Текст книги "Поцелуй виконта"
Автор книги: Маргарет Мур
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 13 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]
Глава 9
Каждому биологическому виду свойствен особый, отличающийся от других брачный ритуал, но все они служат одной цели: продолжению рода. Это один из самых сильных врожденных инстинктов наряду с потребностью в пище, воде, в надежном убежище и тепле.
Лорд Бромвелл. Сеть паука
«Боже мой, что я делаю!» – прильнув к его губам, ужаснулась Нелл, но лорд Бромвелл отозвался на ее смелый поступок с таким жаром, будто ждал этого с момента их первого поцелуя.
У нее закружилась голова и подогнулись колени, но он крепко держал ее в своих объятиях, не давая упасть, и в следующую секунду она ощутила такое ликующее блаженство, что позабыла решительно обо всем. Ей было безразлично, что он – высокородный лорд, а она – всего лишь самозванка, что для нее он так же недосягаем, как луна в небе, что он прославился своими занятиями наукой, тогда как она вынуждена скрывать свое прошлое и не очень благовидные поступки.
Что ж из того! Сейчас они были просто мужчина и женщина, одинаково охваченные страстью, заставляющей стремительно биться сердца обоих, зажигающей кровь и дурманящей голову. Он тоже не помнил себя от вспыхнувшего желания и, легко подхватив ее, бережно, будто она была Спящей красавицей, опустил на диван.
Затем отступил на шаг и устремил на нее горящий взгляд. О, это был уже не респектабельный джентльмен, с молоком матери впитавший созданную на протяжении веков культуру поведения воспитанного англичанина. Его потемневшие от страсти глаза, прерывисто вздымавшаяся грудь выдавали в нем мужчину из плоти и крови, мужчину, в ком говорил сейчас первобытный зов природы.
Он чуть помедлил, как бы пытаясь себя сдержать, но спустя мгновение набросился на нее и стал осыпать пылающими поцелуями ее лицо, глаза, подбородок, шею, спускаясь все ниже, пока не коснулся выступающей из корсажа груди.
Ощутив под горящими губами нежную прохладу ее бархатистой кожи, он словно обезумел и стал лихорадочно срывать с себя одежду. Затем помог ей спустить с плеч лиф платья и начал бурно ласкать ее груди, упиваясь их совершенством. Каждое его движение, каждая ласка заставляли все больше разгораться ее желание, и она инстинктивно льнула к нему, подаваясь навстречу всем телом, гладя его по широким сильным плечам, тогда как его горячие руки уже порывисто ласкали ее тело, таинственным образом проникнув под юбки. Это было так невероятно приятно и восхитительно, что она в какой-то неге распростерлась под ним, притягивая к себе все ближе, словно умоляя о чем-то…
Он вдруг задрожал всем телом и… решительно, хотя и с трудом, отпрянул от нее.
– Нет, нет! – охрипшим голосом прошептал он. – Нет, я не поддамся искушению… каким бы сильным оно ни было… и что бы я к вам ни чувствовал…. Простите меня! Но я не имею права жениться, не имею права просить вас стать моей женой, когда мне предстоит новое путешествие… не могу допустить, чтобы у вас появился ребенок.
Как будто ей на голову вылили кувшин холодной воды! Но даже в ее возбужденном состоянии она понимала, что он прав.
Он встал с дивана и взял сюртук, а она смущенно подтянула корсаж вверх и оправила юбки.
– Я все понимаю, милорд. – Произнеся вслух его титул, она сразу вспомнила, что они никогда не смогут быть вместе.
– Я… Простите меня! – Он отошел к стене с книжными полками. – Простите меня, сударыня, я вел себя не по-джентльменски.
– Но и я не лучше, – виновато промолвила она, пытаясь дотянуться до крючков платья на спине.
– Как раз сегодня я собирался съездить в Лондон. Думаю, будет лучше, если я до бала останусь там. Боюсь, обычное умение владеть собой изменяет мне.
А что уж говорить о ней! И конечно, он был прав. Лучше ему оставаться вдали, ибо, если ей уже сейчас трудно с ним расставаться, каково было бы, если бы они уступили своему желанию? Ей тоже лучше покинуть Грэншир-Холл.
