Текст книги "Воитель"

Автор книги: Маргарет Мэллори

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Глава 19

– Некоторое время меня не будет на Скае, – сообщил Аластер Кротач Маклауд Эрику. – А когда вернусь, я хочу, чтобы ты доложил мне о Хью Дабе.

Эрик собрал сведения и слышал разговоры о том, что его хитрый предводитель вел переговоры и собирался, перейдя на другую сторону мятежа, оказывать поддержку Короне – за вознаграждение, разумеется. В нынешней ситуации это было бы мудрое решение, так как стало ясно, что восстание терпит крах. Но Эрика очень беспокоило, что глава клана не поделился с ним своими планами.

Однако отсутствие предводителя на Скае давало Эрику благоприятную возможность, в которой он нуждался.

– На время твоего отсутствия я увезу парня Маккуиллана из твоих владений, – сказал Эрик, позаботившись, чтобы его слова прозвучали так, будто это была ноша, не доставлявшая ему удовольствия.

– Да, отвези парня в замок Троттерниш. – Предводитель чуть заметно приподнял уголок рта, что можно было принять за улыбку. – Наш долг воспитывать его, а не обучать всему, что мы знаем, – однажды он может стать нашим врагом.

Эрик не собирался слишком долго обучать его вообще чему бы то ни было. Иметь одним меньше из числа мужчин Макдоналдов, в ком течет кровь предводителей, будет полезно для Маклаудов, насколько понимал Эрик. Но у его предводителя не хватало мужества сделать то, что должно быть сделано, так что вместо него это придется осуществить Эрику.

В замке Троттерниш Эрик будет далеко от своего вождя, и у него будет возможно все сделать так, как он считает необходимым. Разумеется, он будет осторожен, и никто не сможет возложить вину на него.

– Никто среди воинов не может сравниться с тобой, каким ты был в расцвете сил. – Встав, предводитель похлопал Эрика по плечу.

Эрик кивнул в знак признательности за комплимент, но не согласился со второй половиной фразы. Хотя сейчас Эрик был ближе к пятидесяти, чем к сорока, немногие осмеливались вызвать его на борьбу; он все еще был сильнее большинства и вдвое проворнее всех остальных.

Дункан проснулся, держа Мойру в объятиях, и, прижавшись щекой к ее макушке, смотрел на предвечерний свет, падавший сквозь щели в ставнях. Уже много лет он не чувствовал такой удовлетворенности.

Последние три дня он и Мойра почти не выходили из дома. Они проводили время то в сладкой дреме, то упражняясь в обращении с кинжалом, то заново открывая интересные вещи, которыми можно заниматься в постели без полного слияния тел, что в конечном итоге полностью устраивало их обоих. Дункану доставляло несказанное удовольствие наблюдать, как под его руками расцветает чувственность Мойры.

Бум! Бум! Бум!

Спрыгнув с кровати, Дункан схватил свой огромный меч, который держал наготове на полу.

– В чем дело? – крикнул он сквозь закрытую дверь.

– Это я, Уиллем.

Дункан чуть приоткрыл дверь.

– Не одет, а день почти на исходе, – хмыкнул Уиллем. – Я подозревал, что вы не женаты, а теперь знаю это наверняка.

– Что за неотложное дело заставило тебя вытащить меня сейчас из постели? – поинтересовался Дункан, не сумев сдержать широкой улыбки.

– Нейл уже настолько оправился, что соседи начинают судачить о моей дочери Кейтлин. Они ожидают, что, если к утру ты не заберешь его из ее дома, я потребую свадьбы – правда, это не означает, что Кейтлин согласится. Но все-таки…

– Моя лодка готова, так что завтра с рассветом мы отчалим. Я благодарен твоей дочери и надеюсь, что Нейл не доставляет ей слишком много беспокойства. Он, по-видимому, очарован ею.

– Он не первый, – покачал головой Уиллем. – Вечером приходи со свирелью в дом Кейтлин. Мы хорошо проведем время за виски и послушаем хорошую музыку.

