Текст книги "Успеть за Правдой"

Автор книги: Максим Резниченко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Глава 9

Я открыл глаза за миг до того, как до меня донесся голос проводника.

– Прибываем через пятнадцать минут. Прибываем в Киев через пятнадцать минут. Прибываем… – повторяла она, негромко постукивая в дверь каждого купе. Звук ее шагов приглушала ковровая дорожка, а через приоткрытую дверь из коридора падал свет. Потом, окончательно прогнав сон пассажиров, загорелись лампы на потолке. А я какое-то время еще ощущал непередаваемое чувство невесомости, и в глазах мерещились взбитые гривы седых облаков, видимые сквозь ветровое стекло летящего в пропасть поезда.

Быстро одевшись, я выглянул в окно. Ни на улицах, ни на домах снега не было, хотя он выпал всего два дня назад, но это и хорошо – я вообще не очень люблю снег. Под размеренный перестук колес за окном медленно проплывал еще не пробудившийся от ночной спячки город: дороги, перекрестки, мигающие желтыми светофорами, переезды с опущенными шлагбаумами, автозаправочные станции, еще пустые улицы, снова переезды, широкая, ярко освещенная набережная, речная гладь. Черная вода отражала городские огни и не спеша несла свои воды куда-то далеко, туда, где ее ожидало море. После моста, промелькнувшего в окнах темными тенями балок, снова показалась набережная, а затем началась промзона и бесконечная сеть расходящихся во все стороны железнодорожных путей. Над городом властвовали предрассветные сумерки. Отвоевывая у ночной темени с каждой минутой все больше пространства, они раскрашивая город в серые, бесцветные тона.

Сосед по купе не спеша пил чай из стеклянного стакана в металлическом подстаканнике. В коридоре и соседних купе уже были слышны голоса, шелест пакетов, звуки застегиваемых молний и неумолчный говор. Люди проснулись и готовились к прибытию. Когда поезд выполз к Гринченко, я вышел в коридор и позвонил в таксомоторную компанию. Девушка с приятным голосом приняла мой заказ, сообщив, что «машина будет».

Через пять минут, проскрежетав напоследок тормозами, поезд замер у перрона. После теплого вагона уличный воздух показался излишне свежим, и я в который раз порадовался, что взял в поездку теплую зимнюю куртку. Из динамиков на вокзале неизменный женский голос вещал о прибытиях и отправлениях поездов, о нумерации вагонов и еще о чем-то, на что я уже не обращал внимания.

Автомобиль с огромной желтой телефонной трубкой на крыше уже ждал меня в условленном месте. Его водитель поздоровался, согласно кивнул, когда я назвал адрес, и открыл багажник для моей сумки.

Утро понедельника город встретил пустыми улицами и ожидающими нарушителей сотрудниками дорожной инспекции. Последние не изменяли своим привычкам и располагались на своих обычных местах: перед Южным мостом и на Бажана, сразу после Осокорков.

Когда такси въехало во двор моего дома, уже заметно посветлело. Я расплатился с водителем, достал из багажника сумку и поднялся по ступеням парадного. Вахтерша в своей каморке еще спала, укрывшись одеялом. Вызвал лифт и поднялся в нем на свой этаж. Стараясь не шуметь, открыл дверь в квартиру, разулся, разделся, прошел на кухню и уже там включил свет. Почти сразу появилась заспанная жена, и мы крепко обнялись.

– Привет.

– Привет.

– Как доехал?

– Спасибо, хорошо. Как вы?

– Мы скучали.

– Я тоже.

Шлепая босыми ножками, в кухню зашла Машенька и своим тоненьким, но от этого совсем не тихим, голоском сказала:

– Папа. Привет, папа!

Жена выпустила меня из объятий, и я, шагнув вперед, подхватил на руки свое солнышко и прижал к груди.

– Привет, моя хорошая.

– Привет. Мы тебя так ждали, так ждали.

– Я знаю. Я приехал, видишь? – а у самого в ушах стоял ее голосок, который звал меня и просил о помощи там, за дверями закрытого купе остановившегося поезда, которого больше нет.

