Текст книги "Третий король"

Автор книги: Мацей Сломчинский

Соавторы: Джо Алекс
сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 10 страниц)

Глава пятая, в которой господин Грубер ратует за воровскую честь

С тех пор, как герр Грубер побывал здесь в последний раз, прошло четыре месяца, однако ничего в обстановке не изменилось. За окном в сгущающихся сумерках пульсировал ярко-красный неон, славя женщин, которые моют волосы шампунем Э-Л-И-Д-А, Э-Л-И-Д-А...

Слабый свет пасмурного зимнего дня падал на лица троих мужчин, которых Грубер оставил в этой самой комнате четыре месяца назад.

Грубер сидел там же, где и в прошлый раз. Вот только экран, прежде висевший на стене, был свернут, и его место занял «Третий король».

– Гельмут, – обратился Грубер к одному из мужчин, указывая на картину. – Вы знаете, что я не очень щедр на похвалы. В нашем деле лучшая награда – это солидная доля прибыли. Но сейчас мне хочется поздравить вас. Вы действовали блестяще, и «Синдикат» никогда этого не забудет. Вы нашли, образно выражаясь, союзника в самом сердце неприятельской твердыни. Фотографии и материалы, которые вы привезли из своей поездки, позволили нам закончить приготовления к операции в сравнительно короткий срок.

– Спасибо, шеф, – ответил Гельмут и покраснел. – Я только выполнил свой долг.

Грубер жестом прервал его.

– Сработано действительно превосходно. Благодаря вам мы заполучили копию, которую даже трудно назвать копией. Ни применение кремниевой лампы, ни какой-либо другой современный метод анализа холста и красок не вскроет ни малейшего отличия ее от оригинала Риберы. И теперь перед нами стоит только одна задача – провезти нашу картину в Польшу, заменить ею оригинал и возвратиться в Вену с подлинным «Третьим королем». Тогда заказ будет выполнен, останется только передать товар клиенту. Помню, когда мы в последний раз собирались здесь, разговор шел о том, как избежать скандала и не всполошить польские органы. Вот вам ответ.

Вытянутая рука Грубера описала широкий полукруг. Указательный палец остановился перед вдохновенным лицом черного короля, на которое обратились все взоры. Воцарилось глубокое молчание. Наконец Грубер нарушил его покашливанием.

– Что касается плана операции, то сейчас мы обговорим его со всеми подробностями. Мы всегда руководствуемся двумя главными принципами, от которых нам ни в коем случае нельзя отступать. Во-первых, никогда не проливать кровь и не запятнать себя убийством, ибо уголовный кодекс во всем мире снисходителен к преступлениям, которые совершены лицами, вооруженными лишь собственным интеллектом. Да и вообще, убийство недопустимо. Нельзя позволить, чтобы один человек лишал жизни другого. Это противоречит христианской этике. Исключение можно сделать только для предателей, но о них в нашем кругу говорить незачем. Во-вторых, следует действовать так, чтобы не дать полиции ни при каких обстоятельствах выйти на всю организацию. Именно поэтому наш план предусматривает молниеносную подмену картины. Для обеспечения максимальной безопасности и гарантии того, что никто не забьет тревогу, «Третий король» должен исчезнуть со стены музея всего на несколько минут, необходимых для замены ее копией. Произойдет это ночью.

Если бы мы заранее послали туда копию и позволили нашему сообщнику произвести замену прежде, чем мы заберем у него оригинал, то операция, возможно, заняла бы меньше времени, но наш план мог рухнуть, что имело бы далеко идущие последствия. Это грозило бы срывом всего дела и арестом лица, которое мы отправим в Польшу. Полагаю, что копия и оригинал не должны слишком долго находиться под одной крышей, потому что какая-нибудь случайность может выдать нашего сообщника. Музей, как вы уже знаете, в настоящее время закрыт, так что нам не придется ломать голову над маневром для отвлечения внимания сторожей. Прежде чем перейти к обсуждению деталей плана, я обрисую вам задание в целом. Прошу вас, господа, слушать внимательно, и если что-то вызовет у вас сомнение или покажется дискуссионным, либо если вы не согласитесь с какой бы то ни было частью в моем плане, то я настаиваю, чтобы вы откровенно сказали мне об этом. Ум хорошо, а два и тем более четыре – всегда лучше. Как-никак вы не новички в нашем деле!

Грубер смолк. Три головы беззвучно кивнули в знак одобрения.

