Текст книги "Цирк Шахматного Кошмара На Винтерфельдтштрассе(СИ)"

Автор книги: Марфа Эсаулова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 5 страниц)

Компьютер на этой игре мне не понадобится.

Добью зрителей, отомщу за их животный смех над моим падением.

– Ферзь f5, – я поднялась, хлопнула в ладоши.

Нагнулась и подхватила перьевую щеточку.

"Ферзь" занял поле f5.

Ко мне подбежал Иржи и поднял ведро над головой.

Наверно, задумал надеть мне на голову железяку.

Девочка модель с ведром на голове – слишком ужасно.

Подобного ханжества ни один цирк не выдержит.

Клоун Иржи увидел в моих глазах все способы убийства: расчленить клоуна, сжечь на костре, облить кислотой, повесить, утопить, сжать в гигантских тисках.

Девочка за надевание ведра на голову отомстит и другими – еще более жестокими – способами.

Иржи хотел жить, поэтому набросил ведро на свою голову.

Подбежал Славо и громыхнул по ведру шваброй.

Глупость, а – смешно!

Никогда бы не подумала, что примитивное представление вызовет у меня смех.

Я повернулась спиной к зрителям и засмеялась – имею право.

Мой смех растворился кусочком сахара в море хохота зрителей.

Неужели, интеллигентные люди хохочут над ведром на голове клоуна?

На мой ход ферзем остряк из зала ответил – ферзь d2.

Белые не атаковали, а спешно латали дыры в позиции.

К концу циркового и шахматного времени циркачи легко победили.

Я победила. Без шахматного умного компьютера.

Слава мне! Но по-другому и не могло быть.

Артисты закончили выступление, и под хлопки проигравших зрителей ушли со сцены.

Надеюсь, что родители дождутся меня после триумфа.

Не оставят дочку на растерзание ночным хищникам.

– Ты, Марина, извини, что уронили тебя на пол! – Славо не по-детски смотрел на меня. В глазах его застыла безысходность. – В цирке необходимо, чтобы артисты падали.

Зрители ждут, когда канатоходец свернет себе шею.

Или, например, красивая девушка свалится на высоких каблуках.

Чем резче, тем – лучше для цирка!

– Понимаю, что ради шутки, для пользы цирка меня "уронили", – я не сдержала иронии.

Но при разговоре на смеси языков ирония незаметна. – В следующий раз предупреждайте – жестом, словом, что произойдёт нечто, что девушку в нормальных условиях унизило бы.

Например, шепните мне на ушко, или свистните заранее.

Кстати, покажите мне, как безболезненно падать.

Сначала хочу научиться по Принцессовски – красиво, благородно.

Чтобы на балу или на светском приеме у Короля я бесконечно долго падала, а Принцы и кавалеры за это время успели подхватить меня на руки.

Или, если недотепы не подбегут вовремя, я бы опускалась на пол так грациозно и эффектно, что моё падение занесли бы в книгу Красивых Рекордов.

Затем – для потехи непочтенной публики – обучите падению смешному, нелепому – черное падение.

Черный юмор. – Я присела на ящик, не опасалась, что ящик – с шутками: квакнет, захохочет подо мной, заскрипит.

Выступление выбило из меня страхи перед мелкими приколами.

Иржи и Славо переглянулись, не верили своим розовым ушам.

– Ты не шутишь, Мрин? Взаправду хочешь, чтобы мы тебя обучили разным падениям?

И не обижаешься на нас за подстроенную шутку на сцене, когда ты летела вверх задними частями тела? – Иржи выдохнул с удивлением – восторженный кактус на мексиканской плантации.

Прикольно: в Мексике на плантациях выращивают кактусы, а не хлеб и не огурцы.

– Если бы я шутила, то рассказала анекдот:

"Колобок – это бритый ёжик!"

АХА-ХА-ХА-ХА! – я не увидела отклика в глазах ребят. Переборщила с иронией. – Теория и практика падения входит в систему охмурения! – я сняла чепчик, скинула туфли с рыбками (словно часть ног отрезала). – Невесты прибегают к специально подстроенным "случайностям": то каблук у них, якобы сломался, то сумочка раскрылась, и из неё посыпались дамские вещички, то балерина упадет и ножку подвернет.

Мужчины сразу подбегают, охают, ахают, как бурундуки, помогают подняться, собрать вещи и тому подобное.