И Дункан почувствовал себя знаменитостью.

Сидя с Кейтлин у очага, Мойра притоптывала ногой в такт мелодии, которую исполняли мужчины, и думала о том, что утром уже окажется на пути домой.

Дом. Прошло уже так много времени, как она покинула его.

Она взглянула на Дункана, и он, поймав на себе ее взгляд, подмигнул ей. Мойра не могла вспомнить, чтобы когда-нибудь видела его таким беззаботным. Исполнение музыки доставляло ему истинное удовольствие, и он, судя по всему, обладал талантом.

Все остальные мужчины перестали играть, пока Дункан настраивал арфу.

– О, я знаю эту песню, – сказала Кейтлин, подтолкнув Мойру локтем.

Сильный голос Дункана наполнил маленькую комнату, и Мойра была тронута до глубины души. Это была старинная мелодия, но Мойре казалось, что Дункан сам придумал слова и пел только для нее:

 
Черный – цвет волос моей единственной любимой,
Ее губы подобны нежным лепесткам роз,
У нее самая чудесная улыбка и самые нежные руки,
И я люблю землю, на которой она стоит.
Я люблю свою милую, и она это хорошо знает,
Я люблю землю, по которой она ходит,
И надеюсь, скоро настанет день,
Когда она и я станем единым целым.
 

Дункан опустил арфу и, что-то шепнув на ухо Уиллему, подошел и стал перед Мойрой. В ответ на ее недоуменный взгляд он одарил ее одной из своих редких улыбок, пронзившей ей сердце, и протянул ей руку.

– Потанцуй со мной, Мойра Макдоналд.

– Я…

– Иди, милая! – воскликнула одна из женщин. – Когда такой красавец-мужчина приглашает тебя танцевать, ты должна вскочить на ноги, пока он не пошел искать другую девушку, которая согласится.

– Существует только одна девушка, с которой я хочу танцевать, – отозвался Дункан, с любовью глядя Мойре в глаза. – Это Мойра и никто другой.

Он сказал это так, словно имел в виду нечто большее, а не просто танец. Он все время продолжал говорить ей подобные вещи, давая понять, что не выбросил ее из своего сердца, – как будто это не он ее оставил в свое время.

– Поторопись, милая, – обратился к ней Уиллем, – мы готовы играть.

Мойра подала Дункану руку, он поднял ее на ноги, двое мужчин отодвинули стол к стене, и маленький дом наполнился потоком музыки.

В крошечной комнате Мойра рука об руку с Дунканом скакала и прыгала в тесном кругу: Дункан нарочито неуклюже выворачивал ноги, но его тело двигалось в ритме музыки с врожденной грацией. Он кружил Мойру, а она смеялась, откинув голову, и ее наполнила радость жизни, которую когда-то Мойра испытывала каждый день.

Дверь открывалась и закрывалась, впуская жителей соседних домов, втискивавшихся, чтобы послушать музыку и посмотреть танцы, а те, кто не играл, хлопали в ладоши. Мойра и Дункан танцевали, пока она не устала и не стала задыхаться, а он как будто и не испытывал никакого напряжения.

– Пожалуйста, – с трудом выговорила она, – я больше не могу.

Найдя на одной из скамеек свободное место, Дункан потянул Мойру к себе на колени.

– Сидеть я могу сама, – заметила ему Мойра.

– Здесь мало места. – Он продолжал улыбаться, и она не смогла устоять против его беззаботности – совершенно несвойственной ему.

– Не будет благополучия, если твой стакан опустел! – объявила Кейтлин, обходя всех со стаканами виски, и Мойра выпила.

Когда виски пошло по кругу в третий раз, Мойра отказалась, потому что голова у нее уже и так приятно кружилась.

– О, мне так жарко! – Она помахала на себя рукой.

– Пойдем на воздух, охладимся, – предложил Дункан и, не дав ей ответить, повел к двери.

Когда они остановились, чтобы взять с крючков свои накидки, Мойре показалось, что она заметила, как Уиллем подмигнул Дункану.

