Текст книги "Железные нервы снайпера"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 20 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

80

– Только давай по существу! – сказал замдиректора, подняв очки, когда Логинов вошел в кабинет. – А то у меня совещание скоро...

– Значит, так, – быстро доложил Виктор. – Молодого мужчину с записи Сосницкой установил. Андрей Тоцкий, тридцать один год. Закончил финансовую академию, потом магистратуру в Англии. С третьего курса работает в структурах Равиковича. Не был, не замечен, не привлекался... даже за распитие пива на Манежной площади. В общем, типичный успешный представитель поколения клерков, из тех, кто уже к двадцати пяти годам имеет престижную иномарку, но видит ее раз в год, потому что по двадцать часов в сутки проводит на работе...

– Жена, невеста?..

– Боюсь, такие категории в его жизни отсутствуют. Видимо, перебивается мимолетными связями с офисными феминами. В последнее время, судя по базам авиакомпаний, в постоянных разъездах – и по России, и по за кордонам. Сегодня во второй половине дня вылетает в Алапаевск...

– Куда?..

– В Алапаевск, это на Алтае. Рейс чартерный, Тоцкий сопровождает Равиковича. Алапаевску исполняется двести лет, Равикович в качестве почетного гражданина будет участвовать в праздничных мероприятиях. В Москву вернется через три дня, поскольку на обратном пути завернет на свои нефтепромыслы...

– Ясно, – кивнул замдиректора. – Ты себе билет уже забронировал?

– Так точно!

– Молодец! Накопаешь что важное, сразу докладывай! – посмотрел на часы замдиректора. – Начальнику финансового управления я команду дам. Вопросы?

– Можно с собой взять кого-нибудь из оперативников?

– Исключено! Вертись там сам. В крайнем случае привлечешь местных, но вслепую. И только после согласования со мной...

– Есть, товарищ генерал! Разрешите идти!

– Давай, Витя! – протянул руку замдиректора. – Перед отъездом перезвонишь. Удачи!

81

Самолет медленно подкатил к ковровой дорожке и наконец остановился. Справа вынырнул трап и ловко подъехал к люку. Едва он открылся, заиграл оркестр. Равикович сменил вышедший из моды прикид в стиле «кантри» на изящный костюм от Габини с галстуком за тысячу долларов. Теперь он чувствовал себя вполне комфортно.

Лана по пути к трапу торопливо втолковывала ему:

– Губернатор заболел, его заместителя, который будет вас встречать, зовут Иваном Серафимовичем! Мэра – Прохором Прохоровичем!

Равикович с улыбкой появился в люке. «Народ», который расположился двумя шеренгами слева, по команде разразился приветственными криками «от души». У трапа уже торчала молодка в местном национальном костюме, но с русским хлебом-солью. По бокам от нее расположились заместитель губернатора и мэр Алапаевска.

Все выглядело очень даже натурально и празднично. Только вот Равикович не очень верил во внезапную болезнь губернатора. Тот был опытный аппаратный волк и, если бы было надо, приехал бы в аэропорт даже из реанимации. На самом деле тут было другое: губернатор по своим каналам узнал, что над Равиковичем сгущаются тучи, поэтому и решил контактов избегать. Не зря ведь говорят: лес рубят – щепки летят. А еще: береженого бог бережет...

Но Равиковича это особо не расстроило. Наоборот, он улыбнулся еще шире. Ни губернатору, ни кому другому было невдомек, что Равикович о сгустившихся над ним грозовых тучах уже позаботился. И даже успел нанять людей, которые эти тучи разведут руками...

По трапу Равикович сбежал решительной походкой. Как говорили древние, жребий был брошен. Равикович не собирался повторять ошибку Ходорковского. Тот до последнего надеялся, что сможет откупиться от Фемиды. Однако в России наступили другие времена, и за преступления приходилось отвечать даже тем, кто считал себя выше закона.

Но Равикович в тюрьму не собирался, поэтому он был готов буквально на все...

82

Логинов был опытнейшим оперативником, не раз бывавшим в командировках. Поэтому об обстановке в российских регионах он имел четкое представление. И не имел ни малейшего желания препираться с каждым встречным сержантом насчет сроков регистрации и «полтинника» на опохмелку.

Поэтому на Алтай Логинов отправился с милицейским удостоверением, вроде как в служебную командировку. Прилетев в Барнаул, Виктор сразу поехал в УВД, где заглянул к начальнику местного УСБ.

– Майор Логинов, главное управление! – показал он удостоверение. – Приехал к вам по делу так называемых «транзитеров». В общем, отрабатываем участие сотрудников ГИБДД в схемах нелегальных поставок китайских товаров через Казахстан...

