Текст книги "Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 1 (СИ)"

Автор книги: Максим Шаравин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 1 (всего у книги 15 страниц) [доступный отрывок для чтения: 6 страниц]

Драгомиров. Наследник стихий. Путь возмездия. Книга 1

Глава 1

Я открыл глаза, с трудом соображая, где нахожусь. Глаза заливала кровь, мешая разглядеть что-либо вокруг. Попытался поднять руку, чтобы стереть алую пелену, но острая боль пронзила тело, словно тысячи игл впились в плоть. Сознание начало меркнуть, утягивая меня в спасительную темноту.

Последнее, что я запомнил – оглушительный взрыв и чей-то крик. Чей? Мой? Или кого-то другого? Мысли путались, превращаясь в вязкий туман.

Когда я снова пришёл в себя, то почувствовал под спиной что-то твёрдое и холодное. Камень? Или металл? В воздухе витал запах гари и чего-то металлического – крови. Много крови.

Попытался пошевелиться, но тело не слушалось. Каждая попытка движения отзывалась новой вспышкой боли. Что со мной произошло? Где я? Вопросы роились в голове, но ответов не было.

Внезапно я услышал шаги. Кто-то приближался. Медленно, осторожно, словно боясь быть замеченным. Или, может, боясь обнаружить меня?

– Жив, – раздался хриплый голос откуда-то справа. – Твою мать, как же ты так вляпался?

Я попытался ответить, но из горла вырвался лишь хрип. Горло пересохло, будто я не пил воду несколько дней.

– Тихо, не напрягайся, – голос стал ближе. – Сейчас я осмотрю твои раны.

Чьи-то осторожные руки коснулись моего лица, стирая кровь. Пальцы были тёплыми, почти горячими.

– Держись, парень. Помощь уже в пути.

В этот момент я почувствовал, как что-то тёплое разливается внутри меня. Магия? Да, определённо магия. Знакомое ощущение силы, текущей по венам, возвращало меня к жизни, прогоняя тьму.

Но вместе с возвращением сознания пришло и понимание – что-то пошло катастрофически неправильно. И теперь мне предстоит разобраться, что именно.

Если, конечно, я выживу.

* * *

Я резко открыл глаза и поднялся с кровати. Сон… это был опять тот же сон. Каждый раз одно и то же: кровь, боль, тьма. Но в этот раз что-то было иначе. Что-то изменилось.

Сердце колотилось как сумасшедшее, а по лбу стекал холодный пот. Я провёл рукой по лицу, пытаясь прийти в себя. В комнате было темно, лишь слабый свет луны проникал сквозь тяжёлые шторы.

Часы на стене показывали три часа ночи. Опять. Этот сон всегда приходил в одно и то же время. Словно кто-то заводил невидимые часы моей памяти, отсчитывая минуты до очередного пробуждения.

Я подошёл к окну и распахнул его. Прохладный ночной воздух ворвался в комнату, принося с собой запахи дождя и озона. Где-то вдалеке грохотал гром, предвещая скорую бурю.

«Это всего лишь сон», – прошептал я, пытаясь убедить сам себя. Но что-то внутри кричало об обратном. Эти видения были слишком реальными, слишком… настоящими.

В зеркале напротив отразился мой силуэт. Молодой мужчина с тёмными кругами под глазами, взъерошенными волосами и напряжённым взглядом. Взгляд, который видел слишком много для своих лет.

Внезапно я почувствовал это – слабое покалывание в пальцах, знакомое ощущение силы, дремлющей внутри. Магия. Она всегда появлялась после этих снов, словно пытаясь что-то сказать, предупредить.

Но о чём? И почему именно сейчас?

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться на своих ощущениях. Сила текла по венам, словно расплавленный металл, обжигая изнутри. Это было больно, но в то же время… правильно.

Когда я снова открыл глаза, в комнате что-то изменилось. Воздух искрил от напряжения, а по стенам пробегали едва заметные всполохи света. Магия пробуждалась, откликаясь на мой зов.

