Текст книги "Петля ненависти (СИ)"

Автор книги: Максим Суриков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 7 страниц)

В теории каждому из нас было положено восемь часов полноценного сна ночью и два часа свободного времени перед отбоем. Но в реальности драгоценные ночные часы самым варварским способом тратились на бесконечные тревоги, марш-броски, патрули и прочую рутину. В вечернее свободное время мы были заняты чисткой обуви, стиркой, уборкой, изучением уставов и законов, личной гигиеной и исполнением поручений младшего командного состава (которые порой были самым откровенным издевательством). Самым любимым развлечением инструкторов было построить роту и сказать: "к нашей планете летит опасный астероид, и только мы можем спасти этот мир от гибели, так что всем принять упор лёжа и начать толкать планету как можно дальше от своей оси". Когда же опасность миновала, всем нам опять говорили: "молодцы бойцы, вы спасли этот мир от гибели, а сейчас пора вернуть планету на её прежнюю орбиту". Надо сказать, мы ни разу не подвели человечество.

Так же мне и ещё полсотни новобранцем было необходимо время для самообразования, как лицам попавшим в "Оплот" совсем недавно и незнающих его внутренних порядков. Это давало нам некоторую привилегию по сравнению с остальными и частично освобождало от сержантских дополнительных заданий.

Но иногда случалось и такое, что собираясь перед отбоем в своей палатке, мы могли побездельничать – написать письмо домой, рассказать пару историй из прошлой жизни или обсудить стремящиеся к бесконечности моральные и нравственные недостатки сержантов. За шесть месяцев подобных разговоров и почти девяти месяцам жизни в лагере мы пришли к удивительным выводам. Первое – у сержантов не может быть матерей, а на свет они появляются путём деления, как все бактерии и происходят от какого-то чуждому всему живому космического монстра тайно живущего среди людей ради неизвестной нам цели. Второе – женщины это миф, что они на самом деле лишь плод нашего больного коллективного воображения вызванного постоянным недосыпанием и стрессом (смотри первый вывод). Правда, среди нас нашлось несколько парней, клятвенно утверждавших, что они видели трёх молодых девушек инспекторов на продовольственном складе, когда исполняли поручение сержанта. Но они тут же были обвинены во лжи и пособничестве "врагу".

За это время наша численность сократилась ещё на шестьсот пятьдесят восемь новобранцев. Практически каждый день трое или четверо шли к сержанту и писали заявление об уходе или переводе. Из них окончательно и бесповоротно армию покинуло примерно половина, ещё почти столько же перевилась в небоевые части или флот, не выдержав физических и моральных нагрузок (а это они даже не дошли до полноценного боевого обучения в лагере "Лингви"). На учениях, проходивших в предгорьях, далеко от нашей привычной среды обитания погибли четверо. Их тела мы ещё сутки искали всем полком. Ещё один погиб от руки своего товарища. Их имена были выбиты на обелиске, а сами они с почестями отправлены к семьям для погребения. Так же погибшим было досрочно присвоено звание сержантов и гражданство "Оплота" (почему, поймёте позже, как и я).

Стоит добавить, что среди представителей первой группы были те, кто ушёл от нас с позором. За грубые нарушения службы, отказ от исполнения приказа, кражи личных вещей у своих товарищей и нападение на инструкторов тридцать четыре новобранца были публично выпороты пред всем строем и изгнаны с позором. Убийца был казнён так же публично перед всеми. Его повесили, а тело после просто исчезло.

Из всего этого может показаться, что порядки в лагере были намного жёстче и суровее чем это необходимо. Но в действительности это было не так. Позже в лагере "Лингви" сержант Берг объяснил нам, что всё это делается, прежде всего, чтобы отсеять тех новобранцев, которые слишком изнеженны, инфантильны, и попросту морально не готовы к службе в Мобильной Пехоте, и крепко сплотить тех, кто останется. Так же всё это банальным образом экономило огромные силы и средства на наше дальнейшее обучение.