– Уже давно, – продолжал Грубер, – мы уяснили себе задачу. Надо было найти в Польше человека, который бы во время нашего, выражаясь военным языком, штурма замка в Борах находился внутри и обладал свободой действий. Такой человек необходим для исполнения наших замыслов. И вот он найден. Мы предложили этому лицу за содействие крупную сумму. Это...

Один из сидящих поднял руку. Грубер прервался на полуслове.

– Слушаю вас, доктор.

– Разрешите мне спросить кое о чем, пока мы не начали дискуссию. Мне кажется, что есть... как бы это сказать... элементарный способ достичь цели.

– Да, конечно. Спрашивайте. Я вас слушаю.

– Действительно ли наша копия «Третьего короля» абсолютно идентична оригиналу?

– Гм... – Грубер задумался. – Я не знаю, что вы подразумеваете под словом «идентичность». В мире не существует двух полностью одинаковых предметов, и я, говоря об идентичности картин, имел в виду, что они почти неотличимы. Наша копия изготовлена в высшей степени искусно и воспроизводит все особенности подлинника, не исключая и фактуры материала. Не остались без внимания даже микроскопические трещины в красочном слое, невидимые для невооруженного глаза и заметные только под увеличительным стеклом; их тщательнейшим образом скопировали. Ни краски, ни холст при их облучении или химическом анализе не дадут иных результатов, чем дал бы оригинал. Короче говоря, наша копия будет способна обмануть даже специалиста – но лишь пока ее не станут сличать с настоящим «Третьим королем». В этом случае специалисты, правда, путем весьма сложных анализов, выяснят, что наша картина – не подлинник. Но, как я вам сказал, готов поручиться, что никто не станет сомневаться в подлинности нашей копии не только при беглом взгляде на нее, но и после поверхностной экспертизы, да и вообще опасности, что подделка обнаружится, нет, раз эти картины никогда не окажутся рядом. Некоторое время они, безусловно, проведут недалеко друг от друга, но очень быстро расстанутся, и их разделят тысячи километров. Если же через сто лет или более того история, которая нередко готовит произведениям искусства очень извилистые пути-дороги, вновь сведет их вместе, пускай тогда голова болит у наших потомков. А наша задача ясна. Передать картину заказчику и оставить поляков в убеждении, что Риберой владеют они. Разубеждать их в этом никто не будет, уж наш-то клиент во всяком случае.

– Об этом и речь, – кивнул доктор фон Гейтц. – Если распознать подделку, не имея обеих картин одновременно, нельзя, то почему бы этому коллекционеру из Южной Америки, который, как и все любители, наверняка не особо разбирается в искусстве, не отправить копию? Он никогда не догадается, что получил не настоящего «Третьего короля». Риск свелся бы к нулю, а деньги – те же.

– О чем это вы, доктор? – в голосе Грубера почувствовалось неудовольствие. – Ответ на ваш вопрос элементарен. Это было бы нечестно. Если бы мы стали действовать подобным образом, то в один прекрасный день все бы вышло наружу и мы бы потеряли лучших клиентов и поставили под удар все свое дело. Нет, дорогие мои, если я обману доверие клиента, то утрачу и ваше доверие, а потом вы тоже сочтете себя свободными от обязательств по отношению к коллегам... Запомните, господа: никто не должен ценить свою честь так, как человек вне закона. Но довольно об этом. Вернемся к заданию.

Мы говорили о том, кто подменит картины. Этим лицом является...

Глава шестая, в которой сотрудники криминальной полиции получают приказ совершить кражу

Полковник вернулся в кабинет, прикрыл за собой дверь и подошел к письменному столу.

– Как вам этот молодой человек?

– У него красивый галстук, – уверенно заявила Катажина. – Больше мы углядеть не успели.

– Речь о картине. – Начальник оперативного отдела обошел стол, отпер чемоданчик и убрал кусок ткани, предохранявшей холст. – Вот она. Точнее говоря, копия, которую нам подарили французы, чтобы мы с ее помощью осуществили наш совместный план. На мой взгляд, она превосходна и почти неотличима от оригинала.

Вечорек медленно приблизился, бегло взглянул на картину, а потом с недоверием на полковника.

– Но это же «Черный король» Риберы, – изумленно сказал он. – Неужто Интерпол всерьез полагает, что его хотят выкрасть у нас? Ведь это очень известная картина.