– А вы оставайтесь здесь до возвращения вашего крестного отца в Бат, – сказал он, будто прочитав ее мысли.
Он думал, что тот вернется, получив от Нелл письмо, которого она не писала.
– Мне неудобно обременять ваших родителей.
– Поверьте, миледи, вы нисколько их не обремените. Напротив, своим присутствием вы окажете им услугу. Самолюбие отца польщено тем, что ему представился случай развлекать дочь герцога, а матушке будет намного лучше в вашем обществе.
– Что ж, в таком случае я согласна, милорд, и благодарю вас.
– Не стоит благодарности.
– Если не возражаете, я хотела бы попросить вашей помощи еще в одном деле.
Он вопросительно посмотрел на нее.
Нелл повернулась к нему спиной:
– Я никак не могу справиться с крючками.
– А!
Он подошел и ловко застегнул те самые крючки, которые сам расстегнул в порыве всепоглощающей страсти. Нелл закрыла глаза, заставляя себя не думать о его ласках, о том, как все повернулось бы, если бы между ними не было такой разницы в положении.
Что толку, раз она существует и устранить ее невозможно!
– Думаю, вам лучше вернуться в дом, – сказал он. – А я последую за вами чуть позже.
Бромвелл проводил Нелл взглядом, потом затворил дверь и прислонился к ней, закрыв глаза.
Что с ним происходит! Его всегда неудержимо влекло к науке, как иных к вину или азартным играм, и на этом пути он упорно преодолевал любое противодействие и трудности. Но сейчас он столкнулся с тем, что угрожало сбить его с избранного курса.
– Уже возвращаетесь? – удивленно воскликнула миссис Дженкинс тем же днем, когда лорд Бромвелл вошел в почти пустой зал «Короны и льва».
Здесь были только два фермера, потягивающие эль за столиком у кухни, да в кресле у камина расположился какой-то проезжающий.
– Еду на несколько дней в Лондон, – отвечал Бромвелл. – Как здоровье Томпкинса? Надеюсь, ему лучше?
– Да, вполне. На следующий день после вас он ехал в Лондон – решил полежать у себя дома, и доктор разрешил ему.
– Ну, если доктор разрешил… Но он ехал не кучером?
– Упаси боже! Нет, конечно, пассажиром.
С улыбкой представив себе расположившегося внутри экипажа Томпкинса, наверняка всю дорогу до Лондона изводившего придирчивыми замечаниями заменившего его кучера, Бромвелл потер озябшие за время поездки руки.
– Ну что ж, поскольку вы успокоили меня насчет Томпкинса, я могу с легким сердцем попросить у вас пирога, пока мне оседлают свежую лошадь.
– Конечно! Молл, подай его светлости яблочный пирог и чай. И пошевеливайся! – крикнула миссис Дженкинс вслед служанке, поспешившей на кухню.
Лорд Бромвелл уселся за столик у окна, выходившего во двор.
В гостинице было тихо и спокойно, а во дворе царила суета, обычно предшествующая прибытию очередного почтового дилижанса. По внутреннему ощущению времени Бромвелл знал, что он должен был появиться с минуты на минуту, но поспеет ли он вовремя, зависело от многих обстоятельств. Поэтому Бромвелл, если он не ехал верхом, предпочитал дилижансу почтовую коляску.
В зале появилась запыхавшаяся служанка со съехавшим набок чепцом, держа в руках поднос с яблочным пирогом, чашкой с блюдцем и заварочным чайником. Трактирщица забрала у нее поднос и почтительно понесла его виконту.
– Пожалуйте, ваша светлость. Пирог свежий, испекла только утром, А вы сегодня один?
– Да, – рассеянно ответил Бромвелл, вдыхая аппетитный аромат пирога и вспоминая, как за один его кусочек душу был готов продать, голодая на острове после кораблекрушения.
– Надеюсь, молодая леди чувствует себя хорошо? Никаких последствий после инцидента с коляской?
Ее тон и испытующий взгляд добрых глаз заставили догадаться, о чем она думает.