На этот раз не было ни моросящего дождя, ни ветра, а прохладный ночной воздух приятно ласкал ее разгоряченные щеки.

– Ах, как чудесно. – Кроме того, что с ней не было Рагнелла, в этот вечер все было замечательно.

Мойра немного неуверенно стояла на ногах и была благодарна Дункану, когда он обнял ее. С ним было очень легко: ей не нужно было следить за тем, что она говорит и говорит ли вообще. Хотя она понимала, что чувствовала то же самое перед тем, как Дункан ее оставил, сейчас она отбросила все тревоги. Сегодня она ощущала себя счастливой и собиралась позволить себе просто наслаждаться этим.

– Прогулка оказалась короткой, – поддразнила она Дункана, когда он повел ее прямо к их домику в конце ряда других домов.

Трепеща от предвкушения, она наблюдала, как Дункан зажигает свечу, ворошит тлеющие угли в очаге и кладет в огонь свежий торф, а свет пламени блестит на его волосах. Дункан двигался с легкостью и уверенностью человека, чье тело, как оружие, было наготове и могло сделать все, что от него потребуется.

Разведя огонь, Дункан подошел туда, где стояла Мойра, уперся руками в стену по обе стороны от ее головы и так долго смотрел ей в глаза, что Мойре стало трудно дышать.

– Есть несколько вещей, которых мы еще не попробовали. – Он провел пальцем ей по скуле. – Когда-то они тебе очень нравились…

Вместо того чтобы поцелуями лишить ее способности мыслить, он медлил, и между ними нарастала напряженность, пока Мойра, не выдержав, схватила Дункана за тунику и потянула к себе, требуя от него поцелуя.

У этого мускулистого непоколебимого мужчины губы были мягкими, и Мойра со вздохом прижалась к нему, а его руки сомкнулись вокруг нее, но не удерживая, а окутывая нежным теплом.

Держа в объятиях спящую Мойру, Дункан размышлял, не в последний ли раз это делает.

Он и теперь мог предложить ей не намного больше того, что было у него в девятнадцать лет. Хотя он занимал заслуживающую уважения должность начальника охраны ее брата, возможностей содержать такую женщину, как Мойра, было явно недостаточно. Ей было предназначено украшать собой «главный стол», носить тончайшие шелка и иметь слуг, являющихся по первому ее зову. В ней текла кровь Правителя Островов и его древних предков-королей, а Дункан был непризнанным сыном насильника Маклауда. Что и говорить, разница ощутимая.

И все же он прошептал:

– Господи, прошу Тебя, не забирай ее у меня снова.

Глава 20

У Мойры защипало глаза, когда она в первый раз увидела замок Данскейт, величественно стоящий на скалистом острове рядом с мысом, и она невольно зажмурилась. Пока они подплывали ближе, дождь прекратился и стали видны зеленые холмы позади замка и лиловые горы на северо-западе по другую сторону залива.

– Я уже забыла, как он прекрасен. – Взрослея, Мойра принимала и красоту дома, и собственное счастье как само собой разумеющиеся.

– Да, чудесный вид, – согласился стоявший рядом с ней Дункан. – Но Данскейт еще и неприступная крепость. Его обитателям нечего бояться.

Стражники, стоявшие на стене замка, узнали лодку Дункана и замахали им, и Мойра замахала в ответ обеими руками. После долгого отсутствия она возвращалась домой, и все было бы хорошо, если бы только Рагнелл был сейчас рядом с ней.

– Когда мой сын благополучно окажется за стенами Данскейта, ему больше никогда ничто не будет грозить, – сказала Мойра.

– В Рагнелле течет кровь Макдоналдов, – раздался позади нее голос Нейла, сидевшего, поддерживая пораненную ногу. – Став взрослым, он не согласится прятаться за стенами, когда придет время сражаться.

Но Мойра не хотела сейчас думать об этом.

– Похоже, все обитатели замка вышли встречать нас, – заметил Дункан.