– Вижу, – серьезно ответила она.

На шум появилась старшая, и я обнял и ее.

– Ты голодный? Есть будешь? – заботливо спросила жена.

– Нет, спасибо, – покачал головой. – Умоюсь только и посплю еще пару часов.

– Хорошо. Потом – на работу?

– Да, – кивнул, – нужно отчитаться, а потом я хочу взять отгул на пару дней или даже неделю. Как получится. И, кстати, есть новости.

– Какие?

– Помнишь Семена и Соню?

– Твоих одноклассников?

– Да, их.

– Помню, конечно.

– Они погостят у нас несколько дней.

– Хорошо. Поселим им в гостиной. Но там диван один, а они вместе?

– Нет, – я правильно понял ее вопрос и не смог сдержать улыбку. – Насчет этого не переживай – они сами разберутся.

– Ладно, – Таня пожала плечами. – У вас встреча выпускников?

– Нет. Мы собираемся на похороны.

– Кто умер? – встревожилась она.

– Один человек. Ты не знаешь его.

– Ваш одноклассник?

– Нет, вообще-то. Это сын нашей классной учительницы.

– Сочувствую ей.

– Ребята погостят у нас несколько дней, пока не решим вопросы.

– Конечно, пусть.

– Ну ладно. Я умываюсь и спать. Подними меня, пожалуйста, через два часа, если сам не проснусь.

– Хорошо, я тебя разбужу.

Мне необходим отдых, поэтому я задался целью избежать каких бы то ни было сновидений, искренне опасаясь, что меня снова может затянуть, помимо воли, в чужой сон. Нет, не так, не затянуть, а быть затянутым моим врагом. Бросив в последний раз взгляд на светлый прямоугольник зашторенного окна, я закрыл глаза.

Я хотел повторить уже не единожды удавшийся фокус с отключением эмоций, чувств и сознания в целом, но, помимо воли, в голове всплыли воспоминания о месте, где погибла женщина Плетущая, где мы с Мишей вели бой совсем не с тем противником; где мой друг не мог плести, потому что ему мешали; где я был обманут, и где я впервые увидел тварей в облике людей, вооруженных странным оружием. «Почему бы и нет?» – решил я и провалился сон, в котором воспоминания оживают и удивительным образом становятся реальными.

– Здравствуйте, дети! – поздоровалась с нами Марина Яковлевна, привычно появляясь за своим столом.

– Здравствуйте, – нестройным хором ответили ей юные создания.

За спиной Учительницы – школьная доска темно-зеленого цвета. Светло-бежевые стены обычного по размерам школьного класса были увешаны всевозможными плакатами, таблицами и схемами. Они изображали автомат Калашникова, разобранный на все детали, пистолет Макарова, схематичное строение атомов железа, алюминия, свинца, воды, анатомическое строение человеческого тела и много чего еще. Большие, идеально прозрачные окна были закрыты, а за ними, как и всегда, простиралось голубое небо с редкими барашками белых облаков.

Потолок показался мне ниже, чем я помнил, а само помещение класса – меньше, да оно так и должно быть, ведь мое субъективное восприятие сейчас совсем не то, что у двенадцатилетних ребят, сидевших за своими партами и внимательно глядевших на Марину Яковлевну. В классе парт было больше, чем детей. Всего лишь четверо мальчишек и две девочки расположились за ними. За первой партой в крайнем левом ряду сидит девочка с темными волосами до плеч. Сразу за ней – рыжеволосый мальчик, его лицо пестреет от веснушек, а глаза горят озорным огнем. За первой партой в среднем ряду сидит Сергей, к которому уже тогда прицепилось прозвище «Угрюмый», он и сейчас хмурился. За второй партой, сразу за ним, расположился светловолосый мальчик с серьезными глазами серого цвета. Он поздоровался с Мариной Яковлевной громче остальных. За первой партой правого ряда сидит девочка с чуть более светлыми волосами, она постоянно сдувает челку, лезущую ей в глаза, смешно надувая щеки и выпячивая нижнюю губу. Ее голубые глаза глядят озорно и весело. Прямо за ней, за следующей в ряду партой, находится мальчик с темными, почти черными, волосами. Его карие глаза внимательно смотрят на Учительницу.

