Текст книги "Синдром Клинтона. Моральный ущерб"

Автор книги: Макс Нарышкин

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 16 страниц) [доступный отрывок для чтения: 7 страниц]

Глава 9

В машине, когда Тихон включил двигатель, замигала магнитола, и сразу и в тему загрохотала «АББА». Куртеев дотянулся до клавиши, приглушил звук и стал тереть лицо ладонями.

– Я с ума схожу… Я не видел ее с самого утра…

Берг недружелюбно покосился на спутника. Он не видел Вику уже трое суток. Разница в возрасте при одних и тех же обстоятельствах, давивших на сердце, позволяла Бергу выглядеть менее сломленным. Профессор, пользуясь тем, что никакого плана нет и теперь совершенно неясно, куда ехать, стал думать о том, какую роль в цепочке «Лукашов – Пятько» играла Вика. Понятно, что она приходовала средства, выделенные на съемки (если вообще стоит принимать во внимание рассказ Майи), но знала ли она, что этот приход по сути криминален? «Скорее всего, да, ей было это известно». Подумав так, Берг едва заметно покачал головой, не согласившись с этим своим первым выводом. Вывод пришел ему в голову, поскольку профессору было хорошо известно: обманывать в офисе президент может кого угодно – начальников отделов, совет директоров и даже своих заместителей. Но только не бухгалтера. И речь не только о Лукашове. Причина таких доверительных отношений кроется в профессионализме финансистов. Скольких бы пядей во лбу ни был президент, он никогда не будет соображать в ажуре бухгалтерии так же хорошо, как его главный финансист. Если только президент – не бывший бухгалтер. Обмануть бухгалтера – это обеспечить его ошибку и свой финансовый провал. Глупо обманывать человека на его поле, поэтому главбух – первый из числа присных президента. Главбух знает все. Именно поэтому почти всегда первым берут бухгалтера, а уже потом – президента. Хорек без курицы – не хорек, а президент, взятый без бухгалтера, взятым не считается. Уверенный в этом, Берг и пустил первой своей мыслью мысль о том, что Вика может быть замешана в совместной трудовой деятельности Лукашова и Пятько. Быть может, не прямо замешана, косвенно: в конце концов, ей должно быть безразлично, кто и каким образом инвестирует проекты Лукашова. Ее дело – приводить в порядок бухгалтерию.

И вот тут-то Берг и покачал головой, позволив усомниться в только что разложенных по полочкам выводах. Он едва не забыл о том, что Вика – не главный бухгалтер . Вика – заместитель . В данном случае – не финдиректор, а его зам. А потому концессионерские мероприятия Лукашова и Пятько могли до поры оставаться для нее делом незаметным. Ее задача – выводить правильные арифметические действия. Пусть Щазов нравственные и правовые вопросы регулирует, за то и получает пять тысяч долларов… И Бергу пришла в голову мысль, что в какой-то момент деятельность этих двоих – Лукашова и Пятько перешагнула черту, разделяющую законность со вседозволенностью. И Вика тотчас почувствовала подвох. И когда это случилось? В тот момент, когда Щазов был то ли в отпуске, то ли в командировке, то ли на лечении – выяснять у него себе дороже, а Лукашов с Потылицыным, сукины сыновья, не объяснили. Не сказали, почему Щазова нет и все дела его вершит Вика. И надо же было так случиться, чтобы все совпало по времени и в пространстве – и Пятько снова деньжат в виде государственной поддержки срубил, и Щазов убыл (черт знает, по какой причине). И деньгами пришлось заниматься Виктории Золкиной. И такое впечатление складывается – Берг готов был даже поклясться, – что это не случайно совпало. Он вспомнил Щазова и похвалил Лукашова за сообразительность. Если его финдиректора кто и возьмет за шиворот, то грош цена такому, простите, взятию. Щазов как дурак запрется сам в себе и развешает вокруг таблички, которые впору вешать МТС в своих офисах: «Мы не знаем, что такое „Билайн“. „Мегафон“ – устройство для усиления звука». А хотите о чем-нибудь поговорить со мной, Щазовым, милости прошу. Поболтаем от души.