Мне еще рано, и, возможно, никогда не применю методы обольщения – я слишком красива для искусственной приманки.

Но падение... полезно КРАСИВО падать в общественном месте, а не распластаться дурой на асфальте.

Приступим? Полагаю, что за десять минут покажите все хитрости! – я вскочила с ящика, словно с морского ежа.

За пятнадцать минут Иржи и Славо подарили мне теорию падения.

Очень им благодарна за первые синяки и шишки.

Практика? Дома попрактикуюсь, и перед выступлениями.

Представила, как во время дефиле "спотыкаюсь", путаюсь в своих неизмеримо длинных ногах и кометой падаю на зрителей.

Шутка ценой в потерю сценического образа.

Но очень хочется подшутить падением!

Даже уши зачесались, и по спине побежали коротконогие муравьи.

Цирк заразил меня шутками под завязку.

Если раньше я выплескивала шутки и иронию, то теперь – ироническая бомба.

– Марина Васнецова, не соблаговолите ли зайти в кабинет пана Новака? – голос из динамика меня озадачил.

Я вытянула шею – не выскочит ли из динамика кукушка.

– Обычное явление! Пан директор оценивает нашу работу, даёт советы, ругает, хвалит! – Иржи не удивился вызову.

Он скинул клоунский балахон, стирал с лица грим, превращался в мальчика.

Уходил из цирковой сказки.

Я – по проверенной методике – выгнала мальчиков в коридор.

Переоделась и свободной прелестной стрекозой выпорхнула из НАШЕЙ гримерки.

– До свидания, ребята! – подумала и решила, что воздушные поцелуйчики на прощание – слишком жирно!

Поклонников и коллег девочка не балует особым вниманием!

– Завтра придешь? – Славо сдернул накладной нос.

В вопросе его прозвучало беспокойство.

Неужели, они боятся, что после победного выступления я откажусь от шахматного цирка.

Впрочем, мы, девушки – кошки.

Сегодня одно думаем, завтра – другое у нас на уме!

– Будет хлеб, будет и песня! – я нарочно ответила словами исторического российского хлебороба.

Просто и понятно жили люди в Советское время, которое я не застала даже кончиком пальца.

Но по истории проходим, и папа с мамой часто закатывают глаза – они успели на отъезжающий поезд Советского Союза.

В СССР – собрал больше других хлеба или угля – герой.

На станке – вытащил... выклянчил... забыла слово, ну, вообщем, на станке что-то с деталями сделал – тоже записывают в герои.

Нам сейчас намного сложнее.

Если я на подиум выйду с мешком добытого угля, или с подносом выпеченного хлеба, то меня не наградят медалью.

Не назовут умничкой.

В наше счастливое время песня заменяет хлеб, а танец мальчиков ценится выше дневной выборки угля... дачи... дачачи... и это слово забыла из книги.

Что они с углем делали и как назывался способ, когда из земли его выкапывали вместе с картошкой?

Перед кабинетом пана директора я на миг задержала дыхание.

Войти без стука, распахнуть ногой дверь и крикнуть по-богатырски:

"Не ждали?"

Или робкой мышкой скрестить в дверь, затем приоткрою щелочку, просуну часть носа и с подобострастием проблею:

"Пан директор! Я прибежала по вашему приказанию!"

Я выбрала третий вариант – фотомодельный.

Подиумная девушка везде дома, даже в цирке.

Я спокойно, без стука открыла дверь, вышла на середину кабинета, "встала на точку".

Молчала, потому что я – ягненок!

Вольдемар Новак оценил моё дефиле.

– Марина! Я восхищен! – Он вышел из-за стола, не побежал, не раскачивался, а подобрал нужную "директорскую" скорость.

Возможно, что Новак изучил все жесты, слова, позы и улыбки руководителя.

Он поступил со мной, как хороший хозяин поступает с любимой собакой.

Хозяин, когда возвращается домой, сразу хвалит и кормит собаку.

У животного вырабатывается рефлекс: хозяин – похвала и еда!

– Триста пятьдесят евро! Двадцать пять евро я отдал вашей маме, Марина... она попросила аванс. – Пан директор отсчитал от толстой пачки рубли. – По ВАШЕМУ курсу рублей чуть больше, чем на триста пятьдесят евро.

Но комиссия при размене, учет инфляции...

