Текст книги "Теория Гайи"

Автор книги: Максим Шаттам

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 22 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]

27

Поздно ночью ветер на Пик-дю-Миди усилился. Разбиваясь о склоны гор, он поднимал волны снега, которые вздымались все выше, а потом рассыпались.

Через подвалы обсерватории тянулся длинный мрачный коридор, выкрашенный коричневой краской и залитый холодным белым светом. Большая часть дверей тут была закрыта. Кроме одной. Внутри на пыльном письменном столе стояла старая лампа с зеленым абажуром. Петер Де Вонк, полулежа в кресле, перебирал папки. Стенные часы показывали четверть первого ночи.

Петер просматривал содержимое папок тех сотрудников, с которыми познакомился в обсерватории: Эстевенара, Менара, Палиссье, Сколетти, самого Грэма – доктора биологии, специалиста в области изменений мозга, вызванных эволюцией. Грэм был заместителем директора по научной работе в Национальном институте здравоохранения и медицинских исследований (НИЗМИ), курировал программы по генетике, биологии развития и эволюции и биологии растений. Петер отметил связь между Грэмом и Эстевенаром: Луи Эстевенар работал в том же отделе по программе «Наука о нервной системе». Они с Грэмом были знакомы не меньше десяти лет.

Это полезно знать. Возможно, они друзья. Во всяком случае, хорошо друг друга знают. Это может пригодиться…

Три года назад Грэм ушел из НИЗМИ и начал работать в частной компании, о которой Петер никогда раньше не слышал. Там он заведовал отделом исследований и развития и, в частности, занимался изучением пластичности мозга. Петер заметил, что пять из шести исследователей, работающих сейчас на Пик-дю-Миди, прошли через эту частную лабораторию одновременно с Грэмом. Он проработал там только два года, а затем вместе со своей группой перешел в «GERIC».

Петер прочитал копию отчета, объясняющего механизмы функциональной геномики, и удивился, каким примитивным языком он написан. Значит, этот отчет был составлен для непосвященного. По обилию деталей и подробному обоснованию заявок на покупку материалов он понял, что отчет был предназначен для управляющего финансами. Для Ле Молля? Или другого ответственного лица, которое не имело никакого представления о генетике?..

Функциональная геномика занимается изучением поведения составных частей генома. Геном, совокупность наследственного материала живого организма, закодированная в ДНК, одновременно является техпаспортом и инструкцией по управлению организмом. Но Петер был потрясен, когда прочитал, что команда Грэма работала с человеческим материалом. Он никогда не слышал о «GERIC», но изучение генома человека не могло осуществляться без соответствующей материальной базы, публикаций, сотрудничества с другими программами. Кроме того, после заключения в 1995 году Бермудского соглашения каждый фрагмент расшифрованного участка генома должен быть немедленно опубликован в Интернете. [35]35
  В 1996 г. было принято решение о том, что любая вновь определенная последовательность нуклеотидов размером 1–2 тыс. оснований и более должна быть обнародована через Интернет в течение суток после ее расшифровки, в противном случае статьи с этими данными в научные журналы не принимаются. Любой специалист в мире может воспользоваться этой информацией.


[Закрыть]Короче говоря, такая работа не могла вестись тайно.

Наконец на последней странице Петер нашел информацию об этой загадочной компании. За аббревиатурой «GERIC» скрывалась Ассоциация по изучению и исследованию косметических инноваций. [36]36
  Groupement d'Etude et de Recherche pour l'lnnovation Cosmétique (GERIC).


[Закрыть]Но это ничего не объясняло. Кто стоял за всем этим? Косметическая корпорация, создавшая тайную организацию, никак не связанную с ее престижным брендом, чтобы проводить какие-то сомнительные исследования? Но какая связь между функциональной геномикой человека и косметикой? Зачем это все? Чтобы создать новый потрясающий аромат? Очередное средство для макияжа? Что за бред!