– Когда я видел ее последний раз, она была вполне здорова, – небрежно ответил он и, с аппетитом набросившись на пирог, быстро с ним расправился.
Смахнув крошки с губ носовым платком, он встал из-за стола.
– Ну, миссис Дженкинс, благодарю вас и желаю всего хорошего. Передайте от меня привет вашему супругу.
– Да, милорд, благодарю, – сказала она, забрав со стола поднос и озабоченно глядя ему вслед.
– Миссис Дженкинс, скажите, кто этот красивый молодой человек? – спросил незнакомый путешественник, кивнув вслед виконту.
– Это лорд Бромвелл, натуралист.
– Тот самый, которого едва не съели людоеды?
– Да, тот самый, – гордо ответила она. – Он всегда останавливается у нас по дороге в свое поместье или в Лондон.
– Но не всегда в одиночестве, не так ли? – с понимающей улыбкой заметил незнакомец.
– Позвольте вам заметить, сударь, виконт – джентльмен! – вспыхнула миссис Дженкинс, как наседка при виде опасности, угрожающей ее цыплятам. – Молодая дама, о которой мы говорили, просто случайно оказалась с ним в одной почтовой карете.
– Вы говорите о той карете, что опрокинулась на дороге? Я слышал об этом в гостинице, где останавливался прошлой ночью. Просто счастье, что никто не пострадал. А эта молодая дама? Она что подруга виконта?
Миссис Дженкинс строго нахмурилась.
– Она очень красивая и скромная молодая леди, вот она кто! – заявила она и сразу скрылась в кухне, как будто ее ждали там неотложные дела.
– Прошу прощения, – лицемерно пробормотал незнакомец и, подойдя к окну, проследил, как знаменитый лорд Бромвелл выезжал верхом за ворота.
Глава 10
Что я мог ему сказать? Что ему следует отказаться от нее, оставить ее в покое? Что если он действительно любит эту женщину, то должен завоевать ее сердце, даже если для этого придется отказаться от своей экспедиции?
А если бы он меня послушал, а потом оказалось бы, что он в ней ошибся? Однажды я сам едва не упустил шанс на свое счастье, и мне не хотелось бы стать виновником его несчастья.
Из дневника сэра Дугласа Друри
– Друри!
Баронет, барристер сэр Дуглас Друри, одетый к вечеру, в парике, стоял перед входом в тюрьму Олд-Бейли. Заметив в наемном кебе знакомое лицо Бромвелла, он улыбнулся и, заложив руки за спину, пересек оживленную улицу.
– Вынужден протестовать против столь бесцеремонного окрика, – с шутливой строгостью упрекнул он Бромвелла, который распахнул ему дверцу, приглашая подняться в кеб. – Я не какой-нибудь разносчик товаров.
– Покорнейше прошу меня простить, – усмехнулся Бромвелл. – Однако вряд ли ты заметил бы меня, если бы я просто махнул тебе рукой. Судя по твоему сосредоточенному виду, ты размышлял о каком-то деле?
– Н-нет, вот только Джульетте немного нездоровится.
– Надеюсь, ничего серьезного? – встревожился Бромвелл за жену друга, сразу забыв о своих проблемах.
– Нет, не думаю, – успокоил его Друри. – Что привело тебя снова в Лондон? Дела, желание развлечься или твои любимые пауки?
– В основном пауки. Хочу представить Линнеевскому обществу доклад о бразильском странствующем пауке. Правда, к тому же я хотел попросить у тебя юридического совета по одному делу.
Друри удивленно на него воззрился:
– Не хочешь ли ты сказать, что совершил нечто противозаконное?
– Дело вовсе не криминального характера.
– Слава богу! Но в таком случае тебе лучше обратиться к солиситору [4]4
Солиситор– помощник адвоката.
[Закрыть]. Уверен, Джеми Сент-Клэр с удовольствием тебе поможет, – сказал Друри, усевшись на скамейку, и, стукнув тростью по потолку, дал кебмену сигнал трогаться.
– Если ты так считаешь… Хотя я предпочел бы не разглашать это дело.
Глаза Друри удивленно сверкнули, но внешне и сохранял невозмутимый вид.