Я отодвинул стул из-за последней парты в правом ряду и уселся на его жесткое сиденье.

Марина Яковлевна оглядела детей и сказала:

– Сегодня мы начинаем изучать новую тему. Она называется: «Создание искусственных помех для плетения».

Тут же поднялся возбужденный шепот, с которым ребята начали переговариваться между собой. Соня, развернувшись к сидящему за ней мальчику, что-то негромко сказала ему, а я наблюдал, как юный Клаус, глядя на Соню, погрустнел, но только до тех пор, пока не посмотрел на ее собеседника. Ничего, кроме злости и обиды, не было в том взгляде. Мда… Клаус не обманул, когда рассказывал о своих чувствах к Соне, и о том, как сильно не любил меня как раз из-за ее внимания ко мне.

Тем временем Марина Яковлевна, предоставив ребятам минуту на обсуждение, кивнула Рыжему:

– Да, Семен?

Мальчик опустил вытянутую руку, поднялся со своего места и обратился к Учительнице:

– Что значит «искусственные помехи»? И какие они бывают еще?

Негромкий говор в классе стих, и Рыжий, не отрывая взгляда от Марины Яковлевны, опустился обратно на стул и та ответила:

– Помехи, либо так называемые «препятствия» в работе Плетущего бывают двух видов: естественная, она одна, и искусственные. Первые мы не изучаем ввиду их неизменности и абсолютно четкой определенности. Суть естественной помехи заключается в том, что вы не сможете полноценно работать с тканью сна, пребывая в сновидении другого Плетущего. Вы сможете удовлетворить личные потребности: «достать» еду, одежду, оружие, но не более того.

Ребята кивали в такт ее словам. Эта истинна была одной из первых, которые мы вызубрили, но на тот момент еще не успели проверить на практике.

– Это жесткое ограничение в работе касается исключительно Плетущего, пребывающего в сновидении своего коллеги. Плести же во сне обычного человека, не Плетущего, вам ничто не мешает. В этом случае никаких помех быть не может, – Марина Яковлевна умолкла на несколько секунд, окинула взглядом детей и продолжила: – Искусственные помехи – это те помехи, с помощью которых один Плетущий может помешать работе другого. Да, Катя, – Учительница кивнула девочке, поднявшей, как и весь класс, руку.

– Но зачем? – озвучила она вопрос, возникший у каждого, – то есть я имею в виду, зачем нужно мешать работе другого Плетущего? Мы ведь занимаемся одним делом – помогаем людям, избавляем их от кошмаров. Почему я буду мешать Плетущему, или он не будет давать работать мне?

Она огляделась на остальных ребят, недоуменно пожала плечами и села обратно. Больше никто не тянул руку – все ждали ответа. А я с нескрываемым интересом наблюдал и за детьми, и за Мариной Яковлевной, не очень хорошо помня этот урок и объяснений Учительницы. Она еще несколько секунд подождала и, удостоверившись, что более вопросов ни у кого не возникло, ответила:

– Создавать помехи в работе другому Плетущему не означает ему или кому бы то ни было вредить. Бывают такие моменты, когда вмешательство со стороны жизненно необходимо.

– Например, – угрюмо бросил мальчик, сидевший за первой партой, перед Клаусом, и добавил, поспешно встав с места другим голосом. – Извините… В каких случаях?

Марина Яковлевна не обратила внимания на незначительное нарушение дисциплины со стороны Сергея и, кивнув ему, ответила на вопрос.

– Ситуации могут быть самыми разными. Например, вы становитесь свидетелем того, как другой Плетущий, работая в сновидении обычного человека, вместо того, чтобы создавать, разрушает или наоборот – строит там, где все нужно уничтожить. И если в этой ситуации от его действий зависит человеческая жизнь и здоровье, а ваш коллега отказывается менять свои методы и намерения и совершает ошибку, вы обязаны вмешаться, и сделать это должны самым жестким образом.

