Текст книги "Стороны света (СИ)"
Автор книги: Мара Вересень
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 6 страниц)
Стороны света
То, что мертво
1
Состояние, близкое к полусну, в котором он проводил большую часть времени, когда не случалось ничего любопытного, оказалось снова нарушено. Тени эмоций, испытанных когда-то живым телом и связанные с пришедшим воспоминанием, лишали равновесия. Эта вспышка была ярче, чем предыдущие. Время и место действия – все то же.
После Раскола. Окрестности поселка Навья гора к западу от Нодлута. Утро. Пустырь, который местные зачем-то звали Гнилое болото. Хоть тут и имелись лужи разного калибра, и трава росла самая что ни на есть болотная, но болота и в помине не было. Плоский холм, поросший вереском, с едва выпирающими наружу камнями, похожими на прыщи. Солнце в серой утренней мути. Встреченный на полпути к городу старший дознаватель Ворнан Пешта, выгуливающий свою беременную жену в столь странное время и в столь странном месте, напрочь отказавшийся что-либо объяснять. Грызущиеся Арен-Фес и Мартайн. Причем вампир натурально клыки щерил и заявлял владение по праву крови., что Светен оказался глазастее и шустрее и Питиво оставалось только молча досадовать. И все же он успел разглядеть находку до того, как кокон силовых нитей инквизитора спрятал живую кость. Ее даже сквозь барьер видно было. Чистый свет драл наждаком по темной сути. Свет такой силы, что перестает быть благом. А ведь, по идее, он, некромант, должен был заметить первым. Рядом стоял, едва не наступил…
За дверью склепа был кто-то живой. Светлый. Инквизитор.
* * *
– Дурная примета, стоять на пороге, светен, – сказал мрак за бесшумно открывшейся каменной дверью после так и неслучившегося стука.
– Как для кого, – отозвался Арен-Тан.
Во тьме протаяли два синеватых огонька. Мягко толкнулась сила, пробуя на плотность инквизиторский щит. Краешком. Кончиком острия… Острого зуба… Костяного когтя. Призрачный свет затлел, сделался гуще, пополз туманом вдоль серых стен, собрался плотными комками и повис в клетках древних держателей для свет-сфер.
– Не прикроете ваш истинный облик? – предложил светен, перешагивая поребрик.
Помещение склепа предстало во всей красе: стены с поблекшими фресками и полуосыпавшейся мозаикой, пустые каменные вазы в нишах. В углу, торчком, как шкаф, стоял саркофаг. Со шкафом его еще роднило то, что он был открыт и полон книгами, которые Арен-Тан с удовольствием полистал бы, будь его визит просто визитом вежливости.
– Вас до сих пор смущает вид костей? – будто красуясь, спросил когда-то магистр темной магии Питиво, разведя в стороны мумифицированные руки, в одной из которых была трость с круглым каменным навершием, чуть приплюснутым, словно стершимся от времени.
Вся его «одежда» состояла из видимых невооруженным глазом завихрений некротической энергии, дымкой, опутывающей то, что осталось от физического тела.
– Вид костей меня не смущает, а вот вид присохших к ним мышц и кожи вызывает отторжение. Как если бы вы пришли в гости, а хозяева голые.
– Когда приходишь в гости незваным, и не такое можно увидеть, – некрарх пощелкал фалангами в шелухе пергаментной кожи и приоделся в щеголеватый костюм-морок, затем растянул сухожилия на лице-черепе, изображая улыбку. Арен-Тана покоробило. Старомодная шляпа на лысой голове смотрелась издевкой. – Так достаточно? Или вам еще и приятную личину изобразить?
Улыбка вечно-не-мертвого до странного напомнила оскал Лодвейна, случайно встреченного на улице перед отъездом из Нодлута. С вампиром пришлось поздороваться. Нужно стараться поддерживать хорошие отношения с носителями ценных качеств и способностей, пусть оные носители свои ценные качества не развивают, прозябая в службе отлова. Мало ли какая надобность случится, а тут раз – и лояльный конгрегации служащий. Даже угрожать не нужно, просто попросить.