Самый массовый уход случился после года нашего обучения в лагере. Тогда мы все сдавали пятидневный тест на выживание в горах. Его целью было выяснить, как хорошо мы усвоили полученные навыки на практике. С собой нам выдали небольшую фляжку для воды, суточный сухой паёк, нож и устройство для подачи сигнала бедствия, если кто-то вдруг захочет вернуться домой. Поставленная командованием задача гласила – "преодолеть горную гряду из точки выброски и в течение пяти дней выйти к одному из десятка временных лагерей". Само собой перед выброской с каждым индивидуально проходил инструктаж, на котором сержант на карте местности показывал, откуда и куда необходимо добраться, а также предлагал отказаться, если ты не уверен в своих силах и хочешь отправиться домой. На место "старта" нас доставляли на транспортном вездеходе рассчитанном на тридцать человек, по пути делая остановку и выгружая по одному новобранцу. Расстояние между остановками было примерно десять километров.

Было тяжело. Воду и суточный паёк приходилось экономить и по возможности питаться подножным кормом, а если повезет, то поймать какую-нибудь бегающую на четырёх лапах мелкую живность (благо нас всех этому учили). Но тяжелее всего приходилось по ночам.

Так или иначе, в течение пяти дней нас покинули шестьсот семьдесят два человека, восемь из которых погибли (первоначально считалось, что они заблудились). Само собой все прошедшие испытание, толком не отдохнув, вместе с офицерами отправились на их поиски. Разумеется, тех, кто пытался от этого отказаться, не было. Не знаю как в других родах войск, но у нас в пехоте каждый свято убеждён в том, что если есть даже призрачная надежда на то, что твой собрат по оружию ещё жив, то ты должен прийти к нему на помощь несмотря ни на что. Единственной официальной уважительной причиной, почему ты не можешь этого сделать – твоя смерть, и то мы не считали её таковой.

После прохождения испытания нас оставшихся четыреста человек перевели в лагерь "Лингви". Здесь мы в полной мере ощутили прелести высоких технологий и последних достижений науки. Но об этом я расскажу как ни будь в следующий раз, если представиться такая возможность.

В относительно небольшой городок Стэйтвиль транспортный шаттл доставил нас менее чем за десять минут, преодолев расстояние в более чем три сотни километров от нашего лагеря. Основными функциями городка были предоставление отдыха военнослужащим и снабжение трёх военных подготовительных лагерей находящихся поблизости – лагеря (академии) Космического Флота, лагеря «Титаний» и лагеря Мобильно Пехоты. Для нас естественно первые два были всего лишь санаториями и не имели права называться военными, хотя со вторым было не всё так однозначно. Самым главным и единственным отличием от нас было наличие в них противоположного пола. Во флоте мужчины и женщины обучались совместно и практически на равных. «Титании» же были операторами огромных многофункциональных боевых машин «Титанов» и состояли исключительно из женщин, за редким исключением небольшого числа техников мужчин.

Надо сказать, что с флотскими у нас нередко случались конфликты, порой доходящие до ожесточённого рукоприкладства. Как правило, задиры летуны чувствуя своё эфемерное превосходство над простыми пехотинцами, опрометчиво ввязываясь в драку компенсируя минимум боевой подготовки своим количеством и желанием покрасоваться перед противоположным полом. Так же немаловажным мотиватором их неприязни служило распространённое мнение, что пехота это ненужный пережиток прошлого, и представляет собой лишь жалкую кучку нахлебников и дармоедов, которые кроме как ходить строем больше ни на что не способны. Само собой результат подобных стычек был предсказуемым. Доведённые до полного автоматизма в бесконечных тренировках навыки рукопашного боя давали нам огромное неоспоримое преимущество. Негласно офицеры лагеря "Лингви" были не против, чтобы мы иногда прилюдно наваляли летунам, особо отличившихся даже поощряли перед всем строем (за аккуратность!), но категорически запрещали нам самим провоцировать драки и калечить кого-либо без крайней на то необходимости. Каждый раз перед отправкой шаттла наш сержант говорит нам:

– Не ввязывайтесь в неприятности. Если на вас нападут – защищайтесь, но не более того. Не вздумаете кого-либо изувечить или не дай Боги убить. Вас достаточно хорошо обучили, чтобы обезвредить человека, нанеся ему минимум ущерба.

Мы честно старались следовать всем правилам, но иногда были не в силах образумить нападающих, за что однажды мне перед строем всыпали десять ударов плетью, чтобы в следующий раз лучше думал головой и поменьше махал руками (впрочем, тогда пороли всё провинившееся отделение). Случилось это в первый же день нашего появления в Стэйтвилле. Тогда, мы всем отделением без какой-либо конкретной цели бродили по городу с открытыми ртами и глазели по сторонам. Особое наше изумление вызывали проходившие мимо девушки. Видя очевидную разницу в движениях, внешности, телосложении и поведении, для нас оставалось непостижимой тайной история их появление в нашем бренном мире. Для многих из нас встреча противоположного пола была сопоставима взрыву термоядерного снаряда в отдельно взятой голове.