Прошу прощения!

Девочкам не интересны разговоры о мелочах: о деньгах, о финансах.

Для вас булки на деревьях растут, а в холодильнике протекают молочные реки с фруктовыми берегами.

В хорошем смысле.

Девушка должна заботиться только о себе, чтобы мужчина позаботился о ней!

Марина! Скажу честно: колени у меня задрожали, когда вы в партии сделали рискованный ход ферзем.

Нет, я не подумал, что вы от расстройства на миг забыли теорию и практику шахматной игры. – Вольдемар Новак выставил вперед руки, защищался от молнии гнева. Усы у него извивалась змеями. – Но в сердце, – пан директор холеным пальцем с перстнем (камень огромный белый, неужели – бриллиант величиной с орех фундук?), – в сердце кольнуло.

Вы удивительно довели партию до конца. Уверенно, без компьютера.

Спасибо вам, московская школьница.

Я не разочаровался в выборе! – пан Новак поклонился, щелкнул каблуками.

Щелчок вышел звонкий, цирковой.

Я невольно подумала, о том, что скрывается в ботинках пана директора: не копыта ли?

Ножкой топнул, поклонился, значит – аудиенция окончена.

Я склонила голову в ответном мизерном поклоне.

Чуть-чуть склонила – пусть не важничает, пан директор.

Цирк держится на моих хрупких хрустальных плечах, а не на нём!

Родителей я не нашла и озадачилась.

Неужели, забрали двадцать пять евро, не подождали меня и уехали раньше времени?

Бросили дочку на поле боя?

– Аллё, мам! Вы где? – я набрала маму на мобильнике.

Не представляю, как раньше люди жили в пещерах без сотовой связи.

С мобильниками легче было бы загонять мамонтов и динозавров в ямы с кольями.

ФУ! Ненавижу охотников! Представила бедного стотонного динозаврёнка на вертеле над костром.

Динозавр не виноват, что мясо само наросло на ляжках.

В уши из телефона бил шум, затем среди треска прорезалось объявление в автобусе.

АГА! родители уже подъезжают к дому.

– Алёна! У папы сердце заболело после его проигрыша, поэтому мы не дождались тебя, – голос мамы скрипел, плескался в трубке.

Мама путешествует на автобусе с веслами по океану?

– Не ставили бы против меня, тогда бы не проиграли! – я закричала в трубку. Вытащила бы маму из телефона и сказала бы о дружбе родителей и детей.

– Не кричи на мать! – мама поставила моральный барьер между нами (мои слова разобьются о стену). – По биржевым законам нужно ставить на выигрыш и на проигрыш одновременно! – голос исходил не от мамы, а от биоробота в шумном космосе.

Всё понятно! Папа месяц назад решил, что он – талантливый игрок на бирже.

Сначала выиграл десять тысяч рублей, потом – еще пятнадцать, и затем проиграл пятьдесят.

Меня превратили в биржу.

Телефонная связь прервалась.

Мама стала недоступной полярницей на льдине.

Я подумала, что слова "абонент недоступен", имеют двойной смысл.

Невозможно дозвониться, и второе – недоступен для понимания.

Еще раз вспомнила, как пан директор отсчитал рубли по курсу евро – приятно.

Не в конвертике преподнёс, а по-деловому, отсчитал.

Цирк заработал пачку денег, и тебе от пачки – кусок!

– Девушка! У вас необыкновенные глаза! – комплимент вывел меня из состояния злобного равновесия.

Я инстинктивно оглянулась – коза на веревочке.

Сколько раз себе говорила: не смотри на кадрящих мужчин, не заговаривай с незнакомцами.

В метро могла бы сделать вид, что не услышала.

Если не отвечаю и не обращаю внимания на "женихов", то они быстро отлипают, падают осенними листьями сзади.

Парень лет тридцати – ухоженный, натянул на лицо вежливую жизнерадостную улыбку номер сорок три.

В инете я однажды наткнулась на таблицу классификации улыбок: то ли пятьдесят, то ли – шестьдесят способов радостно растянуть своё лицо.

Почему-то сейчас мне в голову пришел номер сорок три.

Возможно, под этим номером нарисована улыбка:

"Всё у меня в жизни схвачено! Я – упакованный красавчик без моральных и нравственных проблем.

Не сорвешься с крючка, золотая рыбка!"