– Так... – нахмурился начальник УСБ. – Какая нужна помощь?

– Никакой! – махнул головой Виктор. – Мое задание носит чисто аналитический характер. Вас оно напрямую не касается, так что в известность я вас поставил на всякий случай... Само собой, что об этом никто не должен знать – ни в УВД, – кивнул Логинов головой в потолок, – ни тем более в ГИБДД.

– Да-да, само собой, – закивал собеседник.

– Ну, тогда все! – поднялся Виктор.

– А-а, – немного растерянно протянул собеседник, – насчет транспорта или жилья там...

– Это все продумано! – заверил его Виктор. – Разве что...

– Что?..

– На всякий случай дайте координаты ваших людей в Алапаевске. И предупредите их, что я могу обратиться.

– Сейчас, – кивнул начальник УСБ, листая блокнот. – Так вы будете работать в Алапаевске?..

– Скорее в окрестностях. Отрабатывать федеральную трассу.

– Понятно-понятно, – проговорил начальник УСБ, записывая на картонном прямоугольнике телефоны. – Вот! Я вам координаты моих алапаевских сотрудников на всякий случай записал на своей визитке! Если что, звоните в любое время!

– Хорошо, спасибо! – кивнул Виктор, поднимаясь.

Контрольного «прозвона» в Москву он не боялся, поскольку на этот счет имелась договоренность с соответствующим управлением МВД. Покончив таким образом с «натурализацией», Логинов перекусил в ближайшем ресторане, после чего перезвонил на личный номер начальника УФСБ. Представляться Виктор не стал, а проговорил слова пароля:

– Здравствуйте, это племянник Карла Эдуардовича, из Москвы!

– Здравствуйте, как там Аделина Марковна?

– Просила кланяться... Где я могу забрать машину?

– Где вам удобно, – сказал начальник УФСБ, получивший на этот счет указание от самого замдиректора ФСБ.

– На улице Ленина, напротив универмага, – посмотрел за окно Виктор.

– Минут через десять. «Фольксваген Пассат», синий, старой модели, но движок форсированный.

– Договорились, – сказал Виктор и на всякий случай уточнил: – Номера, надеюсь, незасвеченные? Не из тех, что каждый инспектор ГИБДД знает?

– Номера в порядке, – сухо заверил Виктора собеседник. – Ключи оставят под чехлом на сиденье, доверенность сунут за щиток, имя впишите сами. Машина, естественно, будет открытой, а угонщиков у нас тут хватает. Так что вы уж там смотрите...

– Обязательно, – сказал Виктор. – Спасибо. О месте возврата машины я сообщу.

– Удач! – попрощался начальник УФСБ.

Видимо, передача оперативной машины незнамо кому была ему в новинку, но вида он не подал. Логинов подозвал официанта, расплатился и вышел на улицу. Он как раз покупал в табачном ларьке сигареты, когда с проезжей части на стоянку завернул синий «Фольксваген». Из него почти сразу вышел молодой мужчина и, не оглядываясь, направился за угол.

Логинов немного выждал, потом подошел к машине и распахнул заднюю дверцу. Бросив на сиденье сумку, он обошел «Пассат» и уселся за руль. Ключ с пультом, как и было уговорено, лежал под чехлом. Виктор выудил его, завел двигатель и увидел, что бак практически полный.

Отъехав на пару кварталов, Логинов припарковался и вытащил из сумки атлас автомобильных дорог Сибири со схемой Барнаула. Вскоре «Фольксваген» кратчайшей дорогой направился к выезду в сторону Алапаевска...

83

Мамон каждый вечер отправлялся в свое кафе «Каре», где выслушивал доклад управляющего, а потом проводил встречи со старыми «товарищами» по уголовным делам. Впрочем, и доклад управляющего, и встречи с «товарищами» были скорее фикцией.

Кафе едва сводило концы с концами. Это когда-то оно было одно на район, и от клиентов не было отбоя. В последние же годы кафе-бары росли как грибы после дождя, причем среди них появлялись вполне приличные заведения с отличной кухней. Конкурировать с ними «Каре» Мамона не было никакой возможности. Так что ощутимой прибыли заведение давно не приносило, просто Мамону нравилось ощущать себя эдаким «крестным отцом» с собственным штабом, хотя влияние уголовников на Алтае уже давно сошло на нет. Поэтому-то и разговоры с «товарищами» тоже носили больше ностальгический характер. Финансовыми потоками Алапаевска управляли другие.