«Что происходит?» – прошептал я, наблюдая за происходящим. Ответа не было. Только тишина и ожидание чего-то неизбежного.

Я снова лёг в кровать и попытался уснуть. Но, как обычно после таких пробуждений, чёртов сон упорно не шёл. Мысли крутились в голове, словно рой назойливых мух, не давая покоя.

Три часа… Всего три часа до подъёма. А потом – адские тренировки на плацу под палящим солнцем или под холодным дождём. Кадетское училище для сирот – место, где боги, если они вообще существуют, явно забыли проложить свои пути.

Здесь каждый день – борьба. Борьба за место под солнцем, за кусок хлеба, за право называться человеком. В этих стенах выживают только сильнейшие. Те, кто не сломался под грузом унижений и издевательств.

Я повернулся на бок, уставившись в тёмную стену. В памяти всплыли лица товарищей по несчастью – таких же сирот, как я. Кто-то уже не выдержит завтрашнего дня. Кто-то сломается под тяжестью нагрузок. А кто-то… может быть, найдёт в себе силы стать сильнее.

В углу комнаты скрипнула половица. Обычный звук для этого старого здания, полного призраков прошлого. Но сейчас он показался мне зловещим. Словно кто-то невидимый наблюдал за мной в темноте.

Часы на стене тикали невыносимо громко. Каждая секунда тянулась, как вечность. А до подъёма оставалось всё меньше времени. И я знал – этот день будет тяжёлым. Как и все предыдущие. Как и все последующие.

Но я должен выдержать. Ради памяти о том, кем я был. Ради надежды на то, кем я стану. Ради права на месть, которая горит в моей душе ярким пламенем.

Потому что здесь, в этих стенах, я научился одному – никогда не сдаваться. Даже когда весь мир против тебя. Даже когда боги забыли о твоём существовании.

И даже когда сон отказывается приходить, а впереди ждут изнурительные тренировки в училище, где каждый день – борьба за выживание.

Утро в кадетском корпусе началось как обычно – всех выгнали на плац. Кадеты, ещё сонные и не до конца проснувшиеся, строились в шеренги. Но сегодня что-то было не так. Обычно тренировки начинались с первыми лучами солнца, а сейчас все замерли в ожидании.

Капитан Пётр Зарубин, один из командиров кадетского корпуса и наш непосредственный наставник, учитель, тренер – просто «отец родной», стоял возле строя, нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу. Его суровое лицо, обычно не выражающее никаких эмоций, сейчас выдавало лёгкое беспокойство. Он озирался по сторонам, словно ожидая чего-то важного.

Кадеты перешёптывались, пытаясь угадать причину задержки. Кто-то говорил о проверке из столицы, другие шептались о возможном переводе в другое подразделение.

И вот, словно по заказу, к Зарубину подбежал подпоручик, вытянулся по струнке и протянул запечатанный конверт. Капитан небрежно вскрыл его, быстрым взглядом пробежал по строчкам, и его лицо стало ещё более непроницаемым.

Мы замерли в ожидании, чувствуя, как напряжение в воздухе нарастает с каждой секундой.

– Да у них совсем там крыша поехала! – заорал на подпоручика капитан Зарубин. – Они же отправляют это «мясо» на убой! Какая помощь в зачистке Центрального разлома? Чем помогут эти юнцы, многие из которых ещё даже не научились магическую кольчугу на себя накидывать?

– Господин капитан, я только передал приказ генерального штаба. А там вы сами с ними разбирайтесь, – подпоручик медленно стал пятиться назад, так как письмо в руках капитана вспыхнуло огнём и моментально сгорело.

Кадеты переглянулись между собой, не понимая, что происходит. Центральный разлом – одно из самых опасных мест в империи, где даже опытные маги не рисковали появляться без серьёзной подготовки. Опаснее него только Сибирский разлом, который считается самым большим в империи. Его глубины таят в себе неведомые силы, а вокруг разлома построена защитная стена, которую охраняет армия, иначе монстры уже давно бы шастали по империи.