Размышления его прервал телефонный звонок. Поначалу Берг даже не понял, что это сигналит его трубка. Из оцепенения его вывел лишь окрик Куртеева: «Вы что, оглохли?» Берг выхватил из кармана пиджака телефон и прижал к уху. Звонил, как понял из начавшегося разговора Тихон, Буля. И звонил, видимо, не для того, чтобы сообщить, что его визит в «Сафис» срывается внеплановым дежурством по городу. Берг сидел и своим неразборчивым почерком, который был хорошо знаком Куртееву всего по одной фразе: «Не зачтено», что-то торопливо царапал «Паркером» в блокноте. Закончив конспект, Берг похвалил приятеля за очередное подтверждение неугасающей дружбы, тлеющей, как теперь было видно, не только на приятных воспоминаниях молодости, и сунул трубку в карман.

– Значит, так, дружок, – лицо профессора было если не счастливым, каким было всегда, когда на экзамене он валил Куртеева, то одухотворенным, – «Р. Пусодин» – в Москве такого нет. Пусодиных много, но вот с Р заминка. «Т.Р. Истасов» – Тимофей Родионович в Москве один. Истасовых много, Т.Р. – только этот. И, наконец, Пятько Олег Иосифович. «Пятько О.И.» пятеро. Все они Олеги, и двое из них Иосифовичи. Чем хорош наш разговор с Майей – она назвала нам имя Пятько, который связан с «Регионом», то есть того Пятько, о котором Вика имела возможность знать. И Майя назвала нам его п-профессию – он режиссер. Если бы не Майя, назвавшая имя, нам пришлось бы отрабатывать двоих Иосифовичей. Если бы не Майя – нам пришлось бы искать среди них режиссера. Но Буля лишил нас возможности бесцельно тратить время. Его люди помимо адресов пробили всю пятерку Пятько по налоговой. Среди Иосифовичей только один работает в кинокомпании «Маунтайн-фильм», но только не режиссером, а продюсером.

– Для Майи есть разница – продюсер, режиссер? – снисходительно покосился на профессора Тихон. – Они все для нее – кинщики. Ладно, хоть Пятько такой существует… А то накрылись бы наши поиски медным тазом… Ну, я так понимаю, нам нужно посмотреть, где находится компания «Маунтайн», и следовать туда как можно быстрее. Мой разум консультанта подсказывает, что съемки крупным планом, поножовщину и секс главного героя с актрисами второго плана можно снимать, не выезжая из Москвы. Бюджет не позволит выехать. Если Пятько вложил государственное бабло в строительство Лукашова в августе – а именно этот месяц назвала Майя, – то до отката маржи квартирами у Пятько еще месяцев десять придирчивых съемок.

Берг развел руки и округлил глаза.

– А если Пятько вложил деньги в уже сдающееся жилье? Тогда квартиры уже оформлены в его или иную собственность и продаются. Если не проданы!

– Если появилась возможность инвестировать рентабельное строительство за счет чужих денег и если есть время и никто не требует возврата суммы, умный инвестор всегда вложит деньги в нулевой цикл. – Куртеев нашел языком во рту крошку табака и сплюнул в окно. – Яму только начали рыть – вкладывай. В этом случае чистая прибыль может составить до ста процентов. Если квартиры сдаются, они уже имеют более-менее очерченную стоимость, и разница в цене невелика. Так что если рисковать полутора-двумя миллионами казенных лимонов, то лучше рисковать по полной программе. Полтора миллиона при одинаковой степени риска куда лучше, чем двести тысяч.

– Разумно, – похвалил Берг. – И Вике могло это не понравиться.

– Что вы сказали?

– Щазов валялся дома в последнее время. Как Пятько появился, так Щазов и свалил. И всеми делами, в том числе и суммами Пятько, занялась Вика. В этой связи… и с целью подтверждения одной моей мысли, я хотел бы кое-что проверить.

– Что именно? Нельзя ли сразу об этом сказать? – Тихон почувствовал раздражение. – Время идет, товарищ завкафедрой!.. Мне плевать, что вы чувствуете в отсутствие Вики, но меня ее отсутствие убивает!

– Перестань орать по крайней мере, – попросил Берг. – Как часто Вика говорила тебе, что осталась за главную в финансовом департаменте?

