Текст книги "В прицеле – Олимпиада"

Автор книги: Максим Шахов

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 19 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Господин Гореславский наклонился к Семену Яковлевичу и что-то зашептал ему на ухо. Судя по выражению лица Семена Яковлевича, можно было подумать, что он выслушивает свой смертный приговор.

Закончив, Гореславский выпрямился и продолжил нормальным голосом:

– Хорошо запомнил? Имей в виду, если не исполнишь, тебя уже не спасет никто и ничто.

Снова послышались тяжелые шаги, тихо закрылась дверь номера. Семен Яковлевич лежал рядом с трупом секретарши и понимал, что сам немногим отличается от нее. Он ни на секунду не поверил заверениям беглого олигарха относительно долгосрочного и выгодного сотрудничества. Дьявол никогда не держит слово. Он отделается от Семена Яковлевича сразу, как только отпадет надобность в его помощи. И, судя по поставленному заданию, это должно случиться очень скоро.

Единственное, что могло спасти Семена Яковлевича, – это его собственное признание. Записанное на файл и надежно спрятанное. Чтобы в случае смерти Семена Яковлевича изобличить его убийц и сорвать планы террористов.

Конечно, Семен Яковлевич заботился не о посмертном возмездии преступникам, а о том, чтобы сохранить свою собственную жизнь. Но приходилось признать, что спрятать такую информацию очень трудно. Почти невозможно. Выход в Интернет с его компьютера и айфона наверняка строго контролировался людьми Гореславского. Идти в интернет-кафе? Попросить айпад у горничной? Отправить посыльного купить новый смартфон? Нет, противник наверняка изощрен в области контроля над высокими технологиями и изощренными приемами. Но в таких случаях помогает простота. А самый простой способ – это скинуть сообщение на флэшку и спрятать ее самым банальным образом – передать надежному человеку. Но все контакты Семена Яковлевича с окружающими наверняка теперь оказались под колпаком Гореславского. Брат, друзья, приятели, старые любовницы… Все? А что, если…

Семен Яковлевич вдруг вспомнил свою новую знакомую, студентку Олимпиаду. Кажется, она собиралась поехать на раскопки. Куда? Это он мог выяснить, не привлекая внимания шпионов Гореславского. Его мимолетные половые связи были столь многочисленны, что отследить их не было никакой возможности. Почему бы не отправить ей бандерольку с сувениром?

* * *

Брюнетка Капитолина и блондинка Олимпиада провели Поручика к лагерю археологов. Лагерь был большой – палаток десять. В отдалении виднелись деревянные постройки.

– Это база отдыха «Два моря». Там наше начальство проживает, – пояснила Олимпиада.

– И спонсоры, – добавила Капитолина. – Очень солидные господа. Особенно норвежцы. Они тут свои исторические корни ищут, продолжают дело Тура Хейердала.

С противоположной стороны от лагеря, в некотором отдалении, высились кучи земли и песка. Подружки принялись наперебой объяснять старшему лейтенанту, как закладывают разведочные шурфы, как потом соединяют их в общий раскоп и в чем важность бровки. А кучи земли – это отвалы. А вот тот суховатый старичок в армейском камуфляже – сам профессор Голубев.

– Пойдем скорее, мы тебя ему представим, – заторопились подруги.

Профессор сидел под дощатым навесом летней кухни и заполнял какие-то бумаги. Увидев подошедших, он улыбнулся и поднялся.

– Ну, как прошла разведка берега? – спросил он.

У Поручика зачесался язык, но он удержался. Студентки ответили коротко и без всякой логики перешли к другой теме.

– Нормально, Павел Андреевич, а это наш дорожный спаситель! Мы его все-таки уговорили приехать. Возьмите его в нашу экспедицию. Ну пожалуйста!

Профессор гордо выставил вперед коротенькую бородку и усмехнулся.

– Взять в экспедицию? А он сам-то захочет? Знаете, молодой человек, в нашей экспедиции есть одна по-настоящему интересная должность. Но ее уже занял я. Меня зовут Павлом Андреевичем Голубевым. Я руковожу этой самой международной археологической экспедицией. В ее организации приняли участие Норвегия, Россия и Украина. Конечно, нашей экспедиции очень нужны рабочие руки. Особенно землекопы, повара и чертежники. Что скажете, молодой человек?

– Я бы хотел поработать землекопом. Могу работать и под водой.