Парень выдал комплимент и ждет пряник!

"Необыкновенные глаза"! – неуклюжий комплимент, и даже не комплимент, а – оскорбление.

Лучше бы – обыкновенные глаза, обыкновенные длинные ноги, обыкновенная красотища, обыкновенная изящность.

Необыкновенные глаза у рака, у лягушки, у стрекозы, у слона.

– Вы молчите! Наверно, на конкурсе красоты все слова оставили? – парень не отступал, значит – маньяк.

Его слова скатывались в сторону буйного хамства.

В метро я в относительной безопасности, а дальше?

Спасибо папа и мама за вашу отеческую заботу, что не подождали!

Конечно, расшалившееся сердце папы важнее, чем трепещущее сердечко дочери.

Моё сердце сейчас превысило рекорд скорости.

Бьется зайцем о железобетонную стену.

Настроение замерзает.

Красота – сила, но сила невидимая, а мускулы – сила, которая сломит красоту.

– Вы молчите, оттого что... – парень не договорил, потому что я резко шагнула к выходу из вагона.

Остановка не моя, но лучше сейчас выскочу, чем на нужной остановке, и маньяк за мной увяжется хвостом.

– Постой! Я еще не всё сказал! – он ухватил меня за локоть.

Пальцы тисками сжали мою сахарную тонкую руку.

ОГО! наглость перешла границы.

Если закричу, то со стороны буду выглядеть ужасно.

Еще кто-нибудь из рыцарей, вместо того, чтобы заступиться за девочку, снимет нашу потасовку на мобильник и выложит в ютуб.

С подписью: "Недотрога, возомнившая себя Королевой Красоты!"

– Позвольте! Я выхожу! – между нами вклинился невысокий, но крепкий парень.

Бесцеремонно налетел грудью на руку маньяка.

"Жених" на миг перевел внимание с меня на торопыгу.

Я воспользовалась счастливым случаем.

Освободила руку и мокрой рыбой выскользнула за дверь!

– Чё ты лезешь? – в вагоне взвизгнул голос нарастающей свалки.

Двери закрылись, и я выдохнула свои страхи.

Железная рука волнения сжала моё горло.

Поезд тронулся, и я увидела маньяка, он отшатнулся, словно от удара.

Парень, который нас разъединил, не вышел, остался в вагоне.

И сейчас, кажется, беседует кулаками с моим обидчиком.

Спасибо случайному спасителю!

Я не очень верю в совпадения, но – невысокий, крепкий, литой, и появился вовремя.

Не циркач ли за мной следил?

Провожал до дома?

И с какой целью?

Заботился о безопасности новой хрупкой артистки?

Или выполнял шпионское задание директора цирка?

ХМ! Нет, не шпион!

Адрес мой известен, ничего особенного – интересного для шахматной мировой разведки – во мне нет.

Напридумывала, потому что хочу, чтобы меня окружали таинственные рыцари.

Обыкновенный парень возвращался домой с обыкновенных мальчишеских игр по разбиванию носов.

Несколько секунд я раздумывала: прыгнуть в поезд в обратную сторону, а затем поехать другим маршрутом?

Или спокойно, словно не было войны, войти в следующую электричку?

Или... Я вышла из метро, пять минут успокаивала дыхание в обувном ларьке, а затем отыскала пункт обмена валюты.

Придумали – меняем бумажки на бумажки и радуемся.

Но у меня своя корысть.

Мама и папа ПОТРЕБУЮТ триста пятьдесят евро.

Я отдам им евро, а остаток в рублях присвою коварно.

Свои же деньги и присвою – звучит глупо.

– Скажите, пожалуйста, – кукла Барби с "необыкновенными" глазами склонила головку к окошку в пункте обмена валюты (почему окошко низко? чтобы клиент униженно кланялся?). – У меня рубли и не знаю, сколько нужно, чтобы купить триста пятьдесят евро.

– По курсу семьдесят пять рублей за евро, вам нужно двадцать шесть тысяч двести пятьдесят рублей! – непонятное существо буркнуло в окошко.

Не определю – мужчина или женщина, потому что видны только глаза, нос и губы.

А эти части тела и у мужчин, и у женщин.

Двадцать шесть тысяч – ОГОГО! Я предполагала, что триста пятьдесят евро – где-то около тысячи наших рублей.