– Ну, один раз было, – согласился Куртеев, нервно постукивая пальцами по рулю.

– И мне она… до тебя… пару раз говорила.

– И что это значит?

Вместо ответа Берг почесал нос и показал пальцем в окно. Следовало понимать, что он просит трогать.

– В кабинете, где Вика сидела, я заметил двух девушек. Одна из них показалась мне умной. Черненькая такая, в белой блузке с…

– Фаина Русецкая.

– Ага. Ты знаешь, где она живет?

Куртеев по-лисьи оскалился и поощрительно потрепал Берга по плечу.

– Молодец, папа. Но работаешь грубо.

– Да плевать я хотел, с кем ты спал из этой компании! – вспылил Берг. – Мне нужен адрес этой девчонки!

– А я тебе что, адресное бюро?!

– Ты там работаешь консультантом.

У Куртеева потемнело в глазах.

– А ты знаешь, где живет бухгалтер твоего университета?

– И твоего университета, кстати, тоже. Куркино, Куркинское шоссе, сто восемьдесят, квартира шестьдесят вторая.

Куртеев от неожиданности облизал губы.

– Ну, при таких обстоятельствах можно вспомнить что угодно… Вы пользуетесь презервативами «Колгейт-Орал» с гнущейся под углом в сорок пять градусов головкой, профессор?

– Вы задаете мне идиотские вопросы.

– Пользуетесь, конечно. Только эти презервативы помогают проникать в самые труднодоступные места.

– Зря я вас взял с собой.

– Вы меня взяли?! – изумился Куртеев. – У вас что, пробки вышибло?

– Что? – вяло переспросил Берг. – У меня пробки вышибло? – Помолчав немного, он вынул из кармана свой блокнот и в раздумье постучал им по ладони. – Знаете, Куртеев, я с вами нахожусь вот уже шесть часов. Все, что мы делаем, мы делаем исходя из моих соображений. В этой связи позвольте вас спросить – у вас есть какой-то план? Вы, как… консультант по вопросам конфликтологии… придумали что-нибудь, руководствуясь чем мы сможем напасть хоть на какой-то след Вики?

– Я думаю. Как придумаю, я вас проконсультирую.

– Да-да, проконсультируете… Вы хороший консультант. Такие консультанты, как вы, проконсультируют сначала президента компании, потом весь совет директоров – порознь и вместе, потом всех заместителей президента, потом менеджеров, других консультантов, охранников, уборщицу, ее мужа, ее детей, ее собаку, а после и рыбок. А все потому, что вы, сука, очень хороший консультант!

Куртеев с выпяченной вперед нижней челюстью посмотрел на голову Берга, но потом вспомнил, что мудрые люди всегда оставляют без внимания первую реакцию на раздражитель и действуют, только сообразуясь со второй. В конце концов, Берг не виновен в том, что у него не растут волосы, так распорядилась природа.

– Вы ругаетесь?.. Нехорошо… – Тихон чувствовал, как глупо выглядит. Так было всегда, когда на лекциях он не находил достойного ответа Бергу. Обычно для этого ему требовалась вся следующая ночь. Но нынче были другие времена, поэтому он решил не выглядеть и умно тоже – вернулся к первой реакции: – Хочешь чувствовать больше комфорта, используя тампон? Открой для себя новый «О-Би». Благодаря идеально гладкому покрытию «Силк Тач» вводить и извлекать тампон так легко и удобно, что тебе захочется делать это снова и снова.

От оскорбления Берг почувствовал холод на своей лысой голове.

– Да я после всего этого нахожу, милостивый государь, свое присутствие в этой машине лишенным всякого смысла, – потратив некоторое время на то, чтобы сообразить, процедил он.

– Не беспокойтесь, Игорь Оттович, я и сам думаю так же.

Берг еще секунду посидел, потом открыл дверь и вышел. Прежде чем захлопнуть, наклонился и сказал:

– Даже если у вас что-нибудь и получилось бы с Викой, мы никогда бы не сошлись.

– Это точно.

И Берг захлопнул дверцу. Куртеев ожидал, что он хлопнет ею так, что стекло осыплется кубиками, но профессор прикрыл ее расчетливо, с той только силой, которая была необходима для фиксации замка.