Мамону было уже почти шестьдесят. И он был достаточно умным, чтобы понимать: его время ушло. В нынешней России типу предпенсионного возраста с уголовным прошлым никаких перспектив не светило. В партию приличную не возьмут ни за какие деньги. А если ты не депутат и связей, соответственно, не имеешь, то и в бизнесе у тебя никаких перспектив: все давно поделено и забито...

Так что получалось, что самыми золотыми деньками для Мамона были времена горбачевского беспредела. Вот тогда-то он был в шоколаде. За день, бывало, выигрывал со своей шайкой по пол-«лимона». Люксы в Сочи на три месяца снимали, проституток в шампанском купали. В общем, оттягивались от трудов праведных с краплеными колодами даже покруче, чем нынешние миллиардеры в Куршевелях...

Только вот растаяли те шальные «деревянные» миллионы как дым. Не хватило тогда ума у Мамона вложить их в какую-нибудь скважину. Или какой-нибудь заводик. Чуйки не хватило. Вот и сидел теперь Мамон, можно сказать, на бобах. Но самое обидное, что Мишка Равикович, «шестерка» Мамона, которого он, фигурально выражаясь, выкормил с рук, все это прочувствовал. И, между прочим, не без помощи Мамона прибрал к рукам даже не скважину, а целое месторождение. И как-то незаметно вдруг вышел, блин, в олигархи.

После чего общаться Равикович с бывшими дружками-уголовниками отказался наотрез. Мамон пару-тройку раз пытался, конечно, по старой дружбе пробиться на прием, но куда там: то у Михаила Андреевича встреча с вице-премьером в Белом доме, то прием в посольстве Буркина-Фасо, а то они с губернатором на пару на природе отдыхать изволят...

Вот такого змея пригрел Мамон, оказывается, на своей татуированной груди. И ничего не попишешь. Предъяву-то Равиковичу не сделаешь: мол, забурел ты, пацан, не по понятиям живешь, долю малую забываешь отстегивать. Потому что, только заикнись на эту тему, менты мигом загребут, в течение двадцати минут, причем прикатят СОБРами с ОМОНами в полной боевой выкладке. Это если какого пенсионера нарики убивают молотками, то у ментов или бензина нет, или «луноход» последний обломался. А на Равиковича рыпнешься, все найдется: и бензин, и машины, и дубинки, чтоб почки отбить. Зря Мишка, что ли, местному УВД каждый год спонсорскую помощь отваливал...

Но не все коту масленица. Некоторое время назад отыскали какие-то живчики-туристы в горах истлевшие трупы. Как вскоре оказалось, той самой семьи, которую Равикович через Мамона «заказал» Калине.

Мишке, правда, из местных правоохранительных органов стукнули сразу, и морг, в который тела доставили на экспертизу, сгорел синим пламенем. Но сразу после этого ужасно занятый в течение последних десяти лет Равикович, словно по волшебству, выкроил время, чтобы тет-а-тет встретиться с Мамоном.

Мамон, конечно, понял, зачем он вдруг понадобился Равиковичу. И сразу сообразил, что это его шанс. Поэтому авторитет быстро навел кое-какие справки и еще до встречи с Мишкой тайно смотался со своим подручным Бибой в Благовещенск...

84

Поглядывая на карту-схему Барнаула, Логинов выбрался к выезду в сторону Алапаевска. У свежевыкрашенной будки ГИБДД топтался инспектор – в белых ремне и портупее, в общем, вроде как в парадной форме. Логинова это не удивило, ведь именно здесь должен был проходить маршрут кортежа Равиковича, вот местное начальство и расстаралось. Что ни говори, а строить «потемкинские» деревни это у нас в крови, типа национального вида спорта...

Инспектор мазнул по «Пассату» взглядом и вдруг сделал знак остановиться. Логинов вильнул к обочине, сунул свернутую карту-схему в бардачок и выбрался из машины.

Инспектор скороговоркой представился и попросил предъявить документы. Логинову это не понравилось, и он уточнил, шаря в кармане:

– А в чем дело?..

– Отвлекались во время движения! – сказал инспектор и заглянул в салон посмотреть, на что именно отвлекался водитель.

Виктор сразу расслабился. Инспектор оказался глазастым, и возню Логинова с картой-схемой принял за попытку что-то спрятать. А может, решил, что водитель прихватил на обочине минетчицу...

– Все в порядке, прапорщик! – сказал Виктор и показал свое милицейское удостоверение.

При виде его инспектора на какое-то время переклинило. Кошмарный сон любого гаишника: он «сбивает» очередную «сотку» и сует ее в карман, а «терпила»-водитель вдруг светит «ксиву» и говорит:

– Спокойно, УСБ!