– Неужели так бывает? – спросила Катя, подняв руку.

– Да, такое вполне возможно, и временами случается, хотя очень и очень редко.

Взгляд ее затуманился, словно перед ней сейчас находились не шестеро учеников, а совсем другие люди и совсем иные события. Но через мгновение она встряхнула головой, видимо, отгоняя наваждения.

– Какие еще вопросы? – спросила она.

У детей вопросов пока не было.

– Хорошо, – кивнула Марина Яковлевна, – приведу реальный пример. Это было довольно давно, но… в общем, неважно. Волею случая я оказалась в сновидении человека, которому снился один и тот же сон, в котором он защищал родной город от захватчиков. Ополчение, в котором он состоял, встречало врагов, каких-то варваров, в открытом поле, за стенами города. Плетущий, которого я там обнаружила, как оказалось, уже несколько ночей подряд вмешивался в этот сон. Он возводил высокую стену, отделявшую защитников от нападавших. Естественно, ими были твари. Варвары шли в атаку и, наткнувшись на преграду, конечно же пытались ее преодолеть. Мой коллега не придумал ничего лучше, кроме как вытягивать эту стену ввысь, чтобы нападающие не смогли преодолеть ее, но твари не сдавались и карабкались все выше и выше. В конце концов, эта стена стала такой высокой, что и представить трудно. А человек, перед которым она вырастала, не испытывал ничего, кроме страха, ведь он слышал яростные крики врагов, обещавших добраться до него и его семьи, но не мог ничего поделать. Страх обгладывал его душу, отчего тварей становилось только больше. Само собой, я обратилась к коллеге с предложением пересмотреть свое решение данной проблемы, потому что он не помогал человеку, а прятал его от проблем, что в корне ошибочно. Наша работа заключается не в уничтожении всех тварей, потому что, просто уничтожая одних, мы освобождаем место другим. Наша задача состоит в том, чтобы заставить людей преодолеть свои страхи, исключить вероятность появления монстров. Однако коллега проигнорировал мое обращение, и тогда я решила вмешаться.

В следующую ночь, когда человек снова оказался в первых рядах ополчения, я уже ждала его, и когда он появился, заняла место рядом с ним. Я не создавала на пути нападающих никаких стен, рек, пропасти, раскаленной лавы или каких-то других преград. А все попытки другого Плетущего возвести стену блокировала. Таким образом, мной были созданы все условия для того, чтобы сражение состоялось. И оно состоялось.

Должна сказать, что в ту ночь я славно потрудилась, защищая человека от монстров. Тварей, созданных его собственным страхом и расплодившихся благодаря некомпетентности моего коллеги, оказалось неожиданно много, но совершенно недостаточно для того, чтобы я испытывала в связи с этим какие-то опасения…

Клаус поднял руку, спрашивая разрешение на вопрос, но Марина Яковлевна отрицательно покачала головой:

– Все вопросы после. Сначала я закончу.

Ребята, с нескрываемым интересом слушавшие рассказ Учительницы, недовольно оглянулись на Клауса, и я услышал: «Любимчик!» Соня произнесла это тихо, но мальчик все равно услышал, его спина задеревенела от напряжения, но он лишь бросил злой взгляд на мою юную копию, видимо, решив, что это именно я, тот я, сказал. А Учительница продолжала свой рассказ:

