Текст книги "Петля ненависти (СИ)"

Автор книги: Максим Суриков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 7 страниц)

Но сейчас нашему взводу было не до бурного веселья. Мы прощались с погибшими друзьями. Церемония проходила в просторном помещении, стены и потолок которого украшали красочные сцены сражений, а из динамиков играл тихий военный марш Мобильной Пехоты. Тела погибших, за исключением двух (от ребят мало что осталось), лежали в прозрачных гробах одетые в парадные офицерские мундиры. Всем им было посмертно присвоено гражданство "Оплота" и звание сержантов, как награда за их отвагу и самоотверженность. После того как лейтенант произнёс прощальную речь, всем нам дали немного времени чтобы каждый мог подойти и лично мысленно сказать несколько слов пред тем как тела для кремации отправят семьям погибших. Дольше всех я задержался рядом с Джеком и Бруно, так как их двоих я, можно так сказать, знал всю свою жизнь. Попрощавшись, я вышел наружу.

Вечером был запланирован ужин в ресторане, где мы, собравшись всем взводом, проведём "обряда памяти" в честь погибших, и "проводим" в добрый путь тех, кто изъявил желание пройти обучение в академии и стать офицерами. Сейчас же для начала я хотел посетить центр связи, а затем провести оставшееся время в библиотеке. Но мои планы были нарушены неожиданной встречей. Сначала я погружённый в раздумье прошёл мимо, даже не обратив внимания на оклик, но почувствовав, что кто-то настойчиво пытается со мной поговорить остановился. Обернувшись, я увидел весьма симпатичную женщину (на вид она была старше меня всего на несколько лет), которая робко смотрела на меня снизу вверх.

– Вам чем-то помочь мэм? – немного рассеяно спросил я.

– Мы можем поговорить? – Её голос показался мне знакомым.

– Сейчас для этого не совсем подходящий момент.

– Это не займёт много времени.

Приглядевшись получше я узнал в ней корабельного психолога:

– О! Простите доктор Наварро, я не узнал вас в гражданском.

– Ничего страшного, – слегка улыбнувшись ответила она.

– О чём вы хотели со мной поговорить?

– Я хочу извиниться за то, что ударила тебя. Мне оч...

– Не стоит, – перебил я её. – Это мне надо извиниться перед вами за то, что сорвался и накричал на вас. Так что та пощёчина была вполне мной заслужена. Не переживайте из-за этого.

– Не могу, – пожала плечами моя собеседница, – ведь мы можем больше никогда не встретиться.

– Решили оставить службу на корабле? – предположил я.

– Нет, – она отрицательно покачала головой, – просто, как говорите вы пехотинцы, ты можешь получить своё уже в следующем бою.

После чего поспешила добавить, не дав озвучить очевидный для меня вывод:

– Не думай что я из-за этого подобным образом пытаюсь успокоить свою совесть, это не так. Ну, или не совсем так. Просто...

– Вам нужно жить в реальном мире, доктор.

– Что? – удивилась моя собеседница.

– Вы, как и многие другие, тешете себя вредными иллюзиями, которые не позволяют вам здраво воспринимать происходящее вокруг. Я понимаю, очень удобно жить в своём собственном выдуманном мирке, где нет крови, боли и страданий, но реальный мир жесток. Очень жесток! Уж поверьте, я знаю о чём говорю. И откровенно говоря – вам в нём не место. Вспомните, что произошло, когда в ваш уютный плюшевый мирок грубо "постучали с ноги"?

Подобные слова её сильно огорчили. Очевидно не так она представляла себе наш разговор. Мысленно отругав себя, я настойчиво предложил ей совместно посетить одно хорошо знакомое мне кафе в парковом секторе. За освежающими напитками и лёгкими закусками она расслабилась и разговорилась (до этого она всю дорогу упорно молчала и хлюпала носом):

– Я привыкла, что матросы, пилоты и техники приходят ко мне поплакаться. Они постоянно жалуются на то, что им тяжело находиться вдалеке от своих семей. Бояться, что однажды при десантировании пехоты их корабль могут сбить, и рассказывают, как они всех вас из-за этого ненавидят. Так же очень часто от них можно услышать, что хорошо бы расформировать Мобильную Пехоту, и изолировать от всех остальных этих безжалостных кровожадных убийц на отдельной планете.

– И тебе всё это не надоело? – удивлённо спросил я.

– Очень, – слегка усмехнувшись честно призналась моя собеседница.

