Текст книги "Петля ненависти (СИ)"

Автор книги: Максим Суриков

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 7 страниц)

Идя мимо кровавого месива, которое раньше было людьми, я невольно вспомнил свой недавний разговор с Нилом и Джоном Ортоном. Оба они были неправы. Нил ошибался в количестве, а мистер Ортон в мотивах. Лично убитых за мной числится почти три десятка, у нас за этим строго следят. Тех же, кто к примеру погиб от плотного пулемётного огня, просто не учитывают в личной статистике. Да и как понять, чья из двух десятков попавших в ублюдка пуль его прикончила? Лишать жизни бандитов и мародёров поначалу было тяжело, да и сейчас не легче, всё же это какие-никакие, а люди (но это необходимо). Хотя ребята из "Оплота" были совершенно иного мнения, как и Наоко, что меня очень сильно удивило. Схожесть в некоторых взглядах выяснилась, когда она уговорила меня открыть контейнер, полученный мной от Олафа. Больше всего нас обоих поразили книги. Нет, не своим содержанием, а тем, что были сделаны из настоящей бумаги! БУМАГИ! Стоить пояснить, что в наше время всеобщей виртуальности информации даже отпечатанные на пластике книги являются большой редкостью. Гораздо проще и дешевле вживить себе биоимплант или приобрести электронное устройство для чтения (хотя сейчас мало кто по собственной воле возьмётся за книги).

Отложив небольшое состояние в сторону, мы сосредоточили своё внимание на электронных носителях. Первыми шли несколько документальных фильмов об устройстве и жизни в колониях "Оплота", затем кратно разбиралась и пояснялась проводимая ими внутренняя и внешняя политика. Очевидно, что эта информация была специально подготовлена для распространения в нашем S.P., так как заключительный получасовой видеофайл непосредственно затрагивал проблематику взаимоотношений между "верхними" и "нижними" уровнями. По мнению говорившего на экране представителя "Оплота" подобное положение вещей является естественным для представителей чёрной расы, так как имея гипертрофированную расовую нетерпимость к белым людям (произрастающую из глубины веков), они целенаправленно стремятся к их уничтожению посредством насилия и расового смешения. Так же он упоминал врождённое чувство "обиды" что очень ярко выраженно в их ограниченном "творчестве". Всё это, плюс невозможность или нежелание в силу генетики заниматься научными изысканиями и саморазвитием, приводит их к паразитирующему образу жизни. Трудно было с этим не согласиться. Особенно сильно это утверждение задело Наоко, которая ещё почти целый час не могла успокоиться, приводя примеры подобного из своей полицейской практики. Особо она отмечала подростковые чернокожие банды на вполне благополучных и богатых "верхних" уровнях. Самым распространённым среди них были групповые изнасилования, в основном белых и азиаток (которые они транслировали онлайн в местной информационной сети), и разбойные нападения на стариков.

Книгами я занялся на следующий день. Осторожно взяв одну из них в руки, мной овладело ранее неизведанное чувство восторга. Страницы при перелистывании мягко шелестели и были шершавыми на ощупь. Слабо пахли краской. Вдоволь налюбовавшись подобным чудом, я приступил к пристальному изучению текста. Вызвал он у меня весьма неоднозначные чувства. С одной стороны всё это могло показаться полнейшим бредом, но лишь на первый взгляд. Например:

«Вся наша жизнь это постоянная борьба. Борьба с самим собой и окружающим миром. Тот, кто этого не понимает или понимает, но не хочет признавать, недостоин права жить в этом мире».

Сурово, но, по-моему, справедливо.

Или вот ещё:

«Власть предполагает ответственность, которая должна быть реальной и прежде всего осознанной. Данная привилегия должна быть достигнута лишь посредством тяжёлого труда, так как полученная просто так не имеет никакой ценности и пользы».