Глава 10

«План, – зловеще смотрел на дорогу перед собой Тихон, – ему нужно, чтобы был план. А если у меня нет никакого плана? Зачем мне план? Вот кинокомпания „Маунтайн“, офис, охранник на входе. Какой тут план может быть? Входи и начинай».

Начать сразу не получилось. Куртеева это не разочаровало только потому, что найти в офисе киностудии продюсера, когда стрелки часов показывают двенадцать ночи, – дело немыслимое. Вместе с этим киноиндустрия казалась ему таким же предприятием, как и стройка, где работа ночью, как известно, тоже не останавливается. Если окна офиса светятся и охранник-привратник не ленив, а активен, это означает, что руководство на месте. Вот только что это за руководство? – президент компании Тихону был не нужен.

– К Пятько, от Лукашова, – представился Куртеев, сверля взглядом переносицу охранника, очень похожего на глумливую Перхоть из рекламы «Хэд энд Шолдерс».

– Я доложу.

Он долго пытался связаться с кем-то по телефону, потом набирал другой номер, потом спросил: «А вы по какому вопросу?», получил соответствующий вопросу ответ: «От Лукашова», снова с кем-то разговаривал и только после этого отключил замок турникета, позволив Куртееву оказаться в холле.

Пятько разговаривал с Люком Бессоном, Стивеном Кингом, Роуэном Аткинсом, Геннадием Ветровым, певцом Малининым (не «Леди Гамильтон» который, а – «Котенок») и певицей Алексой (см. Энциклопедия «Фабрики звезд»: «Тимати»), Зверевым Сергеем, Николаевым Игорем и породистым Песковым. С каждым из них он стоял прижавшись плечом к плечу и улыбался. Эти глянцевые фото 50х70, на которых Пятько выглядел куда более счастливым, чем второй объект съемки, должны были свидетельствовать о том, видимо, что с каждым из них он договорился. Люк Бессон займется режиссурой по роману Кинга, мистер Бин вместе с Ветровым сыграют противоположных по характерам героев второго плана, Малинин с Алексой снимутся в массовке, Николаев создаст саундтрек к фильму, Зверев озвучит слова к главной теме, а Песков сыграет главную роль. Пока Куртеев шел на второй этаж, он уже придумал сценарий для Бессона: ученый секретной лаборатории «Педигри» Ветров нашел формулу, посредством которой «Педигри» можно соединить с «Растишкой» и вывести новый стимулятор детской агрессии. Продукт превращает постояльцев яслей в необузданных монстров. Монстру Ветрову противостоит мужественный, умный и бесстрашный, но невероятно продажный опер Аткинсон – он-то и сообразил, какое зло готовит миру Ветров; Аткинсон, чтобы нажиться, ищет Ветрова повсюду: в ночном клубе, где танцуют Малинин с Алексой, у себя дома, в публичном доме – везде, в общем. И нашел бы, и разбогател бы, совершив еще куда более страшное зло, ибо нет зла более страшного, чем продажный мент, если бы ему не противостоял ученый из Оксфорда Песков, специалист по детскому питанию. Действие фильма, как и действие почти всех фильмов, демонстрируемых на НТВ, будет происходить в Москве, Питере, Чечне и в зоне, а перемещаться герои будут только на «БМВ», «Мерседесах» и автозаках. Все герои будут жить в центре города, в квартирах с евроремонтом или в камере с арендой за 58 рублей в сутки. У Пескова, как и у главного героя почти всех фильмов, демонстрируемых на НТВ, есть знакомый, который в течение часа сделает ему дипломатический паспорт, «пробьет» по базам любого человека, подыщет пистолеты с лазерными прицелами и будет следить за перемещениями своего друга и его врагов по монитору компьютера. Чтобы взломать секретный файл налоговой полиции и еще десять файлов, Песков, как и другие герои почти всех фильмов, демонстрируемых по НТВ, никогда не будет пользоваться мышью, только клавиатурой. В него будут стрелять из автоматического оружия длинными очередями в упор, но, как и почти во всех фильмах, демонстрируемых по НТВ, разбиваться будет все, но только не голова Пескова. Бандитов для фильма примут по совместительству и в той же ролевой подчиненности из другого фильма Пятько, за 24 серии все они погибнут от руки Пескова. Машину Пескова заминируют, но за 2 секунды до взрыва ему удастся из нее выпрыгнуть. Снайпер будет в него стрелять с крыши шесть раз, и только по счастливой случайности Пескову удастся избежать смерти. В конце фильма Песков с симпатично наложенным гримом – рассечение брови, щеки, скулы, но без уродующих лицо припухлостей – вырвет из рук злодеев компакт-диск с формулой соединения «Педигри» с «Растишкой» и уничтожит. В финале Песков будет уходить за горизонт под музыку Николаева и голос Зверева. Фильм будет называться «Обитель Зла – 4: Педирастишка».