– Я находилась около человека на протяжении всего боя. Я останавливала стрелы, дротики и копья, летевшие в него, прикрывала своим клинком, закрывая от ударов обезумевших тварей. Спустя какое-то время ополчение было полностью уничтожено, остались лишь мы двое. Регулярные части дрались где-то на флангах. Наша конница даже пыталась контратаковать, но быстро увязла и была уничтожена. Где-то позади нас еще держался отступающий к городским стенам полк тяжелой пехоты. А мы вдвоем так и не сдвинулись с места, сдерживая самый яростный натиск противника. Мы были окружены со всех сторон, но продолжали драться. Естественно, я не полагалась лишь на свой клинок и искусство владения им, иначе нас бы очень быстро смяли. Нет, я использовала свои возможности Плетущей, в том числе и работу с огнестрельным оружием. И вот настал момент, когда человек, которого я защищала, просто перестал бояться. Увидев, что на пару с неизвестной женщиной успешно сдерживает врагов, он поверил в себя. Это и было целью моего вмешательства. Твари, переставшие ощущать страх своей жертвы, дрогнули, а почувствовав железную уверенность человека в своих силах, бросились бежать. И вот только тогда я позволила себе плести ткань сна. Ни один враг не ушел живым. Тот, кто не погиб от наших клинков и ружей, утонул в появившейся реке, населенной хищными рыбами. Человек, победивший собственный страх и поверивший в свои силы, преобразился. После боя, в продолжении того сна, в городе его встречали, как героя. Вот и все.

– А как же вы? – восхищенным шепотом спросила Соня.

Легкая улыбка тронула уста нашей Учительницы.

– Я инсценировала свою смерть, – ответила она спокойно. – Когда врагов почти не осталось, и уже не было необходимости в моем присутствии, в меня как будто попала стрела, и для моего подопечного я погибла. Человек воспринял это очень тяжело, но это было уже неважно. Главное было сделано, и, насколько я знаю, его больше никогда не мучили кошмары.

Глава 10

Марина Яковлевна замолкла и задумчиво посмотрела в окно, словно бы заново переживая те события. Ребята молчали, а Клаус снова поднял руку, терпеливо ожидая, когда Учительница обратит на него внимание. Наконец, она перевела взгляд на детей, увидела поднятую руку и кивнула мальчику.

– Марина Яковлевна, – Клаус встал из-за парты, – как вы смогли сделать так, что тот, второй Плетущий, не смог воздвигнуть стену? И что с ним было потом? Он же должен был понять, что был неправ и его методы оказались неверными.

– Честно говоря, я не знаю о судьбе моего коллеги, – пожала она плечами, – и не стремилась узнать. Он, конечно, был очень недоволен моим вмешательством, но, так или иначе, осознал свою неправоту. По крайней мере, никаких претензий после он не предъявлял. Что касается того, как именно я помешала ему плести, то это и есть тема нашего урока, изучение которой мы посвятим наши следующие занятия. Открываем тетради и записываем.

По классу разнесся шорох бумаги, и через несколько секунд ребята замерли с занесенными над тетрадями ручками.

– Искусственные помехи, – начала диктовать Марина Яковлевна, – это так называемые контрплетения одного или группы Плетущих, направленные на нейтрализацию плетений другого или других Плетущих. Их использование возможно при любых условиях: в сновидениях как обычных людей, так и Плетущих. Записали?

– Да, – нестройно ответили ученики.

– Создание контрплетений, – продолжила Учительница диктовать дальше, – возможно только при условии, если Плетущий абсолютно точно знает, над чем будет работать его оппонент.

Мне видно, как нахмурилась Соня, обернувшаяся к мальчику, сидящему за ней, но тот в ответ лишь пожал плечами.

– Записали? – спросила Марина Яковлевна. – Теперь отложите ваши ручки в сторону, на этом теоретическая часть закончилась. Дальше вы начнете заниматься практикой.

Дети послушно закрыли тетради и отложили ручки.

– Работаем по парам. Я покажу, что нужно делать. Клаус? – Мальчик со светлыми волосами встал из-за своей парты, а Учительница, «достав» обычный с виду деревянный стул, обратилась уже ко всему классу. – Сейчас я уничтожу этот стул. Твоя задача, – она посмотрела на Клауса, – сделать так, чтобы я не смогла этого сделать. Задача ясна?

– Да, – очень неуверенно ответил тот.

Я встал из-за парты и перешел за спину к Марине Яковлевне – отсюда мне были хорошо видны ученики. А дети, подавшись вперед, с жадным интересом наблюдали за разворачивающимся действом.