– Что ж, можешь рассказать обо всем мне, а я доложу Джеми факты, не упоминая тебя и никакие другие имена.
– Это меня устроило бы, – отвечал Бромвелл, полагая, что так было бы удобнее и для леди Элеоноры. – Видишь ли, по дороге в Бат со мной в почтовой карете оказалась попутчица, женщина, – начал он рассказывать, тогда как кеб покатил по улице. – По дороге случился несчастный случай – колесо наскочило на камень, и карета перевернулась… Нет-нет, никто серьезно не пострадал, – поспешил он добавить, когда его друг испуганно вздрогнул.
– Ну, слава богу.
Бромвелл продолжил:
– Нас буквально швырнуло друг на друга и… – про поцелуй он решил умолчать. – После того как мы выбрались наружу, я узнал, что эта особа находится в затруднительных обстоятельствах, и пригласил ее погостить в Грэншир-Холле. Там она в настоящее время и находится, вынужденная терпеть общество моих родителей. Собственно, совет требуется для того, чтобы найти выход из ее сложного положения.
– Ага! – Друри сложил пирамидкой свои пальцы, которые хотя и были в более приличном состоянии, чем сразу по возвращении из Франции, но оставались еще искривленными. – А эта особа, какого она возраста, пожилая?
– Напротив, очень молодая.
– Хорошенькая?
– Очень!
Друри задумчиво склонил голову.
– И любит пауков?
– К сожалению, нет. Правда, не сбежала из моей лаборатории, когда я показывал ей свою коллекцию.
– Ты пригласил ее в свою лабораторию?!
– Видишь ли, она… гуляла по лесу, и я встретил ее около домика и предложил ей заглянуть ко мне.
Бромвелл не видел необходимости рассказывать другу, что провел ночь в лаборатории, чтобы не видеть леди Элеонору и не думать о том, что она спит в своей комнате совсем близко от его спальни.
Друри поднял руку.
– Может, нам отложить этот разговор до дома? В противном случае тебе придется все повторить Джульетте… Или ты хочешь, чтобы все оставалось строго между нами?
Бромвелл задумался. Это была не та история, о которой ему приятно было рассказывать. С другой стороны, Джульетта была женщиной доброжелательной, смелой и умной, ей самой довелось пережить очень непростую ситуацию, так что она вполне могла бы дать ценный совет. И хотя он был уверен, что если попросит, то Друри никому ничего не расскажет, ему не хотелось бы, чтобы по его вине между мужем и женой появились какие-то тайны.
– Нет, думаю, мнение Джульетты может оказаться весьма полезным. А Брикс с Фанни все еще гостят у Эдмонда и Дианы в Линкольншире?
– Да. Ты хотел посоветоваться и с ними?
– Нет, конечно!
Он представил себе, как Брикс с хохотом расспрашивает его об обстоятельствах встречи с леди Элеонорой и как Диана приходит в восторг и объявляет, что непременно использует этот сюжет в своем новом рассказе. Хуже того, Эдмонд вполне мог разразиться по этому поводу какой-нибудь сентиментальной поэмой. Бромвелл до сих пор с ужасом вспоминал «Оду арахнидам», сочиненную Эддмондом.
– Думаю, леди, о которой идет речь, не очень понравится, что о ее проблемах знает столько людей… Кстати, как ты нашел свой новый дом? – спросил он, чтобы переключить внимание Друри на недавнее приобретение.
Дом находился на окраине Мейфэра, это не считалось самым фешенебельным местом, но Друри никогда не волновали внешние атрибуты успеха. До женитьбы у него даже не было собственного городского дома, он жил в съемной квартире в «Судебных иннах» [5]5
«Судебные инны»– район Лондона, где по традиции располагается адвокатское сообщество Англии и Уэльса.
[Закрыть]. Друри объяснил, что выбрал этот дом, потому что он пришелся ему по вкусу своим внешним видом, а также тем, что оборудован самыми современными удобствами, и со временем его цена станет намного выше.
– Дом прекрасный, хотя Джульетта строит множество планов относительно окраски стен, всяких там штор и прочего в этом духе. Признаюсь тебе, старина, порой они приводят меня в такой ужас, что я сбегаю в свой кабинет.