– У вас там что? – полюбопытничал лич, кивнув на саквояж в руке Арен Тана.
– Когда случается внезапно нанести визит, обычно берут с собой угощение для хозяев, но вы не едите и не пьете, поэтому, чтобы занять руки во время беседы, я принес с собой доску и сферы. Вы ведь играете?
– Случалось. Но больше люблю наблюдать.
– Да. Я в курсе. Даже в курсе, что вам однажды довелось наблюдать изумительную партию. Я бы сказал, виртуозную.
Если саркофаг выполнял роль шкафа, то каменное ложе, на котором он должен бы покоиться, Питиво использовал вместо стола. Здесь имелась пара раскрытых книг с весьма неаппетитными иллюстрациями. Однако пространства на шероховатой поверхности было еще достаточно, и Арен-Тан извлек из саквояжа и аккуратно положил на возвышение расчерченный на сектора и клетки круг, подтянул поближе каменную вазу, перевернул, уселся. Рядом с полем для игры легла коробка со сферами. Классическая расцветка – белое и черное, ничего необычного, разве что весьма солидный возраст набора. Лич, устроившийся по другую сторону возвышения на такой же вазе, отщелкнул крышку футляра. Посмотрел внутрь, потом на инквизитора. Арен-Тану хотелось улыбнуться. Он знал, что там…
– Прекрасный набор, кахолонг и обсидиан. Но он не полный. Не хватает «биты», – подсвеченные синим глазницы лича пытливо вперились в лицо инквизитора.
– Мне больше нравится – импульс, – проговорил Арен-Тан. Немигающий взгляд его... не пугал, нет, просто это было... противоестественно. – Полагаю, у вас будет, чем ее заменить. Сгодится любой подходящий по весу круглый предмет.
– Любой не сгодится, и вы прекрасно это знаете, светен, – сказал некрарх, пощелкивая сухими ногтями по набалдашнику трости. – И я даже уверен, что «бита» в одном из ваших карманов, а вам просто любопытно…
– Что вы предложите взамен, – кивнул инквизитор и позволил улыбке коснуться губ. – Вы не представляете, маджен Андрзедж, какое удовольствие говорить с понимающим… существом. Сферы на стол?
Лич, прижав трость коленями, потянулся к карману пиджака-морока точно так же, как потянулся к своему карману инквизитор. Карман у лича был ненастоящий, и Арен-Тан даже думать не стал, откуда вечно-не-мертвый добыл сферу, которую сейчас прятал в плотно сжатых, похожих на паучьи лапы, пальцах.
Обе шарика упали на доску одновременно. Жемчужно-серые. Похожие, но разные.
– Любопытно, – протянул лич, полыхнув глазницами. – Пещерный жемчуг, если не ошибаюсь? Он сейчас кажется серым, но на самом деле имеет теплый золотистый оттенок.
– Да, – довольно улыбнулся инквизитор. – При другом освещении разница будет заметна. А у вас? Лунный камень?
– Селенит. Их часто путают. Но при другом освещении…
Лич ответил почти такой же улыбкой, будто скопировал, впрочем, любое доступное не-мертвому проявление эмоций нужно было копировать. В основном, из собственной памяти, но окружающие живые тоже годились.
– Вы приехали из Нодлута, чтобы со мной в сферы поиграть, светен?
– Пока просто предложить партию. И судя по тому, что я вижу, это будет игра на равных.
– У меня только «бита», а вы явились с полным набором, светен, и играть предстоит на вашей доске, где здесь игра на равных?
– Я предлагаю вам расставить фигуры, маджен Андрзедж.
– Это действия в рамках существующего соглашения или я могу попросить что-то взамен? – прозорливо поинтересовался некрарх.
– Я сам готов вам предложить кое-что взамен. Для начала… Не желаете ли сменить место обитания? Рядом с городком Нер-Ире имеется дивный особняк. Жилых помещений там осталось всего пара, но вам же и не требуется телесный комфорт. Разве что, компания. Иногда. А там как раз проживает, забавно звучит, весьма интересная не-мертвая дама. Но такому месту как Нери-мар нужен особый смотритель.