А где Бен? Он взял с собой бумаги, сложил их в неприметную папку и как обычно отправился работать в гостиную. Может быть, он устал и пошел спать?

Наверху громко хлопнула дверь – ее закрыли так громко, чтобы Петер наверняка услышал.

Петер встал, ноги у него затекли, голова гудела от напряжения.

Тот, кто спускался по лестнице, старался идти тихо, но его шаги все равно были слышны в длинном коридоре. Петер насторожился: это был не Бен. Он подошел к двери кабинета.

Я не набросил цепь. Не повесил замок, когда вернулся!Петер проклинал свою беспечность.

Кто же это? Кто-то из людей Грэма? Или Фрежан?

Петер выглянул наружу. В коридоре показалась чья-то высокая фигура.

– Профессор Де Вонк, вы здесь?

Голос показался Петеру знакомым. В следующую секунду он узнал Жоржа Сколетти:

– Что вы здесь делаете?

– Ищу вас. Наверху было открыто, и я решил войти, а когда увидел сдвинутый шкаф, то понял, что вы обнаружили наши кабинеты. Вы сказали об этом Грэму?

– Нет, и я не уверен…

– Этого ни в коем случае нельзя делать!

Выражение, мелькнувшее на его лице, не оставляло никаких сомнений: Сколетти панически боялся Грэма.

– Не беспокойтесь, я и не думал этого делать.

– Пойдемте! Если меня увидят выходящим отсюда, они догадаются… На кухне будет безопаснее.

Петер, наоборот, считал, что лучше разговаривать здесь, но решил не спорить. Сколетти попросил Петера пройти вперед и подать знак, если путь свободен.

В большой холодной кухне Сколетти взял бутылку виски и два стакана. Они сели в дальнем углу, у полок с кондитерскими изделиями. Единственным источником света была настольная лампа, которую Сколетти поставил между ними.

Петер понял, почему Сколетти привел его на кухню: отсюда было много выходов, и, если кто-нибудь появится, Сколетти сможет тут же исчезнуть.

Из него вышел бы отличный секретный агент,усмехнулся про себя Петер.

Сколетти был напряжен, натянут как струна.

– Спасибо за пароль для диска, – начал Петер.

– Вы прочитали?..

– Да, но ничего не поняли. Признаюсь, я немного запутался. Что вы изучаете? Вначале я думал о картографии мозга для исследования механизмов насилия и разработки ингибиторов, но теперь я сомневаюсь. Вы ищете запах, снижающий агрессивность?

Сколетти налил виски в оба стакана и поднес свой к губам.

– Нет, не совсем, – сказал он, переведя дух. – Я все расскажу, но вы должны пообещать, что поможете мне.

– Как именно?

– Во-первых, пока мы здесь, вы не подаете виду, что вам что-то известно. Одна заговорщическая улыбка или взгляд, и всё будет кончено. Я сам приду к вам, когда смогу. Правила устанавливаю я. Во-вторых, когда все раскроется, вы будете ходатайствовать за меня. Я совершил чудовищную глупость, ввязавшись в этот проект. И я сожалею. Мне не нравится то, что они делают, и я не хочу быть к этому причастным.

– Почему вы не ушли? Ведь вас станут обвинять, когда…

Сколетти потряс головой:

– Уйти невозможно. Если ты попал в проект, уйти невозможно.

– Но вы же свободные люди…

Сколетти положил ему руку на плечо:

– Нам известно такое… Онине могут позволить, чтобы информация вышла наружу! Если это станет известно, на всей планете начнется анархия, террор!

– Объясните, я не понимаю…

Сколетти сделал еще глоток виски:

– Нужно рассказывать по порядку. Тринадцать лет я работал на одну фармацевтическую корпорацию…

– «Кинкей и Прауд». Знаю, я читал ваше досье.