Он переглянулся с барышнями, те не удержались и прыснули. К счастью, профессор не обратил на это внимания. Он несколько смущенно заявил:

– Это очень хорошо. Правда, землекопов у нас хватает, а к подводным работам мы только собираемся приступить в ближайшее время. Вот только с зарплатой у нас не очень. Скорее, даже совсем никак. Оплачиваем дорогу, но вы уже здесь. Остается стол и дом – место в палатке и трехразовая кормежка.

Поручик демонстративно удивился:

– А у вас еще и кормят?

Еще не договорив, он понял, что пошутил неудачно. Профессор вдруг насупился, взгляд его сделался колючим и чуть ли не враждебным.

– Давайте начистоту. Если вы из этих искателей, то…

Но старший лейтенант жестом прервал его гневную тираду.

– Уважаемый Павел Андреевич, я русский офицер. Сюда приехал, чтобы провести у вас отпуск. Немного отвлечься, заняться чем-то спокойным, размеренным. А вы за кого меня приняли?

Взгляд профессора сразу оттаял.

– Что вы говорите! Военная косточка? Это просто замечательно! Извините, но тут нас так называемые черные копатели одолели. Клады ищут. «Золотой самовар с чепью». С цепью то есть. И никак не меньше. Да ладно бы только золото и серебро воровали, это еще полбеды. Но ведь они безвозвратно уничтожают все следы. После них перекапывать бесполезно. Как хорьки – не столько сожрут, сколько изгадят. Это, знаете ли, все равно что доверить сложную хирургическую операцию знахарю!.. Вы уж простите, но кто про что, а вшивый про баню. У кого что болит, как говорится. В общем, если вы согласны с нашими условиями, то милости просим.

Поручик кивнул:

– Я согласен. Поваром не потяну, записывайте землекопом. Посмотрим, может быть, и с черными копателями разберемся.

Но профессор только рукой махнул:

– Что вы, даже не мечтайте. У них – как это называется – крыша. Их местные бандиты опекают. А вот, кстати, и они… Легки на помине.

С ревом реактивного истребителя к берегу приближался скоростной катер. В это время к полевой кухне подошли Михаил и Валерик. Они тоже услышали рев мотора и оглянулись. Гордеев резко пригнулся и бросился бежать в сторону построек.

– Мишка, ты куда? Стой! – крикнул Валерик.

Но тот, не задерживаясь, только бросил на ходу через плечо:

– Я к пограничникам!

И прибавил ходу.

Незваные гости между тем причалили. Катер мягко ткнулся в прибрежный песок. С палубы спрыгнули трое плечистых парней, облаченных, несмотря на жару, в кожаные куртки. Их пальцы, шеи и улыбки сияли золотом.

Впереди шагал настоящий гигант с бритым затылком. Увидев беглеца, он осклабился.

– Гляди, один сдристнул! Никак, прикордонникам стучать помчался? Зря. Пока мы не уедем, они тут не появятся.

– Но позвольте! – Профессор поднялся и с возмущением двинулся на здоровяка.

Тот от такой неожиданной ярости даже попятился. Если бы не драматизм ситуации, картину можно было бы считать забавной. Поручик понял, что пора вмешаться. Он подошел сбоку и обратился к профессору:

– Павел Андреевич, разрешите, я поговорю с нашими гостями? Мне кажется, мы сумеем найти общий язык.

– Да, конечно, – профессор был немного растерян, но держался молодцом.

Поручик отряхнул руки от налипшего песка и повернулся к приехавшим.

– Давайте отойдем в сторонку, перетрем тему.

И первым двинулся к берегу. Здоровяк нехотя последовал за ним. Братки на отдалении сопровождали вожака. Возле самой воды Поручик остановился, посмотрел на море, подобрал ракушку и пустил ее по воде «печь блинчики».

– Вы откуда будете, пацаны? – небрежно поинтересовался он, демонстрируя братве свою спину.

– А сам откуда?

Поручик помолчал. Он понимал, что косить под местного «крутого» не имеет никакого смысла. Особенности столичного произношения выдавали его с головой.

– Про ореховских слыхали? – с вызовом спросил он.

Братки недоуменно покрутили головами.

– Это с Москвы, что ли? – предположил кто-то.

– Оттуда, – кивнул Поручик.

– Так их вроде всех закрыли да пошмаляли, – неуверенно протянул здоровяк.

– Значит, не всех. – Поручик наконец соизволил повернуться к собеседнику и посмотрел на него в упор.

Тот не произвел на старшего лейтенанта никакого впечатления. Слов нет, крупный пацан, накачанный, но не боец. Слишком много жира и мяса на костях. Про помощников и говорить нечего.

