![](/files/books/160/oblozhka-knigi-rozhdestvenskiy-poceluy-lp-373250.jpg)
Текст книги "Рождественский поцелуй (ЛП)"
Автор книги: М. Е. Картер
Соавторы: Сара Ней
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 4 страниц)
Глава 2
«Отсутствие служебного романа сдерживает меня в профессиональном плане».
Я люблю торговые центры в преддверии Рождества.
Суета и ажиотаж, которые не выносят нормальные люди. Запах фуд-корта, особенно булочек с корицей. Печеные крендельки и печенье. Давайте не будем забывать о музыке, украшениях и детях, стоящих в очереди на встречу с Санта-Клаусом. Есть что-то волшебное в детской вере в то, что наемный работник может осуществить все их мечты.
Бедняжки.
Одна из моих любимых частей лавки Санты – это фотографии охваченных ужасом и плачущих детей, которые попадают в социальные сети. Знаю, знаю, это делает меня сумасшедшей, потому что я должна испытывать сочувствие, но во мне этого нет. Ничего не могу с собой поделать – эти фотографии абсолютно уморительны.
И вот я здесь. Нет, я не рыщу по торговому центру в поисках идеального подарка. Нет. Я нахожусь в поисках другого вида совершенства: идеального платья.
Тяжело вздыхаю, незнакомая с этим торговым центром или с тем, где найти этот волшебный наряд.
– Могу я помочь тебе, дорогая? Выглядишь потерянной. – Густой техасский протяжный говор появляется из ниоткуда и пугает меня до смерти.
Я поворачиваюсь и вижу женщину с самой большой копной волос, которую я когда-либо видела в своей жизни – кажется, такие называют «ульем» – смотрящую на меня. На ней больше косметики, чем на Тэмми Фэй Бейкер (Благослови Господь ее душу), и она жует жвачку, как лонгхорн (прим. Имеется в виду «лонгхорн» – всемирно известный бык ставшей гордостью и символом Техаса. Так же пренебрежительно называют самих жителей Техаса). О боже, я только что упомянула техасца?
Конечно, у меня нет права судить ее. На мне прозрачные лосины Санты.
Кроме того, у этой женщины огромная, манящая улыбка на лице, а я узнаю дружелюбное лицо, когда вижу его.
– Да, мэм. – Вот я снова говорю по-техасски. – Мне нужен наряд для рождественской вечеринки в офисе.
Она дважды жует и щелкает жвачкой.
– Какой наряд ты ищешь?
Я качаю головой.
– Думаю, изящный. Милый. Может быть, что-нибудь блестящее?
Ее улыбка становится шире.
– Ну, ты в нужном месте, дорогая! Мы специализируемся на блеске.
Должно быть, я выгляжу испуганной, когда женщина берет меня за руку и тащит в свой магазин.
– О, не бойся, дорогая. – Она смеется. – Ронда хорошо о тебе позаботится. Кстати, меня зовут Ронда. – Женщина берет меня под руку и ведет в заднюю часть магазина. – У нас здесь есть все, что тебе когда-либо понадобится из офисной одежды. Платья, брюки, рубашки, ковбойские штаны... называй, как хочешь. Я уловила суть?
Ковбойские штаны? Я правильно расслышала?
Пока она показывает мне все вокруг, все, о чем я могу думать, это то, что я никогда в жизни не видела столько кожаной бахромы, стразов и бирюзового цвета. В этом городе что у каждого есть пара кожаных ковбойских штанов? Они повсюду. Я что-то упускаю? Потому что у меня ничего такого нет. И как мне заполучить пару этих розовых ковбойских сапог с шипами?
Или, может быть, я наткнулась не на то место…
– Просто походи вокруг и позови, если тебе что-нибудь понадобится, – говорит Ронда. – Я проверю новую опись, которая только что поступила.
Когда женщина с важным видом возвращается к выходу, обутая в синюю версию сапог, на которые я положила глаз, я обращаю свое внимание на стеллажи вокруг меня. Рубашки в клетку с заклепками, одежда в стиле вестерн и джинсовая ткань повсюду. Но потом я иду все дальше и дальше, мимо туфель, сапог и шляп, и натыкаюсь на одни из самых красивых платьев, которые я когда-либо видела. Однотонные платья с запáхом из тончайшего хлопка. Шелковистые платья-сорочки.
Конечно, они выставлены с ковбойскими сапогами, но они идеальны.
Я хватаю одно платье, потом другое, пока у меня не набирается целая охапка. Ковыляю к занавешенной гардеробной. Снимаю свой красный свитер, не зацепив рождественские гирлянды, нанизанные на крючковатые рожки Рудольфа. Леггинсы. Обувь.
И примеряю все подряд.
К сожалению... Тридцать минут и двенадцать нарядов спустя, я не ближе к поиску платья, чем была, когда начинала.
– Ронда? – зову я из примерочной, когда заканчиваю облачаться обратно в свою одежду. – Большое спасибо за помощь. Я ценю это. И мне очень понравились некоторые из них, но они просто не подходят.