Люди непрерывным потоком шли по узкому мосту, перекинутому между Данскейтом и главным островом, и спускались вниз на берег. С неистово бьющимся сердцем Мойра старалась увидеть среди них брата, но Коннор теперь был предводителем клана, так что, возможно, он ждет их в зале для официальной встречи.

Несмотря на объяснения Дункана, почему Коннор не смог навестить ее, Мойра сомневалась, будет ли брат рад ее видеть.

– Мойра!

Она услышала, как кто-то окликнул ее по имени, а затем увидела Коннора, с развевающимися на ветру черными волосами бегущего по прибою к лодке. Добежав до лодки, он протянул к ней руки, и Мойра, смеясь, прыгнула вниз и обхватила его руками за шею. Думая об отце и старшем брате Рагнелле, которых уже не было с ними, она крепко держалась за Коннора, который нес ее к берегу.

– Добро пожаловать домой, – широко улыбнулся ей Коннор, поставив Мойру на ноги.

Держась за руки и немного отклонившись, они внимательно рассматривали друг друга. Коннор выглядел почти таким же, как был, худым и мускулистым, но черты его лица стали более резкими, а долговязый юноша превратился в рослого мужчину.

– Хорошо, что ты вернулась. – Коннор, очевидно, был счастлив снова увидеть ее.

– Я больше никогда не уеду – никогда.

Коннор выразительно поднял бровь, но затем перевел взгляд на что-то позади нее.

– Это лошадь или собака с Дунканом? – со смехом спросил он.

Повернувшись, Мойра увидела, что Сар, предатель, остался в лодке с Дунканом.

– Это волкодав моего сына.

– Нейл что, ранен? – спросил Коннор, видя, что Дункан помогает юноше выбраться из лодки.

– Да. Он бы погиб, если бы не Дункан.

– В трудную минуту нет человека лучше Дункана, – заметил Коннор и побежал помочь ему с Нейлом.

Мойра здоровалась со всеми, кто спустился на берег встречать ее. Судя по тому, как люди смотрели на нее, она поняла, что, должно быть, изменилась сильнее, чем ей казалось. Но женщины ласково улыбались ей, когда она восторгалась каждым ребенком, родившимся в ее отсутствие, и детьми, выросшими за это время.

Вскоре ее взяла за руку энергичная молодая женщина в простеньком коричневом платье.

– Ты, наверное, устала за время путешествия, – заговорила она. – Не хочешь ли теперь пойти в дом?

– Я тебя знаю?

– Я так и думала, что ты меня не узнаешь, потому что последний раз видела меня, когда мне было всего одиннадцать лет, – с теплой улыбкой ответила молодая женщина. – Я Элиза, сестра Дункана.

С трудом верилось, что эта хрупкая девушка – сестра Дункана.

– Уверена, мы найдем одно из твоих прежних платьев, чтобы ты смогла переодеться, – сказала Элиза.

Взглянув вниз на грязную одежду, которая была на ней эти последние несколько ужасных дней, Мойра засмеялась – неудивительно, что все так сочувственно смотрели на нее.

– Чистая одежда и ванна – это было бы замечательно.

Дункан смотрел, как люди его клана, окружив Мойру, приветствуют свою вернувшуюся домой принцессу – она всегда была их любимицей. Медленно идя через толпу, провожаемая улыбками и добрыми пожеланиями, Мойра разговаривала с каждым, исполняя свой долг члена семьи предводителя.

– Не нужно беспокоиться, – Дункан погладил по голове скулившего рядом с ним Сара, – она теперь в безопасности. Ты свой долг выполнил, молодец.

Неужели он привез ее в безопасное место только для того, чтобы снова потерять, подумал Дункан. Теперь, когда они были среди своего клана, их пребывание у Маккриммонов казалось далеким прошлым. Возможно, если бы Мойра полностью отдалась ему, Дункан знал бы, что ей нужно не только на несколько дней забыть Шона. Он терпеливо ждал, чтобы она сказала ему, что готова полностью возобновить их прежние отношения.

Но она так и не сказала.

Дункан провожал взглядом Мойру, пока она и его сестра, держась за руки, поднимались по склону к ведущему в замок мосту.