Пересчитала деньги: двадцать семь тысяч.

Вольдемар Новак не обманул – выплатил чуть больше, в расчете на жадность наших пунктов обмена валюты.

Беженцы в Европе получают единовременное пособие в две тысячи евро, и затем каждый месяц – по тысяче евро.

До этого момента я не имела понятия, сколько стоит один евро в переводе на наш рубль, поэтому жалела несчастных беженцев, которым выплачивают гроши – на хлеб не хватит.

Но, получается, выходит (я шевелила губами и мозгами), что в месяц один беженец берет около ста тысяч рублей.

По стоимости – несколько айфонов.

ХА! И в цирке шахматном им выступать не обязательно!

У меня остается семьсот пятьдесят рублей неучтенного дохода.

Ура! Гуляю!

Почему-то подобострастно хихикнула.

Подластивалась к меняле.

– Двадцать шесть тысяч двести пятьдесят рублей! – я опустила деньги в коробочку – жалко рублей до слёз.

Много бумажек отдаю, а, сколько получу взамен?

Нисколько!

Деньги исчезли, наступила тишина перед бурей.

– ГМ! Извините, а евро вам из Европы везут? – я спросила через пару кладбищенских минут, потому что за окошком существо не двигалось, оно умерло, пораженное количеством моих денег.

За моей спиной недовольно посапывал другой посетитель.

Не бандит ли? Высмотрел, сколько у меня денег и поджидает, хулиган!

– Вы считаете евро? – я подождала еще пару минут – мостик над пропастью времени.

– Девушка! Не мешайте! За вами очередь! – наконец из окошка голос меня "обнадежил".

– Я? Мешаю? Вам? – подобную наглость я бы даже не придумала! – Где мои триста пятьдесят евро?

Я вам дала двадцать шесть тысяч двести с чем-то рублей. Двести пятьдесят рублей.

– Ничего вы мне не давали! – из окошка выплеснула ледяная волна безразличия.

– Ничего? – я отступила на шаг от окошка, боялась, что вылетит отравленная стрела.

Попалась на глупейшую мошенническую уловку.

Даже не уловка, а – грабеж, гениальный по своей простоте.

Удивительная околовокзальная схема:

– "Где деньги?"

– "Какие деньги?"

– "Я дала деньги!"

– "Ничего вы не дали!"

Изощренный ум предположил бы иную схему: мне бы подсунули фальшивые пятитысячные в пачку и вернули уже не мои деньги, а – фальшивые.

Или сказали бы, что не хватает нескольких тысяч, что я обсчиталась.

Но увидели куколку Барби и поняли: обмануть Барби проще, чем отнять леденец у канарейки.

Сама виновата: ужималась, подластивалась, словно я не Принцесса Цирка, а... Принцесса из склепа.

Жаловаться в полицию – бесполезно, и времени уйдет – караван с верблюдами.

Как я докажу, что опустила деньги на тарелочку в сказочном окошке?

И мои родители. На чью они сторону встанут?

На сторону своей доченьки?

В гневе папа и мама меня обругают, назовут недотепой.

Скажут, что сама виновата, что обратилась в жульнический пункт обмена.

"Граждане, следите внимательно, чтобы вы не стали жертвой обмана!"

Я взглянула на себя со стороны: высокая, худенькая, длинноволосая, на бесконечно длинных ногах и каблуках-шпильках.

Глазки – озера! Ротик – сердечко! Полицейские засмеются, пошутят, что я не отличу рубль от евро.

Да, не отличу, потому что ни разу евро – будь они трижды евро – не видела.

Хлопаю веерными ресницами, и моя подиумная фотомодельная красота не помогает против мошенника.

Если бы я вместо уроков красоты посещала секцию культуризма и боевых искусств...

– Деньги отдай! Тулат! – неприятный скрипучий голос ударил молотком мне в спину.

ХА! нет у меня денег! На бедную нарвался, господин грабитель.

Я оглянулась с последней улыбкой – жалкой, и в то же время ехидной.

Мужчина с седой бородкой, в темных очках, невыскокий обращался не ко мне, а в окошко.

Существо менялы не успело возмутитсья.

Спаситель (еще один после метро!) поднёс к окошку экран своего телефона.

"Двадцать шесть тысяч двести пятьдесят рублей!", – из мобильника донесся мой голос в записи.