Бромвелл сочувственно улыбнулся:
– Я тоже скрываюсь в своей лаборатории, когда родители чересчур меня донимают.
Как недавно выяснилось, этот скромный приют мог служить и другим целям.
Кеб остановился, и, разглядывая в окно красивый особняк из белого камня с высокими стрельчатыми окнами в стиле времен короля Георга, Бромвелл с удовлетворением признал, что лучшего вложения средств его друг не мог и придумать. Он находился напротив небольшого парка и был в превосходном состоянии.
Они вышли из кеба и поднялись по лестнице. Молодой человек в ливрее дворецкого почтительно открыл перед ним двери.
– Боже милостивый, но вы ведь не мистер Эдгар?! – воскликнул Бромвелл, потому что парень был копией давнишнего слуги Друри, хотя и лет на двадцать моложе.
– Это его сын, – объяснил Друри. – Мы называем его Эдгар-младший.
Не успели они войти в холл и вручить свои шляпы Эдгару-младшему, как по лестнице проворно сбежала жена Друри и бросилась ему и объятия.
– Извини, дорогая, – упрекнул ее Друри, ласково прижимая к себе, – но у нас гость, да и дверь на улицу открыта.
– О, Багги не обращает на это внимания, не так ли, милорд? – обменявшись с мужем поцелуем, сказала Джульетта.
Затем она подошла к Бромвеллу и, по французскому обычаю, поцеловала его в обе щеки.
– Добро пожаловать! Надеюсь, вы останетесь на ужин и расскажете нам о своих планах на экспедицию.
– Конечно, – с улыбкой отвечал Бромвелл, который с огромной симпатией относился к очаровательной бывшей белошвейке. Хотя Друри никогда об этом не говорил, он догадывался, что друг даже слегка ревнует его к своей жене.
На самом деле до леди Элеоноры ни одной женщине не удавалось затронуть его сердце.
– Видишь ли, дорогая, у нашего Багги есть знакомая, у которой возникла одна юридическая проблема, – объяснил Друри, когда они вошли в уютную и красивую гостиную, оформленную по вкусу Джульетты в спокойных голубых и кремовых тонах. Она была намного меньше гостиной в Грэншир-Холле, но Бромвелл, не задумываясь, променял бы вторую на первую.
– Вот как? Надеюсь, проблема не очень серьезная, – озаботилась Джульетта, опускаясь на диван у камина, отделанного датскими изразцами.
Когда муж сел рядом, а Бромвелл поместился кресле напротив, она достала из рабочей корзинки небольшой кусок ткани и занялась вышиванием.
Бромвелл с минуту смотрел на ткань, прежде чем сообразил, что это была крошечная ночная рубашечка. Детская рубашонка.
– Для Амелии она кажется слишком маленькой, – сказал он, имея в виду недавнее прибавление в семействе почтенного Брикстона Смит-Медуэя.
Джульетта посмотрела на мужа и с радостной улыбкой ответила:
– Это не для Амелии.
Бромвелл проследил за ее взглядом на мужа, который постарался принять равнодушный вид.
Не нужно было быть гением, чтобы понять, что могло означать это рукоделие и легкое недомогание Джульетты. Его друг тоже собирался стать отцом!
Бромвелл неожиданно для себя вообразил, что это его дом, у камина сидит леди Элеонора и вышивает крошечные вещички для их будущего ребенка.
До этого момента ему и в голову не приходило рисовать себе семейную жизнь. В тех редких случаях, когда ему приходилось думать о браке, дальше свадебной церемонии воображение ему ничего не предлагало, да и это событие, представлялось ему только в далеком будущем, когда возраст заставит его отказаться от кругосветных путешествий.
Но неожиданно возникшая перед ним картина заставила его грустно задуматься.
– Я думала, вы за нас порадуетесь, – сказала Джульетта, недоуменно сдвинув брови.
Бромвелл пришел в себя и улыбнулся:
– О, я очень, очень за вас рад! – Он поспешил пожать Друри руку и поцеловать Джульетту в щеку. – Поверьте, это так… Просто я вам завидую. Теперь только я да старина Чарли по-прежнему остаемся бездетными холостяками.