Несмотря на то что здоровяк был на голову выше, Поручик глянул на него сверху вниз.

– Похоже, ты у них за главного?

– Вроде того. Бригадир я. А вообще мы под Тарасом ходим. Слыхал про такого?

Поручик неопределенно кивнул.

– И как тебя дразнят?

– Мазепой, – ответил здоровяк. – А тебя?

– Отзываюсь на Поручика, – представился Голицын.

Братки неуверенно переглядывались. Больше всего в пользу Поручика работало его непробиваемое спокойствие, и они это чувствовали. Но расценивали по-своему. Либо парень просто нахал, либо за ним действительно стоят очень большие люди.

Здоровяк Мазепа решил осторожно прощупать нового знакомого и начал с безобидного упрека:

– Ну, вы, москали, и жадные! Вам что, своего добра мало, к бедным хохлам за побрякушками лезете?

Поручик ответил сухо, негромким голосом, отчего слова его приобрели еще больший вес:

– Тут большие люди подвязаны. И ваши, и наши. И еще кое-кто из-за бугра. У Тараса тут какой интерес?

Мазепа зевнул, нарочито демонстрируя безразличие.

– Да мы так, по мелочи, черных копателей крышуем.

Поручик пожал плечами:

– Ну и крышуйте. Профессор-то тут при чем? Он человек государственный, за зарплату пашет. Ему открытие сделать надо. Найдет то, что ищет, – и уедет. Всего же не заберет, вашим копателям оставит. Вот тогда пусть приходят. Если, конечно, с прикордонниками сумеете договориться.

Слова насчет прикордонников бригадир пропустил мимо ушей.

– А как твои московские боссы к этому отнесутся? – Мазепа задал интересующий его вопрос безразличным тоном.

– Это уже не мои проблемы, – так же безразлично ответил Поручик. – После меня хоть потоп. Я только должен обеспечить профессору спокойную работу. И я ее обеспечу.

Бригадир презрительно ухмыльнулся:

– Не много на себя берешь? Силенок хватит?

Он играючи, будто в шутку, перехватил своей лапой ладонь Поручика и резко сжал. Братки с радостными улыбками затаили дыхание, предвкушая удовольствие от хорошей шутки. Они знали, что Мазепа мог таким пожатием и руку сломать.

Поручик шутки понимал, и сам был не прочь пошутить. Почему не развлечь публику? Его лицо исказилось, словно от сильной боли. Он даже немного присел и тоненько заскулил:

– Уй-ю-юй!

Братки заржали. Старший лейтенант старательно выдержал паузу и, насладившись детской радостью зрителей, вдруг сам сжал пятерню бригадира. Шутить так шутить. Похожая на медвежью лапа бригадира хрустнула, словно крылышко цыпленка. Гигант не закричал, а просто рухнул на песок. Его друзья с недоумением закрутили головами, потом угрожающе сдвинули брови.

Но Поручик небрежно отмахнулся:

– Ерунда, сейчас оклемается. У него болевой шок. Я маленько не рассчитал; бригадир-то ваш на вид вроде батыристый… Думал, он покрепче.

Мазепа и в самом деле заворочался и издал протяжный стон. Потом сел, покрутил бритой башкой и осторожно ощупал левой рукой правую ладонь.

– Ничего страшного, – успокоил его Поручик. – Денек поболит и перестанет. А вот на скрипке ты точно играть не будешь.

Братки смотрели на него и качали головами. Один из них озадаченно почесал макушку:

– Ну и клешня у тебя, москаль! Наш Мазепа монеты гнет, пиво пальцем открывает. А ты его как младенца…

Мазепа сделал попытку подняться.

– Да, здоров ты, хлопче. Но только не борзей. Ты крутой, а пуля круче. Ствол, он и в Африке ствол. И на Тузле тоже.

Поручик развел руками и радушно улыбнулся:

– Ну, я же тут не один такой. Свистну, сюда моментом мои пацаны подтянутся, и стволов у нас не меньше вашего будет. Хлопцы, я не пойму, тут что, кому-то нужна война?

Братки неуверенно переминались с ноги на ногу, Мазепа бережно придерживал поврежденную руку.

– Ладно, мы твою тему перетрем. Но вообще как Тарас скажет. Думаю, через пару дней он сам сюда подскочит. Тогда и определимся.

– Ну, тогда до встречи!