Вдоволь нагулявшись и основательно проголодавшись, мы по своей глупости не глядя зашли в первое попавшееся кафе. Глупость заключалось в том, что попали мы в заведение находящемся в негласном распоряжении флотских. Не придав значения недовольным взглядам и возгласам, мы заняли несколько свободных столов. Само собой для летунов это было вызовом с нашей стороны и призывом к действию. Опасности мы не заметили даже тогда, когда принимавшие у нас заказ официанты посоветовали проследовать в другое заведение, находящееся в паре кварталов от них. На наш естественный вопрос, чем вызвано подобное предложение, они шёпотом предложили нам осмотреться по сторонам. Осмотревшись и недоумённо пожав плечами, мы настояли на своём. Флотские же не сразу перешли к активным действиям, а для начала, подбодрив себя спиртным, начали громко отпускать в нашу сторону неприличные шуточки. Разумеется, нас подобное неслабо возмутило, и Нильс как самый спокойный из нас вежливо попросил их прекратить. Это только усугубило ситуацию. Пиком же стало появление "хозяев" тех столов, за которыми находились мы.

– Эй вы, голодранцы! – крикнули в нашу сторону вошедшие. – Вы чего тут забыли!

– Очевидно, у вас плохо со зрением, – спокойно ответил Нильс, – раз вы не видите, что мы едим.

После прозвучавшего клича "бей пехтуру!", мы словно единый живой организм вскочив на ноги заняли организованную оборону. Летуны же бросились на нас всем скопом, и очень скоро об этом сильно пожалели. Когда на место прибыли вызванные работниками кафе полицейские и медики, вокруг нас валялись стонущие от боли кадеты флотской академии. Главной нашей ошибкой в тот день стало то, что мы в пылу схватки не приняли в расчёт то, что помимо парней кадетов на нас напали и кадеты девушки. Лично я в той потасовке сломал одной особо ретивой девчонке руку, в которой она держала разбитую бутылку, а затем от души добавил по рёбрам. То, что мы тогда ни кого не убили, было поистине настоящим чудом.

Разумеется, после такого нас ждало отчисление с позором, но детальный разбор видеозаписей совместной следственной комиссией дал неожиданный результат. Скрепя зубами флотские офицеры нехотя признали в случившемся вину своих кадетов, и даже то, что некоторые из них использовали разбитые бутылки и столовые приборы в качестве оружия. Как наказали их, я не знаю, но мы можно считать отделались лёгким испугом. Хотя сержант Берг по сей день с болью в сердце отпускает нас одних в город без должного присмотра. Первое время после той истории он и ещё десяток офицеров ходили вместе с убывшими в увольнение и тщательно следили за тем, чтобы мы не дай Боги не ввязались в очередную кровавую потасовку. Но мелкие стычки так никуда и не делись.

Сейчас же сойдя с трапа и оказавшись в зале ожидания воздушной гавани, мы разделились на группы по интересам. Первым делом я решил исполнить просьбу сержанта. Вместе со мной изъявили желание отправиться Нильс и Ульрих. До нужного места мы добрались на такси.

Владельцем книжного магазинчика был вышедший в отставку подполковник Мобильной Пехоты Дюпре. Оказавшись внутри, мы отдали ему воинское приветствие, в ответ он сделал так же.

– Чем могу вам помочь молодые люди? – весело улыбнувшись, спросил он.

Пока мои спутники прогуливались мимо книжных шкафов и полок, я передал хозяину магазинчика небольшую пластиковую карточку.

– Сержант Берг просил вам это отдать, сэр.

– Давно этот салага ко мне не заходил, – идя в подсобное помещение сам себе сказал мистер Дюпре.