Когда все стали возвращаться в замок, Коннор сделал знак Дункану, Нейлу и Йену остаться на берегу.

– Здесь безопаснее всего разговаривать, – объяснил Коннор, когда на берегу не осталось никого, кроме их четверых. – Стены Данскейта имеют уши.

– У тебя и Мойры ужасный вид, – обратился Йен к Нейлу, опиравшемуся рукой ему на плечи, чтобы облегчить нагрузку на больную ногу. – Но могу сказать, кто-то тебя хорошо кормил.

– Это Кейтлин Маккриммон, – с тоской отозвался Нейл. – Я влюбился в нее.

Это было вполне в духе любвеобильного Нейла, поэтому они не стали обращать внимания на его признание и продолжили обсуждать серьезные проблемы.

– Я хочу знать, почему моя сестра прибыла домой без мужа и как она и Нейл получили свои раны, – попросил объяснения Коннор.

По мере того как Дункан рассказывал о бесчеловечном обращении с Мойрой Шона Маклауда и о том, как умер Шон, Коннор становился все мрачнее и мрачнее.

– Сложное дело, но ты правильно сделал, что привез ее домой, – сказал Коннор.

Затем Дункан коротко описал шторм и их пребывание у Маккриммонов – опустив ту часть времени, которую они с Мойрой провели в объятиях друг друга. Он бросил Нейлу суровый взгляд, советуя ему не раскрывать рта и молчать о том, что Дункан и Мойра жили в одном доме.

– Вы узнали у Маккриммонов что-нибудь относительно Маклаудов? – спросил Коннор.

– Я кое-что выяснил, – поспешил доложить Нейл. – Девушки, посещавшие дом Кейтлин – где я находился, потому что она целительница, – не стесняясь, рассказывали о Маклаудах.

Дункан чувствовал на себе взгляд Коннора и боялся, что тот может поинтересоваться, где ночевали он и Мойра, но, к счастью, Нейл продолжил свой рассказ:

– Они слышали, что предводитель Маклауд покинул Данвеган с дюжиной боевых галер. Вряд ли он отправился в свою крепость на острове Харрис, потому что не взял с собой жену и дочерей.

– Моему симпатичному брату люди расскажут все, что знают, – тем более любящие поболтать девушки, – заметил с улыбкой Йен.

– Интересно, куда отправился Маклауд с таким количеством боевых судов, – нахмурился Коннор. – Если бы он выступил против нас, то уже был бы здесь.

– Если когда-то может возникнуть более подходящий момент, чтобы отобрать Троттерниш, то это сейчас, когда Аластер Маклауд с сотнями своих воинов где-то доставляет неприятности другому клану, – заявил Дункан.

Остальные долго молчали, обдумывая его предложение, а потом заговорил Йен:

– Сначала нужно взять замок. Без этого нет надежды отвоевать полуостров – или удержать его, когда мы это сделаем.

– Согласен, – признал Коннор. – Мы все бывали внутри замка, но ничего не знаем о том, сколько там людей у Маклауда, насколько они обучены и что за человек командует ими. Если мы пойдем вслепую, будет море крови.

– К сожалению, там у нас нет агентов, – сказал Йен. – Это урок, которому мы могли бы поучиться у Хью.

– Да, – согласился Коннор. – Хотелось бы мне знать, укрепили ли Маклауды ту слабую стену, которую так и не починил мой отец.

Нейл не отрываясь смотрел на Дункана с того момента, как Коннор заговорил о замке. Дункану не хотелось рассказывать то, что он знал, но у него уже был один секрет от Коннора, и он не хотел иметь еще один.

– Я знаю кое-что о замке Троттерниш, – сказал Дункан.

– Что именно? – заинтересовался Коннор.

– Владелец замка – мой отец.

Стоя посреди своей прежней спальни, Мойра медленно осматривала ее.