– Готов?

– Готов.

– Начали.

И в ту же секунду стул, на который было нацелено всеобщее внимание, осыпался на пол невесомой серой пылью. По классу разнесся вздох, а Учительница, «достав» новый стул, кивнула Клаусу:

– Еще раз. Готов?

– Готов, – напряженно ответил мальчик.

Новый стул точно также исчез, опав облачком пыли. Клаус тяжело засопел, но вслух ничего не сказал.

– Ничего страшного, – успокоила его Марина Яковлевна, – ни у кого не получается с первого раза. Максим?

Мальчик, которого она назвала, встал из-за парты.

– Ты понял задачу?

– Да, – коротко ответил он.

Клаус сел на место и недовольно посмотрел на своего одноклассника.

– Ты должен оставить стул целым.

– Да, – последовал односложный ответ.

Я уже вспомнил этот эпизод из учебы. Я вспомнил, как волновался тогда, хотя всеми силами старался этого не показывать и оставаться спокойным. Что ж, судя по всему, на тот момент мне это неплохо удалось. Возле Учительницы появился новый стул, точная копия предыдущих двух.

– Готов?

– Готов.

– Начали.

И этот стул точно так же, как и предыдущие, разрушился. Клаус довольно усмехнулся, а меня даже сейчас выводила из себя эта его самодовольная улыбка.

– Еще раз, – сказала Марина Яковлевна, и возле нее появился новый стул. – Готов?

– Готов.

– Начали.

Стул начал осыпаться, но его ножки остались целыми, хотя и ненадолго – через секунду исчезли и они.

– Очень хорошо, – улыбнулась Учительница мальчику. – Катя, теперь ты.

Девочка встала из-за парты, но моя юная копия обратилась к Марине Яковлевне:

– Можно еще раз?

– Можно, – ответила та сразу, – но не пытайся работать с объектом по частям, он целиком состоит из дерева, поэтому охватывай его полностью.

– Я понял, – быстро кивнул мальчик.

– Готов? – Учительница «достала» и поставила на пол новый стул.

– Готов.

– Начали.

Прошла секунда, две, три, а стул все еще стоял на своем месте, целый и невредимый.

– Молодец! – шепотом воскликнула Соня, обернувшись к мальчику, а Клаус хмурился и глядел на него, зло поджав губы.

– Отлично! – Марина Яковлевна выглядела очень довольной. – У тебя получилось, но, по-моему, ты немного перестарался.

Деревянный стул на глазах изменил цвет, превратившись из коричневого в черно-зеленый, и приобрел металлический блеск. А потом послышался отчетливый треск дерева, и под ним провалился пол. Семен тотчас принялся хохотать, демонстративно вытирая навернувшиеся на глаза слезы:

– Макс! От твоих искусственных помех стул сквозь землю провалился!

Остальные ребята, все, кроме Клауса, присоединились к Рыжему и громко смеялись над его шуткой. Даже Учительница не смогла скрыть улыбку. Она моментально навела порядок, только глянув на дыру в полу. Теперь рядом с ней на новом паркете стоял новый стул.

– Это была бронза? – все еще улыбаясь, Марина Яковлевна спросила мальчика.

– Да, – кивнул он, плохо скрывая радость.

– В следующий раз учитывай, какие могут быть последствия от создаваемых помех. Не расстраивайся, бронзовый стул не смог бы проломить здесь пол – я хотела, чтобы ты и все остальные, – она повысила голос, и смех в классе моментально стих, – не только обращали внимание на объект своей работы, но и держали в уме все остальное, что вас окружает… Катя, теперь ты. Готова?

– Готова.

– Начали.

У девочки было две попытки, но ни одна из них не увенчалась успехом. После Кати, огорченной своей неудачей, пришла очередь Семена, но и ему ни разу не удалось повторить мой успех. С таким же результатом закончил упражнение Сергей. Настала очередь Сони, и мальчик, ее сосед, что-то зашептал ей на ухо, перегнувшись через свою парту.