Данный тезис лучше всего был объяснён во второй книге. В ней говорилось, что право на власть (на примере «Оплота») можно заслужить, пройдя действительную военную службу, так как обличённый властью человек должен чётко понимать последствия своих действий и быть готовым подтвердить, что получил данное право заслуженно даже ценой собственной жизни ради общего блага. Под властью же в данном случае подразумевалось право избирать и быть избранным, принимать участие в обсуждении и принятии законов, находиться на государственной службе, служить в полиции, защищать свою родину от внешних и внутренних врагов и т.п.

Помимо всего прочего в каждой из книг было несколько отдельных самостоятельных глав посвящённых мультикультурализму и космополитизму, и их ошибочности.

В целом вся изложенная информация носила в себе явную недосказанность, что только подогревало мой интерес и желание узнать как можно больше.

– Мак! Эй, Мак! Ты что, уснул?!

– Простите сержант, задумался.

– Думать будешь потом, а сейчас проверь вместе с Митчеллом правое ответвление. Сканер засёк странную активность.

Митчелл был сапёром. Пустив вперёд нас небольшого робота миноискателя, он осторожно шёл за мной глядя в небольшой дисплей дистанционного управления. Спустя несколько минут выяснилось, что за потенциальную угрозу сканер сержанта принял детскую игрушку. Робот в виде небольшого домашнего животного кружился вокруг лежащей в луже крови девочки и безрезультатно пытался привлечь к себе её внимание. Рядом валялось ещё несколько тел. Мужчина и женщина, очевидно, её родители. В паре шагов от них прислонившись спиной к стене, сидел представитель одной из банд. Опознал я его по характерным татуировкам на голых руках, одной из которых он зажимал рану на боку.

– Эй ты, ублюдок, – увидев меня, вызывающе произнёс он, – зови сюда своего медика, мне нужна помощь.

В этот момент мне почему-то вспомнилось вычитанное в книге "Оплота" определение:

«Недочеловек – на первый взгляд идентичное человеку создание, но на самом деле полностью он него отличающееся. Внутри него царит жестокий хаос диких необузданных страстей, неудержимое стремление к разрушению, примитивная зависть и необъяснимая жестокость, самая неприкрытая подлость. Помни! Что не всё имеющие человеческий облик может им называться».

– Чего застыл придурок?! – вывел он меня из небольшого оцепенения.

Молча подойдя к нему вплотную, я занёс над ним свою правую ногу и изо всех сил опустил на него. Противно чавкнуло, в стороны брызнула кровь, запачкав стену, пол и мою броню. Усиленная сервоприводами конечность бронескафандра оставила от ублюдка лишь мокрое место и несколько крупных фрагментов тела. Тем временем Митчелл выключил робота-игрушку и аккуратно положил её рядом с мёртвой хозяйкой.

Вернувшись обратно, сержант не стал задавать лишних вопросов. Он и так всё прекрасно видел через камеру, установленную на моём шлеме.

Следующий час мы, встречая ожесточённое сопротивление бандитов, продвигались всё ниже и ниже к буферной зоне находящейся на минус пятидесятом уровне. Погибли трое щитоносцев, один сапёр и облачённый в боевой бронескафандр боец. Случилось это на минус сорок первом уровне, где объединённые силы банд успели построить баррикады и установить тяжёлое вооружение, в том числе несколько ракетных установок. Так же нас очень сильно удивил тот факт, что у них было несколько боевых скафандров.

После пары неудачных попыток прорыва, нам был отдан приказ занять позиции на безопасном отдалении и ждать подхода тяжело вооружённого отряда службы внутренней безопасности. Когда они прибыли, в радиоэфире после нескольких протяжных звуковых сигналов испуганный женский голос произнёс всего два слова: "Оплот. Штурмовики".

Это произвело эффект разорвавшейся термоядерной бомбы. Все мы молча вслушивались в обрывочные переговоры и сообщения тщетно пытаясь понять, что же происходит наверху. Затихли и на баррикадах.

Не знаю сколько времени мы так стояли, но посоле того как в радиоэфире наступила пугающая тишина, до нас донеслись крики окопавшихся бандитов:

– Эй! Это правда?!