Джульетта вернулась к работе.
– Когда-нибудь ваши сердца тоже завоюет женщина, и вы с ним станете такими же счастливыми, как мы с Друри.
– Надеюсь, – пробормотал он, хотя радостное видение сразу померкло, как только он вспомнил о планах на новую экспедицию. – Но в настоящий момент мне очень нужна помощь вашего мужа для решения проблемы моего друга.
Он пересказал историю леди Элеоноры, и Джульетта горячо воскликнула:
– Бедняжка! Это возмутительно, что ее силой хотят выдать замуж за какого-то отвратительного старика!
Она взглянула на мужа, по виду которого постороннему взгляду трудно было понять его реакцию. Лишь после долгого знакомства можно было заметь легкое изменение в выражении лица Друри и блеск в его глазах, выдававший его негодование.
– Британские законы требуют согласия на брак обеих сторон, – сказал он. – Так что она поступила разумно, вернувшись в Англию.
– К тому же одна, без компаньонки и даже без горничной! – воскликнула Джульетта. – На это способна только очень смелая и умная девушка!
– Вы совершенно правы, сударыня, – подтвердил Бромвелл.
– К сожалению, по закону она принадлежит своему отцу, а после вступления в брак – супругу. Но, если родители миледи находятся за границей, мы можем просить ее крестного объявить себя ее посаженым отцом. Джеми точно знает, так ли это, но если не получится, перспектива участия в юридическом процессе может заставить ее родителей пересмотреть их позицию.
Бромвелл сразу успокоился.
– А если их дочь сама найдет себе мужа, тем более богатого и знатного, они сдадутся еще раньше и охотнее, – заявила Джульетта.
Бромвелл покраснел, но заявил так же твердо, как ранее своему отцу:
– Я не собираюсь жениться до тех пор, пока не смогу путешествовать – разумеется, если бы леди Элеонора дала согласие стать моей женой.
– Я не имела в виду именно вас, – спокойно возразила Джульетта. – Она вполне может встретить подходящего человека на балу у вашего отца по случаю открытия охотничьего сезона. Ведь вы желаете ей счастья, не так ли?
Да, он всей душой желал ей счастья – хотя мысль о ее счастье с другим мужчиной неприятно кольнула его.
– Первым делом необходимо выяснить у Джеми, – деловито сказал Друри, – что говорится в законе о подобных ситуациях. Пока же все это лишь на уровне предположений и размышлений, а я, признаться, предпочел бы поразмышлять о новой книге Эдмонда. Кажется, он забрал себе в голову написать о летучих мышах.
– Так оно и есть. Он писал мне о них, потому что между ними и пауками имеется нечто общее, – обрадовался Бромвелл новому предмету разговора.
При этом леди Элеонора ни на минуту не выходила у него из головы.
* * *
На следующий день после отъезда лорда Бромвелла в Лондон миссис Фоллингсбрук торжественно ознакомила Нелл с Грэншир-Холлом. Дом действительно оказался очень интересным и роскошным, хотя скорее напоминал музей.
Следующие несколько дней она бродила по дому одна, стараясь избегать графа, который до смерти надоел ей рассказами о своих фантастических планах. Он намеревался соорудить в парке роскошные фонтаны, способные соперничать с версальскими, и она невольно подумала, сколько могло стоить это предприятие по сравнению с будущей экспедицией его сына.
Графиня большую часть дня проводила в своей гостиной, а слуги были заняты приготовлениями к балу и приему гостей.
Нелл гуляла по парку, время от времени заглядывала в лабораторию виконта и смахивала пыль с банок, заметив, что уже с интересом разглядывает их содержимое. Ее поражало многообразие видов пауков, их отличие друг от друга. Некоторые из них были по-настоящему красивы.
