранее. А потому на репетиционной базе танцевального ансамбля в Александрове, благо она еще функционировала, я включил магнитофон – всю «Арию», и поиграл с ними вместе. Кроме того, отдельные «арийские» песни, что мы играли на танцах, я вообще знал «в ноль».

И вот началось прослушивание, а пришли на него вместе со мной четверо. Начал один, потом другой, третий. Потом была моя очередь, но я говорю: «Не могу. Не буду!», и ушел.

– А что с тобой в тот момент случилось?

– Не знаю. Наверно, не хватило смелости. Там предыдущие люди наворачивали по полной программе. Я посмотрел на все это, и ушел. А со мной был друг, он, кстати, сейчас тоже у нас работает. Он мне и говорит: «Саня! Пойдем, попробуй!». Выпили мы с ним бутылочку сухого вина, и я пошел. «Что будешь играть?» – «А что вы хотите?» – «Давай вот эту песню!» А экзаменовали меня Дуб с Холстом, больше никого не было. Одну песню, вторую, третью… Так все и получилось.

– Ты стал играть в «Арии», но, когда пришла пора писать следующий альбом, часть группы решила подстраховаться и стала параллельно репетировать с Удаловым. Ты знал об этом?

– Нет. Только потом, когда все уже устаканилось, мне об этом рассказал Кипелыч. Потом мы долго не разговаривали с Холстом и с Дубом, хотя сейчас мы с Виталиком самые лучшие друзья.

– И это правильно. Мне кажется, что барабанщик с басистом не только на сцене должны создавать слаженную ритм-секцию. Они и в жизни не должны испытывать взаимной не приязни, в противном случае кончится все плохо не только для их отношений, но и для музыки.

– Я согласен. Мы с Дубом перед концертом можем играть отдельно, сами по себе. Он начинает – я его подхватываю или наоборот. И получается нечто взаимосвязанное на молекулярном уровне. Причем происходит это все без слов, само собой. Гитаристы так почему-то не могут…

– Скажи, пожалуйста, как менялись твои музыкальные пристрастия за время жизни в «Арии»?

– Я сам не понимаю, что мне нравится…

– Ну хотя бы какой жанр музыки нравится больше?

– Мне любая музыка нравится, если она хорошо написана и хорошо сделана. Кстати, «Iron Maiden» я тоже очень полюбил. Но любимой осталась все же группа «Rush». He из-за того, что там барабанщик хороший, а потому, что мне композиции их нравятся. С чем это связано, я не совсем понимаю, может быть с тем, что у них присутствует ощущение внутренней музыкальной свободы…

– Ты записал в составе «Арии» уже много альбомов. Тебя устраивают изменения в музыкальной стилистике на пути от «Игры С Огнем» до «Генератора Зла»?

– Да, и, наверно, поэтому мне больше всего нравится именно последний альбом. Мы к нему пришли закономерно. А симпатична мне эта пластинка еще и потому, что большое количество песен для альбома Дуб написал без соавторов, а он пишет именно то, что очень мне нравится. Да и по звуку «Генератор…» записан лучше других альбомов, и, исходя из всего вышесказанного, я считаю, что мы движемся вверх…

ТАЛАНТЫ И ПОКЛОННИЦЫ
УЖИН С «АРИЕЙ» ЗА 7.000$

О боже, ниспошли мне гроб из Дуба

И саван из Холста…

Из откровений «арийской» поклонницы

Поскольку наше, в высшей степени правдивое, повествование представляет собой «зарисовку с претензией на исследование», невозможно обойти вниманием такую животрепещущую и благодатную тему, каковой являются «арийские» поклонницы.

Категория первая ничего сверхъестественного из себя не представляет. Это обычные фанатки в возрасте от 14 и до 16 лет. Это они исписывают подъезды логотипом «Арии», испускают истерические крики во время исполнения медленных композиций и вообще преследуют несчастных музыкантов изо всех своих девичьих сил. Поскольку жестко соблюдающий дистанцию Холстинин для них недоступен, фанатки атакуют его по пейджеру, посылая невнятные сообщения, что, дескать, если Холст не подъедет в семь часов вечера к памятнику Пушкина на встречу с Наташей, эта самая Наташа в тот же день умрет мучительной смертью. Просматривая на сон грядущий штук двадцать подобных сообщений, Холстинин чертыхается и безжалостно их затирает.