– Похоже на то! – спустя полминуты крикнул им командир группы "охранки".

Пока наш сержант и он решали, как поступить дальше, в моих динамиках прозвучало следующее сообщение:

– Не стоит питать вредных иллюзий. Мы пленных не берём. Но те из белых кто хочет сдаться, пусть выходят к нам.

Это внесло свои весомые коррективы.

– Эй вы! Копы! – донеслось от баррикад. – Нужно перетереть!

– Говори!

– Среди вас есть белые?!

– А что?!

– Пусть убираются к своим полоумным дружкам, а остальные могут присоединиться к нам!

– Ты под наркотой?! – озвучил мою мысль сержант.

– Нет! То есть, совсем немного! Но не это главное!

– А что тогда?!

– Вы ведь тоже это слышали! Им плевать коп ты или бандит! Они убьют всех!

"Может быть так будет лучше?" – пронеслась у меня в голове странная мысль. Ведь уже более трёх веков никто не может покончить с бандами и чиновниками всех уровней, которые помогают им, чем только могут.

– Ну так что?!

– Мы уходим! – крикнул командир группы службы внутренней безопасности. На ходу он по всё ещё функционирующей внутренней связи изложил план дальнейших действий: – Правительственный сектор захватить не так просто, как остальные. Если мы поспешим, то сможем ударить в тыл и тем самым помочь обороняющимся.

"Ага! Чтобы дать время правящей элите собрать пожитки и эвакуироваться" – зло подумал я. Кажется, так же подумали и остальные, так как наш сержант отдал команду остановиться и направить оружие на представителей "охранки". Их это очень удивило.

– Ты чего творишь сержант?!

– Наша задача защищать людей, а не барыг и чинуш.

– Какой смысл? Вы ведь все прекрасно знаете, что гражданских вам не спасти. Просто глупо погибните.

– Я и мои ребята предпочтём глупо умереть, защищая беззащитных женщин и детей, чем "геройствовать" ради кучки богатеев живущих обособленно от всех остальных.

Сержант не преувеличивал. Ну, разве что совсем немного, но в целом это было абсолютно так. Когда мы остались одни он, собрав нас вокруг себя серьёзно произнёс:

– Джон, Мак, Сэм, у вас троих есть реальный шанс выйти из всего этого дерьма живыми. Слушайте и не перебивайте! Возможно это мой последний приказ, поэтому, как только будет возможность, вы сдадитесь. А сейчас поднимемся вверх на шесть уровней. Надеюсь, что в тактическом штабе знают больше.

В тактическом штабе было не протолкнуться. Нас как вновь прибывших направили на медицинский и технический осмотр, после чего наскоро накормив и пополнив боекомплект, отправили вверх занимать рубежи обороны.

Инженеры потрудились на славу и возвели основательные укрепления, оснащённые тяжёлым вооружением. Стоя на позиции, я впервые за этот день вспомнил о Ниле и Наоко. Их судьба меня беспокоила. Интересно, что с ними? Возможно Наоко находиться где-то на нижних уровнях среди остальных полицейских и выживших гражданских. Но вот где сейчас Нил?

Так же из головы у меня не выходили слова сержанта о том, что я должен сдаться. Может быть он по своему в чём-то и прав, но как по мне это малодушный и трусливый поступок. Хотя многие могут поспорить со мной на эту тему, но я глубоко убежден, что пока у человека есть воля к сопротивлению и оружие в руках он не имеет права сдаваться врагу. К тому же плен может быть в сотни раз страшнее смерти. Так лучше я попытаюсь сделать "счёт" в свою пользу, чем послушно встану на колени и поставлю горло под нож.

Из раздумий меня вывели появившиеся в коридоре "чудовища". Два огромных механических монстра инженерной мысли открыли шквальный огонь из интегрированных в броню пулеметов, огнемётов и, кажется, ракетомётов. Баррикада дрогнула, но выдержала их первый залп. В ответ мы стали палить по ним из всего, что у нас было, только толку от этого было немного. Ощутимый урон им наносили лишь управляемые искусственным интеллектом крупнокалиберные орудия.