– Тогда почему продолжаешь всем этим заниматься?

– Не знаю, – она пожала плечами, – наверное потому, что считаю это необходимым.

– Слушать однообразное чужое нытьё? – немного презрительно фыркнул я.

– Помогать людям справляться с их проблемами, – возразила она мне.

– Да разве это проблемы?! – возмутился я. – Явиться на построение в мятой или испачканной форме и тем самым разозлив капрала схлопотать три наряда в не очереди – вот это проблема! Попасть в "чёрный список" сержанта – проблема ещё серьёзнее! Ну а если умудриться прогневать лейтенанта, то тут лучше сразу застрелиться! Что здесь смешного? Я говорю абсолютно серьёзно.

– Действительно. Мы с тобой живём в разных мирах, – всё ещё смеясь произнесла моя собеседница.

Сидя в кафе мы проговорили с ней несколько часов. Она с интересом слушала мои рассказы о жизни в подготовительных лагерях Мобильной Пехоты, а я в свою очередь внимал относительно краткому пересказу жизни моей собеседницы. Что ж, порой и психологу необходимо выговориться, особенно женщине.

Когда пришло время, я проводил её до воздушной гавани. Прощаясь, она попросила меня не забывать о ней и при случае написать хотя бы короткое письмо.

7

Как говориться в одной из дошедших до нас древних поговорок – «пушной зверёк подкрался незаметно». Случилось это приблизительно восемь с половиной месяцев назад, когда практически одновременно во всех обитаемых секторах о своём существовании громогласно заявило «Новое Кибернетическое Человечество», которое спустя непродолжительное время для простоты стали называть – киберы. Если совсем кратко, то суть их заявления была предельно простой и состояла в следующем – «подчиняйтесь или умрите». В данном случае второй пункт предельно понятен и не вызывает вопросов, а вот первый не так прост и однозначен, и чтобы это объяснить стоит сказать несколько слов о самих киберах.

Из представленной ими же информации следует, что когда-то давным-давно возглавляемая одиозными учёными большая группа колонистов совершила сверхдальний "прыжок", в надежде на спокойную безопасную жизнь вдали от разгорающегося кровавого безумия. Обнаруженный ими новый мир был весьма недружелюбным местом. Крайне агрессивная среда обитания вынудила большую часть людей модифицировать свои тела и стать киборгами, что с течением времени спровоцировало немало кровопролитных конфликтов между ними и состоящим (хоть и частично) из плоти и крови меньшинством, которое в силу своей веры и убеждений считало неприемлемым полную (а порой и даже частичную) кибернезацию. В результате этого обычные люди были вынуждены поселиться в специально построенных для них резервациях, что только усилило их ненависть к модифицированным собратьям. Правящий в то время учёный совет всеми силами пытался примерить враждующие стороны и прекратить бессмысленную вражду, но все их усилия были напрасными. В ходе долгих дебатов, споров и конференций они всё же смогли прийти к единому мнению как уладить все разногласия между людьми, решив подарить каждому свой персональный рай. Да, да, именно рай. Построив огромные сверхмощные космические станции-сервера, они путём проб и ошибок научились переносить на них сознания людей, где каждому было предоставлено ровно столько свободного пространства, сколько необходимо для создания своего собственного "идеального" мира (размерами сопоставимыми с достаточно крупной планетой). Со временем это приобрело огромную популярность и практически всё население колоний покинуло реальный мир. Те же кто остались (совет учёных) занялись обслуживанием, усовершенствованием, производством, а так же защитой и разведкой. За столетия осторожного наблюдения они пришли к выводу, что без их вмешательства люди как биологический вид полностью себя истребят, и поэтому решили объявить о своём существовании подобным образом.