– Присматривать нужно за дамой?
– За домом. И его мертвым сердцем, корнями, как любят говорить в старых семьях. А дама – просто любопытный казус. Вы ведь любите магические аномалии, не так ли?
– А как же партия в сферы?
– Она уже начата, маджен. Две фигуры из возможных на доске.
– Это «биты». Разве можно вводить в игру две «биты» разом?
– Два «импульса», – поправил инквизитор. – Это будет весьма необычная партия.
– «Биты» выбывают первыми.
– Разве? – Арен-Тан приподнял бровь. Он не собирался, как-то оно само вышло. Стоит поработать над контролем.
Раздался скрип и скрежет. Лич смеялся.
– Ваш смех – музыка для моих ушей, маджен Андрзедж, – позволил себе некоторое преувеличение инквизитор.
– Вы мне бессовестно льстите. Очень маловероятно, что мой смех длявашихушей музыка. Зато для моих несомненная музыка то, что вы выговариваете мое имя без запинок и совершенно верно.
– Я тренировался, – ухмыльнулся Арен-Тан. – Был уверен, что вы отметите. Ведь чувство прекрасного вам тоже не чуждо, и вы цените хорошую мелодию так же, как вам любопытны ноты, нарушающие гармонию звучания.
– Полагаю, о музыке вы заговорили тоже не просто так.
Питиво смотрел в лицо, а пятка трости шуршала в пыли на полу. Легли параллельно друг другу две линии. Затем трость приподнялась и опустилась, несколько раз, оставляя между линиями вмятинки-точки.
– Это будет тема нашей следующей встречи и, надеюсь, уже не здесь, – сказал инквизитор, пристально наблюдая за движениями. За ним самим тоже водилась привычка черкать по бумаге в минуты задумчивости. – До Корре слишком неудобно добираться. Нер-Ире куда ближе. Сопроводительные документы придут маг-доставкой. Всего доброго, маджен.
Вечно-не-мертвый министр приподнял краешек шляпы. Не только в знак прощания. Он был согласен на партию в сферы.
2
Он уже как-то бывал в Нери-мар. Незадолго до своей трансформации. То ли на помолвке, но ли на свадьбе. Запомнилось торжество тем, что невеста (или новобрачная) была заметно на сносях и, к тому же, являлась жениху родственницей. Не слишком близкой, но достаточно, чтобы вызвать пересуды. У старых темных семей, владельцев первых даров Изначальной, подобное нет-нет, да и встречалось. Паре молодых людей было на сплетни явно все равно. Они смотрели друг в друга и были счастливы тем, что рядом. Видимо, старшие Нери сочли невесту годной для пополнения копилки сил рода, раз пошли на риск получить психические отклонения у одного из будущих внуков.
Новый облик фамильного гнезда исчезнувшего рода, побочные ветви не в счет, Питиво потряс. Эмоция оказалась неожиданно сильной, и лич какое-то время просто стоял, опершись на трость, скорее по давней привычке, чем по необходимости, и смотрел на замок, похожий на старый прогнивший зуб, расколовшийся, но еще цепко, из одного упрямства, держащийся за мир мертвыми корнями. Если дома старых темных и ведьм были не-живые, то этот был не-мертвый. За таким действительно нужен присмотр. Ведь зерно – у Нери это, как помнилось, изумрудная друза, почти как у Ливиу – все еще под замком.
Старенький магмобиль, который не-мертвый министр нанял в Нер-Ире, чтобы добраться до замка, скрипнул силовым полем по щебенке старой дороги и, подняв желтовато-серую пыль, умчался. Водитель не слишком горел желанием ехать сюда, но 20 чаров оказались сильнее предрассудков и местных россказней.
Не использовать иные средства передвижения, вроде хождений тенью и через грань, было условием договора о сотрудничестве, которое Питиво подписывал оттиском силы в присутствии трех высших сановников конгрегации, олицетворяющих триединство веры в Изначальный Свет, и скромного прокуратора Арен-Тана. Орден Арина в инквизиторской иерархии, как жемчужина в раковине: вроде и с ними, а суть иное. Сколько лич ни пробовал разобраться, так и не понял окончательно, кто в действительности там кем командует: Архисветлейший глава или вот такие незаметные типусы, вроде Арен-Тана.