Перестрелка продолжалось несколько минут, пока к ним не пришло подкрепление, что вынудило нас отойти ко второй линии обороны. Здесь мы смогли уничтожить одного из нападающих при помощи установки работающей по принципу электродинамического ускорителя массы. Очень опасная штука. Стреляя из неё нужно молиться Вселенной, чтобы выпущенный снаряд, пробив навылет защиту неприятеля, не уничтожил ничего жизненно важного, пролетев сквозь множество стен и перегородок ещё пару сотен метров. Но в данной ситуации об этом думаешь в последнюю очередь. Главная задача не дать себя убить. Выстрелив из рельсотрона ещё несколько раз, мы смогли охладить пыл штурмующих. Тем временем прибывшие техники заменили мне и ещё шестерым ребятам в скафандрах "умные" разрывные боеприпасы на "глупые" бронебойные. Очевидно, на безопасность всем стало наплевать. Особенно сейчас, когда точно знаешь что пощады не будет и шанса выжить тоже нет.

Затишье продолжалось недолго. Уничтожив самонаводящимся снарядом наше самое грозное оружие, неприятель пустил плотную дымовую завесу. Датчики скафандра показали, что в ней содержаться горючие токсичные вещества. Не дожидаясь пока дым доберётся до нас, мы спешно отступили к последнему рубежу обороны на нашем уровне. Все слабозащищённые отправились ниже, мы же семеро облачённых в бронескафандры остались.

Как только в плотном дыму скрылась наша предыдущая позиция, вспыхнул небольшой тусклый огонёк. Менее чем за секунду серое облако превратилось в яркий ревущий огненный вихрь. Термодатчик показывал, что температура в нём достигает семи тысяч градусов Цельсия. Пламя бушевало от силы полминуты, но его последствия были ужасны. Задержись мы секунд на пять дольше, то превратились бы в лужицы расплавленной брони. В результате ребята из "Оплота" сами того не желая своими же руками создали между нами временную преграду из раскалённого до бела участка коридора. Но радовались мы недолго, так как нерассчитанная на подобные экстремальные температуры отделка не смогла защитить находящиеся за ней системы жизнеобеспечения. Отключились электроэнергия и подача кислорода. Благо в скафандрах был двадцати минутный запас для экстренных случаев, так что мы, в срочном порядке, прикрывая друг друга плотным пулемётным огнём, поспешили к шахте транспортной платформы.

Вручную приоткрыв и зафиксировав шлюзовые створки, мы по очереди при помощи встроенных в броню лебёдок начали спускаться вниз. На наше счастье все шахты в этой части S.P. были расположены в шахматном порядке параллельно друг другу и тянулись лишь на несколько уровней, так что всё было проделано предельно быстро. Я был замыкающим. После того как выстрелив лебёдкой в потолок шахты и сомкнув за собой шлюзовые створки мне в голову пришла замечательная идея оставить нашим "гостям" небольшой сюрприз в виде нескольких магнитных мин, обычно используемых при отступлении перед превосходящими силами бандитов. Само собой какого либо вреда они им не нанесут, но заставят быть осторожнее и ждать подвоха там, где его нет. Что нам это даёт? Время. Лишнее несколько секунд, что в данной ситуации пусть и не обеспечит нашей безоговорочной победы, но хотя бы даст возможность оказать захватчикам достойное сопротивление. И мы это сделали, по крайней мере, до тех пор, пока я не потерял сознания от разорвавшегося рядом снаряда, когда экстренно покидал свой повреждённый доспех.