В своё время подполковник Дюпре был командиром элитного батальона Мобильной Пехоты, которое на просторах изведанной части Вселенной почему-то называют "Штурмовиками". На самом деле этот батальон имеет неброское официальное название "Первый Корпус". Служат в нём исключительно закалённые в боях ветераны, и высшее командование Мобильной Пехоты использует их исключительно в самых тяжёлых и опасных операциях, где их боевой опыт и навыки играют решающую роль. Обстоятельствами, вынудившими мистера Дюпре покинуть военную службу, были возраст, потеря обеих ног и одной руки. Сейчас недостающие конечности ему заменяли биомеханические протезы. Но окончательно от армии он не отдалился. Имея огромный боевой опыт, подполковник часто консультирует командование Мобильной Пехоты, а так же является автором нескольких десятков учебников и учебных пособий по тактике, стратегии и методикам обучения будущих пехотинцев. К тому же его приглашают офицеры лагеря "Лингви" для чтения нам лекций по философии, истории и политологии.

Вернувшись обратно, мистер Дюпре отдал мне увесистый пластиковый контейнер. Тем временем Нильс и Ульрих, присмотрев себе по паре книг, уже стояли рядом, чтобы их оплатить.

На выходе мы столкнулись с небольшой стайкой мальчишек, которые забежав внутрь весело устремились к подполковнику. Надо отметь, что местная детвора любит слушать байки мистера Дюпре, а тот охотно их рассказывает. К тому же к нему не так часто заходят другие посетители кроме офицеров и рядовых Мобильной Пехоты, и дети не даёт скучать боевому ветерану.

В этом районе мы могли чувствовать себя в абсолютной безопасности, так как летуны и посторонние гражданские сюда никогда не заходили. Здесь даже не было полицейских патрулей, так как подавляющее число жителей были ветеранами пехотинцами и своими силами могли поддерживать должный порядок. Само собой в некоторых дурных головах порой возникали мысли здесь "пошалить", и даже предпринималось несколько попыток разгромить магазинчик мистера Дюпре, но всякий раз горячие головы остужало осознание того что за подобное (если их потом поймаем мы) просто порвут на лоскуты голыми руками. В одной из своих лекций мистер Дюпре затрагивал темы ненависти между пехотинцами и флотскими. Он говорил, что в реалиях современных боевых действий космический флот играет важнейшую роль, так как он стоит на страже пограничных рубежей и первым вступает в бой с противником, а некоторые типы космических кораблей имеют вооружение способное буквально разорвать любую планету на части. Исходя из этого, флотские считают нас "пятым колесом в телеге" на которое тратятся огромные ресурсы, которые могли бы пойти на строительство флота. Когда же им говорят, что враг может обойти корабли и высадить десант, то они отвечают, что для этого есть подразделение "Титаний", которое специально создано для планетарной обороны. Следующим аргументом в подобном споре – "а если необходимо не уничтожать находящуюся под контролем противника экзопланету, а захватить и использовать для собственных нужд?", на что они упорно отвечают – "мы отутюжим планету термоядерными бомбами, а учёные затем уберут радиационное загрязнение". Объяснять же им то, что иногда для капитуляции врага достаточно всего нескольких хирургически точных ударов, а не полной аннигиляции просто бесполезно. Вроде бы командование Космического Флота далеко не глупые люди, но настойчиво продолжают непреклонно гнуть свою линию, и только из-за решения правящего совета "Оплота" продолжают нехотя с нами сотрудничать. В разговорах с нами мистер Дюпре предполагал что подобная ситуация складывается из-за чрезмерного количества во флоте женщин, и тех кто не принимал участия в реальных крупномасштабных боевых действиях. Нет, разумеется, женщины великолепные пилоты и намного лучше мужчин управляются с космическими кораблями, но в силу своей психологии не могут или не хотят полностью понимать значимость Мобильной Пехоты, считая нас играющими в войнушку детьми. А возможно ещё и потому что испытывают чувство обиды из-за того что путь в Мобильную Пехоту им закрыт.

Подполковник как-то упоминал что, будучи ещё сержантом, участвовал в эксперименте по подготовке девушек добровольцев в военно-полевом лагере Мобильной Пехоты. Эксперимент продлился менее двух недель. Девушки новобранцы не могли психологически и физически выдержать к себе отношение инструкторов, которые не делали для них исключений только потому, что они девушки, и обращались с ними точно так же как и с новобранцами парнями. Разумеется, это вызвало огромную волну возмущений и обвинений в половой дискриминации. В долгих кабинетных войнах наше руководство всё же смогло отстоять свою независимость и не позволило кучке взбалмошных баб превратить Мобильную Пехоту в цирк. Компромиссом же стало создание отряда "Титаний".

– Ну что Мак, куда направимся дальше? – спросил меня Нильс.