Изначально киберы сосредоточили свои силы на самых неблагополучных колониях, население которых влачит жалкое существование, в то время как их господа-правители буквально берут от жизни всё что хотят. Само собой красочные обещания сказочной беззаботной жизни в своём собственном мире спровоцировали волну беспорядков и попыток угона транспортных кораблей (порой успешных), которые самым безжалостным образом подавлялись власть имущими, не желавшими терять источник своего благосостояния. Вполне естественным в подобной ситуации стало появление различного рода жадных до наживы дельцов предлагающих услуги перевозчиков. Наладив в кротчайшие сроки сообщение между колониями и укреплёнными перевалочными пунктами киберов, они начали стремительно богатеть, получая в качестве платы от беженцев абсолютно всё их немногочисленное имущество, сбережения и внутренние органы, а порой даже жён и детей, которых после совместного "использования" продавали киберам за золото, платину или драгоценные камни. Когда убыль населения стала заметна невооружённым взглядом, правящая элита предприняла отчаянную попытку атаки на киберов, которая с треском провалилась. Управляющие боевыми кораблями люди банальным образом воспользовавшись ситуацией бесплатно перевезли свои семьи, а так же всех желающих (кому хватило места), тем самым оставив своих хозяев фактически беззащитными, чем поспешили воспользоваться те, кто ранее организовывали перевозку беженцев. Объединившись с наёмниками и пиратами, они славно повеселись, когда грабили практически безоружных богатеев.

После постройки полноценных космических баз-крепостей киберы перешли к более активным действиям. Заключив взаимовыгодное соглашение с торговцами живым товаром, их боевая флотилия начала победоносное шествие, захватывая одну солнечную систему за другой. Впрочем, мало кто оказывал им активное сопротивление. Удивительно, но многие люди искренне прониклись идеей о совершенном мире для каждого, особенно это заметно на почти одичавших планетах и станция, где у власти стоят жрецы и религиозные фанатики самых разнообразных, а порой и радикально противоположных друг другу по своей сути культов и религий. Для них киберы стали миссиями и спасителями всего человечества.

Более крупные и развитые государственные образования быстро сделали выводы и в срочном порядке стали усиливать оборону, как своих границ, так и информационного пространства. Некоторые начали объединяться в альянсы. Даже "Оплот" был вынужден присоединиться к "Галактической Ассоциации Независимых Планетарных Систем", "Новому Эдему", "Сёгунату" и "Торговой Федерации". Но подобный союз оказался весьма непрочным и шатким. Слишком много происходит стычек между вчерашними врагами, которых заставила объединиться общая угроза уничтожения.

Вот и сейчас наш взвод, в очередной раз поднятый по тревоге, был направлен для подавления разгорающихся беспорядков в зоне для беженцев. Стоит сказать, что совет "Оплота" до последнего был против открытия границ и размещения на своей территории людей, которые представляют даже потенциальную опасность для "коренного" населения, но был вынужден (хоть и с большими ограничениями и исключениями) это сделать. Беженцев было решено размещать на пограничных планетах, в специальных изолированных зонах, что само собой многим очень не нравиться, хотя условия жизни там намного лучше, чем были у вынужденных переселенцев раньше.

По прибытии разъярённая своим "несправедливым" положением толпа встретила нас градом всевозможного тяжёлого мусора, криками, бранью и бутылками с зажигательной смесью. Они искренне считают, что их требования по типу "не смейте нас изолировать" и заявления что они имеют такие же права, что и жители "Оплота", как будто кто-то будет выслушивать. Наивные. После приказа лейтенанта – "успокойте-ка ребята этих обезьян", мы без предупреждения открыли огонь на поражение. Но "успокоить" не значит убить всех. Сделав по паре коротких пулемётных очередей и забросив толпу свето-шумовыми гранатами, мы стали дожидаться, когда оставшиеся в живых придут в себя. После произведённой нами процедуры все они стали более тихими, что позволило нашему командиру при помощи громкоговорителя донести до них позицию "Оплота" касательно их положения, а так же неподобающего поведения:

– Попрошу минуточку вашего внимания дамы и господа! Мне поручили довести до вашего сведения, что вас здесь насильно никто не держит! Так что если вам что-то не нравиться, то можете уёбывать отсюда в любом удобном для вас направление! Наши транспортные корабли всегда к вашим услугам!

Выждав несколько секунд, он продолжил:

– Те же, кто решит остаться должны крепко-накрепко запомнить и уяснить, что подобного гуманизма как сегодня больше не будет! Впредь за любые акция протеста, неповиновения или массовые беспорядки мы будем безжалостно карать и убивать абсолютно всех! Даже тех, кто не имеет к бунтам никакого отношения, включая детей, женщин и стариков! Чтобы избежать подобного кровопролития вы сами должны научиться поддерживать должный порядок в своём поселении! Запомните это, и донесите до сведения тех, кто присоединиться к вам в будущем! А сейчас настоятельно рекомендую вернуться в предоставленное вам жильё!

Чтобы предать толпе ускорения лейтенант приказал нам использовать огнемёты на минимальной мощности.