Опасаясь повредить что-нибудь из вещей лорда Бромвелла, она ограничивалась только смахиванием пыли, а один раз вымыла посуду. Но однажды набралась храбрости и осторожно выдвинула ящики комода. Там оказались засушенные экземпляры редких пауков в застекленных рамках. Своей экзотической окраской они напоминали маленькие драгоценные вещицы, разложенные на подносах. Этим утром было слишком сыро, чтобы идти лес или в лабораторию, поэтому она решила спуститься в библиотеку и найти какую-нибудь книгу. Это было одно из самых уютных помещений в доме, и она вспомнила, как беседовала здесь с лордом Бромвеллом и гадала, поцелует ли он ее…
Такие мысли ни к чему хорошему не приведут, оборвала она себя и стала искать книгу если не для развлечения, то для образования. В основном это были книги по истории Древней Греции, Рима, Италии, Англии и Франции, а также философии и религии.
Обойдя все помещение по периметру, она уже отказалась от надежды найти что-нибудь интересное, но сообразила, что еще не видела полок, которые скрывала распахнутая дверь.
Прямо перед ее глазами оказался роман Дианы Вестоувер «Замок графа Корловски». Она слышала об этой книге и о ее авторе, супруге виконта Оддерли. Не так давно их брак произвел в обществе настоящую сенсацию. А леди Стернпол обсуждала его с такой заинтересованностью, как будто автор романа приходилась ей близкой родственницей.
Нелл сняла книгу и прочла начало первой главы. Затем еще немного. Она уже собиралась усесться и кресло и все утро провести за чтением романа, как вдруг ее внимание привлек другой томик в конце полки: «Сеть паука».
Должно быть, именно так чувствовал себя лорд Бромвелл, когда находил какого-нибудь редкостного паука, подумала она, с дрожью восторга вытаскивая книгу из тесного ряда. Значит, его отец все-таки оставил себе один экземпляр!
Она быстро подошла к окну и опустилась в кресло. Диану Вестоувер она прочтет потом, но сначала лорда Бромвелла.
Как она и ожидала, книга виконта нисколько не напоминала сухой научный трактат о пауках и разных других представителях фауны и флоры, которых он находил во время экспедиции.
Наряду с чисто научными сведениями автор живо описывал различные приключения, подстерегавшие путешественников опасности, с большим юмором рассказывал не только об иноземных обычаях и представлениях, но и о жизни на борту судна. Нелл почти физически ощущала на щеке соленые брызги моря и слышала красочную и сочную речь матросов.
Лорд Бромвелл правдиво говорил и о таких неприятных сторонах существования в ограниченном пространстве корабля, как тухлая вода в трюме, отвратительный писк вездесущих крыс, заплесневевшие черствые сухари и мощный храп матросов в тесном кубрике.
Теперь она поняла его нежелание брать с собой в плавание жену.
Путников постоянно подстерегали опасности – не только в виде бешеного шторма, ставшего причиной крушения корабля и гибели многих людей, тогда как выжившие оказались на затерянном в океане крошечном островке, – но и в лице аборигенов, которые могли встретить нежданных гостей вполне дружелюбно, но могли и убить их, чтобы затем съесть. Высаживаясь на берег, никто из пассажиров и членов экипажа корабля не знал, что их там ожидает.
Встречи с некоторыми туземными племенами оказались необыкновенно мирными и интересными. Виконт рассказывал, каковы их социальные отношения, о том, что они едят, описывал их обычаи и ритуалы, татуировки и пляски, и она поняла, что тогда, у пруда, он исполнял танец под названием upa-upa. Что же касалось других отношений между местным населением и пришельцами, лорд Бромвелл был очень сдержан и скрытен, но она умела читать между строк и поняла, что он отнюдь не чуждался женщин.
И не только танцевал с ними…
При всем этом сквозь ткань повествования, будто нити паутины, тянулись две основные темы: страстный интерес к предмету его научных изысканий и любовь к дикой природе. И хотя она уже успела убедиться в его одаренности, уме и благородстве, это красноречиво подтверждали содержание и язык его сочинения.
Рядом послышался смущенный мужской кашель.
Она испуганно вскинула глаза, почти ожидая, что увидит самого лорда Бромвелла, будто чтение его книги магическим образом могло перенести его сюда из Лондона.