– Где находится офис Олега Иосифовича? – спросил Куртеев у спешащей по коридору с папкой бумаг под мышкой (ха!) девицы, и та показала ему на дверь перед ним.

Таблички не было – вероятно, Пятько презирал штампы. Для свободного творца не существует бирок. Стукнув для приличия три раза и не дождавшись ответа, Куртеев вошел в кабинет. Вошел и понял, что не вовремя. На столе, напоминающем размерами теннисный, расставив ноги в стороны и устремив их в потолок, лежала какая-то женщина. То, что это женщина, Тихон догадался благодаря ажурным чулкам и туфлям с тонкими, как шило, каблуками. Лица женщины видно не было – весь вид загораживала спина мужчины, обтянутая пиджаком со стремительно движущимися под ним лопатками. Из пиджака в направлении, противоположном обтянутым ажуром ногам, торчали две волосатых, невероятно худых ноги. Что делал женщине Пятько – то ли аборт, то ли языком соринку из глаза вынимал, Куртеев понять не успел. Перед тем как шагнуть назад, он услышал томный всхлип, вырвавшийся из женской груди. Так почти во всех фильмах, демонстрируемых на НТВ, свистит пуля, пролетающая мимо головы главного героя.

Вот что значит и работа в радость, и отдых как у людей, подумал он, оставляя щель между косяком и ища в карманах трубку. К нему приблизился какой-то фрик с висящими на цепи очками и показал Тихону на кабинет Пятько своим мобильным телефоном:

– У себя?

– Занят малость, – предупредил Куртеев, держа руку за дверью. – Сейчас кончит.

– Хорошо, я буду после вас.

– Я не буду, я к Пятько, так что, если хотите, зайдите передо со мной.

Фрик подумал, сказал, что зайдет попозже, не объяснил, зачем он это Куртееву сказал, и куда-то ушел. Через три минуты дверь распахнулась и из кабинета вышла высокая, ростом почти с Тихона, женщина. Цокая по мраморному полу каблуками, она прошла мимо консультанта, словно ничего из того, чему тот только что был свидетелем, не было. В этой кинокомпании работали люди со стальными нервами, это было очевидно.

– Запираться надо, Олег Иосифович, – процедил он, входя к продюсеру и запирая дверь на замок.

– Вы кто?

Тихон посмотрел на Пятько и не поверил глазам. Тот сидел за столом, держа на весу какой-то документ и очки. Здесь все носили очки.

– Я Куртеев.

– Мне это ни о чем не говорит.

– А если я скажу, что я Куртеев из строительной компании «Регион-билдинг», вам это что-нибудь скажет?

В глазах Пятько появился интерес, но никак не беспокойство. Но Тихон и не надеялся разглядеть беспокойство в только что испытавшем оргазм человеке. Это было бы странно – надеяться на беспокойство. Утомление – да, удовлетворение – йес, но не беспокойство.

– Не бережете вы себя, Олег Иосифович. Дома – жену, в лифте – соседку, в холле – консьержку, утром в кабинете – секретаршу, ночью в кабинете – звукооператора. И так целыми днями, а зрение между тем у вас все слабее и слабее. Вот я и думаю – не от онанизма ли?

– Ты кто такой, мать твою? – переполошился Пятько, бросая на стол и документ, и очки.