Мужчина заснял нашу сцену на видео.

Голос мой в записи оказался ужасным, лесным.

Блеянье козочки или барана (кто из них блеет?) в сотню раз мелодичнее.

Дурацкое качество звучания.

Запись шла дальше, и меняла сдался.

Он резко выдвинул коробочку с МОИМИ деньгами.

Я схватила быстро – так голодная рыбка хватает стрекозу.

Пересчитала, не хватало двухсот пятидесяти рублей.

Мелочь, по сравнению со стыдом и кошмаром, который я пережила.

Жулик даже, припертый уликами к стенке, биологически не мог отдать все деньги.

– Спасибо! Вы очень лю... – я обернулась с благодарностью.

За моей спиной – Космическая пустота.

Таинственный незнакомец исчез.

Добрый рыцарь...

Или – не добрый?

Если он – очередной маньяк в длинной цепи маньяков, следующих за мной?

Записывал мою шикарную походку на видео.

Затем зашел за мной в комнатку менялы и по инерции снял на видео сценку мошенничества.

Я не уверена, что "спаситель" не выложит видео в инет.

Настроение благодаря деньгам чуть поднялось.

Но в общем зачете планка высоко не подпрыгнула.

До квартиры я добралась без особых смертельных приключений.

В цирке каждое событие – приключение, и на улице уже ничему не удивляешься.

Врач из морга, если в автобусе увидит ожившего мертвеца, будет также спокоен, как я сейчас.

Около лифта видела лешего или домового.

Мохнатый, небольшой шарик.

Надо мной уфологи посмеются, или не уфологи – а исследователи ведьм.

Скажут, что кошку приняла за домового.

И ОНО мяукнуло.

Но, кто сказал, что домовые не мяукают?

– Алёна! Так быстро приехала? – мама выкрикнула из ванной.

Быстро? Если учесть, что я заходила в кабинет к пану Новаку, тренировала падение с ребятами?

Моих родителей подменили в Цирке?

Не родители, а – поленья для изготовления Буратино.

Папа прошел мимо меня, молча кивнул проигравшей головой.

На языке добрых родителей всего Мира означало:

"Здравствуй, любимая доченька!

Мы очень за тебя беспокоились.

Рады, что добралась живая, целая, а не по частям в посылке!"

Родители живут своей таинственной жизнью пещерных медведей.

Подшучу я над папой.

Пусть почувствует себя участником сцены ужасов.

Я со всего таланта циркачки упала под ноги папы.

Хлопнула ладошами по полу – АПАЧ!

Получилось – шикарно, будто лицо всмятку.

Сейчас папа завопит, бросится меня поднимать, а я его успокою смехом: "Шутка, папа"!

– Не упала? – папа перешагнул через меня, его голос забит ватой непонимания.

Наверно, папа обдумывает новую ставку в Цирке на шахматную партию.

– Чайник уронили? – голос мамы более эмоционален, чем папин.

Еще бы – чайник фарфоровый Гжельский!

– Когда тебе заплатят за выступление? – в голосе папы появились теплые нотки.

– Меня уронили, – я буркнула и уползла в свою комнату.

Ночью мне приснился вампир за окном.

Он завис на цирковой трапеции, прижал тонкий нос к стеклу, и нос расплющился, превратился в свиное рыло черта.

Во сне я немного испугалась, задрожала от ужаса.

Но подумала, что сон не относится к цирку, а всего лишь – мои видения, и успокоилась.

Утром я с нотками дикторши телевидения потребовала у родителей:

– Выделите мне деньги на такси! Не хочу радовать маньяков.

Я – модель, а не приманка для жуликов и извращенцев! – отодвинула овсянку – пищу бегемотов.

– Такси – дорого! – папа высунул язык и рисовал на листочке кружочки и квадратики, от кружочков к квадратикам подрисовывал кривые стрелки. Наверно, изобретал новую схему игры на деньги. – В автобусе проезд стоит в десятки раз меньше.

И у тебя проездной школьный, уже оплачено.

– Тогда сопровождайте меня до Цирка и обратно!

Иначе найму оплачиваемых охранников.

Работа у меня сложная и ответственная.

Не желаю, чтобы Цирк проиграл из-за того, что на улице кто-то выбил мне мозги.

– Марина! Не груби! – мама законом о взаимоотношении подростков и родителей закрыла тему.