Широко улыбаясь, Поручик протянул руку. Морально он не просто победил, а размазал противника по стенке. И очень хорошо. Не убивать же их за то, что темные и необразованные. И драться не умеют.

Мазепа только усмехнулся, а его братки, хоть и струхнули, но виду не подали. Оба по очереди героически пожали руку старшего лейтенанта, словно ядовитую змею, и убрались восвояси. Через минуту катер взревел мотором и направился в сторону украинского берега. Поручик проводил его взглядом.

…Под навесом полевой кухни возвращения Поручика с нетерпением ожидали профессор Голубев и его молодые сотрудники. И сотрудницы. Народу собралось много, был обеденный перерыв. Старший лейтенант вдруг особенно остро ощутил приступ голода, но его обступили возбужденные археологи.

– Я не опоздал к обеду? – поинтересовался Поручик. – Или я у вас на довольствии только с завтрашнего числа?

Однако профессору было не до шуток.

– Чем закончился ваш разговор? Они угрожали?

Поручик сделал удивленное лицо:

– Угрожали? Как можно? Они же как дети, добрейшие существа. Мы культурно обо всем договорились. Думаю, нам больше не будут мешать. Но все же я бы посоветовал побыстрее откопать и вывезти все мало-мальски стоящее. Как только мы уедем, сюда нагрянут наши черные друзья-следопыты. И тогда выгребут все дочиста.

Профессор махнул рукой:

– Это я и сам понимаю. Но я и мечтать не мог о таком результате… Вы, молодой человек, просто волшебник! Вся наша экспедиция перед вами в долгу.

– Тогда, может быть, предложите пожрать?

– О чем разговор? Барышни, займитесь нашим новым сотрудником!

Профессор торжественно занял место во главе стола. Олимпиада и Капитолина увлекли Поручика на другой конец. Мгновение спустя перед ним на столе оказалась металлическая тарелка, полная зажаренной в сухарях и ароматном подсолнечном масле рыбы. Поверх рыбы лежали большой ломоть серого ноздреватого хлеба и пучок зеленого лука. Запах от тарелки исходил просто умопомрачительный.

– Бычок? – определил Поручик. – А как у вас насчет пиленгаса?

– Слыхали, – ответил сидевший рядом Валерик. – Но попробовать пока не пришлось. Пиленгас не ловится, не растет кокос… Один бычок идет.

– А на что ловите?

– На червя.

Поручик изобразил улыбку всезнающего Будды.

– Понятно. Нет, ребята, пиленгас не человек. Он что попало жрать не будет, а клюет только на морского червя.

– И где такого брать? – деловито поинтересовался Валерик.

– Есть места. И, поскольку в науке я полный нуль, пожалуй, для начала займусь снабжением. К тому же, говорят, тут домашнее вино неплохое.

– А что такое пиленгас? – поинтересовалась Олимпиада.

Поручик мечтательно закатил глаза:

– Это вроде кефали, только в сто раз лучше. Доподлинно известно, что герой известной песни Костя-моряк приводил в Одессу шаланды, полные не кефали, а именно пиленгаса. Просто пиленгас в размер стиха не уложился. Ну, и рифма, сами понимаете, неподходящая.

Все засмеялись. Остался хмурым только Гордеев. Он давно успел вернуться, правда, без подмоги. Сейчас он свирепо супил бровь и небрежно играл подкачанными бицепсами.

– А я бы с этими бандитами базарить не стал, – заявил он. – Врезал бы пару раз, и весь разговор.

Поручик наклонился к его уху и тихо сказал:

– Я знал, что ты нормальный пацан. Я с ними на эту ночь стрелку забил, значит, нас уже двое. Думаешь, справимся?

Гордеев как-то сразу сдулся, словно проколотый воздушный шарик, и заметно приуныл.

Олимпиада и Капитолина наперебой угощали Дениса. На десерт был чай, черный, крепкий и сладкий, заваренный прямо в ведре. Голицын пил его из раскаленной эмалированной кружки и блаженствовал, чувствуя себя на седьмом небе.

Тем временем с обедом покончили, и вокруг Поручика стал собираться кружок молодежи. Некоторые закурили. Денис выпросил еще одну кружку чая. Такого он не пил сто лет.

– А как вы с нашими девочками познакомились? – заинтересованно спросила пышная аспирантка. – Правда, что вы их от насильников спасли?

Поручик посмотрел на Капитолину и Олимпиаду. Те чувствовали себя именинницами.

– Да какое там спасли? Просто подвезли до Москвы. Мы с друзьями из Питера возвращались, ну и подобрали на дороге.