– Брок сказал, что в два часа будет ждать нас возле касс ледового дворца, а сейчас думаю, что мы можем прогуляться в парке аттракционов. Только для начала надо пристроить на хранение контейнер сержанта и ваши покупки.

4

Использование учебных бронескафандров оказало на нас пагубное влияние, и как говорит сержант Берг – «избаловало». Поэтому мы вот уже восемь дней подряд бегаем по «лабиринту» отделениями состоящим из десяти человек каждое и пытаемся победить друг друга в учебном бою.

"Лабиринтом" в лагере называют огромную конструкцию, имитирующую внутренне строение космического корабля, станции или поселения. Состоит "лабиринт" из подвижных блоков и модулей, которые всякий раз переставляются в случайном порядке, создавая новую для нас локацию. Периодически в него запускают от двух до пяти отделений и ставят различного рода задачи, например такие как разведка боем, захват заложников, удержание позиции, штурм, зачистка и просто банальное "уничтожение" одним отделением другого. Когда же по мнению сержантов мы начинаем лениться, то они сами выходят в "лабиринт", чтобы придать нам таким образом большей мотивации. Первые дни команда сержантов расправлялась с нами точно с сопливыми малолетками, но мы быстро учимся и с каждым разом действуем всё слаженнее и эффективнее.

Вместо бронескафандров или укрепленной экзоскелетом силовой брони, нам выдали защитное обмундирование состоящие из сегментированных частей полимерной лёгкой "брони" (отдельно друг от друга шли бронежилет, наплечнике, шлем и всевозможные щитки). Оружие – морально устаревшие крупнокалиберные полуавтоматические винтовки с резиновыми пулями. Поначалу мы над всем этим смеялись, но когда в каждого из нас попало несколько таких боеприпасов, дружно взвыли от пробирающей до костей боли. Из-за оставленных на теле синяков медики, смеясь, называли нас "далматинцами".

Сейчас же перед нашим отделением стояла задача захватить импровизированную капитанскую рубку условного вражеского корабля. Жаль, что на подобных тренировках мы противостоим не кадетам академии Космического Флота, а таким же пехотинцам как сами. Для выполнения поставленной задачи нам выдали дополнительное снаряжение: пару щитов, светошумовые гранаты, дымовые гранаты, разрывные гранаты наполненные резиновыми шариками (также крайне болезненная штука), и густое тестообразное взрывчатое вещество. В этот раз командовал отделением я.

Встречая на пути следования незначительное сопротивление, мы добрались до места, где окапался неприятель. Вероятнее всего нам приготовили что-то "особенное". Остановившись в коридоре и не дойдя до приоткрытых створок примерно метров пятнадцать, мы остановились. Спустя пару секунд на щиты впереди стоящих бойцов обрушился град пуль. С тыла нас тоже ждал неприятный сюрприз, но вторая группа, следовавшая за нами на небольшом отдалении, не позволила нападавшим развить свой успех. Попытавшись пройти чуть вперёд, нас обстреляли с потолка из зарешёченного люка вентиляции. Пришлось отступить.

Обойти засевшего в шахте стрелка мы не могли, а посылать в шахту вентиляции своих было долго и опасно (ближайший люк был довольно далеко и возможно нас там тоже могли поджидать). В реальном же бою всё решилось бы одной короткой пулемётной очередью или управляемым ракетным снарядом, но с имеющимися у нас резиновыми пулями мы вынуждены искать другой выход из этой неприятной ситуации.

Воспользовавшись дымовыми гранатами, мы кинули их как можно ближе к неприятелю. Те для порядка ещё немного по нам постреляли, после чего очевидно окончательно сомкнули створки. Теперь пришло время решить проблему с оставшимся стрелком, если конечно он ещё на позиции. Подойдя под прикрытием щитоносцев к зарешёченному люку вентиляции, мы подсадили одного из бойцов, чтобы тот смог приподнять решётку и закинуть внутрь шахты разрывную гранату. Оглушительно грохнуло. Отправив туда для верности ещё и светошумовую гранату, я приказал одному из бойцов проверить шахту на наличие неприятеля. Тот, оказавшись внутри, произвёл несколько коротких очередей вглубь шахты.

– Никого нет, – доложил он по внутренней связи.

– Много там места?

– Шахта довольно широкая, думаю, что ещё двое сюда свободно поместятся.