Образ жемчужины потянул за собой другой – шарик для игры в сферы. «Бита», или, если угодно светену, «импульс», на самом деле шариком для игры не был, хоть походил и по весу, и по размеру. Разница была в сквозном отверстии для нитки. Занятная жемчужно-серая бусина попалась под руку в пустующем, глубоко спящем доме в Нодлуте, где раньше жил…
– Что же вы не входите? – старая дверь открылась совершенно бесшумно и только что поминаемый Арен-Тан появился в проеме и тут же отступил, сделав приглашающий жест рукой. – Вы не слишком торопились.
Питиво на всякий случай уплотнил экранирующий щит. Не нужно тревожить спящее не-мертвое своей сутью. Пятка трости стукнула о вросшие в землю ступеньки явно не парадного крыльца… Некрарх прислушался к дому – тихо, спит.
Вошел. Бывшая кладовка? Подсобка? Теперь уже точно не понять.
Арен-Тан указал на лестницу.
– Я немного подзабыл, что путешествия обычным способом занимают некоторое время, – сказал лич. – К тому же меня задержал дотошный до тошноты комиссар УМН Корре. Я пропустил свой аэростат, пришлось ждать следующего. Где вы только таких Есмалов берете… Исчерпать мое терпение это еще постараться нужно.
– Подобные педанты, скрупулезно следующие правилам, весьма полезны.
– Он же темный! А все темные…
– …нарушают. Да, это аксиома, но магистр Есмал даже под всякое свое противоправное действие подведет такой ворох поправок и допущений, что его еще хвалить придется, если поймают, – позволил себе улыбнуться инквизитор.
– Можно быть педантом, но не быть занудой. Хотя…
…доброй памяти ведан старший дознаватель, советник по магическим аномалиям, магистр природной магии вне категории Ворнан Пешта. Тот еще педант был и зануда, но умел разделять личное и служебное.
Воспоминания о хозяине дома, где Питиво нашел бусину-сферу, и его жене были тесно связаны с тем, что дрожит эхом на краешке сознания прибывшего инквизитора. Как светен ни старался, ЭТО оставило тени следов на руках, что касались живой кости, как сам некрарх сейчас ощущает под пальцами шарик из селенита. Лич точно знал, кто его «импульс». А кто тот, что в руках инквизитора? Похожий, но другой. Или другая.
– Здесь по лестнице и на этаж вверх, – комментировал Арен-Тан, изображая радушного хозяина, хотя был им лишь номинально, как представитель конгрегации, которой принадлежал огрызок родового гнезда Нери.
Вместе с дополнениями к договору, Питиво получил краткий конспект об истории Нери-мар. Ничего особенного, просто даты с пометками, но от руки. Знаки письма мелкие, ровные, никаких завитков и красивостей. Острые хвостики там, где должны быть острые, и округлые в положенных для округлостей местах. Будто магперо заговорили, а не живой писал. Но лич был уверен, Арен-Тан собственноручно подготовил все: и документы, и конспект.
– Все цокольные помещения нежилые, наверху из приличных комнат только совмещенная с гостиной спальня, которой никто не пользуется, и кухня-столовая. Есть еще лаборатория и ритуальный зал вверх через этаж. Подвал с зерном дома, думаю, найдете сами. Прошу.
В небольшой кухоньке-столовой был накрыт символический чай. Рядом у стола стояло… стояла…
– Исключительно, – изумился некрарх.
Сегодня день потрясений, не иначе. Никогда прежде Питиво не доводилось видеть ничего подобного. Он даже вообразить ничего подобного себе не мог. Существо из псевдоплоти, и живое, и нет… Оно… Она была прекрасна. Несмотря на шрамы, уродующие искусственно воссозданное тело, несмотря на рубцы, кракелюрной сеткой лежащие на энергетической оболочке, несмотря на кровавый повод, привязывающий к не-мертвому дому, и шлейф сути, тянущийся за порог. Она была прекрасна своим желанием жить. Алым и яростным, как свет, тлеющий в зрачках ее глаз.
– Хладна, – Питиво прищурился, разглядывая создание и осторожно прикоснулся к ее покреженной сути своей, – хладна… анАтрай. Из какой вы семьи, не разберу, Атрай, Феррато, Мартайн, Лодвейн, Халлейн?
– Халлейн, – глубоким хрипловатым голосом отозвалась та, – по крови, и Мартайн по договору. А у Феррато свой клан. Они вышли из анклава Атрай два столетия назад, да и по сути они анАтрай чужие. Всегда были. Пришлые, – вампирша покосилась на инквизитора и, будто в пику ему, добавила, –извне. Как исчезнувшие Драгул и некоторые из дивных. Фалмари, кажется, и Эфар.
– Это закрытая информация, я полагаю? – уточнил Питиво, оглядываясь на Арен-Тана. Тому даже не нужно было отвечать, по мелькнувшей по лицу досаде было видно, хотя светен и преуспел в искусстве владения мимикой.
– Кажется, мы быстро подружимся, хладна, – нарисовал на лице довольную улыбочку лич. – Можете звать меня Пеша.
– Вельта, – присела в книксене не-мертвая вампирша. – Подружимся. Здесь бывает довольно уныло. А заглядывающий светен не любит шуток.
– Вот и познакомились, – буркнул инквизитор. – А теперь будьте так любезны, хладна Мартайн…
– Исчезаю, – клыкасто улыбнулось создание и, поблекнув, исчезла в стене.
Инквизитор выдохнул, протянул вперед ладонь с растопыренными пальцами, резко опустил, собирая их щепотью, потом снова дернул вверх, раскрывая, будто подбросил на ладони что-то маленькое. Стены кухоньки-столовой покрылись сеткой растительного узора с завитками вьюнков, мигнули слепяще-белым. Узор впитался в стену, и Питиво ощутил, как сжалось пространство, будто комната вывалилась из реальности мира куда-то вовне.
– Хм… Двухсиловой? Свет-тень? Трех! Природная магия! На основе стазис-капсулы и стандарт-щита от не-живого, но вместо якоря – потоковый вектор… М-м-м, как вкусно… Прекрасные динамические связи. Да вы мастер, Арен-Тан. Я знаю одну особу, которая закапала бы слюной ваш порог, хоть вполглаза взглянув на подобное, – улыбаясь, проговорил лич, и ему хотелось улыбаться, как раньше.
– Я тоже знаю эту особу. И искренне рад, что она некоторое время была полностью поглощена своими отпрысками, а не разглядыванием механики заклятий. Универсалы-интуиты – стихийное бедствие. Присядем?
Питиво нравилось вести себя как живущий, не являясь им. В этом тоже было искусство. Он, при желании, мог бы даже имитировать процесс еды или питья, но светен знал, что он такое, и мог бы счесть подобное проявление вежливости насмешкой. Поэтому некрарх просто присел. Смотрел, как Арен-Тан устроился напротив и устроил свой саквояж, опутанный такой сеткой защиток, что кончики когтей зудели поковыряться в ней. Наблюдал, как светен налил себе чая в раритетный сервиз – черненое серебрение и алая глазурь. Подождал, пока сделает несколько глотков и только потом поинтересовался:
– К чему такие предосторожности? Набрасывать вуаль подобной мощности для беседы…
– Это весьма конфиденциальная беседа. Почти интимного характера.
– О музыке, – напомнил Питиво.
– В том числе, – дернул губами инквизитор.
– Тогда позвольте вопрос. О хладне Мартайн. Как такое возможно? Старшая кровь не восстает! Это…
– Восстает. Случается. Очень редко. Универсалы-интуиты как стихийное бедствие. Я уже говорил. – Немного раздражения и… гордость? самодовольство? Он явно сейчас подумал о ком-то конкретном. И следом шлейф разочарования. – Такой был способный молодой человек, жаль, его погубили непомерные амбиции и банальнейшая зависть. Тот редкий случай, когда темного сначала нечем прижать, а потом уже поздно.
– Разве есть что-то, чего вы не знаете, светен? Не лично вы, конгрегация.
– Есть. – прищурился Арен-Тан, и Питиво понял, что разговор, наконец, начался. – Например, что в действительности случилось с уникальной тростью с ручкой в виде вороньей головы работы мастера-артефактора Рома.
Если бы магистр Питиво все еще был живым, у него непременно бы что-нибудь екнуло внутри, а так – просто очередное воспоминание, что такое могло произойти. Такое же как и те, предыдущие, о лысом холме рядом с бывшим поселком Навья Гора, а теперь пригородом Нодлута Новигором. О ведане Пеште, его жене и доме, где они жили. И бусине-сфере, снова легшей под руку гладким бочком с едва ощутимой шероховатостью – отверстием для нити.
Дом, когда Питиво нашел шарик селенита, был уже давно оставлен, а сам Питиво – вечно-не-мертв. Небольшая комнатка у лестницы все еще хранила следы поспешного отъезда, будто собирались, второпях сгребая ценные вещи, а бусы зацепились за что-то и порвались. Лич не погнушался встать на четвереньки и излазить все углы в поисках других бусин, но была только эта, жемчужно-серая, мигнувшая бликом в щели у порожка.
– А что вам известно? – спросил Питиво, возвращаясь в настоящее.
– Только имя последнего владельца.
– Любитетакиевещи?
– Люблю точно знать, кудатакиевещи деваются, посколькутакиевещи имеют обыкновение появляться в самый неожиданный момент.
– Полагаю, у вас с собой что-то интересное, светен?
– Вам не понравится. Помните историю о пропавших детях?
А потом действительно была музыка. Два такта чистого света силой и голосом – так инквизитор разомкнул сеть защиты на саквояже. Еще два, чтобы снять такой же полог с узкого футляра выполненного… Тьма хранящая… Свернутая, сжатая до каменной твердости вода! А под ней… Тишина. Которая не должна звучать, но звучит.
– Отомрите, маджен Андрзедж, это всего лишь копия. Деревянная болванка и эхо оригинала. Ваш изумительно реалистичный морок поплыл и суть просвечивает. Что вы слышите?
– Ничего не… Тишину. Я слышу тишину. Целую бездну тишины, – ответил некрарх, в замешательстве крутнул трость между костистыми ладонями. И правда – поплыл. Давно не доводилось терять контроль, и это тоже приводило в замешательство. Любопытный эффект.
– Все верно. Вы антагонистичны. Вы воплощенная не-жизнь. Душа, поглощенная тьмой порога. А то, что питало оргинал – жизнь-вопреки. У грани света тоже есть свой порог, и он куда беспощаднее того, что знаете вы, маджен темный.
– Позволите мне снять копию образа?
– Даже дам подержать. При одном условии, – невозмутимо отозвался светен. – С вас подробный рассказ. Под запись. Для протокола. Вы ведь помните, как все началось? Тогда, когда вы еще были живы.
– Последние дни только об этом и помню… вспоминаю. Уже?
– Скоро.
– А у нас только две «биты», светен. Хотя вы обещали, что я смогу расставить и другие фигуры.
– Время еще есть. И вот вам для начала парочка занятных штучек.
Инквизитор взял блюдце под пустующей чашкой, и одну за другой, как леденцы, уронил на него цветные бусины, опаловую и янтарную. Опаловая была прохладная, чуть потертая, но яркая, приплюснутая с одной стороны и явно прежде была не на нитке, а какой-нибудь броши, кольце или в кулоне. Янтарная – неровная, будто оплавившаяся, тусклая и теплая, от нее до сих пор било смертной болью и отчаянным желанием выжить. Рядом с блюдцем легла пробирка из закаленного магстекла с бисеринкой крови. Алый шарик качнулся и распался дымкой, которая обволокла стенки, а потом снова собралась в алую каплю.
– Я должен об этом хорошенько поразмыслить, – проговорил Питиво, следя, как алое снова размазалось по стеклу.
– Непременно, маджен Андрзедж, непременно.