И все: прощай, ГИБДД, привет, Колыма...

– Здра-жела, тарищ майор! – еще раз метнул руку к козырьку инспектор, но на этот раз так, словно выполнял прием на строевом смотре.

– Вольно! – незаметно улыбнулся Логинов. – Я осуществляю, так сказать, оперативное сопровождение визита... Кортеж нормально проследовал, без происшествий?

– Так точно, тарищ майор! По графику!

– Ну и отлично! – кивнул Виктор. – Удачного дежурства!

85

Мамон посмотрел на часы, потом позвонил Бибе. Когда-то давно тот был в шайке Мамона «торпедой». Когда возникала необходимость, боксер-перворазрядник ломал челюсти возмущенным лохам или выбивал из клиентов карточные долги. В последние годы постаревший Биба довольствовался ролью вышибалы в «Каре».

– Ты где? – спросил Мамон.

– Дома, – ответил Биба.

– Подтягивайся в «Каре». Сегодня будет работа...

– Понял.

Мамон отключился, проверил содержимое барсетки и вышел на улицу. Жил он один, в частном секторе, в тихом старом районе Алапаевска. Когда-то такой дом был пределом мечтаний постсоветских граждан. Однако в сравнении с дворцами, которые выросли в последние годы в так называемом «царском селе», дом Мамона был лачуга-лачугой.

Но после встречи с Равиковичем это перестало удручать Мамона. Насвистывая блатной мотив, он сбежал с крыльца и сел в свой «бимер». Машина была далеко не новой, но в очень скором времени Мамон рассчитывал это дело поправить, как и свое финансовое состояние в целом...

Сев за руль, уголовный авторитет нащупал в выемке у рычага переключения скоростей пульт и привычным движением поднес его к лобовому стеклу. Автоматические ворота поползли в сторону. Мамон быстро выехал со двора.

Точнее попытался, потому что перед самыми воротами на улице вдруг притормозил пикап. Мамон ударил по тормозам. Тут же опустив стекло, он от души выматерился.

На пикапе тут и там виднелись надписи «Ала-кабель». Таких приметных машин было несколько, принадлежали они местной кабельной сети. Из пассажирской дверцы пикапа выскочил монтер в униформе и метнулся к «бимеру».

– Здравствуйте! Извините, это вы вызывали наладку?

– Нет! – раздраженно бросил Мамон, кивнув на дом. – У меня спутниковое, ослеп? Валите отсюда!

Монтер растерянно выхватил блокнот и уточнил:

– Но ведь это Северная, семьдесят?

– Да! Но я вас не вызывал!

– Извините! – быстро кивнул монтер. – Просто вот нам оператор продиктовала ваш адрес...

Мамону было все равно, кто перепутал адрес, но монтер зачем-то решил ему лист блокнота продемонстрировать и приблизился вплотную к водительской дверце. Авторитет хотел рявкнуть на назойливого работягу, но тут вдруг увидел прямо перед носом ствол пистолета...

86

Свежевыкрашенная будка ГИБДД осталась позади. Впереди простиралась прямая как стрела трасса, и Логинов наконец-то мог позволить себе позвонить, не опасаясь проехать нужный поворот.

– Семь-ноль, слушаю! – ответили в трубке.

– Я от Ноль-третьего! Позывной: Полста-девять.

– Код доступа?

– Девять-семь-пять-один-три!

– Принял, Полста-девятый... – после паузы проговорил оператор управления технической разведки, одной из самых засекреченных структур бывшего ФАПСИ.

Управление «слушало» Равиковича в рамках дела оперативной разработки. С санкции замдиректора СБУ, Ноль-третьего, теперь доступ к материалам «прослушки» получил и Логинов.

Однако тут были свои нюансы. Прослушивали, естественно, не только телефоны Равиковича, но и все выявленные телефоны его сотрудников. То есть разговоров аппаратура одновременно «писала» десятки, а то и сотни. Прослушивать все записи и анализировать их физической возможности не было: для этого не хватило бы всего личного состава Лубянки. Поэтому приходилось пользоваться методом «ключевых слов». Их «забивали» в память компьютера, и, только если в разговоре одно из этих слов звучало, запись прослушивали люди.

Однако для Виктора такой подход был неприемлем. Ведь дело оперативной разработки вели в отношении незаконной приватизации, так что и ключевыми словами были какие-нибудь экономические термины. Поэтому Логинов сказал:

– Мне нужно профильтровать последние разговоры по словам: «Тоцкий», «Андрей», «Атгериев», «Лечи», «чеченцы»... Записали?..

– Сейчас... – застучал по клавиатуре оператор. – Атгериев?..