Очнулся я, когда меня доставали из стазисной камеры. Очевидно, мы уже совершили «прыжок» в другую систему. Под конвоем меня и ещё с полсотни пленных по стыковочному шлюзу сопроводили на орбитальную станцию. Мужчин разместили отдельно от женщин и детей в огромном отсеке рядом с высоким монолитным помостом под охраной двух десятков облачённых в бронескафандры бойцов. Всего в помещении набилось почти четыре сотни людей. Похоже, что транспортных кораблей с пленными был не один десяток, а возможно и сотен. Из разговоров со своими товарищами по несчастью мне удалось сформировать приблизительный ход событий.

Как оказалось, что когда в расположенных на спутниках S.P. вспыхнули бунты беженцев и бандитов, "Оплот" воспользовался этим в своих интересах. Так же многие были склонны предполагать, что именно они и спровоцировали беспорядки, чтобы раздробить силы полиции и службы внутренней безопасности. Выжившие бойцы "охранки" рассказывали, как тщетно обороняли правительственные сектора от "Штурмовиков". А нами как выяснилось, занимались подразделения Мобильной Пехоты.

Примерно через час к нам пришла делегация захватчиков, состоящая из тридцати человек. Двоих я узнал. Это были Джон Ортон и Олаф. Когда они поднялись на помост, из него автоматически выдвинулись несколько столов с компьютерами, кафедра с микрофоном и парой динамиков, и то, что всех нас не слабо напугало – виселица.

– И так, меня зовут Джон Ортон, – встав за кафедру, представился мой "знакомый". – Обращаться ко мне следует мистер Ортон. Я рад приветствовать всех вас на орбитальной станции вращающееся вокруг планеты "Мидгард".

В толпе кто-то не удержавшись ахнул, даже возможно, что это был я. И это не удивительно, ведь "Мидгард" главная экзопланета "Оплота". Тем временем мистер Ортон выдержав небольшую паузу продолжил:

– Наверное, каждый из вас мучается вопросом, зачем он здесь? Что ж, с радостью отвечу. Все вы здесь для того чтобы совершить главный выбор всей своей жизни. Сейчас каждому из вас предложат следующие варианты развития событий:

1) принять присягу и поступить на обучение в один из военных тренировочных лагерей, расположенный на планет "Мидгард";

2) отказаться от присяги, но изъявить желание оказаться полезным нам своими профессиональными навыками;

3) отказаться от всего и оказаться в петле.

И так прошу, кто желает быть первым?

Желающих не нашлось. После нескольких неудачных попыток определить добровольцев, спустившийся с помоста Олаф схватил первого попавшегося за шиворот и чуть ли не пинками сопроводил его к мистеру Ортону. На бедолагу было страшно смотреть. Казалось, что он вот-вот упадёт в обморок.

– Как ваше имя? – доброжелательно обратился к нему Джон Ортон.

– Грэг, – едва слышно отозвался тот, но усиленный микрофоном голос донёс эту информацию до всех, кто находился в отсеке. На вид он был старше меня лет на десять.

– И что вы выбрали?

– Я.. я... я не знаю.

– Кто вы по специальности Грэг?

– Астро-инженер четвёртого класса.

– А семья у вас есть?

– Да. Жена и двое сыновей, но я не знаю что с ними. Может...

– Если вы выберете один из первых двух вариантов, – перебил его мистер Ортон, – то мы постараемся выяснить их судьбу. Возможно, что они находятся на этой станции и ждут вашего решения.

Недолго колебавшись, Грэг выбрал второй вариант. После этого один из членов делегации внёс его параметры в базу данных, а затем астро-инженера увели в неизвестном направлении.

– Вот видите, ничего страшного. Прошу следующего.

Следующие три десятка добровольцев тоже были гражданскими специалистами и выбрали второй предложенный вариант. Тридцать первым добровольцем казался говоривший со мной представитель службы внутренней безопасности S.P. Поднявшись на помост, он попытался напасть на мистера Ортона, но тот был настороже. Скрутив нападающего, он предал его Олафу и ещё нескольким представителям "Оплота". Подведя неудавшегося убийцу к виселице, ему накинули на шею петлю и быстрым движением вздёрнули. Когда повешенный закончил дёргаться, хрипеть и извиваться его спустили и, волоча за ноги унесли.