– Она почти такая, какой я ее оставила, только нет платьев, разбросанных по кровати, и балдахин над кроватью немного выцвел. – Ей было странно видеть, что ее старая спальня так мало изменилась, когда она сама едва помнила девушку, которой была в то время, когда жила здесь. – Это ты постаралась? – улыбнулась Мойра Элизе, заметив в кувшине на столике веточки падуба.

– В такое время года трудно отыскать что-нибудь цветущее, поэтому я подумала, что ягодки падуба сделают комнату ярче. – Элиза опустила взгляд к своим ногам. – Коннор никогда не говорит о цветах, которые летом я расставляю на столах и в его комнате, но думаю, все-таки ценит их.

Мойра в этом сомневалась.

– Падуб замечателен, – еще раз поблагодарила Мойра.

– Я вела хозяйство в замке Коннора, потому что у него нет больше никого для этого, – с легкой дрожью в голосе сообщила Элиза. – Надеюсь, ты найдешь здесь все в полном порядке.

– Уверена, ты все делала великолепно.

– Когда вы собираетесь обсудить с поварами меню? – быстро спросила Элиза, не дав Мойре прибавить ни словечка. – Коннор не слишком любит гусиную печень, хотя никогда этого не говорил. Он просто никогда не жалуется.

Да, никогда. Неужели бедняжка вздумала влюбиться в Коннора? Этого не может быть. Даже если бы Элиза привлекла внимание Коннора, – а это невероятно с ее старомодной женской шляпкой и плохо сидящим коричневым платьем, – он вряд ли бы откликнулся на ее чувства. Их отец не был слишком щепетильным в отношении женщин, но Коннор никогда бы не стал развлекаться с сестрой своего лучшего друга. А когда он решит жениться, то на первое место поставит долг и заключит союз в интересах клана. А чувствами можно и пренебречь.

– Должна предупредить тебя, что Тейт самый противный из всех охранников, – продолжала щебетать Элиза, – но, когда необходимо, он всегда под рукой. А еще есть… – Она внезапно замолчала и сжала вместе ладони. – Прости. Уверена, ты не нуждаешься в моих советах.

Несомненно, эти обязанности стали для Элизы очень важными.

– Боже правый, я надеюсь, Коннор не ждет, что я буду вести у него хозяйство.

– А ты разве не хочешь? – удивилась Элиза.

– Не согласишься ли ты заниматься этим еще какое-то время? Я очень беспокоюсь за сына, мне сейчас не до хозяйства, пойми меня правильно.

– Ты меня убедила, дорогая.

– Дункан сказал мне, что ты потеряла мужа при Флоддене. Но ты еще совсем молодая, так что, безусловно, захочешь снова выйти замуж и вскоре будешь вести собственное хозяйство.

Снова потупившись, Элиза покачала головой.

– Что ж, Коннор обязан скоро жениться – он уже должен был это сделать, – мягко заметила Мойра, коснувшись локтя молодой женщины. – Ты понимаешь, что, когда Коннор женится, все эти обязанности возьмет на себя его жена?

– Конечно.

Коннор всегда был на редкость ответственным руководителем, и Мойра подозревала, что единственная причина, почему он так долго тянул с женитьбой, состояла в том, что еще не пришло время заключить наиболее выгодный брак.

В детстве Мойра и Коннор были совершенно разными. Она, не задумываясь, бросалась куда угодно, руководствуясь только зовом сердца, а Коннор все тщательно обдумывал. Но трудная жизнь с Шоном научила Мойру быть осторожной и, подобно брату, все просчитывать, не делая опрометчивых шагов.

Мойра не могла помочь Элизе завоевать Коннора, но в замке было много достойных мужчин, отважных воинов. У Элизы было бледное, но симпатичное лицо, и ей просто не следовало носить тусклые цвета и бесформенные платья, которые только скрывали ее изящную фигуру.

Намереваясь дать Элизе несколько полезных советов, Мойра потянула ее к большому зеркалу – подарку, который отец привез ей из Эдинбурга.

– Господи, помилуй! – воскликнула Мойра, увидев в зеркале собственное отражение. – Ты только взгляни на меня!