Отправив в вентиляцию ещё двух бойцов с гранатами, мы занялись шлюзовыми створками, за которыми нас ждала вражеская команда. Надо сказать, что изначально всех нас поставили в не совсем равные условия. Группа штурмующих была оснащена дополнительным снаряжением в отличие от обороняющихся. Это было объяснено тем, что по условиям задания мы захватывали небольшое трёхпалубное военное космическое судно, предназначенное для разведывательных миссий. Как правило, их команды немногочисленны и вооружены лёгким стрелковым оружием.

Нанеся на створки жидкое взрывчатое вещество в виде двух больших прямоугольников и установив дистанционные детонаторы, я, дождавшись, когда бойцы в шахте подтвердят свое местоположение, сообщил сержанту о готовности произвести подрыв. Тот в свою очередь предупредил о взрыве обороняющихся, чтобы избежать возможных несчастных случаев (вдруг кому-нибудь из них взбредёт в голову стоять рядом с местом детонации взрывчатого вещества). Получив от сержанта разрешение, я нажал на кнопку. Раздался пронзительный рёв, и через пару мгновений в створках образовалось два широких прохода. В это же самое время находящиеся в вентиляционной шахте лазутчики одновременно бросили в помещение занятое противником весь свой запас светошумовых и разрывных гранат.

Воспользовавшись замешательством противника, мы, пустив вперёд щитоносцев, ворвались в импровизированную капитанскую рубку. Я шёл третьим, и, получив в завязавшейся перестрелке несколько пуль в голову, потерял сознание.

Всего забеги по «лабиринту» длились два месяца и закончились несколько дней назад. Несмотря на медицинские процедуры, тело всё ещё болело, а правое плечо противно ныло. Остальные тоже чувствовали себя не лучшим образом. Но зато для всех нас это стало хорошим уроком. Каким? Бронескафандры и прочая техника всего лишь наши рабочие инструменты, а не предмет культа и восхищения.

Чтобы дать нам немного отдохнуть перед продолжением обучения с использованием учебных бронескафандров, для чтения лекций был приглашён мистер Дюпре.

– Хоть изначально в "Оплоте" и царило некое эфемерное равенство между представителями различных социальных групп, в итоге под угрозой порабощения главенствующую роль заняли военные. Военная диктатура объединила людей ради общей цели – выживания. Я уже неоднократно рассказывал вам, что приходилось преодолевать людям прошлого, чтобы выжить.

Долгое время практически все силы промышленности, учёных, фермеров и простых рабочих были сосредоточены на армии. Разумеется, бесконечно так продолжаться не могло. Работающие на износ люди устали от того что военные присваивают себе практически все результаты их труда. Так же весомый вклад в возрастающее недовольство вносила всеобщая воинская повинность. Дело дошло до бунтов, итогом которых была смена власти. Появился Сенат из "обиженных" прежней властью. Первым его решением, разумеется, стало значительное сокращение материальных расходов на армию, и отмены принудительной службы (вторым – всеобщее избирательное право, за исключением военных, разумеется). Благо к тому времени уже был сформирован небольшой полноценный космический флот и несколько закалённых в боях пехотных батальонов.

Шло время. Силы военных таяли, а возможности их пополнить практически не было. Заседающие в Сенате тянули "одеяло" каждый в свою сторону, попутно стараясь успеть до очередных выборов набить свои бездонные карманы, после которых его сменит другой "представитель из народа".

После нескольких кровопролитных битв, обозлённые подобным положением вещей выжившие ветераны устроили переворот. Публично казнив пять сотен сенаторов и почти столько же недовольных демонстрантов, они в кратчайшие сроки поставили промышленность на так называемые "военные рельсы". Восстановив боеспособность, высшее армейское командование в ходе затяжной войны добилось заключения мира с тогдашними внешними противниками, чтобы уладить внутренние проблемы и противоречия.

Выслушав мнения и предложения представителей всех так называемых "сословий", была сформирована весьма неоднозначная система государственного устройства.

Первое – общество разделилось на граждан и гражданских. Гражданами, как я уже неоднократно говорил, по сей день могут стать лишь те, кто прошёл действительную военную службу.

Второе – каждый человек самостоятельно решает, хочет он становиться гражданином, или же его устраивает жизнь гражданского лица.

Кто из вас назовёт мне отличие гражданина от гражданского?

После небольшой паузы руку поднял Нильс.

– Прошу рядовой.