– Надеюсь, что никто больше не захочет совершить подобной глупости?

До того как подошла моя очередь никого не повесили. В основном все предпочли заниматься своими гражданскими специальностями на новом месте, лишь одиннадцать человек при мне выбрали первый предложенный мистером Ортоном вариант. Когда на помосте оказался я, то Олаф и он сильно удивились, узнав меня.

– Вот уж не думал что увижу тебя Мак, – произнёс мистер Ортон. – Как ты сюда попал?

– Попал в плен, когда отбивался от мобильных пехотинцев на нижних уровнях.

– А ты поразительно живучий парень! – усмехнулся он. – Думаю, что мы оба с тобой знаем, как тебе следует поступить.

Дёргать ногами, болтаясь в петле на потеху остальным мне не хотелось, и поэтому скрепя сердцем я согласился на первый предложенный вариант. Закончив с публичными формальностями, меня сопроводили в небольшой по сравнению с предыдущим помещением отсек станции. Здесь мне выдали чистый слегка мешковатый комбинезон с отличительными знаками новобранца и усадили за заставленный тарелками с едой стол, за которым молча сидели остальные "добровольцы".

В течение следующих двух часов к нам присоединилось ещё два десятка человек. Через час нас всех скопом повели на медицинский осмотр. Разумеется, перед тем как погрузить пленных на транспортные корабли, медики всех тщательным образом проверили. Сейчас же меня и ещё тридцать одного "добровольца" прослушивали, простукивали и просвечивали, ища какие либо внутренние физические недостатки, а группа психологов при помощи хитрых приблуд и каверзных вопросов оценивали состояние нашей психики. Затем каждому из нас выдали небольшие планшетные компьютеры с заданиями для проверки умственных способностей. В конце них был объёмный список предпочитаемых родов войск и работ. Пока полученные данные обрабатывались, нас отвели в казарму и дали пять часов на сон. Но спать не хотелось. Огромный неконтролируемый поток сумбурных мыслей настойчиво лез в мою голову: "что сейчас с Нилом и Наоко?", "живы ли они?", "мог ли я им тогда помочь?", "что будет дальше?". Спустя кое-то время незаметно для себя я всё же уснул.

После пробуждения всех нас снова накормили и по очереди стали отводить к офицеру-распределителю.

– Ну что же молодой человек, по результатам тестов твой уровень интеллекта оказался немного выше среднего. Есть, конечно, проблемы с точными науками, но зато хорошие физические данные. В личном деле указано, что ты бучи стажёром-полицейским был оператором боевого бронескафандра в подразделении специализирующемся на подавлении бунтов и задержании мародёров. В реальных столкновениях участвовать приходилось?

– Да.

– Так, хоть сейчас это и необязательно, но обращаясь или отвечая офицеру ты должен говорить – сэр. Понял?

– Да, сэр.

– Хорошо. А убивать тебе приходилось?

– Да, сэр.

– Сколько?

– Официально двадцать семь, – немного помедлив ответил я, и добавил, – сэр.

– Хм, немного, – почесав подбородок произнёс офицер-распределитель. – А неофициально?

Я молчал.

– Отмалчиваться нет смыла. Если не захочешь отвечать сам, то наши специалисты тебе помогут.

– Пятьдесят восемь, сэр, – впервые в своей жизни признался я. Если бы Нил узнал это, то наверняка лишился дара речи на несколько дней.

– Почему тридцать одного убитого не было в твоей официальной статистике?

– Наш сержант не считал это нужным, сэр.

– По-тихому устраивали казни неугодных? – улыбнувшись, спросил мой собеседник.

– Воздавали по заслугам насильникам, торговцам человеческими органами и прочим ублюдкам.

– Следи, пожалуйста, за своими словами.

– Прошу прощения, сэр.

– Хорошо, оставим это. – Он взял в руки небольшой планшетный компьютер. – Из всего списка предложенных вакансий ты указал лишь пехоту. Почему?