Но это был не он, а его отец, который стоял, заложив руки за спину и выпятив вперед не столько грудь, сколько внушительный живот, и, покачиваясь взад-вперед, многозначительно смотрел на нее.
– Я искал вас, леди Элеонора. Мне нужно с вами кое-что обсудить.
Она испугалась, что он узнал про ее обман, но сразу сообразила, что тогда он выглядел бы более сердитым и возмущенным.
Нет, должно быть, он хочет поговорить о чем-то другом, так что Нелл подавила вздох и приготовилась снова слушать хвастливые речи о фонтанах, водяных насосах и о том, как трудно доставлять мрамор из Италии.
Однако граф молчал, отчего ей стало не по себе.
– Полагаю, вам известно, что у нас с графиней остался в живых всего один ребенок – мой сын? – наконец заговорил граф.
– Я поняла это по тому, что никто не упоминал о его сестрах или братьях, – ответила она.
– А это означает, что в свое время он наследует очень древний и благородный титул графа Грэншира.
Нелл молча наклонила голову в знак уважения к этому факту.
– К тому же к нему перейдет это поместье, дом в Лондоне, а также значительный денежный капитал. Следовательно, женщина, которая станет его женой, будет жить утопая в роскоши.
– Главное, у нее будет ваш сын, что само по себе является огромным богатством, – заметила она.
– При условии, что она заставит его остаться в Англии, а не гоняться за новыми насекомыми! – мрачно выпалил граф и стал расхаживать по комнате.
Не зная, что на это сказать, Нелл промолчала.
– Он мог стать кем угодно! – продолжая мерить библиотеку крупными шагами, говорил граф. – Государственным деятелем, даже премьер-министром. В школе он был самым умным и способным учеником. Все учителя это твердили. А вместо этого он тратит свое время и способности на презренных жуков! В школе его даже прозвали Багги Бромвелл! Мой сын, наследник Грэншира, самый умный мальчик в Харроу, – и Багги! От одного этого у меня волосы встают дыбом!
– Но сейчас вы можете им гордиться, – возразила Нелл, возмущенная и встревоженная его злостью.
– Как я могу гордиться сыном, который изучает какую-то мошкару?! И плясал с дикарями? И пренебрегает своим долгом перед нашим родом, отказываясь жениться и подарить нам наследника?!
Граф остановился и устремил на нее испытующий взгляд, напомнивший ей его сына, которым он так возмущался.
– Если бы моего сына убедили жениться, а главное – отказаться от мысли о новой экспедиции, – я был бы невероятно благодарен. И его жена могла бы рассчитывать на очень щедрый свадебный подарок от благодарного отца.
Можно было не сомневаться в смысле этого заявления – он пытался подкупить ее, с тем, чтобы она стала женой его сына.
– И не думайте, что он окажется недостойным мужем, – продолжал граф. – В книге содержится достаточно доказательств того, что…
Не дав ему закончить, Нелл вскочила на ноги.
– Бога ради, сэр! Неужели вы действительно не понимаете, не видите достоинств вашего сына? Вы должны гордиться им! Он мог вырасти дурным человеком, невежей, подлецом, мог стать игроком или пьяницей. Мог наделать долгов, тратить деньги на недостойных женщин. А он вносит вклад в сокровищницу человеческих знаний! Его призвание благородно и заслуживает уважения. Уверена, многие вам завидуют, потому что ваш сын – человек необыкновенный, выдающийся, потому что они по достоинству ценят его труды, а не считают его, как вы, ни на что не способным неудачником!
А что касается его женитьбы, вам нет нужды подкупать женщину, которая захотела бы стать его женой. При его уме, талантах и отваге он еще очень красив и благороден, он истинный джентльмен – и можете не сомневаться, что такой человек олицетворяет мечту каждой женщины.
Граф побагровел, будто его вот-вот хватит удар, но она была рада, что все ему высказала, а там – что будет! Пусть он выгонит ее из поместья, пусть хоть вызовет магистрат!
– Что вы себе позволяете! – переведя дух, вскричал он. – Как вы смеете меня поносить! Хоть вы и герцогская дочь, вы все равно не имеете права разговаривать в таком тоне с графом Грэнширом!