– А правда, что у тебя в том взорванном поезде товарищ погиб? – спросила Олимпиада.

Поручик погрустнел:

– Не товарищ – друг.

Глаза женской половины экспедиции увлажнились, мужская половина заиграла желваками.

– Вам очень тяжело? – снова вступила в разговор пышная аспирантка.

– Тяжело, – признался Поручик. – Но не очень. Привык. К сожалению, терять друзей – часть моей профессии.

Гордеев решил, что пора напомнить и о своем существовании.

– И кто ты у нас по специальности? Случайно не летчик-испытатель?

– Нет, космонавт-водолаз, – отрезал Поручик.

Все не поверили и дружно рассмеялись. После этого наступила неловкая пауза. Разрешилась она неожиданно. В поле зрения старшего лейтенанта возникли фигуры – двое в камуфляжной форме с автоматами. Третий, без автомата, но с пистолетной кобурой на поясе, приблизился к профессору Голубеву и козырнул.

– Старший лейтенант Кобзарь. Заместитель начальника пограничной заставы Тузла.

Павел Андреевич обрадовался:

– Ну, наконец-то! Замечательно, что вы пришли. Вы знаете, это просто бандиты…

Но старший лейтенант Кобзарь перебил его:

– О бандитах потом. По нашим сведениям, в вашей группе находится нарушитель государственной границы, проникший на режимную территорию нелегально и без разрешительных документов.

Все, не сговариваясь, посмотрели на Гордеева.

– Что, Миня, успел заложить? – ехидно заметил кто-то.

Михаил покраснел и резко поднялся. Поручик, сидевший напротив, отшатнулся назад.

– Только не вздумай целоваться, а то меня стошнит!

Он намекал на поцелуй Иуды. Все, даже пограничники, снова громко рассмеялись. Кроме Гордеева, разумеется.

Поручик тоже встал со скамьи и поднял руки:

– Сдаюсь. Только у меня никаких документов нет. Ни разрешительных, ни запретительных.

– Разберемся, – сурово ответил лейтенант и не допускающим возражений тоном предложил: – Пройдемте.

Поручик пожал плечами, вышел из-за стола и щелкнул босыми пятками:

– Слухаю, пан поручник!

– Мы не в Войске польском, я не поручник, а старший лейтенант! – отрубил Кобзарь.

– Да? Странно, я тоже, – заметил Голицын.

Новые товарищи скинулись – пожертвовали ему кеды и рубашку. Он оделся и под охраной двоих автоматчиков направился в указанном направлении.

Олимпиада хотела было что-то сказать, но ее внимание отвлек звонок мобильного телефона. Она посмотрела цифры на дисплее. Номер был ей незнаком.

Звонил мужчина. Он говорил бархатным, хорошо поставленным голосом лектора. Она и вспомнила его по этой причине – он читал у них в университете лекцию.

– Узнала? – спросил собеседник. – Это Семен Яковлевич. Я долго говорить не могу. Ты не удивляйся, к вам на раскопки от меня человек один заглянет. Он мимо ехать будет. Я с ним тебе сувенир передам. Так, пустячок, на память. Ни о чем не спрашивай, я тебе потом все объясню.

И отключился. Олимпиада пожала плечами и убрала трубку в карман куртки.

* * *

Семен Яковлевич Бормышев никогда не откладывал дела в долгий ящик. И вот благодаря его волевому решению некий незаметный человек в плаще пустился в путь и сейчас быстро шел по узкой и темной улице. Он не оглядывался, но спиной ощущал, что за ним идут по пятам. Свою машину он бросил час назад, когда первый раз заметил слежку. После этого три раза сменил такси и основательно покрутился в метро. Но все же чувствовал, что хвост держится. Это значило одно – его ведут не менее пяти или шести человек. Серьезная группа.

Цели их были не совсем ясны. Но он допускал, что его попытаются захватить или даже убить. Впрочем, он скорее предпочел бы умереть, чем попасть в руки преследователей. В принципе, результат был бы тот же, а вот процесс – куда более мучительным.

Человек в плаще свернул в переулок. Прибавить шагу не получилось – ямы в асфальте, разбросанный хлам и кирпичи. Не хватало только ногу сломать. Наоборот, он остановился и замер. Сзади никого не было. Неужели удалось уйти? Рассчитывать на случай не следовало. Человек в плаще присмотрелся к едва мерцающей вывеске с названием улицы и номером дома.