А тут – их, зелёных юнцов, собираются отправить в самое пекло! Многие кадеты побледнели, осознавая масштаб надвигающейся опасности. Шепотки пробежали по строю, но быстро стихли под тяжёлым взглядом капитана.

– Всем построиться! – рявкнул Зарубин, взяв себя в руки. Его голос звучал твёрдо, хотя в глубине души он явно был не согласен с приказом.

– У нас есть три дня на подготовку. И я клянусь, что за это время вы научитесь хотя бы выживать! Каждый из вас получит усиленную тренировку. Кто не справится – тот просто первым сдохнет в разломе, пойдя на корм монстрам. Хотя, возможно, ваше мясо даст шанс сбежать остальным! Никаких поблажек!

Строй дрогнул, но подчинился. В воздухе повисло тяжёлое предчувствие надвигающейся беды. Никто не знал, что ждёт их впереди, но одно было ясно – их жизнь уже никогда не будет прежней.

Некоторые кадеты начали перебирать в памяти всё, чему их учили: базовые заклинания защиты, техники создания магической брони, способы выживания в экстремальных условиях. Но теперь всё это казалось таким незначительным перед лицом реальной опасности.

Капитан Зарубин обвёл строй тяжёлым взглядом:

– Слушайте меня внимательно. От того, как вы подготовитесь за эти три дня, будет зависеть ваша жизнь. Нам надо помочь регулярной армии зачистить первый уровень разлома. Ночью был прорыв со второго уровня, армия несёт потери. Генеральный штаб отправляет в разлом всех, чтобы сдержать прущих на поверхность тварей.

Слова капитана повисли в воздухе, заставляя каждого кадета осознать серьёзность ситуации.

– С этого момента вы – полноценная рота численностью в сто кусков мяса. А значит, два взвода по пятьдесят человек. В каждом взводе по пять отделений, – капитан огляделся, кого-то высматривая.

– Подпоручик!!! – заорал капитан. – Где опять болтаются эти двое кретинов?!! Чтобы через две минуты ты их нашёл и привёл сюда!

Кадеты переглянулись между собой, чувствуя, как холодок пробегает по спине. Теперь они не просто ученики кадетского корпуса – они солдаты, которым предстоит столкнуться с настоящей опасностью.

Через две минуты на плац прибежали два поручика, тяжело дыша после бега. Нас быстро поделили на два взвода, и тут же поручики принялись распределять своих подчинённых по отделениям. В воздухе витало напряжение – каждый понимал, что от этих назначений может зависеть его жизнь.

Вскоре командиры отделений были назначены из числа кадетов. Мне повезло – в моём отделении командиром назначили Михаила Романова, моего друга и, как он любит хвастаться, потомка царского рода. Хотя, если честно, в его россказнях правды было не больше, чем в сказках о драконах. Михаил был отличным товарищем, но уж очень любил приукрасить свои истории.

Когда все перестроились согласно купленным билетам, капитан Зарубин отдал приказ:

– С этого дня начинается интенсивная подготовка к боям с монстрами! Сейчас вы все отправитесь на завтрак, после чего последуют теоретические занятия. Вам расскажут всё о монстрах первого и второго уровней Центрального разлома.

Его голос звучал твёрдо и уверенно, не оставляя места для возражений.

– Далее вы будете учиться их убивать, действуя в составе своих отделений и взвода. Так как вы ещё не развили свои магические ядра, сражаться магией вы не сможете. Максимум, который вам доступен, и то далеко не всем – магическая кольчуга.

Капитан обвёл строй строгим взглядом:

– Кто ещё не научился накидывать на себя кольчугу, у вас есть три дня! Это единственная защита, которая у вас есть и будет. И запомните: от того, насколько хорошо вы освоите это умение, будет зависеть ваша жизнь!

Кадеты переглянулись, осознавая серьёзность ситуации. Многие из них только начинали осваивать магию, и мысль о том, что им предстоит сражаться с монстрами, казалась пугающей. Но приказ есть приказ, и отступать было некуда.