– Лицо все еще болит? – спросила Элиза, сведя вместе тонкие брови.

– Болит? Оно отвратительно выглядит! – Ее лицо представляло собой беспорядочную смесь синяков всех цветов от лилового до тошнотворного зеленовато-желтого, а платье выглядело еще страшнее, чем она себе представляла.

Мойра с глухим стоном плюхнулась на ближайшую скамью. О, прежде она, должно быть, выглядела еще хуже, и Мойра подумала обо всех тех часах, которые провела с Дунканом, – в первую очередь о часах в постели, днем, когда было светло. Как же он выдержал все это?

Мойра в общем-то знала, что она красива. Мужчины хотели ее с тех пор, как ей исполнилось тринадцать, поэтому она хорошо понимала, что их притягивает к ней ее красота.

Но Дункан и сейчас хотел ее, несмотря на ее вызывающий отвращение вид. И честно говоря, никто никогда не заставлял ее чувствовать себя более красивой – даже сам Дункан в то время, когда ей было семнадцать и она расцвела как никогда. Мойра была тронута его рыцарским отношением, но означало ли оно, что Дункан действительно любит ее?

Мойра не была в этом уверена, и ей внезапно захотелось увидеть Дункана. Ей казалось, что прошло много часов с тех пор, как она стояла рядом с ним в лодке.

– Ну, вот и твоя ванна. – Элиза рукой указала на слуг, несших ванну и ведра с горячей водой. – Прежде чем уйти, я достану несколько твоих старых платьев, чтобы ты примерила.

Быстро приняв ванну, Мойра с помощью служанок надела свое старое бархатное платье темно-синего цвета, подходившего к ее глазам. Не увидев Дункана в зале, она вышла во внутренний двор, надеясь найти его там, но вместо него встретила Коннора.

– Ты выглядишь уже лучше, – улыбнулся ей Коннор и поцеловал в щеку. – Есть определенный прогресс.

– Где Дункан?

– Ушел домой.

– В дом матери? – Они всегда называли его домом, хотя это было просто некое сооружение из двух комнат у внешней стены замка.

– Нет, там теперь живет Элиза. Дункан часто спит в зале вместе со всеми, но у него есть и собственный дом.

– Где?

Коннор указал на белый дом, с трудом различимый на вершине холма позади замка.

– Дункан говорит, что оттуда может на большом расстоянии увидеть любого, кто приближается к Данскейту, но я понимаю, что ему просто нужно место, где есть возможность побыть одному. Он это очень ценит.

– Оттуда, наверное, чудесный вид. Хотелось бы посмотреть. Пожалуй, я нанесу Дункану короткий визит. Как ты считаешь?

– Зачем? – Коннор пристально посмотрел на сестру. – Между вами есть что-то, о чем мне следует знать?

– Конечно, нет. – Их отношения Коннора не касались.

– Тебе лучше подождать, пока он пригласит тебя.

– С какой стати? – рассмеялась Мойра.

– Дункан любит уединение. Ты должна…

– Он будет счастлив видеть меня. – Уходя, Мойра, чувствуя себя прежней, через плечо подмигнула брату.

Дункан открыл дверь в свой дом. Он гордился, что у него есть собственный дом – место, принадлежащее только ему. Он заново побелил его и отремонтировал, а сестра посадила у дверей шиповник, который летом пышно расцветал.

Но сейчас, стоя на пороге, он смотрел на дом другими глазами – ее глазами – и видел, что это просто убогий домишко из двух комнат. Большую комнату с очагом, в которой располагались два кресла и маленький стол, Элиза называла уютной, но теперь он видел, что она просто крохотная. Как же тут жить?

Усевшись в одно из кресел, Дункан спрятал лицо в ладонях. До чего же он глуп. Мойра всю жизнь прожила хозяйкой роскошных замков, так что можно даже не просить ее жить с ним здесь. Только одни ее платья займут всю вторую комнату.

– Дункан, ты дома? – раздался голос из другой комнаты, и Дункан, вздрогнув, обернулся.

Какого черта делает здесь Рона?