Сколетти посмотрел ему в глаза:

– Два года назад меня переманила группа Дэвида Грэма. Они предложили работать на небольшую компанию с большими средствами и амбициозными проектами по изучению мозга, в частности его пластичности. Через несколько месяцев я узнал, что большая часть наших работ перепродается французским военным. Нам обещали хорошие деньги, и мы должны были очень спешить, чтобы опередить конкурентов. В мире науки уравнение дьявола выглядит так: спешка, помноженная на миллионы евро, равняется готовности пойти на все. Спаяв нашу группу всеми доступными средствами (работа на износ шесть дней в неделю, полная изоляция, общий успех), Грэм постепенно стал давить на нас, чтобы заставить пойти на нарушение правил. Возможно, со стороны это покажется глупым, но изнутри всё выглядит иначе: вы втянуты в коллективную гонку к финишной черте, к победе. Прибавьте к этому адреналин, и вы уже не можете больше остановиться. Ваша группа – самая лучшая, она пожертвовала всем, чтобы этого добиться. Вы всего в шаге от того, чтобы стать лучшими в мире, но конкурент может вас опередить – не потому что он сильнее, а потому что у него больше денег и он воспользовался вашими открытиями и выиграл время. Это невыносимо! И тогда темп увеличивается, и начинаешь все сильнее злиться на начальство – и заканчиваешь незаконными экспериментами на людях, которые соглашаются на это за деньги. Сначала это нищие студенты, потом бездомные, потому что они не так болтливы, а кроме того, им никто не поверит.

Петер почувствовал, что ему тоже нужно выпить.

– Но случилось что-то непредвиденное, да? – спросил он.

– Все было в полном порядке. Под контролем. До самой последней недели.

Сколетти вдруг опустил глаза и уставился в свой стакан:

– Мы слишком торопились. Мы были истощены. Уже почти месяц никто не был дома, мы жили в лаборатории и работали как одержимые. Некоторые в результате лишились семьи. Однажды вечером один из наших подопытных заплатил слишком высокую цену – у него произошли необратимые повреждения мозга. Мы превратили его в овощ. Проект провалился, конкуренты нас опередили, и вся наша жизнь полетела под откос.

– И тогда к вам явился Ле Молль?

– Ле Молль? Нет, он всего лишь пешка! Когда мы считали, что нам конец, к нам пришел Грэм. У него был для нас запасной выход. Особая работа, единственный проект специально для нас. Очень хорошо оплачиваемый. Я прекрасно помню, как он сказал: «Учтите, это не столько увлекательно, сколько… жизненно необходимо. Для человечества. Это работа, о которой каждый из вас мечтал. Это настолько важно и срочно, что с этим не справится никто, кроме вас. И знаете почему? Потому что мы не можем позволить себе ждать разрешения политиков и следовать бесконечным протоколам. Нужно действовать быстро. Нужно отлично выполнить это задание. От этого зависит будущее человечества. Нужно опередить время. И на этот раз нам дадут возможность преуспеть. Речь идет о выживании нашего вида».

– И вы, конечно, не смогли отказаться, – закончил Петер.

Сколетти поднял указательный палец:

– Знаете, что мне сейчас пришло в голову? Случай с тем беднягой, которого мы превратили в идиота, – все это было подстроено Грэмом и теми, кто им командует, чтобы подготовить нас, чтобы сформировать группу, готовую работать в подполье, потому что у нее больше нет выбора. Они манипулировали нами. Они нас уничтожили, а потом возродили из пепла, чтобы мы беспрекословно им подчинялись!

Где-то рядом скрипнула дверь. Сколетти вскочил.

– Это, наверное, Бен, – успокоил его Петер.

– Думаю, что нет!

Сколетти встал и выглянул в столовую, Петер последовал за ним. Дверь, ведущая из столовой в коридор, была открыта…

– Сомневаюсь, что ваш коллега ходит ночью по коридорам с фонариком! – Обезумев от страха, Сколетти бросился обратно в кухню.

– Стойте!

Петер не смог удержать его, Сколетти уже открывал дверь в противоположном конце кухни. Он прошипел:

– Нас не должны видеть вместе!