– А вот мать мою трогать не надо, – попросил конфликтолог, усаживаясь на стол и заставляя продюсера бледнеть, – а то ослепнешь раньше времени. – Заметив движение руки Пятько под крышку стола, Тихон вынул телефон из кармана. – Давай, звони, звони. Ты – охране, я – в Союз кинематографистов. Нас отсюда выведут вместе. Меня за хулиганство, тебя – за нецелевое использование бюджетных средств. Меня выпустят через пятнадцать суток, тебя – лет.

Поскольку позвонить продюсер таки успел, детина в кабинет его все-таки вошел. Но тотчас был отправлен обратно с объяснениями, что кнопка нажата нечаянно. Спрятал трубку и Куртеев.

– Я специалист по корпоративным отношениям компании «Регион», Олег Иосифович, – убедившись, что обстановка деловая, сказал Куртеев. – Поэтому буду строить разговор исходя из профессиональных убеждений. Я все думал, как начать беседу, чтобы она оказалась конструктивной. По всему выходило, что запугивание, шантаж, призывы к благоразумию тут не прокатят. Человек, пускающий в оборот для собственного обогащения бюджет собственного фильма, – не тот фигурант, к которому применимы такие методы. Тут нужно работать тонко. И я решил остаться конфликтологом.

– Я бы попросил…

– Да не проси ты ни хера. Речь идет о близком мне человеке. Очень близком. А поэтому ты будешь сидеть и слушать. Позицию твою, как специалист по деловым отношениям, я оцениваю как уязвимую. А поэтому сиди и слушай. Говорить будешь, когда я скажу.

Убедившись, что продюсер его понял, Куртеев расстегнул пиджак и нашел в кармане сигареты.

– Ты босс, Олег Иосифович. И чтобы добиться от тебя понимания, нужно немало сделать. Прежде всего нам нужно понять – что стоит за проблемным поведением Олега Иосифовича. Возможно, он нажил хронический стресс. Или оказался в долговой яме. Или жена не дала. Так, может, он голодает? Однако, глядя на это лицо, я бы не спешил с выводом о нехватке углеводов и жиров. Словом, я принял решение поставить себя на твое место. Тебе приходится держать в голове целый поток инфы, контролировать офисных служащих, съемки, общаться со спонсорами и руководством. Пропустив через себя это, я понимаю, почему продюсер Пятько, вместо того чтобы быть милым со мной, обращается ко мне на «ты» и тревожит мою мать. Зажигалку можно?.. Спасибо… – «Зиппо» стукнула по столу и отъехала обратно к продюсеру. – Поскольку я хочу, чтобы Пятько относился ко мне с пониманием и говорил правильные вещи, я должен максимально облегчить ему жизнь. И сейчас я, как специалист по корпоративным отношениям, начинаю действовать в соответствии с наукой конфликтологией. Во-первых, я не стану загружать босса, хотя бы и чужого, лишней информацией. Я спросил бы прямо и без обиняков: как с прокруткой денег, инвестированных в строительство с последующей продажей активов, могла быть связана заместитель финдиректора «Региона» Вика Золкина?

Заметив, как глаза продюсера налились кровью и он открыл рот, Куртеев ткнул в него пальцем, а затем и потряс им.

– Но я задам этот вопрос в последнюю очередь, поскольку босс еще не готов к контакту. В соответствии с законами конфликтологии мне придется потратить несколько минут на подготовку босса! Заткнись, олень!..

Уводя взгляд от находящегося в шоке Пятько, Куртеев понял, что делает все правильно.

– Во-первых, прежде чем прийти к боссу, я должен был выяснить, не приходил ли кто к нему с той же целью. Разговаривать на одну и ту же тему дважды боссу вряд ли понравится. И я выяснил, что подробностями инвестирования продюсером Пятько строительства президента Лукашова с последующей откачкой дохода и изъятием маржи еще не интересовались ни органы, ни руководители «Маунтайн». Если только последние не делят деньги с Пятько. Но об этом позже…

– А вы не могли бы позволить мне…

– Теперь второе, – стряхнув пепел, Куртеев придвинулся ближе к собеседнику. – Боссу нельзя сообщать плохие новости. Плохие новости нужно доносить вместе с приятными – золотое правило корпоративной этики. Я им воспользуюсь, хотя и без необходимой в такой ситуации маскировки. Босс, плохая новость заключается в том, что все твои финансовые махинации, то есть злоупотребление служебным положением, у меня под контролем. Хорошая же новость та, что пока я не собираюсь идти с первой в Федеральное агентство по финансовому мониторингу и УБЭП города Москвы.

– О чем вы говорите, Кур… Как вас зовут?

– Тихоном. Можно без отчества. Ты, мудак, в папы мне годишься.

– Объясните, черт возьми, цель вашего визита. Я не могу понять, Тихон без отчества, флага и совести, чего вы хотите.

– О, это скоро случится, – заверил Куртеев. – Итак, выполнив все необходимые мероприятия, я перехожу к следующей стадии правильного общения с боссом. Телепортация душ. Дело в том, что проблемное состояние босса, читай – заносчивое поведение, зависит не от рабочих проблем босса, а от личных. То, чему я только что стал свидетелем – порка сотрудницы за плохо выполненное задание, – свидетельствует о неустойчивости нервной системы Олега Иосифовича. Это ужасно!.. Позвольте пепельницу?.. За все пиво Чехии я не поменялся бы с ним местами – он никак не может найти другие способы демонстрации своего величия и могущества, кроме как сексуальный террор. Это страшная проблема, Олег Иосифович!.. Это не пепельница, это ваш стакан… Хуже ее только педерастия. Вот я и подумал, поймет ли меня этот босс, если я сразу начну с дела? Вряд ли. Для начала мне нужно его успокоить. Кто его знает, не разложит ли он и меня на столе. В Пятько столько негатива – подумал я, так не лучше ли зайти в другой раз? С другой стороны, буду ли я в другой раз столь рассудителен?

Фас продюсера украшала маска бога Недоумения. Пятько чувствовал, что его имеют, он только не понимал, чем это закончится.

– Так зайти в другой раз или ограничимся одним визитом? – прорычал Куртеев, наклоняясь к креслу.

– Я по-прежнему не понимаю, чего вы…

– Моя цель – извлечь из разговора с боссом максимум пользы. Он, конечно, начнет артачиться, быковать, реветь раненым вепрем – я понимаю, кому из боссов хочется делать приятное другому? Поэтому я должен пропустить весь негатив мимо себя и сосредоточиться на конструктивных моментах нашей беседы. Как конфликтолог утверждаю, что, если бы Пятько был моим боссом, я бы сейчас выслушал его, принял бы замечания, записал бы пару его фраз в блокнот и уже после приступил бы к реализации своих намерений. Но у меня нет времени увековечивать на бумаге перлы вора-педераста. Поэтому я спрашиваю сразу: какую роль играла Вика Золкина, заместитель финдиректора «Региона», в деле нецелевого использования средств, выделенных кинокомпании «Маунтайн» для съемок фильмов? Если не услышу ответа, я тебе или башку пробью, или то, что снял на камеру мобильника, покажу по местному ТВ. И прекратите, в конце концов, под столом номер телефона набирать! Вам никто не ответит!.. Успокойтесь, возьмите себя в руки! Еще ничего не случилось, остыньте, ради бога…

Пятько почувствовал непреодолимое желание говорить.

– Давайте по порядку, – речь его была ровной, но глаза бегали, а пальцы хрустели. – Во-первых, я не просто Пятько. Я – Пятько-Загорский. Во-вторых, кто такая Вика Золкина? Впрочем… да, я слышал. Заместитель финансового директора… Но, молодой человек… я не знаю ее. Так скажите, пожалуйста, как я, не зная ее, могу ответить на ваш последний вопрос?

Тихон тоже выглядел спокойно – он разглядывал фото на стенах в кабинете. Те же фото, но форматом 20х30.

– Вы положите калькулятор на место или еще раз попытаетесь дозвониться?

Пятько вынул руки, положил их на стол вместе с очень похожим на сотовый телефон калькулятором и покосился на лежащую неподалеку трубку. Перепутать было нетрудно.

– До вашего появления я не догадывался о том, что в «Регионе» заместителем финдиректора работает Вика Золкина!