Но отправила постанывающего папу сопровождать меня.

Представления проходили на «Ура»!

Мы выигрывали в цирковые шахматы в Москве, а затем – Цирк отправился на гастроли в Берлин.

Берлин – Германия или Европа.

Никак не пойму их!

На маленьком клочке разместили сотни крошечных государств.

Кролик не поместится в карликовой стране.

И каждое государство по тысяче раз в день меняет своё название.

Всё сделано, чтобы посторонний человек запутался, потерялся и заплакал от ужаса.

Цирк располагался на Винтерфельдтштрассе – название улицы – никогда не запомню.

Фашисты меня посадят в бочку со смолой, прикажут, чтобы я выучила название, иначе не отпустят – всё равно столь длинное слово не поместится в голове девочки модели.

Я каждый раз читаю его по бумажке.

Выступления в Берлинском цирке значительно отличались от представления на сцене Дома Культуры имени Кустодиева.

Настоящий Цирк отличается от домакультуровского, как кошка не похожа на инопланетный корабль.

Первые два выступления я чуть не сорвала – расхаживала с многоцветной метелкой, раскрывала рот в удивлении, будто меня поместили в кунсткамеру.

На третью шахматную игру я привыкла к блеску, звону, грохоту, блеску, хохоту, от которого у циклопа (Великана, а не насекомого-циклопа для кормления рыбок) вылезут глаза.

На четвертом выступлении началось ужасное!

– Где Божена? – я поправила Корону перед выходом на арену.

Корона не из картона, а из тяжелого металла, подозреваю, что – серебряная. – Я хотела ей...

– Божены нет! Уехала домой! Навсегда! – Иржи наклонился над ящиком, вытаскивал петарды, мячи, пружины и бросал обратно.

Кажется, что он тянул время, уходил от "настоящего" ответа.

– Вчера я с Боженой договаривалась, что она в роли пешки даст мне сигнал к наступлению, – я в растерянности сняла туфлю, проверила каблук – не сломается ли, слишком тонкий – тоньше иголки. – Вчера разговаривали, а ночью она уехала.

Безответственная девочка!

И в деньгах теряет, мы же выигрываем каждый день!

– Безответственная! – Славо повторил за мной. В голосе его треснуло стекло.

Неужели, циркачи что-то скрывают?

В новом цирке появились реальные цирковые животные.

Трюки и номера усложнились, а шахматы – шахматы никогда не были простой игрой.

Особенно, если одновременно думаю над ходом, подсматриваю в компьютер, передаю информацию "нужной шахматной фигуре", слежу за зрителями, играю в клоунских сценках и, конечно, показываю себя в полной подиумной красе.

Фотомодель даже на должности клоуна выглядит величественно!

– Без Божены, значит – без неё! – я пожала плечами, отметила, что Иржи задержал на мне взгляд дольше, чем раньше.

Влюбился? Мне не нужны ухаживания и дореволюционные вздохи.

Некоторые девочки мечтают об ухажерах, а я, наоборот, думаю о свободном пространстве вокруг себя.

Слишком юная для прогулок под Луной по паркам и посиделок в кафе.

Немного досадно, что Божену заменит другая "фигура".

Я привыкла к веселушке Божене.

Её хвостик в последнее время не пугал меня, не вызывал ледяной ужас в висках.

Представление с живыми шахматами началось!

Я даже не предполагала, что назову ЭТО кошмаром с Винтельфельдтштрассе!

– Сегодня особый день, пани Марина! – директор цирка остановился, многозначительно поднял вверх указательный палец. Кончики усов уже устремлены вверх. – Ты увидишь НАСТОЯЩИЙ цирк.

Я машинально подняла лицо вверх: на что же указывал палец пана Новака?

В потолок и пустоту указывал, где на перекладине сидела огромная свинья с перьями.

ХА-ХА-ХА!

Не свинья, а – пани ворона Франческа.

Франческа настолько огромная, что не понятно, как её крылья держат, наверно, они из особо прочного легкого самолетного сплава, а не из перьев и косточек.

– Каждый день – особый, пан директор! – я величественно кивнула (чуть корона не упала). – Выиграем, не волнуйтесь, иначе пусть мои туфельки превратятся в туфли без каблуков! – Я улыбнулась, развернулась на каблуках-шпильках, с трудом удерживала равновесие.