– … структура… следи… – донеслись до меня обрывки его фраз, но я помнил, что у девочки все равно ничего не получилось.

Естественно, у нее не вышло удержать стул целым и в этот раз. Расстроенная, она села обратно на место.

– Вы на собственном опыте смогли убедиться, что создавать искусственные помехи в работе другому Плетущему совсем не просто, – подвела итог упражнению Марина Яковлевна.

Дети уже не улыбались и не веселились удачной шутке Семена насчет моего бронзового стула, ведь никто так и не смог повторить мой результат. Клаус поднял руку и, получив разрешение, встал:

– Марина Яковлевна, позвольте мне попытаться еще раз.

– Хорошо, – кивнула она и «достала» стул. – Готов?

– Готов.

– Начали.

Все дети, да и я тоже, прикипели взглядами к стулу, который не спешил разрушаться, а через несколько секунд начал менять свой цвет и стал белым. И блестящим.

– Очень хорошо. Молодец, – кивнула Учительница. – Пластик?

– Да, – с плохо сдерживаемой радостью ответил Клаус. – Я учел ошибку Максима.

– Вижу, – и снова похвалила его. – Молодец. А теперь, дети, приступайте к работе попарно. В качестве объекта используйте карандаши. Пусть один из вас его разрушает, а второй пытается помешать ему в этом. Начинайте.

Весело подначивая своих напарников, дети развернулись друг к другу и приступили к работе. Спустя минуту стало ясно, что ставить помехи своим одноклассникам несоизмеримо легче, чем Учительнице – сказалась разница в скорости, с которой плели ученики и Марина Яковлевна. Как итог, ребята с успехом создавали помехи в работе друг для друга. У кого-то карандаши становились железными, у кого-то – пластиковыми, у кого-то – стеклянными. Семен, не изменив своей привычке веселиться, превращал карандаш то в мармеладный, то в шоколадный. Единственный из всех, у кого не сразу стало получаться – это Сергей, он не сразу успевал за Клаусом, с которым работал в паре, но так или иначе, и у него все получилось.

Веселый урок затянулся, и я решил ускорить время. Сразу пропали все звуки, а персонажи этого странного представления задвигались резкими и рваными движениями. Когда ученики прекратили работать и обернулись к Учительнице, что-то им говорящей, я замедлил бег времени.

– … что упражнение по установке помех является еще и упражнением на скорость работы, – сказала Марина Яковлевна, – то есть это означает, что чем быстрее вы плетете, тем более высока вероятность вашего успеха, и тем сложнее вашему оппоненту помешать вам.

Катя подняла руку, и Учительница кивнула ей.

– Скажите, с какой скоростью работали вы, когда уничтожали стул?

– Меньше, чем в полсилы, – улыбнулась ей Марина Яковлевна и пояснила. – В противном случае никто из вас за мной не успел бы.

При этих словах с лица Клауса сползла самодовольная улыбка, и он, повернув голову, хмуро уставился на мальчика, сидящего сразу за Соней. Тот, почувствовав взгляд, обернулся и посмотрел в ответ. Клаус отвернулся.

А я уже стал забывать, как сильно мы с ним соперничали. В памяти остались только самые яркие воспоминания и общие впечатления, а вот такие вот мелочи давно уже покрылись пылью на полках памяти.

– Уже сейчас вы должны понимать, что работа с контрплетениями сама по себе не так сложна, как может показаться на первый взгляд, – продолжала тем временем Марина Яковлевна, а дети за партами кивали, внимательно ее слушая. – Однако вся сложность постановки помех заключается в том, что очень трудно угадать, что именно будет плести в тот или иной момент времени ваш оппонент. Это нелегко сделать при попытке блокировать работу друг друга, в этом классе, чего уж говорить о противостоянии совершенно или мало знакомому вам Плетущему? Например, – голос Учительницы изменился, – поставьте мне помехи, чтобы я не смогла плести, – дети растерянно переглянулись. – Я буду работать очень медленно – так, чтобы у вас было время. Готовы? Начали.