Интересно, было ли в истории людей время, когда все жили в мире? Да и что такое «мир»? С точки зрения простого обывателя мир, это когда ему абсолютно безразлично то, что происходит в десятках, а то и сотнях световых годах от него. Его не интересует состояние армии и флота (за исключением суммы налоговых сборов которые он платит на их содержание), и плевать он хотел на принимаемое ими участие в вооружённых конфликтах и боестолкновениях, упоминания о которых воспринимаются им как назойливый информационный шум. Для военных же такого понятия как «мир» попросту не существует, для нас всегда найдётся дело. И казалось бы, что сейчас, когда объявлено военное положение и враг практически на подходе, у пехотинцев должно быть уйма работы, но это не совсем так. Война с киберами принципиально отличается от всех предыдущих, так как данный противник не имеет «живой силы» и никто не знает где находятся его основной командный центр, инфраструктура, производство и колонии. Все сражения происходят в открытом космосе с использованием флота. Стоит отметить, что флот киберов управляется искусственным интеллектом, а их корабли по большей части представляют собой сплав астероидов и металла, порой весьма причудливых форм и конструкций. В составе союзных сил беспилотных кораблей очень мало из-за их низкой эффективности (были случаи, когда киберы перехватывали управление и делали их частью своего флота), и поэтому боевые действия носят больше позиционный характер, а крупномасштабные сражения очень редки. Основную ставку киберы делают на информационную войну, в которой добились больших успехов нежели «союзники», население колоний которых медленно но верно проникается идей идеального личного мира и всеми силами старается до него добраться. В «Оплоте» же большая часть людей самостоятельно, без посторонней помощи, очень скептически относиться к столь щедрому предложению неожиданно появившихся спасителей человечества. Но находятся и те, кто добровольно начинают агитировать остальных воспользоваться представленной возможностью и начать абсолютно новую, практически вечную жизнь без боли, страха и страданий.

Сейчас, сидя на скамейке в парковом секторе и глядя на проходящие мимо патрули добровольных дружин и резвящихся на игровой площадке детей, я усиленно думал над всем происходящим. С одной стороны я могу понять тех, кто хочет убежать от всех тягот и невзгод реального мира, ведь это так заманчиво получить кусочек персонального рая. Но с другой стороны, не станет ли обещанный рай адом? Ведь словосочетание "идеальный мир" каждый воспринимает и понимает по-своему. Для кого-то это возможность из жертвы превратиться в кровавого палача или упивающегося страданиями других отмороженного садиста, а для кого-то наоборот, возможность быть благородным спасителем, избавителем и героем. Так сказать некий моральный выбор между "богом" и "дьяволом", "добром" и "злом". Но опять же, что в таком случае будет "добром" а что "злом" когда ты абсолютно один, а всё вокруг не более чем созданная тобой иллюзия? Иллюзия, в которой буквально всё подчиняется твоей воле. В агитационных материалах киберы приводят яркие, воодушевляющие примеры творчества тех, кто перенёс своё сознание на станции-сервера – причудливые фэнтезийные миры, тёплые семейные островки спокойствия, монументальные цивилизации и тому подобные идеалы психически здоровых людей. Что со стороны смотрится несколько подозрительно, ведь не может быть всё настолько хорошо и идеально. Хотя вероятнее всего для каждого сектора и колонии демонстрируются непохожие друг на друга примеры "идеальных миров", чтобы заинтересовать и угодить как можно большему числу потенциальных переселенцев.

Что же касается меня, то изнывая от избытка свободного личного времени находясь в казарме и в шутку обсуждая с остальными примеры "идеального мира" для пехотинца, я впервые за всё проведённое мной в "Оплоте" время по-настоящему всерьёз задумался о том, что же сейчас наполняет мою жизнь смыслом? Появлению подобных размышлений так же поспособствовали мои пропуски сеансов гипноза. Поначалу, ссылаясь на занятость, мне удавалось избегать "коррекции сознания", но после трёх подряд пропущенных процедур доктора сообщили об этом первому попавшемуся им офицеру. К моему счастью им оказался сержант Санчес. Во время долго разговора с глазу на глаз мне не без труда удалось уговорить его не рассказывать об этом лейтенанту, и позволить мне пропустить ещё хотя бы пору сеансов гипноза. Результатом стало хаотичное появление в моей голове разрозненных, очень смутных и не ясных отголосков жизни до потери памяти, которые порой сопровождались чудовищной болью и в редких случаях потерей сознания на несколько минут. Разумеется, всё происходящее со мной видели остальные, но предпочитали пока что не задавать лишних вопросов и по мере своих сил помогать мне не попасться во время приступа боли на глаза офицерам и случайным свидетелям. Вне казармы меня всегда сопровождали трое пехотинцев из нашего отделения. Сейчас они по моей просьбе сидели в закусочной неподалёку, позволив мне ненадолго уйти в себя и спокойно всё обдумать.

Из раздумий меня вывело неожиданное слабое прикосновение. Осмотревшись, я увидел рядом с собой удивлённо смотрящего на меня ребёнка. Девочка. На вид ей было лет пять, может быть чуть меньше. Присмотревшись получше, я обратил внимание на её смуглую кожу и тёмные, словно глубины космоса глаза (совет этой колонии решил сделать небольшое послабление для беженцев и разрешил родителям с детьми до десяти лет посещать общественные места отдыха).

Пристально глядя на меня, она на что-то указала пальцем, и неразборчиво еда слышно что-то произнесла.

– Что? Ты потерялась? – рассеянно спросил я у неё.

В ответ она отрицательно покачала головой, и опять указав на меня более уверенно произнесла:

– Почему коровка сердиться?

Проследив за направлением её указательного пальца, я понял, что она говорит о нашивке, на которой изображена эмблема моего взвода.

Слегка улыбнувшись, я собирался ответить любознательному ребенку, что это вовсе не "коровка", но меня остановило неожиданное появление мамы девочки:

– Инас! Вот ты где! Мы с папой ужасно испугались, когда ты от нас убежала, – после чего взяв недовольного её вмешательством ребёнка на руки обратилась ко мне: – Простите, пожалуйста, если она вас чем-то потревожила.

– Не волнуйтесь, – поспешил я её успокоить, – она всего лишь хотела узнать, что изображено на моей нашивке.

По её взволнованному, слегка бледному лицу было видно, что в отличие от своего ребёнка она прекрасно знает, что означает это изображение и что я пехотинец "Оплота". Так же её страх передо мной усиливали находящиеся на кителе отличительные знаки, говорящие о моём сроке службе и участие в боевых операциях. Странно, но мне почему-то показалось её лицо и голос смутно знакомыми. Впрочем, нечто подобное спустя несколько мгновений отразилось и на её лице, когда наши взгляды встретились. В это время к нам подбежал запыхавшийся мужчина. Поцеловав девочку и обняв держащую на руках ребёнка женщину он хрипло произнёс:

– Амира, у вас всё в порядке?

– Этого не может быть. Нил, присмотрись. Это же твой друг, Мак.

– Что? О чём ты говоришь? Он ведь погиб больше шести лет наз...

С момента моей неожиданной встречи с Нилом и его семьёй прошло чуть меньше недели. Всё это время меня держат в одиночной камере с мягкими стенами под постоянным наблюдением видеокамер и бригады врачей с санитарами, которые последние несколько дней не решаются заходить ко мне без сопровождения вооружённых стрелковым оружием охранников. Дополнительный персонал появился после того как я попытался выяснить у одного из проводивших обследование медиков где и зачем меня держат, но вместо него мне в весьма грубой форме попытались ответь следившие за порядком санитары, за что поплатились переломанными костями, выбитыми зубами и отбитыми внутренними органами. Тогда меня успокоили при помощи ружей со снотворным. Сейчас же лёжа на мягком упругом полу камеры я разглядывал изображённую на моём левом предплечье эмблему взвода «Телят Биффа».

И правда, почему коровка сердиться?

От безмятежного созерцания меня отвлекла открывшаяся дверь и вошедшие внутрь люди. Узнав сержанта Санчеса и капрала Смита я инстинктивно вскочил на ноги и встал по стойке смирно.

– Вольно рядовой, – слегка усмехнувшись произнёс сержант, – с тобой хочет поговорить лейтенант. Мы тебя проводим, – после чего первым покинул небольшое помещение. Следом за сержантом вышел я. Капрал шёл последним.

Очень странно, но после всего со мной случившегося я продолжаю абсолютно доверять этим людям, хотя и прекрасно понимаю, что если им прикажут меня убить, то они это сделают. И если подобному будет суждено случиться, то я рад, что сделают это именно они, а не кто-то посторонний.

– Ну как ты? – замедлив шаг и оказавшись рядом со мной тихо спросил сержант.