– Сэр, вы ведь сами только что сказали, что уровень моего интеллекта не намного выше среднего, так что пилотом, учёным, разведчиком или ещё кем-либо мне не стать. Единственное чему меня обучали в течение пяти лет это управление бронескафандром, тактике боя в условиях ограниченного пространства и подавлении бунтов. К тому же мистер Ортон говорил, что мне стоит вступить в ряды Мобильной Пехоты.

– Это хорошо, что ты трезво оцениваешь свои силы. При моей работе мне часто приходиться иметь дело с юношами мечтающими оказаться в лётной академии среди молоденьких девушек. Но понимаешь ли ты что такое Мобильная Пехота? Хотя не отвечай, раз полковник Ортон считает, что ты сможешь выдержать курс обучения, возможно, так оно и есть. По крайней мере, физических и психологических противопоказаний обнаружено не было, а интеллект тебе подтянут, – усмехнулся мой собеседник, после чего почесав подбородок добавил: – Кстати, ты раньше уже встречал полковника?

– Полковника?

– Мистера Ортона, – пояснил он.

– Да, сэр. На S.P. Fog-3.

– Хорошо, можешь быть свободен. К присяге тебя приведут офицеры тренировочного лагеря "Биврёст". Добро пожаловать в "Оплот".

3

– Всё рядовой, просыпайся.

После сеанса гипноза у меня всегда жутко болит голова и немного тошнит. Полковой врач говорит, что это вполне естественная реакция моего организма после тяжёлой травмы головы и последующей амнезии. Аккуратно сняв шлем, я немного посидел на кушетки приходя в себя, после чего оделся и направился к своей казарме. До отправки транспортного шаттла нужно успеть привести себя в порядок и переодеться в выходную форму.

В военный тренировочный лагерь Мобильной Пехоты я попал больше года назад. Наш ротный говорит, что я сам изъявил желание оказаться здесь, но мне почему-то кажется, что это не совсем так. С его слов мою спасательную капсулу подобрала команда "мусорщиков" где-то на окраине сектора "Оплота". По показаниям приборов я провёл в стазисном сне почти восемнадцать месяцев, что не лучшим образом сказывается на здоровье. Так же полученные при диагностике сведения о наличии у "обитателя" капсулы серьёзной черепно-мозговой травмы не позволили команде и корабельному врачу провести моё пробуждение на месте. Это обстоятельство заставило их вернуться раньше времени на станцию переработки, чтобы отправить меня в медицинский центр на планете "Мидгард".

После пробуждения выяснилось, что помимо потери памяти (помнил лишь своё имя) я страдаю агорафобией (боязнью открытых пространств) и ночными кошмарами. Первое время я не мог без дрожи смотреть на улицу из окон госпиталя, а когда доктора проверяли что со мной будет на открытом воздухе, я потерял сознание. После этого меня решили лечить при помощи гипноза и погружений в виртуальную реальность. Это помогло. Спустя три месяца я уже спокойно разгуливал в парке, но всё же старался далеко не отходить от главного здания. Работавшие со мной психологи объясняли агорафобию тем, что ранее до потери памяти мне не приходилось покидать пределы космических кораблей и искусственных станций, где высота потолков порой не превышала десяти метров, и подсознательно отложившись в моей голове эти образы прошлого, заставляли искать меня спасения в небольших замкнутых пространствах. Со снами было намного сложнее, так как появились они гораздо позже уже во время обучения в лагере "Лингви".

На полпути меня остановил наш сержант Берг:

– Ты сегодня летишь в город?

– Да, сэр.

– Сможешь заскочить в книжный магазинчик?

– Разумеется, сэр, – ответил я. Не стоило отказывать сержанту в небольшой личной просьбе. – Вам нужно что-то конкретное?

В ответ он достал из нагрудного кармана небольшую пластиковую карточку и передал её мне.

– Отдашь её мистеру Дюпре и заберёшь небольшой контейнер. Свой заказ я уже оплатил.

– Хорошо, сэр.