Строй замер в ожидании дальнейших указаний, понимая, что эти три дня станут решающими в их судьбе.

Поручики повели нас на завтрак чётким строем. В воздухе витало непривычное напряжение. Ещё на плацу, получив приказ отправляться в столовую, нам объявили о грядущих переменах.

Когда-то здесь царил настоящий хаос: более сильные кадеты проталкивались вперёд, а те, кто послабее, вынуждены были ждать своей очереди. Теперь же всё выглядело иначе – мы двигались организованно, сохраняя равнение в шеренгах.

Входя в столовую, каждый ощущал, как меняется привычный уклад. Вместо привычной суеты и толчеи – строгая дисциплина. Поручики распределили нас по отделениям, указав конкретные места за столами.

Дежурные офицеры внимательно следили за порядком, их взгляды были сосредоточенными и серьёзными. Никто не решался нарушить установившуюся тишину. Даже воздух, казалось, пропитался ожиданием чего-то важного.

Мы рассаживались молча, осознавая, что эти изменения – не просто прихоть командования. В каждом движении чувствовалась новая дисциплина, в каждом взгляде – серьёзность момента. Прежняя вольница закончилась, началась новая эра в нашей жизни.

Даже привычная еда – каши, супы, хлеб – теперь воспринималась иначе, словно пропитанная атмосферой грядущих перемен.

Три дня слились в один бесконечный, изматывающий поток тренировок. Время словно растворилось в череде бесконечных занятий, где каждый миг был наполнен напряжением и усталостью.

Теория по монстрам сменялась занятиями по теории боевой магии, а те, в свою очередь, переходили в изнурительные тренировки по контролю маны. Мы пытались сформировать магическую кольчугу, но она получалась у немногих, а у остальных выходила лишь бледная тень желаемого результата.

Тактические занятия поглощали всё внимание: сначала отрабатывали действия отделением, потом взводом. Каждый маневр, каждый шаг должен был быть отточен до автоматизма. Личные тренировки на мечах выматывали до предела, заставляя мышцы гореть от напряжения.

Короткие перерывы на обед и ужин казались единственным шансом на передышку, но даже они не приносили должного отдыха. Организм требовал сна, но нам давали не больше пяти часов на восстановление.

Я чувствовал, как с каждым часом силы покидают меня. Мы все были на пределе: кадеты падали от усталости, но поднимались и продолжали тренироваться. Кто-то тихо стонал от напряжения, кто-то держался из последних сил, но никто не смел показать слабость.

В голове крутились только мысли о том, как бы дожить до следующего дня. Мы все подыхали – морально и физически, но продолжали идти вперёд, потому что знали: эти тренировки – наша единственная надежда выжить в предстоящем сражении с монстрами разлома.

На четвёртый день нас снова собрали на плацу. Солнце едва поднялось над горизонтом, а мы уже стояли в строю, едва держась на ногах после трёх дней непрерывных тренировок.

Капитан Зарубин медленно шёл вдоль шеренг, внимательно рассматривая каждого. Его взгляд был тяжёлым, пронизывающим, словно он пытался заглянуть в самую душу.

– За эти три дня, – начал он негромко, но его голос эхом разнёсся по плацу, – вам были переданы максимально возможные знания и тренировки. Это всё, что мы могли сделать, чтобы вы не подохли ещё здесь, в стенах училища.

Он сделал паузу, давая нам осмыслить сказанное.

– Сегодня у вас есть сутки на отдых. Никаких занятий, никаких тренировок. Пользуйтесь этим временем с умом.

Его слова повисли в воздухе тяжёлым грузом. Мы переглянулись, не веря своему счастью.

– Завтра в шесть утра придут грузовики. Вас увезут к Центральному разлому. Там вы поступите под командование регулярной армии.

Капитан остановился в центре плаца, обвёл нас взглядом.

– Надеюсь, хоть кто-то из вас выживет, – произнёс он тихо, почти шёпотом, но эти слова прозвучали для нас как приговор.

Строй замер. Никто не шевелился, никто не дышал. Мы понимали – это не просто слова. Это реальность, с которой нам предстоит столкнуться лицом к лицу.