– Нормально, – также тихо ответил я, – а что с Нилом и его семьёй?

– С ними всё в порядке, лейтенант узнавал, – и опередив мой вопрос добавил: – Более подробно он расскажет тебе сам.

Эх, нехорошо получилось. После того как мы втроём узнали друг друга у меня окончательно поплыли мозги от хлынувшего потока заботливо спрятанной в нём учёными информации. Мир вокруг буквально раскололся у меня на глазах, но до того как потерять сознание я успел запомнить как Нил схватился с подоспевшими к месту инцидента ребятами из моего взвода. Надеюсь у него и Амиры с ребёнком всё хорошо.

– Есть какие просьбы? – между тем продолжил сержант.

– Да. За время службы я кое-что скопил, и если для меня всё закончиться плохо, то пусть всё достанется Нилу и его семье. А все мои награды и мемуары мистера Дюпре передайте Альбе.

– Хорошо.

Дойдя до двери с табличкой "Комната для допроса ?8" мы остановились. Пожелав удачи, капрал открыл дверь и пропустил меня внутрь, где за столом уже сидел лейтенант.

– Садись, нам предстоит серьёзный разговор.

Бегло осмотрев небольшое помещение я, исполнив приказ лейтенанта, сел напротив него. Тот, пристально осмотрев меня, нарочно медленно достал из кобуры свой наградной пистолет и положил его на стол между нами рукоятью ко мне, после чего произнёс:

– Можешь использовать его по своему усмотрению.

Взяв в руки оружие я проверил наличие боеприпасов и, убедившись в их присутствии, сильно удивился подобному жесту своего собеседника:

– Не боитесь быть из него застреленным, сэр?

– Нет, – он отрицательно покачал головой, – потому что ты этого никогда не сделаешь.

– Откуда у вас в этом такая уверенность? – усмехнулся я.

– А разве ты уже забыл, как я на себе нёс тебя едва живого к точке эвакуации? Или как ты, нарушив мой прямой приказ, на своём "В.В." ворвался в тыл взвода воинов сёгуната которые взяли в окружение отделение, с которым находился я?

– Тогда всё было иначе.

– Неужели?! – искренне удивился лейтенант. – А что изменилось сейчас?! Разве ты стал кем-то другим когда к тебе вернулась память?

– Да я уже и не понимаю, кто я такой, – честно признался я ему. – В моей голове находятся воспоминания двух абсолютно разных людей, и мне в последние дни очень сложно понять кто из них настоящий я. А как считаете вы лейтенант? Вам ведь известна моя биография?

– Да, – подтвердил он. – Перед тем как тебя определили в мой взвод, мне сообщили кто ты. И признаться честно я не был этому рад, но со временем ты показал чего стоишь на самом деле. Так что для меня ты пехотинец "Оплота", а пехота своих не бросает.

– Сомнительный вывод, – не согласился я, – ведь все мои действия во время боя могли быть всего лишь результатом гипнотической подготовки.

– Так считаю не только я один, но и все ребята во взводе. После того как тебя поместили в это... учреждение, мне пришлось им всё рассказать, хотя разглашение фактов относящихся к проекту "Триглав" строго запрещено.

– Что это за "Триглав"?

– Если вкратце, то главная задача этого проекта выяснить, способен ли человек после полной или частичной блокировки или стирания памяти адаптироваться к новым условиям жизни. Для этого были отобраны добровольцы среди учёных, рабочих и военных "Оплота", а так же пленные, в число которых попал и ты. Для чего нужна вся эта канитель я не знаю, но ходят слухи, что всё это необходимо для создания колоний в других галактиках. Так же мне известно о создании изолированных экспериментальных поселений, у обитателей которых по твоему типу заблокирована память, где на начальных стадиях их обслуживают и обучают роботы. В свете недавних событий всё это очень похоже на попытку создания нового мира без ошибок и болезней старого.

– Бред какой-то.

– Учёные, – пожал плечами лейтенант. – Люди для них не более чем расходный биоматериал необходимый для проведения сомнительных опытов и экспериментов. А на счёт сеансов гипноза не переживай, они были нужны чтобы поддерживать поставленный в твоём сознании "барьер" в целости и заделывать появляющиеся в нём бреши. Так что все твои действия и поступки были совершены без постороннего вмешательства.