Через несколько секунд после отмашки учительские стол и стул изменили свой цвет, а все ручки и карандаши в классе остекленели. Марина Яковлевна улыбалась происходящим изменениям, и в это время в ее руке начало что-то появляться. Всеобщее внимание сосредоточилось на новом объекте, но, несмотря на чрезвычайно низкую скорость работы Учительницы, никто не успел помешать появлению в ее ладони обычной белой чашки, наполненной, судя по ароматному запаху, чаем. По классу разнесся вздох разочарования, и Марина Яковлевна сказала:

– Не следует расстраиваться, потому что у вас все равно не получилось бы помешать мне.

– Мы даже не знали, что вы собираетесь делать, – сокрушенно ответил со своего места Семен, на что Учительница удовлетворенно кивнула.

– Очень хорошо, что вы поняли главную сложность, связанную с работой над контрплетением. Для того чтобы противодействовать, нужно абсолютно точно знать, на что именно вы должны направить свои усилия, чтобы заблокировать работу другого Плетущего, – она умолкла, давая ребятам проникнуться услышанным, и добавила: – Экзамен по этой теме вы будете сдавать в конце года, на нем вы должны будете мне противодействовать. Будет несколько задач и по три попытки на решение каждой. Первая из них будет аналогична сегодняшнему уроку – я ломаю, вы не даете мне поломать. Вторая задача будет заключаться в том, что вы будете мешать мне «достать» некий предмет – мы заранее оговорим, какой. Третья задача – ситуационная. Вы будете ставить мне помехи, мешая мне плести, исходя из заданных условий и поставленной цели, – Марина Яковлевна замолкла, оглядела притихших ребят, и сделала глоток из чашки с чаем.

Ожившие воспоминания замерли недвижимо, когда время, повинуясь моей воле, остановилось. Я окончательно вспомнил, что было дальше. Экзамен действительно был в конце года, но никто из нас не смог сдать его с первого раза. Помню, как злился тогда Клаус, и как злился я. Испытание оказалось чересчур сложным, еще и потому что Марина Яковлевна работала с нами практически в полную силу.

Почему мы изучали эту тему задолго до окончания учебы, когда арсенал наших знаний был более чем скуден и ограничивался лишь созданием основного оружия, элементарной одежды и простой пищи? Я нашел для себя ответ на этот вопрос гораздо позже. Марина Яковлевна ставила целью закрепить у нас очень важную для работы Плетущего гибкость мышления, некую его простоту, присущую лишь детям, не обременным многочисленными условностями и ограничениями, характерными для зрелых людей. И именно этот предмет сыграл важную роль в увеличении скорости работы, в независимости от того, на что она была направлена. Состязания «кто быстрее» стали для нас одним из основных стимулов, заставляя плести или контрплести все быстрее и быстрее, чтобы успеть раньше своего напарника. Моим – была Соня, Семен работал с Катей, ну а Сергей – с Клаусом. Иногда я жалел, что не могу опробовать свои силы в состязании с ним, но в конечном итоге это оказалось неважно, ведь на экзамене мы работали с Учительницей.

С первой задачей все справились с первой попытки. Как и на первом занятии, объектом работы был все тот же стул. Мы выполнили задание с первого раза.

Решая вторую задачу, мы снова работали со стулом. Несмотря на успехи во время занятий, никто, кроме нас с Клаусом, не смог помешать Учительнице «достать» его. Он, как и я, справился лишь с третьей попытки. При его противодействии, Марина Яковлевна «достала» деревянный меч, что естественно вызвало целый вал шуток со стороны Семена. В отличие от Клауса я постарался выполнить задачу так, как понял, услышав о ней впервые. Я не давал Учительнице «доставать» не именно стул, а работал так, что она вообще ничего не могла «достать». И если с Клаусом все было понятно сразу же, как только вместо предмета мебели появился деревянный меч, то в моем случае Марина Яковлевна продолжала попытки «достать» стул в течение десятка секунд. Я помню, как вытянулось лицо Клауса, когда Учительница, прервавшись, обратилась ко мне: