Текст книги "Я (не)буду твоей (СИ)"
Автор книги: Мальва Данлеви
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 22 страниц)
Глава 55
Килиан
Результаты генетической экспертизы, которые были уже давно готовы, ожидаемо подтвердили, что не я отец ребенка, которого носит под сердцем Амаль. Таким образом, у меня теперь было право собрать на честный суд всех, кто был замешан в этом деле.
И вот уже сегодня, ровно в полдень по местному времени Терраты, передо мной предстанут Амаль Аль-Аббас и Касиус Аль-Надир. Надеюсь, что обойдется без драмы.
Но было одно «но». Показываться перед людьми в том виде, котором я сейчас находился, было категорически нельзя. Во-первых, никто не должен знать, что один из членов Правления практически стоял одной ногой в могиле. А во-вторых, я не хотел, чтобы меня таким запомнили. Я много думал и пришел к выводу, что Ванда все-таки закончит эту свою ментальную атаку на мой организм моей смертью, вдоволь наиграется и прихлопнет как жука. Слишком большой грех был у меня перед ней, по ее мнению, а в обратном мне ее уже не убедить. Хотя я и буду пытаться.
И вот я облачился в темно-алую хламиду, покрыл уже безволосую голову капюшоном и одел на лицо маску – Лик Правосудия – только вот уже не свою, а в физическом исполнении. Теперь я выглядел не так жутко, а даже в некотором роде загадочно. Вот, лучше так, чем быть затюканной скелетинкой.
Первого к ответу я призвал Касиуса Аль-Надира, своего двоюродного брата и бывшего Бета-советника. Он вышел к ответу с высоко поднятой головой, а сканирование его ауры показало, что у него не было злых намерений. Просто парень планомерно шел к своей цели по головам. Упертый, как и я.
Я улыбнулся и задал свой первый вопрос, тихо, насколько уж хватило силы голоса:
– Приветствую тебя, брат мой. Желаешь ли ты сам рассказать всю правду или мне придется вытягивать ее из тебя против твоей воли?
– И я приветствую тебя, брат мой и достопочтимый Ра Справедливости. Не нужно применять силу я сам все расскажу.
– Тогда я слушаю тебя, – выдохнул я и устало откинулся на спинку своего трона в Зале Правосудия. Тяжело, сила уходила из меня стремительно и слабость накатывала все сильнее и сильнее. Продержусь ли до конца или прямо тут свалюсь замертво на потеху зевакам?
А тем временем, Касиус начал свою исповедь.
– Килиан, клянусь тебе, что никогда не имел подлых намерений в отношении Амаль Аль-Аббас. С первого же дня, как я увидел ее, я влюбился и все это время, пока она была твоей невестой я грезил о ней. Конечно, когда в ночь Первой луны она вдруг, ни с того, ни с сего, обратила на меня свое внимание, то я от счастья просто быть рядом с ней чуть не помешался. А потом все произошло как-то все само собой. Да, признаю, что совершил предательство по отношению к тебе, я не имел права даже прикасаться к твоей женщине. Но я не смог не сделать этого. Да и она ответила мне взаимностью. Клянусь, я ни к чему ее не принуждал! Весь Священный месяц многолуния мы были вместе, Килиан, почти каждую ночь. После же, Амаль просила меня скрыть следы нашего преступления каким-то специальным отваром, но я нарочно не сделал этого. Я никогда не хотел прятать нашу связь. И если на то будет твоя воля, то я готов взвалить на свои плечи ответственность за то, что совершил. Да что там говорить? Я буду счастлив взять в жены Амаль Аль-Аббас и воспитывать нашего ребенка в полноценной семье и подарить им столько своей любви, насколько способно мое сердце. Решение за тобой мой Ра.
Ну еще бы ты был не готов, мальчик мой. Только бы ты не сбежал через месяц от этой истеричной вертихвостки. Хотя, о чем это я? Сам как-то терплю издевательства от любимой женщины и ничего, любовь никуда не делась. Даже наоборот…
– Я услышал тебя, Касиус. Можешь быть свободным.