Если упаду с невероятной высоты – со шпилек и длинных ног, то – ищи-свищи, меня ворона Франческа, среди опилок.

– Марина! Сегодня особый день! – голос директора цирка ржавой иглой вонзился мне между лопаток.

Вольдемар Новак – тупой? Альберт?

По-немецки "глупый" – альберн.

Я сразу изучила короткое, но ёмкое – будто выстрел из пистолета – слово.

Переиначила на – Альберт, Альбертик! И очень гордилась своими способностями лингвистическими... эстетическими... философскими... ну как это называется, когда словами ученые играют – фонограмма?

Мы с паном директором сказали ничего не значащее, теперь – разойдемся.

Или пан директор расчувствовался, сейчас зарыдает над случаем из своей молодости, потянет в длинный стариковский рассказ?

– В третьем ряду на семнадцатом месте сегодня присутствует Витольд Шлоссер! – снова палец проткнул воздух.

Ворона Франческа сорвалась с насеста, сгустком каменной тьмы ринулась вниз.

На бреющем полете (почему называется "бреющий"?) пролетела в миллиметре от пальца пана директора – циркачи!

Для меня Вольдемар Новак устроил представление с вороной? Приятно!

Но в груди сжалось – слишком недобро ворона каркала.

Глаза у неё отразили свет красной лампы и горели адским пламенем.

– Гроссмейстер Шлоссер? – я аккуратно сняла с полочки памяти фамилию.

Горжусь своей памятью, где всё разложено, и на каждом воспоминании красуется бирка.

Помню все заколочки, игрушечки, туфельки свои.

Несколько полок памяти отведены для шахмат, а остальное – девичье, любимое.

Поддерживать красоту нужно всеми методами и требует усилий больше, чем вести войну в пустыне.

– Гроссмейстер! И МЫ не проиграем ему!

Иначе наш цирк провалится в бездну! – в голосе Вольдемара Новака плескалось расплавленное олово.

Я по телевизору слышала, что на Планете Венера реки текут свинцовые и оловянные, потому что очень жарко на поверхности Планеты.

Где эта Венера? В пальце пана директора?

Шуточки у меня – от карниза до плинтуса!

– Выиграем! Надеюсь, что гроссмейстер – джентльмен, и не позволит, чтобы девочка на сцене проиграла ему! – я сжала губы, со страхом смотрела на преображающееся лицо директора цирка.

Под кожей, словно сто хирургов косметологов развернули бурную медицинскую деятельность.

Щеки директора надувались и спадали, губы утончались и набухали, кожа на лбу покрывалась волнами.

Нос двигался, как хобот у слона.

Глаза вылезли и повисли на ниточках ужаса.

Я три раза моргнула – наваждение не пропало.

Вдобавок, у пана директора вынырнули рожки на голове и из пасти – огромной пасти сома – вытянулись длинные изогнутые клыки.

Вокруг нас сгустилась ледяная тьма.

Я почувствовала, что нос мой превратился в сосульку.

Ужас закрыл дыхательные пути.

Не хватало вязкого воздуха.

Сердце билось потрепанным воробьем в аквариуме.

– Пан директор! Вас к телефону! – молния голоса пронзила черную тучу.

Иржи протягивал Вольдемару Новаку телефонную трубку – канал между Мирами.

Наконец, я вздохнула, вынырнула из Марианской впадины.

УФФФФ! Неужели, у меня галлюцинации?

Или я видела то, что не видят другие в директоре Новаке?

Не очень полезное качество для девочки, которая боится мышей.

– Белая, словно тебя покрасили! – Иржи "успокоил" меня.

– Директор сказал, что сегодня особый день. И в зале против нас играет гроссмейстер! – я с удивлением рассматривала новый балахон товарища по команде.

Белый балахон с капюшоном, и на груди огромный красный крест.

Никаких намеков на шахматные клетки.

– Особый день! Сегодня пан Новак поминает всех своих усопших родственников! – Иржи прошептал и отвел взгляд в сторону, на миленькую собачку.

Цирковой пудель Фриц – чудесненький, беленький, с розовым бантиком на хвосте, в потешных голубеньких ботиночках – прелестненькая муси-пуси собаченька.

Я сразу забыла о превращении Вольдемара Новака, о гроссмейстере Шлоссере, о туче зла и калиновых глазах вороны Франчески.