Я беспомощно пожимаю плечами, разочарованная и усталая, направляясь обратно в торговый центр.
– Дорогая! Подожди! – кричит она. – Я хотела принести это тебе, но меня отвлекли новые туфли. – Женщина тянется за прилавок. – Я нашла это, в рождественском красном. – Она подмигивает, показывая простое платье с запахом. Плотная ткань. Насыщенно-красный цвет. Идеально. Еще лучше то, что складки украшены крошечными стразами. – Хочешь примерить?
Нетерпеливо киваю и забираю у неё вешалку.
– Шестой размер, верно? – Я глажу шелковистый материал. – Ну, иди, примерь его. Беги, беги! – Она загоняет меня в примерочную, практически забираясь внутрь вместе со мной.
Снова снимаю одежду, и мое сердце начинает бешено колотиться. Материал потрясающе ощущается на моей обнаженной коже. Более потрясающе, чем леггинсы Санты. Я почти боюсь обернуться и посмотреть в зеркало.
Но поворачиваюсь.
И ахаю.
Платье идеально.
Достаточно блеска, чтобы сделать его праздничным, но оно стильное, а не безвкусное. Ткань облегает меня, как вторая кожа в верхней части туловища, расширяясь на талии. Пояс, охватывающий талию, ниспадает вниз по плиссированной юбке.
– Ронда! – визжу я, широко распахивая занавеску. – Это то самое платье!
– Как я и думала. Ронда знает толк в платьях, дорогая, и это платье было сшито для тебя. Вот. Взгляни. Я нашла, чем его дополнить. – Она поднимает пару черных туфель «Шанель» с открытым носком и ремешком на щиколотке. Кожа блестящая и мягкая, как масло. Сексуальная шпилька. – Примерь. Они продаются со скидкой. – Ронда наклоняется ближе и шепчет: – Прошлогодняя коллекция.
Я делаю, как она говорит, снимаю балетки и засовываю ногу в черные туфли.
Смотрю на ценник и стону.
– Я знаю, что это большие деньги, дорогая, но нельзя назначить цену за такое совершенство.
«Ну, технически, ты смогла», – хочу сказать я.
Двести с мелочью.
Но я прикусываю губу и прокручиваю цифры в голове, чтобы включить налог. Рождество всегда означает большие траты. Но я действительно хочу произвести впечатление завтра.
Завтра я собираюсь поговорить с Адамом.
И не хочу делать это в сияющей футболке и леггинсах с леденцовой тростью.
Я хочу выглядеть сексуально.
– Хорошо. – Я срываю бирку с платья, вручаю её и свою кредитную карточку Ронде. – Давай, пока я не передумала. И туфли тоже. – Зажмуриваюсь, а затем добавляю: – Только не говори мне сумму!
Женщина подпрыгивает, и ее волосы пружинят вместе с ее грудью.
– Это так волнующе. Ты не пожалеешь об этом! И! Ты только что помогла мне выполнить мою месячную норму.
Она без колебаний списывает с моей кредитной карты месячную сумму продуктов, пока я возвращаюсь в примерочную, снова одеваюсь в свою одежду и собираю вещи.
Как бы дорого мне это ни стоило, я действительно рада своим покупкам. У меня кружится голова.
От возбуждения.
Завернув за угол, я останавливаюсь как вкопанная.
Адам.
Он не видит меня, но я определенно вижу его. Тереблю сумку с одеждой, перекинутую через руку, наблюдая, как мужчина стоит у входа в магазин игрушек, уставившись в пол. На автомобили с дистанционным управлением, летающие по кафельному полу. Рука на подбородке, похоже, Адам раздумывает, не купить ли их.
У меня замирает сердце.
Конечно, у него есть дети. Что, вероятно, означает, что он женат. В этом есть смысл. Такой успешный и привлекательный мужчина обязательно исчезнет с рынка – я была дурой, думая иначе.
Удивлена, что ничего не слышала об этом в офисе, но опять же, я новичок и только знакомлюсь с людьми. Единственная, кто рассказывает мне какие-нибудь сплетни – это Шейла, и я верю только половине того, что она мне говорит.
Пробираюсь сквозь толпу чувствуя себя побежденной и с каждым шагом мое платье становится все тяжелее. Направляюсь к единственному мужчине, который может заставить меня чувствовать себя лучше в это время года.
К Санта-Клаусу.
Ненавижу торговые центры в преддверии Рождества.
Я просто терпеть не могу здешнюю суету и ажиотаж, а теперь рождественские толпы просто душат. От запаха фуд-корта меня тошнит, особенно от булочек с корицей. Очередь за печеными крендельками и печеньем заставляет меня съежиться. И можно вынести музыку, украшения и детей, стоящих в очереди на встречу с Сантой? Печально, что дети верят в наемного работника, думая, что он может воплотить все их мечты в реальность.
Бедняжки.