– Атгериев.

– Записал, – сказал оператор.

– И когда будет результат?

– Сейчас не будет точно. Просто во время полета телефоны отключали или не было зоны покрытия, так что я сам слушал все, что было.

– Ясно... – вздохнул Логинов. – И что, вообще ничего стоящего внимания?..

– Нет. Все как всегда.

– А что-нибудь непонятное?.. – на всякий случай спросил Виктор.

– Да, в принципе, ничего. Разве что...

– Что?..

– Да было два коротких разговора с бортом, но этот мобильный мы не слушаем. Наверное, экипажа или каких-нибудь журналистов...

– Я понял, – сказал Логинов. Речь шла о том, что в мегаполисе вроде Москвы «снимать» все разговоры, скажем, из офиса Равиковича нереально. Ведь в самом многоэтажном здании и вокруг него находятся тысячи совершенно посторонних людей, и такой нагрузки просто не потянет аппаратура. А вот фиксировать все разговоры из находящегося в полета самолета проблемы не составляет. – А что за разговоры?..

– Да они короткие. Могу сбросить прямо на ваш телефон...

– Тогда жду!

87

– Не дергайся! – совсем другим голосом проговорил «монтер».

От его «недалекости» не осталось и следа. Он контролировал каждое движение Мамона, при этом, не поворачиваясь, подал знать своему напарнику в пикапе. Мамон понял, что дергаться бессмысленно. Даже у «торпеды» Бибы против этого типа с пистолетом не было бы шансов.

Пикап ловко развернулся и въехал задом в ворота. Тип с пистолетом быстро распахнул дверцу «БМВ» и велел:

– Пошел! И без фокусов!

В карточных фокусах Мамон был мастером, в силовых же противостояниях привык больше полагаться на «торпед». Но сейчас положение было аховое. Эти типы не были ни уголовниками, ни ментами. И Мамон, едва выбравшись, неожиданно ударил типа с пистолетом локтем и рванулся на улицу. Он надеялся проскочить в щель между пассажирской дверцей пикапа и воротами...

Только не сложилось. Едва рванувшись, Мамон вдруг увидел, что асфальт предательски прыгнул на него. Приложился о него авторитет лбом так, что буквально искры из глаз посыпались. И Мамон понял, что его попытка бегства не задалась. Тип с пистолетом не только от удара локтем уклонился, но еще и ноги Мамону сзади своей ногой заплел.

Больше Мамон не дергался. Да и стукнулся он башкой прилично, так что какое-то время пребывал в состоянии «грогги». Термин этот боксерский Мамон позаимствовал у Бибы. Означал он, что башка у тебя соображает, хотя и медленно, а вот руки-ноги не слушаются совсем.

Мамона быстро загрузили в будку пикапа, где очень профессионально спеленали скотчем, им же залепили рот, а потом еще и привязали к каким-то стойкам. Чтоб, значит, не дергался и не бился почем зря головой и конечностями в стенки, привлекая ненужное внимание. После этого Мамона чем-то накрыли, и дверь пикапа захлопнулась.

«Бейт», – подумал Мамон. В переводе с картежного языка это означало, что авторитет в полной заднице. Взяли его действительно крутые профессионалы. Это было видно хотя бы по тому моменту, когда Мамон попытался бежать. Уголовная шушера или ментовские опера в такой ситуации стали бы орать или стрелять. А эти, в форме монтеров, пресекли попытку спокойно, без малейшего шума...

88

Телефон Виктора дважды коротко пикнул. Он потянулся к нему и прослушал присланные оператором управления технической разведки звуковые файлы. Оба разговора оказались совсем короткими. В первом звонивший сказал абоненту, что у него сложности с работой, и попросил встретиться. Во втором абонент перезвонил сам и сообщил, что они встретятся «где обычно» около восьми вечера...

Разговоры были настолько банальными, что Логинов в первый момент даже не понял, что заставило оператора выделить их из общей массы как «непонятные»: у миллионов россиян каждый день возникают проблемы по работе, и они спешат поделиться ими с товарищами в каком-нибудь баре. Собственно, из таких вот разговоров, за которыми следуют непременные «плаканья в жилетку» под спиртное, и состоит жизнь подавляющего большинства людей...

Однако Логинов почти сразу понял, в чем тут дело. Говорившие, а это были двое мужчин, н и к а к не обращались друг к другу. Конечно, не все называют знакомых в телефонных разговорах по именам, но тогда употребляются обращения типа «старик» или что-то наподобие. Здесь же такого не было, именно поэтому эти разговоры и прозвучали диссонансом для оператора...