Капитан развернулся и пошёл прочь, оставив нас стоять в оцепенении перед лицом неизвестности.

– Я подыхать в разломе не собираюсь, – прошептал я, наклонившись к уху Мишки, чтобы никто больше не услышал этих слов.

Романов повернулся ко мне, его глаза блестели решимостью в утреннем свете.

– Саня, ты думаешь, я стремлюсь сдохнуть? – ответил он таким же тихим, но твёрдым голосом. – У меня ещё ни одной бабы не было, так что я там точно не подохну. Зубами буду их грызть, но выползу оттуда живой!

Мы переглянулись, и в этом взгляде читалось всё: страх, решимость, надежда. Никто из нас не хотел умирать, каждый цеплялся за жизнь всеми силами.

– Мы выживем, – добавил я, чуть крепче сжав рукоять меча. – Нас ведь тренировали, мы готовы.

– Точно, – кивнул Мишка. – Главное – держаться вместе. Как учили. Отделение – сила.

В строю воцарилась тяжёлая тишина, прерываемая лишь редким дыханием уставших кадетов. Каждый думал о своём, но мысли были похожи: выжить, вернуться, доказать, что все эти тренировки не прошли даром.

Глава 2

Весь день Мишка бился со мной, пытаясь научить формировать магическую кольчугу. Его терпение было на исходе – мы сидели в моей комнате, и с каждой неудачной попыткой его голос становился всё громче.

– Ну почему ты такой тупой⁈ – взорвался Мишка, в очередной раз наблюдая за моими безуспешными попытками. – Я же тебе нормальным языком объясняю, как формировать кольчугу! Как ты вообще собираешься пользоваться магией, если не можешь сделать элементарные вещи⁈

Он устало опустился на кровать, проведя рукой по взмокшему лбу. Его лицо выражало смесь раздражения и беспокойства.

– Всё, я задолбался! Пойдём хотя бы пожрём. Сегодня столовка открыта до ночи, можно в любой момент туда нагрянуть.

– Топай, топай, проглот, – усмехнулся я, не отрываясь от попыток собрать хотя бы подобие защиты. – Я ещё потренируюсь немного в тишине, а то ты так орёшь, что я всё на свете забываю.

– Эх, Саня, Саня… – вздохнул Мишка, поднимаясь. – Если не сможешь научиться формировать кольчугу, останешься без защиты. А без защиты в разломе делать нечего. В таких условиях ты долго не протянешь.

Он вышел, а я остался наедине со своей проблемой. Чувствовал, как пульсирует магическое ядро – слабое, но упрямое. Мана струилась по венам, иногда разгораясь до обжигающего жара, словно расплавленный металл. Но каждый раз, когда я пытался взять её под контроль, что-то шло не так.

Внутренний барьер словно блокировал мои попытки. Я видел, как мана течёт по телу, чувствовал её силу, но управлять ею не мог. Казалось, будто стою перед невидимой стеной, которую не в силах преодолеть. Мои пальцы дрожали от напряжения, лоб покрылся испариной.

Снова и снова я пытался сформировать кольчугу, но результат был один – неудача за неудачей. Время шло, а прогресс оставался нулевым. В голове крутилась мысль: если не научусь контролировать силу до отправки в разлом, шансы выжить там будут минимальными.

Я закрыл глаза, пытаясь сосредоточиться. Вспомнил все наставления Мишки, все техники контроля маны, которые нам преподавали. Но каждый раз, когда приближался к успеху, что-то срывалось. Словно невидимая рука разрушала все мои построения.

Часы тикали, а я всё сидел, пытаясь преодолеть этот проклятый барьер. В ушах стоял гул, а перед глазами плясали разноцветные пятна. Кончики пальцев покалывало от напряжения.

Я не заметил, как уснул от усталости. Мне снился отец – князь Драгомиров Михаил Александрович. Высокий, статный, с горделивой осанкой и проницательным взглядом, он всегда излучал силу и уверенность. Меня назвали в честь его отца и моего деда – великого Магистра стихий, чья слава гремела по всей империи.

Мой дед был легендарной личностью. Он владел сразу тремя стихиями – Огнём, Землёй и Воздухом. Его мощь была настолько велика, что он не только входил в Магическую коллегию, но и долгое время являлся её главой. По слухам, он мог вызывать огненные бури, способные испепелять целые армии, управлять земными пластами, создавая непроходимые преграды, и создавать мощные воздушные вихри, сметающие всё на своём пути.

Отец же успел развиться только до звания Мастера стихий. Две стихии – Огонь и Земля – были подвластны ему, но владел он ими в совершенстве. Каждое его заклинание было отточено до блеска, а боевые техники поражали своей эффективностью. Он был не просто магом – он был стратегом, умеющим использовать свои силы с максимальной эффективностью.

Я проснулся, но продолжал вспоминать свою погибшую семью. В памяти всплывали яркие образы: дед, рассказывающий истории о своих подвигах, о сражениях с древними монстрами, о защите границ империи от вторжений из разломов. Отец, который с детства готовил меня к тому, чтобы я стал великим магом-воином, способным превзойти даже деда.

Моя мать, прекрасная княгиня Елена, была талантливым целителем. Её руки исцеляли даже самые тяжёлые раны, а сердце было наполнено добротой и состраданием. Братья и сёстры – каждый со своим уникальным даром, каждый со своими мечтами и стремлениями. Все они были частью большой, любящей семьи, которая больше не существовала.

Их убили во время страшных чисток, когда новый Император пришёл к власти. После трагической гибели прежнего правителя в Сибирском разломе началась эпоха перемен. Те, кто поддерживал законного наследника престола, стали врагами государства. Наша семья, известная своей верностью дому Романовых, оказалась в списке первых жертв.

Чудом выжил только я. Моя нянька Мария, преданная семье с самого моего рождения, спасла меня в ту роковую ночь. Когда элитный отряд карателей Императора – пять магистров стихий при поддержке регулярной армии – атаковали нашу родовую крепость. Наш род уже был ослаблен в столкновениях против узурпатора, и остатки преданной нам армии находились внутри родовой крепости.

В ту страшную ночь я слышал грохот осадных орудий, крики сражающихся и звон мечей, доносившиеся сверху. Она, рискуя собственной жизнью, спрятала меня в тайном убежище. Каждый шорох заставлял моё сердце замирать от страха, но Мария не позволяла мне поддаться панике.

Она рассказывала истории о великих подвигах нашего рода, о славных предках, чтобы укрепить мою решимость выжить. Её нежные руки, которые раньше ласково гладили меня по голове, теперь крепко сжимали кинжал – она была готова защищать нас до последнего вздоха. Несколько дней Мария укрывала меня в тайных подземельях родового поместья, пока не настала ночь побега.

Зная эти катакомбы как свои пять пальцев, она под покровом темноты вывезла меня в ближайший город, переодетого в простую крестьянскую одежду. Мы путешествовали неделями, меняя лошадей и экипажи, постоянно оглядываясь по сторонам, словно дичь, за которой охотятся опытные охотники.

Каждый привал был наполнен напряжением, каждый новый город – потенциальной опасностью. Но Мария, словно тень, скользила по дорогам Империи, уводя меня всё дальше от места трагедии. Наконец мы добрались до отдалённого монастыря, затерянного в горах.

Настоятель, старый друг нашей семьи, встретил нас с пониманием. Он знал о трагедии, постигшей наш род, и без лишних вопросов согласился помочь. Под его покровительством Мария смогла оформить новые документы, стереть следы моего происхождения и создать новую личность.

Так я стал Ивановым Александром Михайловичем – сиротой, которого приняли в кадетский корпус. Мария, рискуя всем, отдала меня туда, надеясь, что я выживу и смогу отомстить за свою семью. Теперь, вспоминая всё это, я понимал, что должен оправдать её надежды и память своих родных.