– Там внизу есть камера, для чего она?

– Ею никогда не пользовались. Мы проводили наши эксперименты на острове. Всё, мне пора!

– Жорж, над чем вы работаете вместе с «GERIC»?

– Долго объяснять. Я приду к вам завтра, если смогу. Мне нужно вам многое рассказать.

Петер настиг его и схватил за рукав:

– Жорж, пожалуйста, скажите мне!.. Вы проводите опыты на людях, да? Генетические эксперименты на человеке?

Сколетти смотрел на Петера. Казалось, он не хочет отвечать, чтобы не навредить ему. Чтобы защитить. Но от чего?..

– Всё гораздо хуже. И мне по-настоящему страшно, – сказал он.

В столовой медленно повернулась ручка двери. Сколетти бросился прочь, но успел прошептать:

– Найдите папку «Теория Гайи»! С этого всё и началось!

28

Ночью, в четверть первого, веки Бенжамена Кларена будто налились свинцом. Он уже около трех часов просматривал всякие отчеты. Больше он уже не мог. Роясь в секретных архивах Грэма, они с Петером нашли исследование динамики насилия, охватывающее несколько столетий. В нем было невероятное количество статистических данных, но все же это было социологическое исследование, и Бен тут же в него вцепился.

Он очнулся от оцепенения только тогда, когда открылась дверь, и вошли Олаф, Поль и Фанни. Все трое были в теплых куртках, шапках и перчатках.

– Добрый вечер, – поздоровался Олаф, прошел через гостиную и вышел в другую дверь.

Поль последовал за ним, а Фанни сказала, что останется здесь и села напротив Бена.

– Вы были на улице? – удивился Бен. – В такую погоду?

– Там есть укрытие, и можно побыть на свежем воздухе. Ну, как, работа продвигается?

Фанни работала с ним накануне, когда он корпел над документами. Они немного поболтали, и Фанни погрузилась в чтение романа Кристиана Леманна. [37]37
  Французский врач и писатель (р.1958).


[Закрыть]Бен узнал, что она недавно развелась. Еще Фанни очень любила спорт: она увлекалась ездой на велосипеде-внедорожнике, бегала полумарафон, занималась французским боксом, [38]38
  Вид спортивного единоборства, включающий удары ногами, коленями, руками, всевозможные захваты, заломы, болевые замки. Во Франции осталось очень мало школ этого вида спорта. Французы занялись похожими боевыми искусствами Востока.


[Закрыть]но бросила после того, как повредила нос и отвалила кучу денег пластическим хирургам. Она была умна, красива, жизнерадостна, и Бен был покорен.

Он принюхался.

– Конопля! – воскликнул он. – От тебя пахнет наркотой! Так вот почему у тебя отличное настроение!

– Похоже, я попалась! – хихикнула Фанни. – Олаф и Поль не могут заснуть без косяка. Я сама не курю, но хожу с ними, чтобы слегка встряхнуться. Но ты мне не ответил – как твоя работа?

– Потихоньку продвигается… Послушай, а не могла бы ты выйти со мной на воздух? Я здесь задыхаюсь.

Фанни расплылась в улыбке:

– Оденься потеплее!

Через двадцать минут они стояли под навесом на террасе около высокого купола. Фанни включила прожекторы, и они смотрели на летящий из пустоты снег, который ветер уносил в небо, как будто волны разбивались о волнорез. Вдали Бен едва различал огни «мостика» на вершине стеклянной башни, возвышающейся над обсерваторией.

Снег сугробами ложился на плечи, попадал на шею. Холод проникал под одежду. За лучами прожектора, в которых как бешеные метались большие снежники, сгущалась тьма.

– Это потрясающе, – воскликнул Бен сквозь завывание ветра. – Мне кажется, что я на другой планете!

– Видишь, тут весело и без косяка! Посмотри!