– Хорошо, – вертя в руке пистолет, ответил я после полуминутного раздумья, – оставим пока это. Лучше расскажите, что произошло с Нилом, когда я потерял сознание?

– Твой друг сглупил, ввязавшись в спор с сопровождающими тебя ребятами и подоспевшим патрулём добровольных дружинников. Да, неслабо он тогда отхватил. В общем, после этого его доставили к контрразведчикам, где твой знакомый поведал много интересного. Говорил он без принуждения, и после трёхчасового допроса ему оказали медицинскую помощь и отпустили к семье. Всё то время что ты находишься здесь, твой друг настойчиво терроризирует совет колонии требованиями о встречи с тобой. Упёртый, – усмехнулся лейтенант, – хотя толку от этого не много, ведь в одиночку ему не удастся тебя отсюда вытащить. Мне самому фактически с боем удалось добиться встречи с тобой.

– Что? О чём вы говорите?

– После того как тебя забрали учёные, мне от них поступил приказ забыть что когда-то в моём взводе был рядовой по имени Мак. Они даже хотели "подправить" память всем "телятам", но когда парни узнали в чём на самом деле дело, то от души наваляли этим любителям покопаться в чужих мозгах. Поймав кураж, ребята решили освободить тебя силой, и даже заручились поддержкой всего расквартированного на этой планете батальона Мобильной Пехоты. Многих сильно возмутило подобное высокомерное отношение со стороны яйцеголовых, которые забыли своё место и начали указывать пехотинцам, что им следует делать. В общем, наш комбат, кое-как успокоив разгорячённых бойцов, выдвинул этой пробирочной шайке трёхдневный ультиматум, и в качестве доказательства серьёзности своих намерений позволил повесить самых зарвавшихся "пробирок". – Сделав небольшую паузу он чуть тише произнёс: – И вот здесь мы с тобой подходим к главной цели моего визита. Сейчас ты сам должен для себя решить, что будет дальше.

– Где-то это я уже слышал.

– Тогда перед тобой был выбор – умереть или поступить на службу. Я тебя хорошо понимаю, все хотят жить, и поэтому ты выбрал второе. Сейчас же тебя ни кто принуждать не собирается, всё решаешь только ты сам, – и поднявшись на ноги направился к выходу. Остановившись возле двери он произнёс: – У тебя пять минут, – после чего оставил меня наедине с самим собой. И оружием.

– И что же я могу выбрать? – глядя на пистолет сам у себя спросил я.

Хотя вариантов тут не много, и самым оптимальным выбором, устраивающим все стороны, будет вернуться к прежней жизни пехотинца, тем более что ребята из взвода были готовы вытащить меня отсюда силой. Уйти из самого "Оплота" мне никто не позволит, да и смысла в этом нет. Так же лейтенант любезно предложил мне третий, сугубо личный вариант – застрелиться.

Что же выбрать? Что же выбрать?

А может быть и правда спустить курок и положить всему этому конец?

Что же выбрать? Что же выбрать?

8

– Ты уверена, что ей понравиться? – вертя в руках небольшой пластиковый контейнер спросил я у своей спутницы.

– Ты сам сказал что она любознательная, – пожав плечами ответила она мне.

– Ну, мне так показалось. Хотя зная её отца, это наверняка так.

– Тогда не переживай. Мой брат купил своей дочери точно такою же развивающую интерактивную книгу-игрушку, и она от неё в полном восторге.

Книга-игрушка представляет собой компьютер, сделанный в виде обычной не толстой, но и не тонкой книги увеличенного формата. Каждая её страница это отдельный гибкий сенсорный экран (глава), на котором отображается текст, картинки (так же имеется графический редактор для рисования), видео, а так же логические игры, двух и трёхмерные головоломки. Помимо экранов-страниц в неё встроены динамики, несколько проекторов и пара виртуальных экранов. Подобная "игрушка" содержит в себе огромное количество информации практически обо всем, что только может быть интересно ребёнку (да и многим взрослым подобное устройство может быть очень полезным). К тому же на ней полно обычного развлекательного материала.

– Я не переживаю, просто немного волнуюсь. Наша предыдущая встреча была очень неожиданной и несколько сумбурной. К тому же Нилу в тот раз неслабо досталось.

– Но ведь не ты же его бил, – и, не дав мне ответить, быстро сменила тему, – а ты зачем надел все свои медали и ордена? И почему попросил меня одеть гражданское? Ты вообще уверен, что мне нужно идти вместе с тобой?