Не менее занятый Дубинин по крайней мере имеет точное место жительства, поэтому к нему на квартиру часто снаряжаются делегации паломниц в надежде получить что-либо ценное. Не застав самого Виталия, паломницы ведут долгие беседы с его супругой Ларисой, оставляют горы плакатов и кассет, слезно умоляя посодействовать в получении автографа. Фактом знакомства с его женой и тещей они гордятся даже больше, чем знакомством с самим Дубининым, потому что, с их точки зрения, это – главнее.

Следующая категория – это «grouppies», фактически те же фанатки, только путешествующие. Каюсь, мне всегда было интересно узнать источник их доходов. Посудите сами – ну как можно, едва простившись с «Арией» в городе Львове, встречать ее в гостинице уже в Нижнем Новгороде?! Ладно только встречать! После взаимных приветствий «арийцы» с ужасом узнают, что дамочки расположились в прекрасном номере прямо напротив их собственных апартаментов!

Последняя и самая роскошная категория – это «музы». Если вы когда-нибудь по неопытности причислите их к grouppies, «музы» вам этого никогда не простят. «Музы» – это намного более гордо и возвышенно. Это про них сочинены «Искушение», «Все Как Вчера», «Все Что Было» и все, что будет (с их, разумеется, точки зрения). «Музы» наивно полагают, что без них не то что творчество – сама жизнь замрет на месте, а потому постоянно торчат на студии и в гримерках во время концертов, ведя бесконечные беседы «о главном». Но от «муз» есть и ощутимая польза – они всегда приносят с собой что-нибудь вкусненькое, и их очень удобно посылать за сигаретами и выпивкой.

И, напоследок, еще один персонаж, вне классификации и конкуренции. Эту профессиональную поклонницу, о которой хотелось бы поведать широким «арийским» массам, зовут Люба: «Кто не знает Любочку? – Любу знают все!». Это действительно так. Без нее не обходится ни один фоторепортаж о выступлении группы. Ленточку, заплетенную в косу, эта знаменитая Любочка по всей видимости оставляет дома, потому что на всех тусовках с участием «арийцев» ее длиннющие волосы развеваются, словно у леди Годивы. Ее фото на фоне Кипелова – просто находка для репортера! Я говорю так уверенно, потому что видел уже миллион подобных однотипных снимков в разных изданиях. Люба умудряется на каждом концерте «Арии» пролезть на сцену и вручить Кипелову букет роз – в знак того, что она никуда не уходила, и поэтому возвращаться ей как бы незачем…

Как и ожидалось, я столкнулся с Любой на очередном концерте. «Ни в коем случае не бери у нее интервью! – заметив мои гюползновения, предупреждает пробегающий мимо директор «Арии». – Я видел ее на концерте Куприянова!» Но мне же все интересно! Игнорируя запрет, вступаю в переговоры.

– Люба, скажите, вот этот букет цветов – это хобби или ритуал?

– Скорее хобби, потому что у меня дома очень много цветов, а их всегда очень приятно дарить.

– Но ведь вы почему-то дарите цветы именно «арийцам», и особенно Кипелову…

– А это уже, наверное, ритуал.

Диалог, согласитесь, маловразумительный. Единственное, что пришло мне в голову, так это задать напоследок девушке довольно хамский вопрос, откуда она берет деньги на букеты, – я не ботаник и еще ни разу не видел, чтобы у кого-нибудь дома на подоконнике вместо кактусов росли такие розы. Находчивость Любы меня просто поразила. Пропустив мой вопрос мимо ушей, она демонстрирует мне свою зачетку, из которой я узнаю, что имею дело с будущим преподавателем по специальности «русский язык и литература» и что первый семестр ею успешно сдан.

P.S. Хотел было закончить это краткое эссе каким-нибудь особенно метким изречением, позаимствовав его из анналов дубининского юмора, но помощь пришла оттуда, откуда я, признаться, и не ожидал. «Скажи, Ди Трои, – спрашивает меня одна моя московская знакомая, девушка, в общем-то, видная и неглупая, – а правда, что ужин с «Арией» стоит семь тысяч долларов?». Я, остолбенев, не опровергаю эту гениальную догадку и, еле сдерживая смех, размышляю: «А что если Холстинин в минуту плохого расположения духа вздумает выставить счет за все наши проведенные вместе обеды, завтраки и ужины?!».


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю