Текст книги "Посох и четки (сборник)"

Автор книги: Магомед Ахмедов

 
Когда предстают пред Аллахом,
Люди разделяются на группы.
По поведению, изменив облик,
Из могилы встают разноцветные лики.
 

Саид-Афанди из Чиркея

 
Я взошел на Арафат в печали
И вступил в круговорот земной,
Где молитвы горькие звучали
И рыдало небо надо мной.
 
 
Пред своим греховным бренным прахом,
Неземной испытывая страх,
Горько и раскаянно заплакал,
Возопив: «Спаси меня, Аллах!»
 
 
Я до высшей милости добрался
И уперся головой в зенит.
И впервые сильно испугался –
Вдруг меня Создатель не простит.
 
 
Повстречались здесь Адам и Ева
У истоков мира, на заре.
Корни человеческого древа
В этой запечатаны горе.
 
 
Здесь лежит священный черный камень –
Рухнувший с небес метеорит.
Он в немом молчании веками
Тайны человечества хранит.
 
 
Горькими оплаканный слезами,
Этот черный камень вековой
Встанет у Аллаха пред глазами
И исполнит долг священный свой.
 
 
Пролетала над землей комета,
И упал с небес метеорит…
В час, когда придет кончина света,
Камень вековой заговорит.
 
 
В час, когда воскреснут все на свете,
Чтобы встретить мировой закат,
Возопит единственный свидетель
На горе священной Арафат.
 
 
Всё Аллаху он тогда расскажет,
Этот вековой метеорит,
И на черных грешников укажет,
А достойных светом озарит.
 
 
Засияет над равниной дольней
И вселенским светом воспарит
Этот метеор краеугольный,
Что в основе вечности царит.
 

 
Хотя мы и хозяева
Грехов, больших, как горы,
Кто может оценить веру,
Что таится в сердце?
 

Саид-Афанди из Чиркея

 
Грехами, что порой сорил,
Шайтана я благодарил.
 
 
Будь милостив, Аллах!
 
 
Когда шагнул на Арафат,
Я свой исполнил Газават.
 
 
Будь милостив, Аллах!
 
 
Мне с неба горний глас вещал:
«Теперь ты человеком стал».
 
 
Будь милостив, Аллах!
 
 
Вступаю в двадцать первый век,
Как правоверный человек.
 
 
Будь милостив, Аллах!
 
 
Покинул век двадцатый я
Через руины бытия.
 
 
Будь милостив, Аллах!
 
 
Мне мир казался миражом.
Я был врагами окружен.
 
 
Будь милостив, Аллах!
 
 
Теперь в молитвах и слезах
Я очищаю грешный прах
И ощущаю смертный страх.
 
 
Будь милостив ко мне, Аллах!
 

Размышления

Дагестан

1

Счастлив народ, у которого есть поэт, песни которого он знает наизусть, и счастлив поэт, у которого есть народ, который знает его песни наизусть.

Омарла Батырай относится к таким счастливым поэтам.

Сегодня, думая о Батырае и о многих, оставшихся безымянными в веках, певцах нашей каменной родины, хочется за Кайсыном Кулиевым повторить: «О безымянные певцы моей древней земли, простые и великие! Я, знающий сегодня Данте и Шекспира, Пушкина и Мицкевича, удивленный и восхищенный, склоняю голову перед силой вашего таланта. Вы слагали свои песни, вися над пропастью, идя за деревянным плугом или ночью проезжая верхом через тесное ущелье, откуда едва виден синий клочок неба с крупными звездами.

С тех пор прошли века, окутанные туманами, как горы в пасмурную ночь, и освещенные грозой. Но порывы вашей души, ее мужество и доброта дошли и до меня, и я как бы коснулся их рукой, словно стали кинжала старинной работы, до сих пор не потерявшей остроты и блеска.

Вы убедили меня в том, что прекрасно хорошо сделанное дело, какое чудо – талант.

Милые и неподкупные кудесники, вы высоко несли знамя души своего народа, ни разу не уронив его, и оно поныне развевается над нами».

Сегодня с полной уверенностью можно сказать, что поэзия Батырая не потеряла «остроты и блеска», что его талант – великое чудо и он до сих пор высоко несет знамя души своего народа, ни разу не уронив его:

 
Пусть у храброго отца
Не родится робкий сын,
Ибо должен будет он
Дать отпор врагам отца.
 
 
Пусть у робкого отца
Не родится храбрый сын,
Ибо должен будет он
Разделить позор отца.
 

Песни Батырая полны свободы и мужества, воли и полета, любви и силы, вечности и величия, бессмертия и славы.

Они, рожденные в горах, впитали в себя силу горского духа, дагестанской неповторимости и общечеловеческой мудрости.

Лаконичные, как письмена судьбы, орнаментальные, как резьба по камню, песни Батырая никогда не исчезнут, а останутся как вечные знаки его величия и бессмертия:

 
Время ль трудное придет,
Против ста – один пойдешь,
Взяв египетский клинок,
Заостренный, как алмаз.
 
 
Если встретится беда,
Вступишь с тысячами в спор,
Взяв кремневое ружье
Все в насечке золотой.
 

Или:

 
Пусть всегда живет герой.
Ну а если суждено, –
В день кончины храбреца
Пусть и конь его падет,
Чтобы трус не оседлал,
Чтоб не чванился подлец,
Дескать, деньги заплатил,
Дескать, чем я не джигит.
 

Для определения иных великих поэтов есть понятия «легендарный поэт», «национальный герой». Батырай был и остается легендарным поэтом и национальным героем, который создал свою легенду в сердцах и стал для его земляков даргинцев, а потом и для всего Дагестана – колыбельной песней души.

Удивительно и то, что простой горский крестьянин Батырай открывает такие бездны тайн поэзии, которые даже не снились нынешней «образованщине», его чунгур становится универсальным музыкальным инструментом, где слышатся и звуки рояля, и сладость арфы, и бой барабанов, и стон гитары, и прелесть пианино, и мощь оркестра.

Всем этим управляет могучий талант Батырая – режиссера полета, мысли, чувств и бессмертия:

 
Будь неладен этот свет…
Что за скверная пора.
Конь у стойла позабыт,
А ячмень ослам дают.
 

Чувствуете? Будто сегодня написано…

2

Любовная лирика Батырая не уступает никаким образцам мировой поэзии, она до того тонка, образна, чиста и многогранна, как будто поэт был знаком со многими величественными образцами мировой любовной лирики:

 
Ножки я твои люблю:
Так легко они идут,
Словно конь трехлетний ты.
Я в глаза твои влюблен:
 
 
Как горох у нас в горах,
Так черны твои глаза.
Брови я твои люблю:
Словно надпись на клинке,
Подо лбом они идут.
 

Это тот случай, когда действительно поэт имеет право, как говорила Анна Андреевна Ахматова о Пушкине, «ногу ножкой называть». И не всем это право дано. Поразительно, как точен Батырай в своих поэтических воззрениях на любовь, на жизнь, на судьбу, на время.

Его век и рок вместе проходят испытания на прочность, его слово и дело ищут места на троне и тризне жизни:

 
Говорят, что каждый год
Настает любви черед,
И небесный свод к земле
Страсть взаимная влечет.
 
 
Как же им любить дано?
С высоты небесной той
Дождь струится золотой,
В лоно впитанный землей,
Насыщает он любовь.
Так любить им суждено.
 

В Батырае есть все признаки великого поэта. Он поэт Божьего дара, поэтому он по-новому и открывается во все времена. Великие поэты всех народов очень близки друг к другу, хотя живут и творят в разных местах, эпохах, веках.

Справедлив вывод К. Кулиева о том, «что каждый народ, как и природа, заботится о своем бессмертии».

Это бессмертие народу и дают великие поэты.

Есть в Батырае что-то от Бернса и Лермонтова, есть что-то от Хайяма и Коста Хетагурова.

Очень жаль, что стихи Батырая не переведены на мировые языки. Попади Батырай в струю мировой лирики, как Хайям, хотя бы и поздно, то он оказался бы там рядом с Хайямом (об этом, беседуя со мной, много раз говорил великий Расул Гамзатов, который ставил поэзию Батырая очень и очень высоко).

 
Я ношу в груди огонь,
Гибель сеющий в лесах,
Но когда, не знаю сам,
Он испепелит меня.
 
 
Разрушительницу гор –
Бурю я ношу в глазах,
Но когда, не знаю сам,
В прах сметет она меня.
 

Путь поэта – путь его души. Душа Батырая была полна боли, страдания и сострадания. Неправедность, несправедливость, зло воспринимались им как личная беда, и он пел об этом, несмотря на все запреты. Все-таки велик тот поэт, за песни которого заставляли резать штрафного быка, и, когда надо, этого быка покупает для штрафа сам народ:

 
Мне б штрафных быков иметь
Больше, чем седых волос,
Чтоб старшинам Урахи
Каждый день давать троих.
 

Поэзия Батырая, жизнь и судьба Батырая – это великий урок для сегодняшнего дня: ныне хочется кое-кому из считающих себя поэтами отдать быка только за то, чтобы они не пели свои бездарные песни и не сочиняли свои оды, став блюдолизами и подхалимами временщиков и нуворишей наших дней.

Старшина и богатеи не скупились бы на деньги Батыраю, если бы он согласился на роль соловья, воспевающего их чванливую, грязную, пустую и никчемную жизнь, которая держалась на горе и беде бедняков и на горбу простых людей.

Мужчина, мужество – вот главные критерии песен Батырая, герой, геройство – вот высшая доблесть песен Батырая, любовь благородного горца – вот смысл песен Батырая, яркость, свежесть, неожиданность – вот почерк песен Батырая, простота, ясность, откровенность – вот мастерство песен Батырая:

 
Был в поступках волен я,
Как на пастьбе жеребец
Брал лишь то, что вровень мне,
Низкорослое давя.
 
 
Как на пастьбе жеребец,
Растоптал я этот свет.
 

3

Вдохновение для Батырая было всем. Все его песни – плоды вдохновения, и нет среди них просто так написанных, слабых песен. М. И. Цветаева определила всеобщность вдохновения, поставив рядом «пишущего» и «пашущего». Это определение очень подходит к Батыраю, хотя он не писал, а пел и был «поющим» и «пашущим».

Мой учитель А. Михайлов писал: «Ни страх смерти, ни сладость любви – ничто не может стать вровень с вдохновением. В какие-то счастливые моменты жизни оно мобилизует все духовные, нравственные, психические и физические ресурсы человека и с необыкновенной силой проявляет в нем творческое начало, талант. Талант писателя, пахаря, математика…»

Вот это вдохновение, преследовавшее его, сделало Батырая Батыраем – певцом и борцом, поэтом и национальным героем.

А вдохновение, как известно, не продается:

 
Конь, объезженный тобой,
Рушит горы на скаку.
Взмахом плети достаешь
В дальнем небе облака.
 
 
Как от бури задрожит
Трус, настигнутый тобой,
И клянусь я: темен свет,
Если подвиг твой не прав.
 

Поэт подвига, мужества, геройства, справедливости, доблести, славы и любви, Омарла Батырай совершил этот правдивый поэтический подвиг в своих песнях, оставленных народу.

Поэтому с блеском, свободно и мудро, высоко и величаво льется песня Батырая, заставляя нас подняться над самими собой, она дает внутренний полет человеку, заставляет душу стать благороднее, призывая мир к добру, чести и совести, несмотря на все угрозы жизни:

 
Ах, могу ль я песни петь,
Если мой высокий стан –
Стройный тополь средь кустов –
Нынче клонится к земле,
Как под инеем трава.
 
 
Ах, могу ль я песни петь,
Если гордое мое
Сердце сокола в груди
Сожжено печалью дней,
Солью горестей мирских.
 

Смог. И спел эту песню на века.

Батырай не ставил перед собой задачу, чтобы в своих песнях ответить за все человечество. Его человечество ограничивалось жизнью простого горца – землепашца, соседа, гостя.

Для него несправедливый старшина и скряга-богач были олицетворениями того зла, которое управляет миром, поэтому кажущиеся чисто аульскими, домашними песнями – песни Батырая улавливали и порицали мировое зло, он входил в космос мысли, где светились ярчайшие звезды мировой поэзии, незнакомые Батыраю, но излучающие такой же яркий духовный свет. Космос поэтической мысли не зависит от образования, а зависит только от космического таланта – Божьего дара, которым обладал Батырай.

Поэтому он стал одним из самых великих поэтов. Поэтому счастлив народ, у которого есть поэт, песни которого он знает наизусть, и счастлив поэт, у которого есть народ, который знает его песни наизусть.

Море разума

Аварская литература второй половины XIX века освещена талантом Али-Гаджи из Инхо, обогащена его «морем разума», пленена его лирикой, разбужена сатирой, увековечена афоризмами и наставлениями. Али-Гаджи – поэт, Али-Гаджи – ученый, Али-Гаджи – оплот духовности.

Поэт, ученый, религиозный деятель… Он открыл перед нами многие тайны, постиг глубину духовного мира и высоту разума. Без поэта нет родины и народа, но и поэта нет без родины и народа. Он должен чувствовать их боль, вздохи, радости, печаль, добро и зло, гром неудач, голос беды, достоинство свободы, силу справедливости. Поэт должен иметь чистое и вечное намерение остаться человеком в большом мире и в памяти народа, и если нет такого намерения, то такого поэта засыплет пыль годов. Он, подобно оторванному листу, улетит, пропадет и будет предан забвению, как только его похоронят.

Но Али-Гаджи другой. Он – навсегда. Он будет в памяти народа, покуда народ жив, ибо он слился с народом.

Вот такое чувство наполняет мое сердце, плененное произведениями Али-Гаджи. Поэтому хочу, сказав «Бисмилла», склониться над книгой Али-Гаджи, открыть свои мысли читателям и плавать в его «море разума» на своей лодке.

Если смогу, то смогу, а не смогу, не вините, читатель. Я не ученый, я мечтатель. И мечтаю сказать свое слово об Али-Гаджи из Инхо.

Седой волос

Под стихотворением Али-Гаджи «Седой волос» могут подписаться, не задумываясь, самые знаменитые и талантливые поэты мира. Это одна из самых высоких вершин аварской поэзии.

«Седой волос» – это не просто стихотворение – это маленькая поэма. Оно вобрало в себя всю жизнь человека, по нему мы узнаем путь, по которому мысли поэта достигли высших ступеней. В нем открывается поэтический, наставнический и философский талант Али-Гаджи.

Всем известны:

 
Как ни скрывал я в душе,
Не скрыли виски мои.
Хоть тело берег, спрятавшись дома,
Выдали меня мои волосы[1]1
  Подстрочный перевод с аварского автора. Далее везде.


[Закрыть].
 

С самого начала ни на кого не похожий стиль стихотворения. Мы становимся свидетелями тайны жизни, которую открывает поэт. Жизнь, жизнь, жизнь. Али-Гаджи знает ее хорошо:

 
Времена меняются, стрелки бегут
Года проходят быстро, я старею.
Хоть старея, расслабляется тело,
Назло телу, сердце молодеет.
 

Вот поэт взмахнул крыльями для полета мысли. Стих набирает высоту:

 
От того, что сердце молодеет, тело не оживится –
После того, как появятся складки.
От вытягивания шеи спина не выпрямится –
После того, как станешь горбатым.
 

После маленького, но необходимого философского размышления начинается настоящий разговор:

 
Здравствуй, волос седой, гость мой незваный!
Как ты пришел без моего позволенья,
Касаясь висков, оставаясь на груди?
Не грешно ли тебе меня пугать?
 

Началась борьба… жизни и смерти, прошлого и нынешнего, молодости и старости, мечтаний и несбывшихся надежд. Впереди неизбежность, но не боится ее поэт, не стыдится седого вестника смерти.

У автора есть мысли, которыми он хочет поделиться с ним, и гремит мудрая речь:

 
Пользуясь доверием, осел ты на висках,
Ужели подумал, что это волосы красавицы?
Без скромности к телу приник,
Неужто подумал о женской груди?
 

Этот вопрос задается, чтобы придать уверенность себе. Идет подготовка к битве. Это начало большого подъема.

 
Знаю, ты не парень, чтобы девушек любить,
Просто я этим тешу себя.
И раньше времени ты не появишься,
Печалюсь оттого, что был не готов к твоему приходу.
 

В этих строках заключен двойной смысл – мирской и духовный. Поэт себя видит и слышит:

 
Пусть убьют жену того, кто не любит гостей –
Я боюсь, что буду не способен сделать необходимое.
Пусть умрет подруга того, кому не люб друг –
Я боюсь обнажить скрытое.
 

Словосочетания «пусть убьют жену» и «пусть умрет подруга» воспринимаются со страхом. Но, по-моему, поэт имеет право пользоваться любыми словесными приемами, если это придает остроту его мыслям.

 
Филин, прилетающий к каждой кончине,
Свил гнездо почему-то в ауле моем.
Сова, что таится в укромных местах,
Когда села около меня, я стал сомневаться.
 

Засомневался поэт в том, не прошла ли жизнь его даром, все ли он сделал, чтобы помочь людям, и отдал ли должное Всевышнему. Али-Гаджи большинство своих мыслей не выражает, он скрывает их среди слов.

Он ищет истину и рисует картины справедливости, приближая нас к простому народу.

Как в зеркале, он показывает нам разные картины:

 
Прячущаяся в дупле птица
Убила ворона черного.
Убегающая от птиц синица
Спугнула с гнезда ворону.
 

В произведениях Али-Гаджи мы видим битву мыслей, перед нами открываются причудливые картины, которые напоминают действительность.

 
Черный ворон, что охранял мою голову,
Убит совой – значит, наступает конец света.
Судный день – это когда
Улетит ворон, гнездившийся на голове.
 

В сердце поэта нет страха. Даже когда появляется седой волос и настает Судный день, поэт очень хорошо осознает свою силу, он знает цену протекшим дням, он знает свое назначение и готов на все перед лицом наступающей вечности:

 
На голову мою опустился один недуг,
Не знаю, то ли снег, то ли филин.
Ворона, что была там раньше, улетела.
Вернется она или не вернется?
 

Несколько раз повторяющиеся слова «ворона», «сова», «филин», «снег» стали символами душевного состояния поэта. Естественно, Али-Гаджи знает, что «черная ворона» (молодость) уже не вернется, но он готов терпеть невзгоды:

 
Теперь уже с гор снег не сойдет,
До того, как горы не разрушатся.
Если снег и сойдет, то сова улетит
Лишь после того, как гнездо разрушится.
 

Здесь ставится точка в первой части стихотворения. Вопросы закончились, надо переходить к ответам. Но это очень значительные вопросы духовного мира, написанные пером, от которого исходит совершенство.

Смыслом религии и мира становится образ седого хана. Он сжимает в кулаках сгусток дней, что осталось ему прожить. Неспроста Али-Гаджи с ним заводит разговор, сближается с «седым правителем».

 
Рядом то ли снег, то ли сова,
Седой хан ходит по крепости.
И тех правителей, что спорят с ним,
Кидает в темницу без жалости.
 

Седой хан – это смерть и бессмертие в одном лице.

Вот конец жизни и начало вечности. Поэт понимает, что должен принять это как должное. Он должен с этим идти в вечный путь, и нет сил, способных остановить его. Седого хана не пленяют мирские блага.

Лирика

Али-Гаджи не лирический поэт, он поэт философский. Даже лирика в его творчестве в большей степени наполнена наставлениями и поучениями. Поэтому иногда бывает сложно воспринимать и понимать его лирический мир и найти там скрытую силу любви.

Временами кажется, что Али-Гаджи устает говорить о любви и что это не основная цель его жизни и поэзии. Но в свете совести поэта открывается живительное чувство, сверкает жемчужина слова, утверждается сила красоты.

 
Сизый голубь Мекки и Медины,
Потерял я покой, как узнал тебя…
Шиповник красный, в полях растущий,
Горит вся душа у меня изнутри.
 

В этих словах мы слышим голоса будущих аварских лириков Чанки и Махмуда. Корни становления лирики этих будущих классиков тянутся из лирического сада Али-Гаджи.

Есть еще одна особенность любовной лирики Али-Гаджи. Если у Чанки и Махмуда произведения превращаются в мини-поэмы, то у Али-Гаджи каждое произведение коротко, лаконично выражает конкретную мысль.

Язык любви – язык сердца. Его стихи о любви – откровения сердца, боль и горечь души, дыхание страсти.

Али-Гаджи из Инхо – светоч духовности – смотрел в глаза истины без страха. Поэтому он смог утвердиться на той высоте, на которой собственное бессмертие и последующие эпохи здороваются с ним за руку. Он сохраняет в этой всеобъемлющей вечности свой свет.

Удивляет красота построения его слога:

 
…Кипит мой разум.
Меняется цвет лица,
Когда в разноцветном платье,
Ты на крыше стоишь…
 

Или:

 
Посмотрите, как красивы брови у любимой моей,
И как у Пегаса поразителен взгляд.
 

Сердце наперекор всему выступает на защиту любовного огня:

 
Райских гурий видеть желают
Покорные Корану и Хадисам,
А ты подобна сиянию в Райских дворцах.
 

Али-Гаджи кажется, что коранические гурии – райские красавицы и сады, и даже ослепительный огонь Ада несравнимы с красотой бровей его возлюбленной. Его обуревает не простое, поверхностное чувство.

Правда – это правда. Она не бывает плохой или хорошей. Правда бывает только правдой.

У Али-Гаджи нет двуликих стихов. Есть стихи, написанные одним поэтом, с одной целью – единственной возлюбленной или единственному врагу. Поэтому каждая строка Али-Гаджи изнутри сияет, она справедлива и звонка, как колокольчик. Любовными стихами Али-Гаджи правит талант, и даже если эти стихи написаны для одного мига, то они причастны к вечности. Бессмертен очаг любви, и у этого очага у каждого лирика свое место, где душа греется у огня. Есть такое место и у Али-Гаджи из Инхо. Надо сказать, что именно он разжег огонь лирики в аварской литературе. До него была гениальная народная лирика, но мы говорим об огромном таланте личности, поэте-гении, творце. Али-Гаджи – исток классической аварской литературы, создатель литературного языка.

Мы видим все цвета радуги и все лики любви в лирике Али-Гаджи. Здесь и горный тур с золотой шерстью, и райская птица, выросшая в цветах и тени деревьев, и родник, журчащий в ущелье, и воркующая птичка, и солнечный свет, освещающий небо и землю, и лучшая из красавиц мира, и джейран с жемчужными глазами, и белая голубка в Мекке, и райская лань с проницательным взглядом, и тело любимой, стройное, как у горной серны, и луна, озаряющая небосвод. Мы видим красивую, прекрасную женщину, достойную любви. Но все это было бы напрасным трудом, если бы поэт ограничился одним только описанием внешности. Вместе с этим Али-Гаджи открывает внутренний, духовный мир любви. Вот что главное для него. Он не воспринимает красивую, но никчемную женщину.

Состояние сердца – вот основа любви. В любовной лирике Али-Гаджи основная тема – именно состояние сердца. Он мыслит сердцем, открывая нам тайну любви. Поэт наводит мосты между своей лирикой и будущими стихами Чанки и Махмуда, дает урок поэтики и красоты.

Месть стихов

Нам с детства известны эти строки Али-Гаджи.

 
Да, чтоб им неладно было, и будуну и дибиру,
Которым мольба дорога, как мышке торба.
Муталимы тоже, чтоб муравьи их поели,
Под видом учебы ходят, воруют.
 

Мы попадаем в страну сатиры Али-Гаджи. Сатира – это месть стихов за всю несправедливость в мире.

Нелегко бывает мстить. Нелегко было, наверное, и Али-Гаджи, будучи имамом, дать своими стихами пощечину другим имамам и религиозным деятелям.

Но совесть поэта превыше всего. Мелкие, подлые дела в этом неповторимом мире для нее не приемлемы. Поэтому, обнажив шашку чести и достоинства, превратив перо в оружие, Али-Гаджи восстал против глупости. Его сатира служит не для достижения своих собственных целей. В ней обнажены пороки жизни, в ней есть сила, которая разрывает в клочья все противоречащее здравому смыслу.

Проклятья всем достойным проклятья.

Мир – добродетели – вот цель сатиры Али-Гаджи.

 
Как вы подлы – подхалимы царей,
Каждый мстит за бедность народа.
Не сомневайтесь, настанет день народа.
И он вам отомстит хоть и через сто лет.
 

Да, его мысль острая, как лезвие бритвы, мстит и через сто лет сегодняшнему сброду – подхалимам и шайкам воров. Так было, и так будет. Али-Гаджи просто так никогда словами не бросался. Весы его мыслей взвешивали добро, которое совершено человечеством, и зло, от которого стонет род людской. Его мысли становятся волнами «моря разума».

Вот как он говорит о бедняке:

 
Как голодные шакалы паршивую козу,
Тебя унесут на кладбище.
И без малейшей жалости, как овцу,
Закинут тебя они в яму.
 

Названия сатирических и обличительных стихов Али-Гаджи говорят сами за себя: «На смерть бедняка», «Астрология», «Лгун», «Сплетнику», «Богатым», «Пьянство», «Расточительство», «Шейхам», «На двоеженство» и т. д.

 
Молодое, здоровое тело и гордое сердце.
Не губи, выпивая, бузу,
Приструни себя, бедняк.
 

Каждое поучение – завещание поэта. Поэту претило пьянство.

Море разума

Большинство произведений Али-Гаджи носит истинно воспитательный характер. Но его наставления никогда не надоедают, не становятся обузой, их хочется слушать, они указывают верный путь, побуждают к человечности, сохранению достоинства и чести, учат человеколюбию, братству, обучают жизни, приближают к наукам, отдаляют от невежества:

 
Завязав два узелка на завистливом сердце
Все делать назло – недопустимо.
 
 
…Едешь ли верхом, идешь ли пешком –
Дружи всегда с водой – в этом чистота…
 
 
…Науки совершенной держись,
Поручень крепкий имей.
 
 
…Будь со всеми добр одинаково,
Ведь не долог правителей век.
 
 
…Сердечно люби далеких, но лучших.
 

Али-Гаджи еще говорит:

 
Как прекрасна речь того,
Кто страстно желает новое познать.
 

Эти строки сегодняшние поэты могут использовать как эпиграф для своих стихов.

Если есть огонь страсти, ум для познания нового, будет услышано слово поэта, и оно станет свидетелем его дел, жизни и любви, эхом судьбы.

Для Али-Гаджи самым важным и дорогим является любовь к родине и выполнение долга перед ней:

 
Выполнявших долг перед родиной
Померкнувших звезд не забудутся имена.
 

Вот такими выражениями украшено каждое произведение Али-Гаджи назидательного характера. Чем больше поэт мыслит о мире, познает тайны жизни, тем больше мудрости в его лирике. Чем она богаче, тем больше для нее простора.

Али-Гаджи из Инхо открыл свойственный только его лирике остров назидательных произведений. Вокруг поэта бушует и бьется вечными волнами беспокойства море разума. Капли разума из свободного сердца поэта летят в наши сердца. Если бы их не было, мы бы обеднели, а души бы наши очерствели.

Многие даже не задумываются над тем, как рождается стихотворение. Это трудно понять, а вот что об этом говорит мастер:

 
Перо, ты шепни чернилам
О состоянии моей души.
Страсть, стань стоном души.
 

Когда страсть души, ставшая стоном, превращается в выдох, то это и есть поэзия. И того, кто выдыхает, называют поэтом. Поэта судят бесцельно прожитые дни и ночи. Надо понять это, чтобы понять минуты мудрости и муки творчества. Всегда бывает трудно бороться со временем и выиграть в этой борьбе.

У Али-Гаджи со временем нескончаемый спор:

 
Я надел капкан мирской ноши на шею,
И свет ясных дней померк.
Глаза, привыкшие к свету,
Застит черное время, тяжелое, как чугун.
 

Поэта, который мог размышлять о звездах, что украшают небо, мучит мирская суета, он вместе с болью народа.

Народ – это рука, а поэт – палец на этой руке. В этом есть большое счастье и несчастье.

«Капли с неба упали на мое тело», – пишет поэт.

Мысли поэта доходят до космоса.

«В мире крутящемся быстро, как точило», подобно ножу, наточился талант Али-Гаджи. Его стихи и слова были с народом и остались в народе. Этим он и ценен.

Как совершенны и точны его слова о земле:

 
Справедливей тебя не видел я,
Ты всех уравняла: бедняка и богача,
злодея и добряка, праведника и пророка.
Всех забираешь, не выделяя никого.
 

В жизни надо быть прежде всего людьми, считает поэт, ведь на земле мы родились и в землю уйдем.

 
Пока не оседлал коня вестник смерти,
Знай, что надо оставить добро на земле, хоть и малое.
 

Добро остается, оставляя след в людских сердцах. Вот в чем высота таланта Али-Гаджи.

 
На плечах Дагестана, как на военной форме,
Есть знаки отличия, недоступные многим –
Бесстрашие и ум горцев –
Достоинства, которыми владеют горы.
 

Вот таким горцем и поэтом является Али-Гаджи из Инхо. Его талант как знак отличия находится и будет находиться на плечах Дагестана.

Афоризмы Али-Гаджи из Инхо

 
Кто без труда хочет успеха,
Пусть без серпа пожнет незасеянное поле.
 

Думаю, что если бы, кроме этого двустишия, Али-Гаджи не написал бы ничего, он все равно остался бы навсегда в аварской литературе. Настоящий поэт зря слова не скажет. Его речь становится совершенным уроком жизни. Уроки в стихах Али-Гаджи состоят из афоризмов, собранных в двустишия и четверостишия. Коротким стихам нужно больше всего совершенства, лаконичности, сжатости мыслей, внутреннего сияния. Двустишиями измеряют совершенство и мастерство поэта. Мастер слова, учитель разума – эти два эпитета хочется произнести, читая афоризмы Али-Гаджи. Сам поэт говорит:

 
В одном моем выражении найдете два тайных смысла,
Здесь мудрецу откроется столько скрытого жемчуга.
 

Два смысла… Это есть основа стихов, главная цель, сокрытая между строк.

Мудрость, спрятанная в строках, красота, о которой нужно знать, вложенная в речь.

Вставить в стих жемчуг с двумя смыслами бывает трудно, но чем труднее, тем – нужнее.

 
Мудрец не даст человеку пропасть,
даже если перед ним окажется враг.
 

Творчество начинается не только от любви к человеку, но и с понимания врага. С умения прощать начинается мудрость.

«Не оспаривай глупца», – писал Пушкин. Подобное этому пишет и Али-Гаджи:

 
Не зови смерть оттого, что тебя оклеветали –
Дерево без фруктов палкой не бьют.
Не ищи у легкомысленных правду –
Из соляных мешков мед не потечет.
 

Эти четыре строки стоят четыреста других. Да, бесполезное дело спорить с глупцом и драться с лжецом.

Но… Но трудно поэту, когда они одерживают верх.

 
Сколько хороших дел, от которых убегает человек.
Сколько вредных дел, без которых не может человек.
 

Зло оборачивается против тех, кто его творит: подлеца убивает его же подлость, невежду убивает его же невежество, лжеца губит ложь, изменник умирает от измены. Когда-нибудь, рано или поздно, мы покидаем этот мир. И только от самого человека зависит, какой будет его жизнь с рождения до смерти. Будет ли она родником добра или болотом зла.

Поэт Али-Гаджи из Инхо – это творец своей судьбы.

 
Проходит жизнь моя, похожая на растущую ветку тополя.
Оставляю я мир, как дорогу иноходец.
 

На этой дороге встречаешь многое. И убивающее тебя, и убиваемое тобой. Но, чтобы очистить дорогу от камней и кустарника, нужно время и силы. Это могут немногие, и счастлив тот, кто способен сделать это. Поэт находит лекарство для болезней времени, его слова смывают грязь времен.

Али-Гаджи постоянно размышляет о самом дорогом сердцу человека и призывает к добру. Если даже тело нездорово, душа должна остаться здоровой, ее нужно сохранить в чистоте. Верить времени нельзя, оно изменчиво. Но нельзя изменить человеческой совести, нельзя продавать свое достоинство ни за какие деньги. «Будь милосердным к маленькому человеку», – говорит Али-Гаджи. Ведь этот маленький человек создает этот мир, он бережет веру и родину.

 
Бедняка и нищего уважай,
В трудную минуту их помощь будет значительна.
 

Али-Гаджи себя не возвышает над другими. Это признак мудрости. Его главная цель – до конца оставаться человеком.

 
Много дней, ночей, и долог путь.
 

Послесловие

Этим не заканчиваются размышления и раздумья об Али-Гаджи из Инхо и его творчестве. Настали времена, когда о нем пишут книги. Буду рад, если мои мысли хоть немного откроют огромный поэтический мир Али-Гаджи и если здесь есть хоть капелька из «моря разума» его. Вновь слышу его голос:

 
У времени три разных дня –
Один – прошедший день, уже не вернется,
Второй – сегодняшний, не вечен,
Третий – неведомый, наступает.
 

Спасибо поэту. Спасибо Али-Гаджи из Инхо.