– Да, все указывает на то, что кто-то собирается покуситься на него. Французы, по словам комиссара, узнали об этом едва ли не случайно и хотят теперь воспользоваться неожиданной возможностью, чтобы разоблачить шефа «Синдиката» и ликвидировать всю международную шайку. На этой копии есть тайный, почти незаметный знак, который я вам сейчас покажу. Мы договорились, что картины будут заменены, и эта копия под видом оригинала окажется в музее; затем мы дадим «Синдикату» украсть ее, вывезти из Польши и передать в руки господина Грубера; только после этого на сцену выйдет Интерпол и задержит его в момент передачи похищенной картины заказчику.

– Это не слишком сложно, если все выйдет так, как задумали парижане. – Пулторак пожал плечами. – Наше дело лишь сторожить картину, засечь время кражи, незаметно проводить вора до границы и сдать его там с рук на руки коллегам. Так?

– Так, но это не все... – полковник улыбнулся. – Оригинал картины тоже должен быть похищен.

– И кто же его похитит? – не поняла Катажина.

– Вы! – торжественно объявил начальник. Он вытянул перед собой обе руки. Указательные пальцы были устремлены на Вечорека и Катажину. – Вы! Причем сделать это надо так, чтобы ни одна живая душа не догадалась о подмене.

– Но ведь... – начала было Катажина.

Вечорек мягко положил руку ей на плечо.

– Наберись терпения и дай шефу договорить.

– Извините, товарищ полковник... – Катажина покраснела.

– Ничего, – усмехнулся полковник. – У меня у самого две взрослые дочери.

Катажина зарделась еще больше. Начальник отдела выдвинул ящик стола, достал большой конверт и высыпал оттуда несколько фотографий.

– Это замок в Борах, где сейчас находится картина. Там наш самый крупный музей подобного типа. Он возник в старой княжеской усадьбе, стоявшей посреди лесов невдалеке от одноименной деревни. Когда государство конфисковало замок у его владельцев, было решено оставить усадьбу нетронутой и создать там нечто вроде музея дворянского быта, чтобы будущие поколения видели, как протекала жизнь в таких поместьях, как выглядели жилые покои и так далее. Картинная галерея и собрание художественных ценностей тоже остались на своих местах. Вот так и возник музей, куда едут ежегодно тысячи посетителей; хотя железная дорога проходит довольно далеко от Боров, но поблизости есть два оживленных шоссе, так что туда легко добраться на машине или на автобусе. Ваша задача состоит в следующем: опередить преступника, поехать в Боры и заменить вот этой копией подлинник, висящий в дворцовой библиотеке.

– Что значит заменить? – Вечорек с сомнением покачал головой. – Не хотите же вы сказать, что любой желающий может беспрепятственно войти в музей, снять со стены картину стоимостью в сотни тысяч долларов и повесить на ее место что вздумается?

– Любой не может. Музей вот уже полгода закрыт для посетителей из-за ремонта. К счастью, там есть несколько комнат для гостей, которые прямо на месте изучают сокровища из музейной библиотеки, как это, впрочем, водится во всем мире. Получить разрешение можно только у министра культуры. Я позаботился, – многозначительно улыбнулся полковник, – чтобы нам были выделены две комнаты. Вы поедете в Боры под видом супругов. Поэт, сочиняющий, скажем, исторический эпос, и его жена. В Борах есть коллекция оружия, а вы надеетесь отыскать там экспонаты, изучение которых поможет вам добиться большей достоверности произведения. Эпическая поэма, знаете ли, требует серьезной подготовки.

– Какая поэма?! – охнул Вечорек. – Какая жена? Она?!

– Да, она! Наш бесценный сотрудник поручик Катажана Рогальская!

Полковник так и сиял.

– Надеюсь, вы не станете возражать – тем более, что она будет вашей женой всего одну ночь.

– Повеяло бульварной литературой, – со вздохом заметила Катажина. – Товарищ полковник, неужели вы думаете, что дольше меня никто не выдержит?

– Ну что вы, я не сомневаюсь, что найдется человек, который пожелает провести подле вас всю жизнь, но это не сейчас. – Полковник принял серьезный вид. – Итак, согласно нашему плану, вы вдвоем отправитесь в Боры, замените там ночью картину, а утром мы под каким-либо предлогом пришлем нашу машину за поручиком Рогальской. Скажем, Кася, что вы физик или химик и вот, несмотря на отпуск, вынуждены вернуться в Варшаву из-за каких-то срочных экспериментов. Вы с неохотой покидаете замок, прихватив с собой оригинал «Третьего короля».