На прощание он заметил, что мне не мешало бы подстричься.

Сержант Берг был нашем инструктором по физической и боевой подготовке ещё в первом военно-полевом лагере "Биврёст" и оставался таковым здесь. Тогда год назад нас было две тысячи новобранцев, сейчас же осталось всего триста сорок. Большая часть отсеялась из-за тяжелейших физических и психологических нагрузок. Кто-то, не желая оставлять службу в армии, перевелся в другие части. Но были и те, кто погиб. Как правило, это случалось во время тестов на выживание и полевых учений. Тогда мы все узнали и запомнили на всю оставшуюся жизнь, что пехота своих не бросает, даже мёртвых.

Думаю, что стоит пояснить более подробно.

Все новобранцы (исключительно лица мужского пола, женщин же там не было в принципе, даже среди офицеров) проходят базовую подготовку в лагере "Биврёст", расположенного посреди степи (так мне сказали местные жители планеты). Единственными полноценными зданиями были два склада – продовольственный и материально-технический. Особое место практически в самом центе лагеря занимал мемориальный обелиск. Спали и ели мы в основном в платках, как и офицеры, но большую часть времени проводили на открытом воздухе, который надо сказать был весьма холодным. Но сержанты и капралы знали как нас согреть при помощи бесконечной беготни, всевозможных занятий и физических упражнений. Они строго следили за тем, чтобы нам всегда было тепло.

В первый же день нас подняли, когда солнце только должно было начать подходить к горизонту. Из понатыканных возле каждой палатки громкоговорителей гремел военный марш способный разбудить и мёртвого, а капралы ходили по палаткам и спихивали с кроватей на холодную промерзшую землю самых упёртых и при этом не переставали громко кричать:

– Всем выходить строиться! Выметайтесь наружу сони! Кому не нравиться может провалить обратно к своей мамочке!

Когда все были построены в ровные сонные шеренги, на востоке показался одинокий луч солнца. В предрассветной полутьме перед нами предстал огромный, широкоплечий, свирепого вида тип. Выглядел он бодрым и полным энергии, а его движения были лёгкими и свободными. Казалось, что ему были не нужны такие банальные мелочи как сон и отдых. Это был сержант Берг. До сих пор хорошо помню, как он отправил зевающих в строю новобранцев в десяти километровый забег под конвоем капралов и устроил со всеми желающими показательный спарринг. Тогда в санчасть было отправлено шестеро самонадеянных глупцов из нашего взвода с переломанными ногами, руками, рёбрами и выбитыми зубами. А одному не повезло больше остальных, и сержант случайно вывихнул ему челюсть. Всех оставшихся в строю он для начала долго отчитывал, мастерски описывая наши генетические, физические и умственные недостатки, после чего провёл вместе с нами первую и последнюю часовую зарядку, делая всё то же самое, что и мы (все дальнейшие утренние мероприятия проходили без него).

Через несколько недель пребывания в лагере у нас забрали кровати и выдали вместо них спальные мешки. Надо сказать, что каждый из нас отнёс свою кровать на склад, до которого было идти без малого три километра. Некоторых это обстоятельство почему-то очень сильно опечалило, а начавшиеся по ночам сигналы тревоги, когда надо было моментально вскакивать со своего спального места, быстро одеваться и бежать неизвестно куда изображая из себя солдата, окончательно добило их боевой дух (подобные "побудки" случались четыре раза в неделю). Так нас покинули двести семьдесят человек. Я же научился моментально засыпать и спать где угодно: сидя, стоя и даже маршируя в строю.

Единственным счастьем и желанием для всех нас в лагере "Биврёст" было выспаться. Только это и больше ничто. Это гражданские могут мечтать о новомодной электронной безделушке, путешествии, выигрыше в лотерею или всеобщей славе с признанием. Пехотинцу же достаточно кровати и времени, чтобы на неё упасть и тут же заснуть. Поверьте, в этот момент во всей Вселенной не будет живого существа счастливее него.