– Предположим, – Куртеев оторвал взгляд от Бессона. – Тогда расскажи, как ты вливал бабки в строительство…

И конфликтолог осекся, потому что в этот момент Пятько, округлив от ужаса глаза, издал что-то среднее между сонным храпом и лошадиным ржанием.

«Кажется, в точку», – понял Тихон.

Шумно выдохнув, как это обычно делает человек, который только что выслушал приговор суда, продюсер покачал головой и сцепил пальцы.

– Молодой человек, вы, видимо, честны, и честность ваша, равно как и любопытство, рано или поздно выйдет вам боком… Видите ли, в этом мире нужно работать, чтобы жить, а не жить, чтобы работать. Вот вы сидите сейчас на моем столе и требуете, чтобы я начал говорить вам вещи, огласка которых взбудоражит не меньше десятка людей в этом городе. – Пятько облизал губы, и глаза его заметались еще быстрее. – Скорее всего, действуете вы в одиночку и по собственной инициативе. Каждое действие предполагает противодействие… Вам как конфликтологу это должно быть хорошо известно. Пнуть по колесу мчащегося мимо вас велосипеда – это одно, а пнуть по колесу мчащегося мимо вас «КамАЗа» – это, понимаете, совсем другое…

– Я никак не могу услышать ответ на свой вопрос. Наверное, нужно начать с более легкого. Как переводились деньги на счет «Региона»?

Не зная, куда девать свои шаловливые руки, Пятько прятал их под стол, снова показывал, шуршал бумагами на столе, выдвигал и задвигал ящики.

– Черт возьми, зачем вам это, если вы интересуетесь только тем, знаю ли я некую Вику Золкину?! – свистящим шепотом прокричал Пятько, лоб его был влажен. – К чему вам входить в комнату, где вас… Хотите стать кормом для собак?

– Для собак в гастрономическом смысле я не представляю интереса. Лучший корм для собак – это кошка. Благодаря «Вискасу» в ней все сбалансировано.

– Вас тоже могут сбалансировать…

– Я устал, Пятько, поверьте мне… Но дело даже не в этом, а в том, что я эту женщину… В общем, невеста она моя. А у нее неприятности. И я думаю, что как раз из-за вас, собак.

Пятько позволил себе хохотнуть.

– Не видал ли где на свете ты девицы молодой? Я жених ее – посто-о-ой!

Схватив со стола стеклянную вазу, Куртеев без размаха, но очень сильно запустил ее в голову Пятько. Страшный грохот и то, что продюсер жив, убедили его в том, что он промазал. Он поглядел в глаза продюсера, и ему показалось, что он только что сморозил глупость. Нет, не в том глупость, что вазой запустил, а в том, что употребил слово «думаю». А тут и думать нечего…

Соскочив со стола, Куртеев решительно обошел его и уже собрался было сделать то, что задумал, как вдруг в щеку ему уперся холодный, пахнущий металлом ствол.

Средний ящик продюсерского стола был до отказа выдвинут. Куртеев даже не догадывался о том, что у кинопродюсера в рабочем столе может находиться пистолет. Уткнув «вальтер» – Тихон видел подобный, только газовый, – может, и это был газовый? – в верхнюю губу незваного гостя, Пятько таким образом довел его до кресла и чуть надавил. Чтобы не остаться без резцов, Тихон вынужден был отклониться назад и упасть в кресло.

– А теперь я, босс, – выдавливая наружу все то, что копилось последние пять минут, захрипел Пятько, – научу тебя, конфликтолога, другому золотому правилу. Ты, как я понял, имеешь о нем такое же представление, какое я имею о какой-то Вике Золкиной. Однажды менеджер, секретарша и босс поймали золотую рыбку. «Я буду первой загадывать желание!» – заявила секретарша и сказала: «Чтобы я сейчас была на Лазурном Берегу и моим бойфрендом был Абрамович». И исчезла. «Теперь я, – выхватил рыбку менеджер и сказал: – Чтобы играл Джека Воробья в следующих „Пиратах Карибского моря“». И тоже исчез. Когда же настала наконец очередь босса, он приказал: «Чтобы эти двое дебилов к обеду были в офисе». А все потому, уважаемый специалист по корпоративным отношениям, что позволять высказываться первому нужно всегда боссу.