В моей душе разгорался огонь решимости. Я должен был не только выжить, но и вернуть то, что было отнято у моей семьи. Память о родителях, деде и всей нашей славной династии давала мне силы двигаться вперёд, несмотря на все препятствия.

Первый год в кадетском корпусе был для меня чуть ли не приговором. Каждый день казался бесконечной чередой испытаний, через которые нужно было пройти, чтобы выжить.

Под вымышленной фамилией Иванова я должен был скрывать своё истинное происхождение, свою настоящую личность. Каждое утро начиналось с того, что я заставлял себя забыть о своём дворянском титуле, о том, кем я был на самом деле. Теперь я был просто одним из многих кадетов, без роду и племени.

Первые месяцы были особенно тяжёлыми. Строгий распорядок дня, жёсткая дисциплина, изнурительные тренировки – всё это давалось мне с огромным трудом. Но хуже всего было то, что я постоянно жил в страхе разоблачения. Один неверный шаг, одно неосторожное слово – и вся моя тщательно выстроенная легенда могла рухнуть.

Учебная нагрузка казалась невыносимой. Помимо обычных предметов, нам преподавали военное дело, магию, тактику боя. Каждый день начинался с изнурительных тренировок, где требовалось демонстрировать не только физическую силу, но и магический потенциал.

Я должен был не только учиться наравне со всеми, но и постоянно помнить о своей маскировке. Нельзя было показать слишком хорошие результаты в магии – это могло вызвать подозрения. Но и слишком слабые результаты могли привлечь нежелательное внимание.

В обычных условиях для развития магического ядра требовались постоянные интенсивные нагрузки. Необходимо было регулярно выполнять сложные заклинания, наращивать резерв маны, совершенствовать контроль над стихиями. Но теперь я вынужден был сдерживать свой потенциал, искусственно занижая результаты.

Это решение давалось мне нелегко. Каждый раз, когда мы тренировались в управлении стихиями, приходилось буквально сдерживать силу, не позволяя ей раскрыться в полную мощь. Техники, которые раньше давались легко под руководством отца, теперь требовали вдвое больше усилий и концентрации.

Ситуация становилась критической – из-за постоянного подавления своего потенциала магическое ядро словно сжалось, потеряв былую силу и гибкость. То, что раньше давалось с трудом, но всё же получалось, теперь стало совершенно недоступным.

Особенно болезненным было осознание того, что я больше не мог создать даже базовую магическую кольчугу – защиту, которую мы с отцом начали осваивать перед трагедией. Тогда у меня уже начали получаться первые шаги в её формировании, а теперь даже простейшие манипуляции с маной давались с огромным трудом.

Магическая энергия будто стала вязкой и неподатливой, а попытки сформировать защитный покров заканчивались полным провалом. Концентрация рассеивалась, потоки маны отказывались подчиняться, а в моменты наибольшего напряжения ядро словно замирало, отказываясь откликаться на мои команды.

Способности, над которыми мы работали годами, пришлось приглушить, чтобы не вызвать лишних вопросов. Это было похоже на то, как если бы атлет, привыкший к тяжёлым весам, вдруг начал тренироваться с детскими гантелями, а потом обнаружил, что не может поднять даже их.

Но выбора не было. Приходилось жертвовать своим развитием ради безопасности, надеясь, что однажды смогу вернуться к полноценным тренировкам и не только наверстать упущенное, но и превзойти прежний уровень.

В казарме я старался держаться особняком, не заводить близких друзей. Слишком много вопросов они могли задать, слишком много могли заметить. Только Мишка Романов, мой сосед по этажу, живущий в комнате напротив, каким-то удивительным образом разглядел за моей маской скрытности настоящего меня и принял таким, какой я есть. Он стал моим единственным настоящим другом в этих холодных стенах кадетского корпуса, где каждый казался чужим.

Ночами, когда все спали, я часто лежал без сна, вспоминая свою прежнюю жизнь, свою семью. Эти воспоминания давали мне силы продолжать жить дальше, продолжать учиться, продолжать ждать того дня, когда я смогу отомстить за своих родных.

Постепенно я начал приспосабливаться к новой жизни. Научился лучше контролировать свои эмоции, скрывать свои способности, стал более осторожным в словах и поступках. Но внутри меня всё равно жила надежда – надежда на то, что однажды я смогу вернуть себе своё настоящее имя и своё законное место в этом мире.

Наш корпус для сирот стоял в самом дальнем углу кадетской территории, словно специально отгороженный не только высоким забором, но и невидимой стеной презрения. Мы были изгоями в этом элитном заведении – детьми без роду и племени, которых взяли только из милости.

Каждое утро начиналось с косых взглядов и перешёптываний, когда мы встречались с кадетами из знатных родов на общих занятиях. Они ходили группами, одетые в идеально отглаженную форму, с горделиво поднятыми носами. Мы же были для них низшей кастой, недостойной даже простого приветствия.

Постоянные стычки стали неотъемлемой частью нашей жизни. То кто-то из них толкнёт в коридоре, делая вид, что случайно, то исподтишка подставят подножку на тренировке. Особенно любили они провоцировать конфликты на практических занятиях.

Помню, как однажды на уроке боевой подготовки один из них, княжич Вяземский, демонстративно отказался стоять в паре со мной, заявив, что «не собирается пачкать свои руки об это ничтожество». Его высокомерное лицо исказила презрительная ухмылка, а голубые глаза сверкнули ненавистью. Это вызвало хохот у его прихвостней, которые тут же подхватили его слова, словно стая шакалов.

Наш преподаватель, та ещё скотина, вместо того чтобы наказать Вяземского за неподобающее поведение, лишь цинично рассмеялся и, махнув рукой, заменил его, поставив со мной в пару такого же, как я, сироту. В его глазах я прочитал полное безразличие к нашей судьбе – для него мы были просто дармоедами, которых по великой благодетели содержит и воспитывает новый Император.

Он смотрел на нас как на грязь под своими сапогами, будто наше единственное предназначение – это занимать место в этих стенах и не более того. В тот момент я понял, что здесь никому нет дела до справедливости, здесь правят только власть и деньги.

Вот и сейчас в Центральный разлом отправляли только кадетов-сирот. Это выяснил Мишка сегодня утром после завтрака, когда случайно подслушал разговор двух кадетов из знатных родов. Они, не стесняясь, обсуждали, как ловко руководство корпуса использует нас – детей без роду и племени – в качестве пушечного мяса.

«Опять этих приютских в разлом погонят», – небрежно бросил один из них, боярский сынок, поигрывая золотой цепочкой на запястье. «Да, отец сказал, что там какой-то прорыв случился и надо дырку заткнуть. Но нам-то что? Пусть эти отрабатывают своё содержание, а сдохнут – так казне лучше, и нам налогов меньше платить», – усмехнулся второй, небрежно перебрасывая из руки в руку дорогой амулет.

Эта новость словно ледяной водой окатила меня. Центральный разлом считался одним из самых опасных мест в округе. Даже опытные маги-наёмники брались за задания там только за огромные деньги. А нас, неопытных кадетов, собирались бросить в самое пекло.

Мишка, бледный от услышанного, рассказал мне всё в деталях. Его глаза горели гневом, а кулаки непроизвольно сжимались. «Они же специально нас туда отправляют! Чтобы мы там сгинули, а они остались чистенькими!» – прошептал он, с трудом сдерживая эмоции.

Теперь всё стало на свои места. Очередная демонстрация того, что сироты – всего лишь расходный материал в этой системе. Нас не жалко, нас легко заменить, нас можно использовать для грязных дел.

Но подыхать в разломе я не собирался. Как там Мишка сказал: «Зубами буду их грызть, но выползу оттуда живой!» Вот именно, будем грызть их вдвоём, но выберемся оттуда живыми во что бы то ни стало.

Я встал и направился в столовую. Надо было подкрепиться и снова попытаться создать магическую кольчугу. Сейчас уже не до конспираций – главное выжить в том пекле, куда нас собираются отправить.