– Ясно, – кивнула Катажина. – А как же Стефан?– И она показала на Вечорека.

– Товарищу капитану придется задержаться в Борах подольше. Мы должны иметь там своего человека, который наблюдал бы за событиями; а капитан Пулторак обеспечит внешнюю охрану замка.

– Но как же нам держать связь с вами, товарищ полковник? Телефон не подходит, потому что разговор может подслушать кто-нибудь посторонний.

– Вы получите коротковолновый передатчик. Он слабый, но вполне пригоден для связи в радиусе нескольких километров – а Пулторак будет совсем недалеко от усадьбы.

– Отлично. – Вечорек посмотрел на Катажину. – Значит, мы никого не ловим, ничем себя не выдаем, просто крадем одну картину и следим, чтобы кто-то украл другую. Но только вот что волнует...

– Что же?

– Ведь в Польше не так много поэтов...

– Но и не так мало, как вам кажется. И потом, кто сегодня читает эпические поэмы? Никто, поверьте мне. Так что все будет в порядке.

– Надеюсь... – Голос Вечорека прозвучал неуверенно.

– И еще. – Катажина, вытянув перед собой руку, пошевелила пальцами. – Кольца! Что же это за супружеская пара без обручальных колец?

Полковник не раздумывая поднял трубку.

– Соедините меня с депозитарием. Говорит полковник Вала. Сейчас к вам придут поручик Рогальская и капитан Вечорек. Выдайте им два золотых кольца по размеру... Что? Может не найтись? Что? Какая разница, пускай будет хоть с утопленницы... Что-что? Неустановленный самоубийца, бросившийся под поезд?.. А кольцо-то цело? Вот и отлично. Да. Под расписку. Они вам сами вернут. У меня все.

И Вала положил трубку.

– Зайдите в депозитарий. Им надо знать ваши размеры. Говорят, есть несколько колечек на выбор.

– С неустановленной утопленницы! – Катажина одарила начальника благодарной улыбкой. – Как мило с вашей стороны, товарищ полковник, не забыть о чувствах невесты! Дар командования девушке-офицеру! Надеюсь хотя бы, что кольцо этой бедняжки из чистого золота и в воде не заржавело.

– Когда выезжать? – деловито спросил Вечорек.

– Сегодня, конечно. Вот-вот появится профессор Гавроньский, который пообещал мне отвезти вас на министерской машине прямо на место и представить хранителю музея.

– Гавроньский?

– Да. Искусствовед. Министерство поручило его заботам музей в Борах. Запомните, пожалуйста: он единственный, от кого я не скрыл, что вы едете в Боры охранять «Черного короля».

– Следовательно, профессор Гавроньский знает и то, что мы собираемся подменить картину?

– Нет, – подчеркнул полковник. – И не должен узнать.

– Не понимаю. – Пулторак посмотрел на Вечорека, а потом перевел взгляд на своего шефа. – Если он знает часть, зачем скрывать от него все остальное?

– Дело вот в чем. Интерпол на основании анализа нескольких операций «Синдиката» пришел к выводу, что эта группа всегда опирается на кого-то, кто находится вне подозрений и имеет доступ к ценностям, которые должны быть похищены. Если бы я не был вынужден безотлагательно поселить вас в Борах, – а это необходимо, поскольку Интерпол убежден, что банда вот-вот нанесет удар, – то я бы не стал посвящать ни во что профессора Гавроньского. Впрочем, я сообщил ему только самое необходимое. Я не хочу этим сказать, что подозреваю профессора Гавроньского в каких-либо связях с «Синдикатом», лично я полагаю, что он абсолютно чист. Но видите ли, – полковник помедлил, – профессор один из тех, кто всегда вхож в музей, поэтому полностью исключать его нельзя. По той же причине я предпочел бы, чтобы вы в его глазах не выглядели безупречными и искушенными служителями закона. На всякий случай, понимаете?

– Стефану это удастся без труда, – серьезным тоном произнесла Катажина. – Я со своей стороны тоже приложу старания, но за успех не ручаюсь. Я слишком безупречна.

Раздался стук в дверь, и в проеме показалась голова дежурного.

– Товарищ полковник, к вам профессор Гавроньский.

– Попросите его немного обождать.

– Слушаюсь, – сказал дежурный и исчез за дверью.

Полковник закрыл крышку чемоданчика, проверил замки и подал Вечореку два маленьких ключика.

– Поставьте к стене, – велел он тихо.

Вечорек бережно взял копию «Третьего короля» и удалился с ней в указанное место.

Полковник подошел к двери, распахнул ее и дал знак дежурному. Потом он опять обернулся к офицерам:

– С вами, товарищ Пулторак, мы поговорим позже. Вы отправитесь через два часа после них.

Пулторак кивнул.

В дверь снова постучали, и полковник широко открыл ее.

– Пожалуйста, входите, пан профессор. Наши люди ждут вас.

Профессор Гавроньский с улыбкой пожал начальнику отдела руку. Он был высоким, загорелым, симпатичным и выглядел, как показалось Вечореку, моложе своих пятидесяти лет.

– Добрый день! Я рад, что вы хотите помочь нам в этом деле, хотя, признаться, я не очень-то во все это верю. Кража в Борах! Международная банда! Звучит слишком уж фантастично. Но как знать, как знать... – Убежденности в последних его словах, однако, не слышалось. Катажине почудилась даже почти неуловимая ирония...

Глава седьмая, в которой капитан Вечорек надеется как следует отдохнуть в Борах

Господин Грубер поглядел на циферблат.

– Самолет вылетает через два часа, Гельмут. Вечером ты будешь в Варшаве, и ровно в двадцать три тридцать, за полчаса до полуночи, ты должен быть... вот здесь, а потом... – он обернулся к большой панорамной фотографии. На ней была видна дорога и покрытые снегом кусты вдоль высокой ограды замка. На заднем плане из-за заснеженных деревьев выглядывала крыша и верхний этаж замка. – ...Ты погасишь фары и выключишь мотор. Наш сообщник встретится с тобой тут. Смотри не опоздай, от этого зависит как его, так и твоя безопасность. Ты заберешь у него оригинал и передашь копию, которая уже через несколько минут займет свое место в библиотеке. Оригинал ты положишь вот в этот чемоданчик и утром вылетишь из Варшавы в Вену. Оттуда кто-то из наших доставит чемоданчик в Штутгарт, где я в тот же вечер передам картину нашему клиенту. Операция самая элементарная, все продумано до мелочей, так что никаких осложнений возникнуть не должно. А теперь посмотри, пожалуйста, еще раз на снимок и покажи мне то место, где ты остановишь машину.

Высокий молодой человек встал и подошел к большой фотографии.

– Ровно в двадцать три тридцать... здесь, шеф... с погашенными фарами.

И он аккуратно провел пальцем по участку шоссе неподалеку от ворот замка.

Машина замедлила ход. По левую руку показались в тусклом свете гаснущего дня ворота. Падал густой снег, подхватываемый порывами ветра. «Дворники» с трудом сметали кружево снежных хлопьев, сыплющихся на лобовое стекло.

– Боры. – Профессор Гавроньский, который сидел рядом с водителем, обернулся к своим спутникам и улыбнулся Катажине. – Еще день-два такой вьюги, и не о чем будет беспокоиться. Нас занесет снегом.

Черная министерская «волга» завернула, въехала в высокие каменные ворота с красивой решеткой, распахнутые настежь, и покатила по длинной заснеженной аллее к входу в замок. Слева, в глубине парка, виднелось какое-то белое двухэтажное здание и приземистые строения бывшей людской.

Тут перед замком взметнулась туча снежной крупы, и ветер швырнул ее прямо в мрачные каменные морды двух львов, стерегущих вход. «Волга» еще раз повернула и наконец остановилась.

– Мы на месте, – сказал профессор Гавроньский.

Ни он, ни его спутники даже не подозревали, что спустя всего лишь несколько мгновений под своды замка вместе с ними вступит рок. Близкое будущее готовило им картины из тех страшных снов, что посещают иногда людей и заставляют их просыпаться с криком, обливаясь холодным потом.

Впрочем, явь была пока иной, несравненно более приятной. Хотя падал снег и ветер стучал в окна замка, но когда открылась дверь и из нее выбежал, чтобы взять багаж, высокий седой человек в наброшенном на плечи тулупе, настроение приезжих быстро поднялось.

Вечорек вышел из машины и подал руку Катажине, а та поблагодарила его за учтивость улыбкой.

– Снег, – шепнул он. Вместо ответа она зажмурилась. На отпуск они могли рассчитывать не раньше, чем в июле, и хотя здесь им предстояло провести всего лишь один вечер, ночь и утро, Катажина радовалась возможности вдохнуть свежий холодный воздух и смотреть на высокие, белые, голые деревья. Они были в деревне, а поручик Рогальская в деревне родилась.

– Это пан Голос, наш ночной сторож. – Гавроньский говорил о человеке, подхватившем их чемоданы. – Послушайте, пан Голос, а где хранитель?

Сторож приостановился.

– Наверняка у себя в кабинете, пан профессор.

Потом он скрылся за изгибом лестницы, и все стали следом за ним подниматься по широким ступеням из белого мрамора. Лестница кончалась в бельэтаже, где вливалась в большой холл. В глубине его виднелись двойные двери, которые, вероятно, вели в музейные залы. Во всяком случае, Вечорек сумел заметить целую анфиладу покоев.

На дальней стене холла свет выхватил картину, чуть ближе блеснуло стекло большого шкафа... Капитан осмотрелся по сторонам. От самого потолка до уровня глаз холл был увешан портретами мужчин и женщин в костюмах, которые свидетельствовали о том, что картины поступали сюда одна за другой на протяжении добрых трехсот, а то и трехсот пятидесяти лет. Вдоль боковой стены уходила к потолку палисандровая лестница с простыми строгими перилами.

– Я проведаю хранителя, – сказал профессор, – а вы тем временем располагайтесь. Потом я вас познакомлю с хозяином замка. Пан Голос, проводите, пожалуйста, гостей в их комнаты.

Человек в тулупе, добравшийся между тем уже до середины деревянной лестницы, остановился и кивнул. Гавроньский вежливо поклонился Катажине, вошел в полуоткрытые двери, которые только что миновал Вечорек, и исчез за ними.

Капитан и Катажина отправились наверх.

Вечорек полной грудью вдыхал запахи музея. Запахи мертвого мира, тишина, слегка поскрипывающие ступеньки... Где-то в этом доме висело изображение «Черного короля», написанное триста лет назад бедным художником, который всю свою жизнь провел в борьбе с долгами и конкуренцией посредственных, но напористых мастеров кисти, столь густо населявших его родину. Сейчас эта картина стоила больше, чем способен был заработать ее создатель, трудись он без отдыха хоть тысячу лет. Она-то и привлекала преступников, потому что где-то на другом конце земли жил человек настолько богатый, что мог заплатить за нее, и настолько эгоистичный, что хотел бы владеть ею единолично.

Вечорек улыбнулся.

«Я должен быть благодарен ему, – мелькнуло у него в голове, – ведь если бы не он, сидеть бы мне сейчас у телевизора. Я так выматываюсь за день, что вечером мне уже не хочется абсолютно ничего. Уткнусь в экран и сплю с открытыми глазами. А здесь так приятно! Дай Бог, чтобы воры заявились через неделю-другую и дали мне как следует отдохнуть...»

Вечорек когда-то изучал историю искусств, но не окончил курса. Проучившись три года, он пришел по объявлению в газете в офицерскую школу и удивился, когда его туда зачислили. Но для него это оказалось к лучшему. Беспокойный характер не позволял ему высиживать целыми часами над классификациями греческих ваз. Криминалистика же очень скоро захватила его. И все же он поневоле остался верен искусству, поскольку из-за упоминания о неоконченном искусствоведческом образовании в его документах ему стали все чаще поручать дела, связанные с похищением предметов старины и их контрабандой. В свои тридцать шесть Вечорек был признанным специалистом – вот его и направили сюда. И он чувствовал себя счастливым. Отпуск в музее! Это же настоящий подарок судьбы!

Они поднялись на третий этаж. Длинный коридор, тянувшийся через все здание, освещали только тусклые лампочки, вставленные в старинные кованые фонари. В их неясном свете концы коридора терялись.

– Вот комната пани, – сказал человек в тулупе и поставил чемодан у первой двери. Потом он сделал несколько шагов, миновал вторую дверь и опустил чемодан Вечорека на пол возле третьей. – А здесь будет ваша комната.

– А что между ними? – спросила с легким беспокойством Катажина.

– Ванная. Но дверь забита еще при его светлости князе, ведь войти туда можно из комнат. – Он отступил в сторону и взглянул на капитана, который, поколебавшись, полез-таки в карман и протянул ему десять злотых.

– Благодарствуйте, – вежливо вымолвил человек в тулупе. Отвесил поклон, какого давно не помнил никто в Варшаве, и не спеша удалился.

Как только он скрылся из вида, Катажина козырнула Вечореку, бодро подхватила чемоданчик и строевым шагом вошла в свою комнату.