– Сэр, гражданин отличается от гражданского наличием личной ответственности и возможностью проявлять свою политическую волю посредством права голоса. Так же только у граждан есть право избирать и быть избранным. Таким образом гражданин владеет реальной силой и властью.

– Поясни, только не фразами из учебных пособий, а так, как ты сам это понимаешь.

– Личная ответственность, сэр, по моему мнению, это, прежде всего понимание последствия своих поступков и то, какой вред или пользу ты принесёшь людям (обществу) своими действиями или бездействием.

– Неплохо, – кивнул мистер Дюпре, – я рад, что наши занятия не проходят даром. Но разве у гражданских нет личной ответственности?

– Простите, сэр, но у гражданских есть привилегия личной безответственности. Им она позволяет иметь такое качество как "здоровый" или "нездоровый" эгоизм. У нас такого права нет.

– Скажу больше рядовой, у вас ещё нет практически никаких прав.

– Как и у всех несущих службу военных, сэр, – на лице подполковника Дюпре отразилась призрачная, еле уловимая тень... радости? – Мы ещё не граждане, – продолжил Нильс, – но уже и не гражданские. И навряд ли когда-нибудь ими вновь станем, даже если нас отчислят из лагеря или мы уйдём сами.

– Ну что же, – после полуминутного раздумья произнёс мистер Дюпре, – мы с вами выслушали мнение коренного жителя "Оплота". Думаю, что стоит послушать того, кто незнаком на личном опыте с особенностями жизни в нашем государственном образовании. Например, рядовой Мак.

– Да, сэр.

– Что вы можете сказать нам о вашем понимании личной ответственности? Так же своими словами.

– За совершённый мной проступок могут наказать всё отделение, или даже взвод. Если на учениях или в бою я буду халатно или недостаточно ответственно относиться к своим обязанностям, то кто-то может серьёзно пострадать или погибнуть. Так что для меня личная ответственность это, прежде всего, не делать глупостей, которые навредят окружающим меня людям.

– Типичный ответ рядового Мобильной Пехоты, – усмехнувшись, произнёс мистер Дюпре. – Но, тем не менее, такой ход мыслей является самым верным, хоть и кажется примитивным или даже глупым.

Краем глаза я заметил, что Нильс после моих слов несколько приуныл. Интересно почему?

– А теперь напомните мне рядовой Нильс, почему власть сосредоточенна в руках граждан.

– Любая власть предполагает под собой ответственность, которая должна, прежде всего, быть реальной и осознанной. Так же обладающий властью гражданин должен быть способен доказать что получил данную привилегию заслуженно, даже ценой собственной жизни.

– Правильно. А сейчас к чему мы всё это повторяли. Все вы успешно закончили начальную подготовку в военно-полевом лагере "Биврёст" и до окончания обучения в лагере "Лингви" вам осталось менее пяти месяцев. Сейчас вам будут продемонстрированы несколько документальных фильмов и ряд видеофайлов. В них содержаться леденящие душу материалы, не рассчитанные даже для морально и психически крепких людей. Так что если кому-то во время просмотра станет "нехорошо" и он захочет выйти, не переживайте, это не повлияет на ваше дальнейшее обучение. Все показанные вам материалы несут в себе цель задуматься – готовы ли вы связать свою дальнейшую жизнь с Мобильной Пехотой в боевых частях или нет.

После последней лекции мистера Дюпре всем нам дали пять дней отдыха, чтобы подумать в спокойной обстановке. И надо сказать подумать было над чем. В демонстрируемых видеофайлах были показаны сцены работорговли, людоедства, бессмысленных жестоких пыток, бесчеловечных экспериментов, кровавых смертельных боёв под вой толпы на импровизированных аренах, банальных издевательств, чудовищных сатанинских обрядов и огромный поток прочей всевозможной мерзости, творящейся за пределами «Оплота». Наверное, всё это должно было мотивировать нас после завершения обучения на поступление в боевые части. И отчасти такой результат был достигнут. По крайней мере, после увиденного, все мы уже несколько дней находились в крайне возбуждённом агрессивном состоянии. Предложи нам кто-нибудь из офицеров угнать космический корабль и отправиться на нём в один из секторов находящимся под контролем, например работорговцев, то мы, не задумываясь, согласились бы на это. И гнев наш обрушенный на них был бы страшен. Не знаю как остальные, но я для себя твёрдо решил, что подобной мерзости на своей новой родине ни за что не допущу.