Тем временем окончательно стемнело. Где-то недалеко, всего в нескольких сотнях метров, шумел проспект, залитый ярким светом уличных и рекламных огней. Переулок же тонул во мраке. Человек в плаще определил дом, который был ему нужен.

От Семена Яковлевича Бормышева он получил простое задание и четкие инструкции. Нужно было доставить маленькую коробочку в определенное место. Семен Яковлевич честно предупредил человека в плаще, что задание опасное и при самом нежелательном раскладе событий того могут убить. Но за исполнение задания было предложено очень щедрое вознаграждение. К тому же человек в плаще не в первый раз выполнял такое задание. Он считал себя тертым калачом, опытным в делах подобного рода. И, как оказалось, переоценил свои способности.

На крайний случай Семен Яковлевич дал ему адрес и ключ от квартиры, где тот смог бы укрыться. От конспиративной квартиры. Но это только на самый крайний случай. И вот, похоже, этот крайний случай наступил. Нужный дом находился на противоположной стороне переулка. Человек в плаще рывком преодолел его темное пространство. Он искал последний подъезд. Набрал на двери подъезда код, который сообщил ему Семен Яковлевич. С легким щелчком замок открылся. Будка консьержки оказалась пустой, но свет внутри горел. Он торопливо проскользнул мимо нее к лестнице.

На втором этаже он задержался, чтобы свериться с номерами квартир. Прикинул. Получалось, его квартира находилась на предпоследнем или последнем этаже. Человек в плаще выругался, но – ничего не попишешь – затопал вверх по лестнице. Поднявшись на пятый этаж, он услышал, как внизу хлопнула дверь подъезда. Человек сунул руку в карман своего плаща и нащупал холодную рубчатую рукоятку пистолета.

Лифт лязгнул и пошел вниз. Понятно. Один или двое поедут на лифте на самый верх, остальные – сколько их там – будут подниматься снизу по лестнице. Надо опередить тех, кто в лифте. Он прибавил шагу.

На последний этаж он успел добраться раньше преследователей. В одной руке ключ, в другой пистолет. Снизу топот. Он краем глаза отметил ближайшую дверь, автоматически отсчитал две соседних и рванулся в угол, где должна была находиться последняя, квартира номер восемьдесят четыре. И замер.

Двери с таким номером не было. Поскольку это был последний этаж последнего подъезда, получалось, что восемьдесят четвертой квартиры вообще не существует в природе. Получалось, что Семен Яковлевич просто подставил его. На осознание этого факта ушла секунда. За его спиной остановился лифт. В правой руке он все еще сжимал дурацкий ключ. Пистолет был в левой, но левой он стрелял плохо. На то, чтобы бросить ключ и переложить пистолет в другую руку, ушла еще секунда. Смертельно долго.

За спиной человека в плаще со скрипом открылись двери лифта. Выстрела слышно не было, так как пистолет был снабжен глушителем. Только лязгнули металлические части затвора.

Человек в плаще так и не успел обернуться и увидеть своего убийцу. Из лифта показалась яркая блондинка. Это была Далида. Она убрала пистолет в сумку и наклонилась над убитым, чтобы проверить содержимое его карманов. Снизу по лестнице поднялись двое – Санчес и Халим. Они присоединились к сообщнице.

– Ты что, не могла его ранить? – с раздражением спросил Санчес Гиена. – А если не найдем? Пир с нас голову снимет.

Далида в ответ лишь презрительно фыркнула по-кошачьи.

– По-твоему, я должна была ждать, пока он в меня выстрелит? Пришел бы первым и сам все сделал. Ранил, допросил, нашел флэшку…

– Не спорьте, – прервал их перепалку Халим. – Вот она.

Он показал маленькую, похожую на футляр губной помады, серебристую флэш-карту, которую извлек из бумажника убитого.

– Уверен? – Брезгливость мешала Далиде добросовестно ощупывать карманы мертвеца.

Санчес поддержал сообщника:

– Все, больше ничего у него не было. Бумажник тоже возьмем.

– А ствол?

– Не стоит, оставь. Вдруг он засвеченный? Уходим.

И все трое осторожно, без лишней суеты и не мешкая, стали спускаться вниз.

Но Семен Яковлевич не удовлетворился тем, что отправил с заданием человека в плаще. Собственно, его он отправил с одной-единственной целью – отвлечь внимание. В тот же вечер он вызвал в свой гостиничный номер самого обычного посыльного и поручил ему отнести на почту небольшую бандероль.

Господин Бормышев хорошо знал, что самый простой путь является одновременно и самым эффективным.