Она схватила его за руку, указывая на вихрь, закручивающий снежную спираль в лучах прожектора Вдруг порыв ветра буквально швырнул их к стене. Они вскрикнули от удивления. Если бы не было парапета, подумал со страхом Бен, ветер мог бы сбросить его в пустоту, в бездонную пропасть.

Он понял, что их крики и веселье были ширмой, за которой прятался страх. Если подумать, тут было не так уж весело. Тут было по-настоящему страшно. Нельзя было оказаться лицом к лицу с яростью природы и не ужаснуться. Стоит стихии как следует разыграться, и человек канет в небытие. Никто не может сопротивляться силам природы. Самый лучший урок, который можно извлечь, если останешься в живых, – это научиться смирению.

– Бен, ты хочешь вернуться?

Бен посмотрел на светлые волосы, выбившиеся из-под шапки:

– Думаю, это будет правильно.

Они уже стояли в дверях, как вдруг Бен заметил, что в окнах ближайшего корпуса мелькает свет.

– Что это такое? – воскликнул он.

– Это парни Грэма совершают ночной обход. Не спрашивай зачем, этого я не знаю. Пойдем отсюда.

Когда они оказались внутри, им понадобилась целая минута, чтобы перевести дух и немного успокоиться.

– Курить в таких условиях становится экстремальным видом спорта, – усмехнулся Бен.

– Это напоминает человеку о его скромном месте!

Бен серьезно посмотрел на нее:

– Забавно, что ты это сказала. Я как раз думал о том же самом. Когда думаешь о том, что происходит сейчас на Земле: океанские течения замедляют скорость, температура поднимается там, где должна опускаться, и, наоборот, землетрясения, цунами, извержения вулканов… Все началось с того, что границы времен года потеряли четкость, а теперь…

– Похоже, кто-то захандрил, – заметила Фанни, снимая шапку. Ее мокрые от снега волосы прилипли к покрасневшим щекам. Она внимательно смотрела на Бена.

– Нет, это не хандра. Это скорее… фатализм. Что могут такие хрупкие существа, как мы, против стихии, которая бушует снаружи?

– Мы хрупкие, но нас много, и это может стать нашим преимуществом, – ответила Фанни. – А еще есть наш интеллект, изобретательность… Ты не согласен?

– Именно интеллект и привел нас туда, где мы сейчас. Мы опустошаем планету, разрушаем то, что должно нас защищать, истощаем ресурсы. Фанни, будем смотреть правде в глаза – с конца двадцатого века человек рубит сук, на котором сидит. Что он сделал? Чтобы не мешать развитию экономики и не вызвать неудовольствия тех, кто финансирует деятельность политиков, были приняты некие символические меры по спасению планеты, которые не изменили ничего. Когда я был ребенком, меня учили, что я живу в демократическом обществе, что человек по определению добр. Сейчас я вижу, что у власти стоят лоббисты, а человек по натуре жаден.

Фанни молчала, подавленная суровыми, но справедливыми доводами.

Бен вздохнул:

– Сожалею, что испортил тебе настроение.

Фанни вдруг подошла к нему и поцеловала. Бен широко раскрыл глаза от удивления и ответил на ее поцелуй.

Они спустились в жилые помещения и остановились у комнаты Фанни.

– Ты уверена, что этого хочешь? – спросил Бен.

Она засмеялась, прижалась к нему и толкнула дверь.

Бен отдался порыву, потеряв остатки разума, его руки скользнули под свитер Фанни, и он начал ласкать ее мягкие круглые груди.

Желание нарастало, оно заполнило все тело Бена, управляло его разумом, выпустило на волю инстинкты. Бен и Фанни скрылись в ее комнате. Ослепленные наслаждением, они не слышали ни шагов в коридоре, ни скрипа двери, открывшейся совсем рядом.

В то время как они занимались любовью, лицо Сколетти раздувалось, глаза вылезали из орбит, губы синели, в горле клокотало. Кровавая пелена застилала глаза. Жизнь покидала его тело. Его засасывала красная трясина смерти.

29

Эмма во все глаза смотрела на Оскара. Опомнившись, она закричала:

– Тим, Тим! Вставайте! У нас проблема!

Тим прибежал полуодетый, сонный, с помятым от сна лицом, но он сразу проснулся, увидев Оскара и свет, который тот зажег, чтобы привлечь внимание к дому.

– Нужно немедленно уходить! – крикнул он и бросился за вещами.

Поспешно одеваясь, Эмма спросила, указывая на Оскара:

– А он? Что с ним делать?

– И речи быть не может, чтобы он пошел с нами! Он опасен для себя самого и для нас! Пусть сам разбирается.

Оскар приник к окну и заглянул с улицы в дом.

– Я их предупредил! – крикнул он через стекло. – Мою жену и дочь! Они сейчас вернутся! Они идут, я их слышу!

Тим открыл дверь и застыл на месте, прислушиваясь. В лесу раздавались крики, в которых слышались ярость и неистовство.

– Они уже здесь, – сказал Тим.

– Мы успеем убежать? – спросила Эмма.

Тим покачал головой:

– Нет. Мне кажется, я что-то видел. Затащите Оскара внутрь!

Пока Эмма заталкивала несчастного в дом, Тим задувал свечи и швырял их в заросли. Потом он запер дверь на ключ изнутри.

– Помогите подтащить шкаф к двери. Нужно забаррикадировать вход! – скомандовал он Эмме.

Оскар встал перед ними, когда они начали двигать мебель:

– Нет! Что вы делаете! Моей жене это не понравится! Не нужно ничего трогать!

Тим грубо оттолкнул его. Оскар выронил фонарь и упал на пол. Стоны и рычание приближались. Тим указал на ванную комнату.

– Это единственное помещение, где нет окна, – сказал он. – Там только маленькое слуховое окошко, они туда не пролезут.

Эмма указала на Оскара, лежащего на полу:

– Если оставить его здесь, он погибнет.

– Он просто сумасшедший!

Эмма бросилась в кухню и вернулась, держа в руке что-то тяжелое.

– Что вы собираетесь делать? – заволновался Тим.

– Нечто ужасное, но это для его же блага. – Она открыла бутылку с ромом и сунула Оскару под нос: – Ну как, знакомый запах? Вы ведь это любите!

Оскар смотрел на бутылку.

– Да, это спокойствие, забвение… – продолжала Эмма, – но если хотите, можете пойти с нами, только тихо.

– А моя жена? Когда она вернется?

– Скоро, очень скоро, – соврала Эмма, ненавидя себя за это. – А сейчас, Оскар, вставайте! Скорее, скорее!

Крики, раздававшиеся снаружи, прекратились.

– Они на лужайке перед домом! – прошептал Тим.

Он выключил фонарь, все погрузилось во тьму. Тучи заволокли луну, и на улице невозможно было ничего разглядеть. Крыльцо заскрипело под чьими-то осторожными шагами.

Эмма повернулась к Тиму, но не увидела его.

– У них нет света! – прошептала она. – Они тоже нас не видят!

Бутылка выскользнула из ее рук, Оскар подхватил ее на лету, и она услышала, как он стал жадно пить.

Окно разлетелось на куски, за ним второе. Эмма отскочила, чтобы спрятаться от осколков, и налетела на шкаф с посудой, которая с грохотом полетела на пол.

– Эмма, – закричал Тим. – В ванную! Немедленно!

Эмма вскочила, ушибленное плечо разрывалось от боли. Она заметила, как что-то мелькнуло в окне. Кто-то проник в комнату.

– Эмма, – тихо повторил Тим, – поторопитесь, я не могу стрелять. Я вас не вижу.

Эмма не стала отвечать, чтобы не привлекать к себе внимания. Она вытянула руку, но там, где должен был быть Оскар, было пусто.

Шорохи и треск подсказали ей, что нападавшие уже были в доме. Пять человек в большой гостиной. Сколько времени пройдет, прежде чем они наткнутся друг на друга? Она с трудом сдерживала дыхание, ее сердце отчаянно колотилось. Тим тоже затаился.

Эмма нагнулась, думая, что найдет Оскара на полу, и в этот самый момент что-то просвистело в воздухе там, где секунду назад была ее голова. Крича от страха и гнева, Эмма отползла в сторону. Наткнувшись на торшер, она изо всех сил швырнула его вперед. Торшер на что-то налетел и покатился по полу.

Оскар заплакал, это были рыдания обезумевшего человека. Эмма догадалась, что он встал и бросился бежать. Его рыдания сменились криками ужаса. Эмме показалось, что Оскар выскочил в окно. Его крики удалялись…

Тим снова крикнул:

– Эмма! Ложитесь!

Два выстрела прогремели в комнате. Хватая воздух ртом, с заложенными ушами, Эмма быстро поползла вперед с одной только мыслью: выжить! Она молилась, чтобы не перепутать направление.

От третьего выстрела она совершенно оглохла, Тим схватил ее за руку и потащил в ванную, еще раз выстрелил и захлопнул дверь.

Эмма скорчилась в углу.

– …а… вы не… ны? – Тим повторил: – ма… вы не… ране?

Эмма поняла, что сидит зажмурившись. Когда она открыла глаза, то увидела, что Тим зажег фонарь и направил свет в пол, чтобы снаружи не было видно. Она покачала головой.

– Я ничего не слышу. – Эмма не знала, подумала она это или произнесла вслух.

Прошли две долгие минуты. Тим смотрел на дверь. В ушах у Эммы шумело. Через некоторое время слух стал возвращаться. Она прошептала:

– Спасибо, Тим. Спасибо.

Он успокаивающе похлопал ее по плечу.

– Они еще здесь? – спросила она.

– Я ничего не слышу.

– А Оскар?

Тим ответил не сразу.

– Они его схватили, – наконец сказал он.

– Вы уверены? Может быть, он на улице…

– Они утащили его в лес.

Голос Тима дрожал. Эмма дотронулась до его колена.

– Вы в порядке?

Тим кивнул.

– Похоже, они… они видят в темноте, – пробормотал он. – Они залезли в дом, хотя тут было абсолютно темно! Схватили Оскара! Они знали, где он… Я почувствовал, что кто-то идет прямо на меня. Я думал, что это вы, и даже шагнул навстречу, и он меня… Мимо что-то просвистело. Наверное, нож. Я ударил его ружьем, но он увернулся! В кромешной темноте! Вот тогда я и выстрелил… но они уже отступали.

– Это невозможно, Тим! Никто не может видеть в темноте!

– Я вам говорю!

Эмма вспомнила об ударе, который чуть не снес ей голову. Напавший на нее точно знал, куда целиться…

– Мы так не продержимся и трех дней… – занервничал Тим.

– Тим, Тим. – Эмма закрыла лицо ладонями. – Вы не должны падать духом! Мы должны поддерживать друг друга, если хотим выбраться отсюда. Вы же прогнали их!

– Они были не готовы к вооруженному сопротивлению. Они еще вернутся.

– Не раньше, чем будут уверены, что смогут выкурить нас отсюда, составят план и найдут подкрепление. У нас будет передышка, а рано утром мы убежим. Я рассчитываю на вас, Тим, не падайте духом! Только не сейчас.

Тим тяжело вздохнул и ответил:

– Да… Да. Ладно. Простите меня…

– Дождемся восхода, и в путь к этим установкам в горах. Мы не можем оставаться в Ханававе, нужно найти способ покинуть остров.

– Я буду дежурить, – решил Тим. – Постарайтесь отдохнуть.

Эмма легла на плиточный пол. Плечо ныло, в ушах неприятно свистело, и она сомневалась, что ей удастся заснуть.

Ночь казалась бесконечной.