Следующей в Зал Правосудия мной была приглашена Амаль Аль-Аббас. Она предстала передо мной в роскошном белом наряде с диадемой в золотых волосах. Невеста, ни дать ни взять. Она не поздоровалась, не отдала дать уважению своему Ра. Даже не обратила внимания на то, как я выгляжу, не обеспокоилась, что это со мной такое приключилось. Только стояла на постаменте с высоко задранной головой, а в глазах ее блестели злые слезы. Вот она – настоящая. Девушка, любящая только себя и больше никого.
– Приветствую тебя, Амаль, – произнес я и она царственно кивнула своей головой, – я спрошу тебя всего один раз и больше повторять свой вопрос не стану. Ты будешь говорить правду или мне придется вытягивать ее из тебя против твоей воли?
Девушка же только горько рассмеялась и мстительно взглянула мне в глаза. О, нет, без драмы мы сегодня точно не обойдемся. Ладно, быстрее начнем, быстрее закончим, но пусть уж выговорится. Может ей действительно полегчает.
– А какая правда тебе нужна, Килиан? Та, где я тебя ждала столько лет, пока ты нагуляешься? Или может быть та, где ты задвинул меня на полку, пока обхаживал свою драгоценную Ванду?
Драгоценную? Х-м-м, верно, она такая и есть…
– А может вспомнить ту правду, где ты мне врал из года в год, что женишься на мне, хотя никогда и не собирался этого делать? А, какая правда тебя интересует больше всего?
– Может быть та, Амаль, где ты мне говоришь для чего тебе был так нужен брак именно со мной? – выдавил я из себя вопрос.
– Я любила тебя, чертов ты засранец! – заорала Амаль на весь Зал и ее крик гулким эхом прокатился по высоким сводам помещения.
– Ты любила только себя, моя хорошая, – отвернулся я от нее и с тоской посмотрел в окно. Как же я задолбался…
– А разве это плохо? – с вызовом кинулась она защищать свою честь.
– Чей ребенок у тебя под сердцем? – спросил я, обрывая всю эту чушь про любовь и великие светлые чувства.
– Твой! – заорала Амаль еще громче, а потом и вовсе разрыдалась.
И я решил, что надо уже заканчивать весь этот цирк, поэтому собрал всю свою оставшуюся силу в кулак, а потом выпустил ее на волю, опутывая разум своей бывшей невесты, как паутиной. Уже не вырваться. И сразу же прекратилась истерика, и слезы высохли, а взгляд стал осмысленным и спокойным. Вот так, а теперь говори.
И она рассказала, все без утайки. О том, что долго пыталась забеременеть от меня, не ставя себе противозачаточные инъекции, на которых я настаивал, о том, как ее мать Брианна Аль-Аббас помогла ей составить рабочий план, окрутить Касиуса и понести от него, а запах с себя скрыть специальным камуфляжем, о том, как опоила меня дурманом, как соврала, что у нас с ней был секс в ночь свадьбы Ассатана и Раваны. Она рассказала обо всем. Даже о том, что никогда меня не любила, а только мечтала, чтобы ей элементарно все завидовали от того, что она окрутила такого выгодного жениха, как я.
– Что ты испытываешь к Касиусу? – задал я свой финальный вопрос, прежде чем вынести справедливое для всех решение.
– Мне хорошо с ним, он делает меня счастливой, заставляет улыбаться. Жаль, что он всего лишь обычный Бета-советник. Дочери Верховного альфы Снежной стаи не пристало якшаться с подобными.
Якшаться? Ноги раздвигать перед Касиусом – это мы, пожалуйста, а вот чтобы все узнали, так стыдно вдруг стало? Эх, Амаль, ты мне еще спасибо скажешь, за то, что я дал тебе шанс стать человеком.
А потом я вызвал в Зал Правосудия всех. Верховных двух стай, мать Амаль, Касиуса и постановил:
– Представшие перед ответом Амаль Аль-Аббас и Касиус Аль-Надир подтвердили свою связь и то, что она получила продолжение. Так же, из слов Амаль Аль-Аббас я заключил, что девушка не испытывает негатива к отцу своего будущего ребёнка, а даже наоборот. Касиус Аль-Надир также выразил ярое желание воспитывать плоть от плоти своей и взять всю ответственность перед домом Аль-Аббас за содеянное. Посему, от имени Правления Ра я нарекаю Амаль Аль-Аббас законной невестой Касиуса Аль-Надира и обязую их в ближайшее же полнолуние связать себя узами священного союза, дабы ребенок, что был зачат вне брака, родился бы в полной и любящей семье. Это слово Ра Справедливости, и оно есть Закон.
После того как моя речь была сказана Амаль снова кинулась в слезы, мать же ее запричитала вокруг нее, а отец посмотрел на меня с такой ненавистью, что если бы можно было убивать взглядом, то я бы уже давно валялся бездыханным. Эх, Ракис, встань в очередь, не ты один мне смерти желаешь. И только представители Сумрачной стаи улыбались во все свои тридцать два зуба, а особенно Касиус, вот кто светился как ясно-солнышко.
– Ненавижу тебя, подлый обманщик! – вскричала напоследок Амаль и выскочила из Зала Правосудия как ужаленная.
– Ракис, – окликнул я отца девушки, который тут же поспешил вслед за дочерью, – надеюсь ты не станешь чинить препятствий к заключению союза между будущими молодыми родителями. В противном случае Сумеречные будут вынуждены вынести вопрос на Великий Совет, – да я угрожал, но именно потому, что знал, как может отлынивать от обязательств хитрый Ракис. Я когда-то тоже был таким.
– Никак нет, мой Ра, – выплюнул отец моей бывшей невесты и все-таки покинул помещение.
Ко мне же тут же двинулся Ацеллу Аль-Тарро Верховный альфа Сумрачной стаи и Касиус Аль-Надир. Оба скептически окинули меня взглядом, а старший из мужчин все-таки хмыкнул и спросил:
– Что это с тобой, мальчик мой? – и столько заботы было слышно в его голосе, что на душе сразу стало теплее.
– Буквально, сохну от любви, – ответил я и, впервые за долгое время, хоть и грустно, но рассмеялся.
Глава 56
Килиан
– Что это? – удивленно рассматривал я приблуду, что притащили ко мне Каин и Ас.
– Экзо-скелет, – пояснил демон, – в нем тебе будет проще передвигаться, а то ты как младенец, уже и голову не держишь.
– Зашибись! Вот спасибо, ребятишки! А что инвалидное кресло сразу не прихватили, а? – возмутился я, но тут же закашлялся и скукожился на диване, кутаясь в теплый плед, в который я всего лишь однажды заворачивал свою Ванду. Он уже давно не пах ею, но я убеждал себя в обратном, и снова, и снова вдыхал мягкую ткань, пытаясь поймать хотя бы отголосок ее крышесносного запаха.
– Ты бы не выпендривался тут, Кил, – грозно посмотрел на меня Каин, – а иначе так и останешься сидеть в своей берлоге, на Асахо я тебя без этой штуковины не пущу. Мы вшили туда портативный источник като-энергии, он будет хотя бы немного подпитывать тебя. Не дури, парень.
– Я продержусь сам, сколько смогу, – упрямо отвернулся я и снова попытался поймать запах любимой женщины, – просто отправьте меня туда и на этом спасибо.
В комнате воцарилась гробовая тишина, а я все сидел, цепенея от ужаса. А что, если она не вернется ко мне никогда? Что если я навсегда запорол возможность нашего совместного будущего? Что если любовь в ее сердце умерла навсегда и ее больше ничем не воскресить? И тут же как отбойным молотком, паника со всей дури заколошматила по моим мозгам и сердцу. Я сдохну без нее. Я уже наполовину труп, даже уже почти не ходячий. Так, иногда дышу, но чаще задыхаюсь, почти не ем, еще реже сплю и почти постоянно проклинаю себя и свою непроходимую тупость. Как я мог все так похерить?
Даже метка на моей спине мне ничем не поможет. Ей плевать. Я в ее глазах есть гнусный предатель, веры которому нет.
– Кил, ну к чему это напускное геройство? – присел рядом со мной Ас, – Ты пережил первые два перехода, думаешь, что и остальные вывезешь? А если нет? Подумай, вот там, на Асахо сидит твоя ведьма, ненавидит тебя, вон аж как мучает, ну ты что, ее расстроить хочешь, да? Пиф-паф и покойник? С любимыми так не поступают! – и так умилительно на меня посмотрел, что я, помимо своей воли, улыбнулся. Придурок, вечно на позитиве.
Я вздохнул и обреченно кивнул. Если уж Ванда меня до гробовой доски не доведет, то эти два точно затрахают своими нравоучениями до смерти.
Так и вышло, что я все-таки надел этот самый экзо-скелет. Теперь я не выглядел скорчившимся исхудавшим горбуном. Нет, теперь я был просто исхудавшим. Веселуха, ничего не скажешь.
Но почувствовал я себя реально намного лучше, приток като-энергии работал как своеобразный анальгетик, и я впервые за долгое время смог хотя бы дышать без боли и спазмов. Почти живой, почти…Только сердце давно навылет и раздавлено всмятку под каблуком моей мстительной ведьмы.
Но молодец, правильно. Так мне и надо. Я заслужил все это и даже больше, только бы все не напрасно…
А потом был переход. Парни доставили меня до той же небольшой квартирки, где я и в прошлый раз коротал время, всего в двадцати минутах лету от ее дома. Все тот же флай, стоял на своем парковочном месте. Все по-прежнему, только бы исход был на этот раз другим.
А потом я остался один. Подошел к зеркалу и уныло окинул себя с ног до головы: лысый, глаза впали, губы истончились и потрескались, худая шея, на которой как ненастоящая болтается моя дурная голова, ключицы острыми пиками выпирают из-под футболки. Не порядок, надо бы что-то на себя накинуть. Благо хоть чудо-приблуду практически не было видно и то радость.
Ободряюще улыбнулся своему отражению и вышел за дверь. Маловероятно, что мне повезет увидеть и поговорить с ней с первого раза, но я не терял надежды, что это может хоть когда-нибудь случиться.
Надо ли говорить, что мои глаза чуть не вывалились из орбит, когда в этот же день, приблизившись к ее лесному домику, я увидел свою ведьмочку. Ее тоненькая, закутанная в палантин фигурка, вдруг выплыла на крыльцо и замерла в ожидании.
Я оцепенел, а потом протер глаза. Нет, стоит. Она – моя Ванда. И сердце затопила щемящая нежность, вперемешку с сожалением и острой болью, от невозможности к ней прикоснуться. Я, боясь спугнуть или еще чем-либо спровоцировать ее уход, двигался максимально осторожно, а когда наконец-то приблизился, то начал суматошно шарить по любимому лицу взглядом.
Святой Космос, как же я скучал! Какая же она была у меня красивая, как сон, как мечта, как самый сладкий мираж. Одна на миллион. И я ее, идиот, потерял.
– Привет, – моя грудная клетка ходила ходуном, руки затряслись, и я сунул их в карманы куртки, но дрожащий голос я был скрыть не в силах. Я нервничал невероятно.
Ожидаемо она не ответила на мое приветствие. А только зло впилась в меня зеленью своих глаз и произнесла:
– Говори зачем пришел и уходи, Кил. Навсегда! И забудь сюда дорогу, я всего один раз предупрежу тебя, дальше разговор будет уже другой.
И я понимал, что она не врет, она приведет свою угрозу в исполнение. Терпение этой новой Ванды нельзя было испытывать. И я заговорил, торопясь сказать все, что было у меня на душе и сердце. Обо всем, кроме наших несуществующих детях, заикнись я о них и меня ждет мгновенная расправа.
– Ванда, я пришел сказать о том, как раскаиваюсь в своем поведении перед тобой. Я вел себя как мерзавец, думал только о себе и своих желаниях, упорно отказываясь замечать, что с каждым днем теряю самое дорогое, что появилось в моей жизни. Тебя. Я слишком поздно понял, что все мои жизненные ориентиры убоги. Я слишком узко смотрел на мир и то, что меня окружало. Прости меня за это. Я должен был сказать тебе сразу, что хотел разорвать помолвку с Амаль еще до твоего отъезда с Ра-Кратоса. Но я не сделал этого, думал, что не имею право просить тебя о чем-либо пока сам до конца не свободен. А потом случилась Ци-Иру, и я клянусь тебе, что до боя с Сорос не помнил ничего, что говорил тебе там и делал. У твоей матери был камень души, с заключенным внутри него Инфириумом, именно так она смогла колдовать там, где магии нет вообще. Знаю, это звучит как бред, но мои слова не голословны, их может подтвердить Великий Архонт. Что же до беременности Амаль, то не я отец ее будущего ребенка, а мой брат Касиус и через несколько дней они свяжут себя узами священного союза. Ванда, я не спал с Амаль больше двух лет. Поверь, у меня вообще никого не было все это время. Я сходил с ума по тебе. Я люблю тебя и хочу получить шанс показать тебе, что я не пропащая душа, что смогу сделать тебя счастливой. Вот она правда, делай с ней теперь все, что захочешь.
Я не заметил, как задержал дыхание, боясь услышать свой приговор. А может она вообще ничего не скажет и уйдет, просто кивнув и дав мне понять, что услышала меня, но на этом все? И что тогда? И новая волна отчаянной паники вновь схватила меня за горло своей стальной рукой, сжимая его со всей дури и не позволяя вдохнуть ни капли живительного кислорода. Пожалуйста, малышка, не делай этого с нами!
– Килиан, то, что ты сейчас сказал мне, безусловно, очень трогательно и душещипательно. Но дело в том, что мне не нужна твоя любовь. И ты мне тоже не нужен. Совсем, понимаешь? Единственное, что мне хотелось бы от тебя получить, так это личное пространство и возможность жить без постоянного прессинга с твоей стороны. Не важно сколько ты будешь таскаться сюда и твердить о своих чувствах – ответ будет один. Ничего, из того, что ты можешь мне предложить, мне не надо. Я надеюсь, это понятно, и ты не будешь еще сильнее злить меня и раздражать своим присутствием в моей жизни? Давай тихо и мирно разойдемся, как взрослые люди. Ни видеть, ни слышать тебя у меня больше желания нет. Все, закончили.
Каждое ее слово, наполненное сплошным равнодушием и безразличием, рвало меня на куски, перемалывало в пыль и размазывало о реальную картину происходящего. Ей реально на меня фиолетово. Она отгородилась от меня не только защитный барьером, но и четким пониманием, что нам в этой жизни не по пути.
– Ванда, пожалуйста, не надо так, – шепчу я, а потом чувствую, как стальная хватка, которая все это время вытягивала из меня силы, вдруг исчезла, освободила меня от своего пагубного влияния.
– Перестань, Кил. Просто уходи, живи своей жизнью, радуйся новому дню, но только, пожалуйста, без меня. И прошу тебя, цени мой последний для тебя подарок, я могла бы мучить тебя всю твою оставшуюся жизнь, но дарю тебе возможность вернуть себя прежнего. Не заставляй меня жалеть об этом. А теперь иди и забудь сюда дорогу, здесь никогда не будут тебе рады. Это мое решение, я прошу уважать его. Прощай.
– Мы же Истинная пара, малышка. Именно это обстоятельство и не дало Сорос завладеть твоим телом, – в последний раз попытался я достучаться до нее.
– Мне плевать. Хотя…ну хоть какая-то от тебя польза, Кил, – сухо кинула она мне в ответ.
А потом просто развернулась и ушла. Вот так просто. А я от отчаяния даже и не знал куда себя деть. Как так-то? Не может быть! Ну не может же, правда?
И только одна мысль бьется в моей голове: «неужели же я проиграл?».
Глава 57
Ванда
Я его прогнала, а как иначе? Разве можно простить то, что не прощают? Он обрек наших детей на смерть, в который раз выбрал не меня, а Амаль. А когда наконец-то узнал, что невеста оказалась такой же второсортной блядью, как и он, на которой места негде ставить, так сразу воспылал ко мне чувствами. Да не смешите мои тапочки! Это может быть все что угодно, но только не любовь.
Вспоминаю, что было и сердце рвется на куски.
На вопрос, когда у него последний раз секс был, он даже растерялся ответить однозначно. Не ожидал, наверное. Правильно, любовь и трах вещи ведь разнополярные, нечего их в одну кучку мешать. Так что ли? Не мужик – мечта!
Там, на поле боя, после того как я все-таки прикончила свою мать, я хотела убить и его. Я могла бы это сделать, но моя рука дрогнула, и я возненавидела Аль-Надира за это еще больше. Он достоин смерти так же, как и наши дети, он должен был умирать, корчась в муках, истекать и харкать кровью! Он обязан был страдать, так же, как и они!
Но я не Сорос. Чем была бы я лучше нее, если бы убила Ра Справедливости? Правильно, ничем.
Поэтому я тогда просто отмахнулась от его лживых слов, рассыпалась на атомы и улетела зализывать свои душевные раны в одиночестве, не забывая мучить Аль-Надира снова и снова. Он выкарабкался, не умер, я не позволила, но и к прежней жизни я ему вернуться не дала. Я планомерно вытягивала его силы и иссушала его тело. Только вот облегчения от этого не испытывала. Я просто делала это на автомате, считая, что он все это заслужил.
И каждый день я корчилась от муки. О, Хаос, зачем нужно было забирать у меня детей? Ведь сейчас я бы не осталась совсем одна в этом мире. У меня было бы два крохотных существа, которых я бы холила и лелеяла. Я подарила бы им столько любви, сколько бы вместили их малюсенькие сердечки. Мои крошки знали бы, что такое материнская забота, в отличие от меня.
После боя я вернулась в свой маленький домик в лесной глуши, заперлась там на все засовы и отгородилась защитным куполом, дабы меня ни одна живая душ не смела тревожить и предалась своей тоске на долгие две недели, пока однажды, не почувствовала чужое присутствие.
Я думала, что это пришел Он. О, как я хотела бы, чтобы это был Он. Я бы еще раз хорошенько прошлась по нему своей разрушительной магией, заставила бы захлебнуться от боли и тоски, показала бы ему всю глубину отчаяния. Но, увидев на лавке Великого, сникла.
Не Он.
– Зачем ты пришел, Кай? – без приветствия перешла я сразу к сути его визита.
– Привет, Ванда, – тепло улыбнулся мне Архонт, но я только сухо кивнула ему в ответ, – я хотел узнать, как у тебя дела? Как поживаешь? Что нового? Может помощь в чем нужна, например, Кила извести? Ты говори, не стесняйся.
– Спасибо, с последним я и сама прекрасно справляюсь, – равнодушно выдала я и отвернулась.
– Значит, на диалог ты не настроена?
Я же только покачала головой и замерла, ожидая что еще захочет сказать мне Великий.
– Я передал Верховным кристалл Эббера, он полностью настроен на тебя и синхронизирован. Ты можешь собрать энергию, рассеянную твоей матерью? – и вновь от меня только утвердительный кивок, – Отлично, спасибо. Слушай, Ванда, тебе не кажется, что вам с Килом пора бы уже поговорить и…
– Уходи, Кай, – почти закричала я, закрывая уши руками, – уходи! Какие могут быть разговоры? Зачем? Наши дети умерли, и я вместе с ними…
И предательская слезинка сорвалась с ресниц.
– Что? – он нахмурился и пристально на меня посмотрел, – Но, Ванда…
Я же не стала больше слушать его, слишком больно, слишком тяжело! И снова бесконечный поток слез, который ни черта не смывает мою скорбь и печаль, а только еще больше разматывает меня перед лицом жестокой реальности.
И тогда я опускалась под воду своей крошечной ванны и кричала, что есть силы, а потом тянула жизненную энергию Аль-Надира еще и еще, но даже это не давало мне облегчения. Я в раздражении выныривала, а затем и вовсе выходила из воды, в бешенстве, рывками вытирала свое мокрое тело, пока не натыкалась на метку, которая своими витиеватыми щупальцами овивала мое тело: шею в районе роста волос, плечи, спускалась по позвоночнику, едва касалась ягодиц. Пометил меня, собака сутулая! И новая волна гнева всколыхнулась в душе. Не выйдет, это всего лишь метка…
Но стоило мне только успокоиться, хоть немного прийти в себя, как утром неведомая сила выдернула меня из постели. Мое сердце суматошно колошматило о ребра, грозясь выломать их к чертям собачьим. И я поняла тогда, кто именно ко мне пришел.
А когда увидела, глазам своим не поверила. Святой Космос, что я сотворила с ним! От былого Килиана Аль-Надира осталось только имя, все. Этот сгорбившийся, высушенный ходячий труп, с торчащими в разные стороны пучками оставшихся на голове волос, никак не мог быть Ра Справедливости. Но он им был.
И он притащил ко мне свою тощую, трусливую задницу? Чтобы, что? Что бы опять заливать о том, как ему плохо, как ему тяжело, как он страдает? Ну так и я решила тогда показать ему, что такое настоящие страдания, что такое адская боль и отвратительное бессилие перед лицом смерти, которая равнодушно забирает твоих детей.
Простым «прости» тут уже не поможешь, Кил. Цветы, ягодки и бесконечные слова, которые для меня ничего не значили – все в топку. Раньше, я за них душу продала бы, а сейчас ими можно было разве что подтереться.
Я ему не верила! И выплеснула свою злобу, свое отчаяние на него так, как могла, отшвырнула как ненужный хлам, ломая кости и разрывая сухожилия. Уходи, Кил, уходи и никогда не возвращайся!
От моего дома тогда, переломанного и без сознания, на грани жизни и смерти, Аль-Надира уносили Великий и Демон смерти. Плевать ли мне было? Плевать! И ночью я плакала вовсе не потому, что мне было жаль его. Не жаль, нисколечко!
А потом потянулись дни, одинокие и беспросветные, серые, унылые и монотонные. И я вновь хотела, чтобы он пришел, чтобы сцедить на него весь свой яд, чтобы наорать, прогнать, растоптать все его тщедушные потуги. Только бы не одной. Мне нужен был козел отпущения, чтобы все-таки высказать ему все, чтобы показать, что меня его предательство не сломило.
И он пришел, и высказался, наплел мне с три короба, мол давно понял, что любит, что то, что он говорил и делал на Ци-Иру не помнит, что он вообще больше двух лет обо мне тихо мечтал, по ночам рыдая в подушку. Ну-ну, ага-ага, да-а-а-а!
Нет, ну вы бы поверили в эту чушь? Ну вот и я не поверила. И я сказала, как есть, все, что накипело. Расставила все точки там, где они давным-давно уже должны были стоять. Не будет, между нами, больше ничего, кроме выжженной пустыни. Что же до метки? Ну, ничего, пусть будет для красоты.
А потом развернулась и ушла, чтобы опять, в ванной, под толщей воды орать во всю глотку от безысходности и тоски.
Одна…