Серьезно, сейчас середина недели. Какого черта люди здесь делают? Неужели никто больше не делает покупки в интернет-магазине? Я имею в виду, возвращайтесь домой и пользуйтесь своими чертовыми компьютерами, как обычные люди!
Я такой чертов лицемер.
И могу винить только себя за то, что забыл о рождественской вечеринке в уродливых свитерах, на которую Джейсон заставил меня прийти через несколько дней. А это значит, что мне нужны подарки двоих его детей.
Я понятия не имею, бл*дь, с чем играют дети в наши дни, поэтому был благодарен симпатичной блондинке-кассиру за помощь в выборе нескольких автомобилей с дистанционным управлением. Она клялась, что они идеально подойдут как для трехлетнего, так и для двенадцатилетнего ребенка.
Две машины. Бум, готово.
Заверните.
Однако, я был менее благодарен за ее очевидные заигрывания по отношению ко мне.
Три месяца назад я бы в мгновение ока ответил на флирт. Три месяца назад у меня не было некоего темноволосого младшего агента, о котором я думаю двадцать четыре часа в сутки. Понятия не имею, почему Мэг связала меня в узлы, но это начинает меня бесить. Мы никогда не соперничали из-за клиентов и должны быть в состоянии, по крайней мере, быть друзьями.
Черт возьми, в наши дни у меня только один клиент в работе, так что любой конфликт интересов не будет проблемой. Но те несколько раз, когда я спрашивал: «Как дела?», она убегала из комнаты отдыха быстрее, чем, скажем, футбольный полузащитник в колледже.
Поэтому, вместо того, чтобы познакомиться с девушкой поближе, я провожу свои дни, тайно наблюдая за ее работой.
Как это называется в наши дни? Преследователь? Вот во что я превратился.
Сталкер.
Гадко, я знаю.
– Уф!
Я потираю голень и смотрю на человека размером с пинту, который только что врезался прямо в меня, чуть не сбив с ног. Когда прихожу в себя, смотрю вниз на ребенка – мальчика лет пяти. И он… ну, он выглядит немного напуганным.
– Эй, ты там в порядке, приятель? – спрашиваю его, оглядываясь, чтобы посмотреть, с кем он. Где его родители?
Он просто качает головой.
– Ты ранен? Тебе больно?
Он снова качает головой.
Ладно, значит, все идет не очень хорошо.
– Так если тебе не больно, почему ты не в порядке?
Начинается сопение, и я съеживаюсь. Да. Я съеживаюсь.
Есть несколько вещей, которые я не выношу:
1. Покупки в торговом центре
2. Покупки в торговом центре во время праздников. Любых праздников.
3. Плачущие дети.
Сложите эти три вещи вместе, и поймете, почему я предпочел бы провести ночь в однокомнатной хижине с моим жутким дядей Фредериком после долгой ночи пьянства. Не спрашивайте о деталях, просто поверьте мне.
– Я не могу найти свою маму, – бормочет ребенок, находясь на грани срыва.
– Ладно, ладно, приятель, не начинай плакать. – Я уверен, что это звучит грубо, но серьезно, если он начнет рыдать, я уйду. Мне все равно, даже если он потерялся.
Ладно, мне не все равно, я просто не в состоянии справиться с этим. Где служба безопасности, когда она так нужна?
– Где ты в последний раз ее видел?
– В магазине.
Отлично, можно подумать, что в торговом центре не полно магазинов.
– Хорошо, давай попробуем еще раз. Куда вы направлялись, когда расстались?
– Вон туда. – Он указывает на главную магистраль, где толпятся сотни людей, с шестью различными проходами, идущими в ту или иную сторону. По сути, настоящая сокровищница, если вы хотите исчезнуть.
Я тупо смотрю на него несколько секунд.
Он явно не самая яркая рождественская лампочка на елке. С другой стороны, паренек выглядит всего на пять лет.
– Хорошо, в последний раз, прежде чем я сдамся и брошу тебя где-нибудь на скамейке. Ты знаешь, куда вы пытались попасть?
Он кивает.
– Мы собирались увидеть Санту.
Ах! Я хлопаю в ладоши и потираю их друг о друга.
Теперь это информация, с которой я могу работать.
– Хорошо для начала. Держу пари, она там ждет тебя. Давай, малыш. Я провожу тебя.
Вместо того чтобы последовать за мной, как я предполагаю, мальчик прищуривается и кладет руки на бедра.
– Но ты незнакомец.
– Послушай, малыш, ты столкнулся со мной и чуть не заплакал, потому что заблудился. Я все равно направляюсь к Санте, потому что припарковал свою машину в той стороне. Если хочешь прогуляться со мной и попытаться найти свою маму, то пошли. Если нет, то можешь припарковать свою маленькую задницу вон на той скамейке, пока охрана тебя не найдет. Что выбираешь?
Мальчик задумывается на несколько секунд, явно оценивая меня.
– Отлично. Но если ты попробуешь что-то сделать, я расскажу Санте.
Я бы рассмеялся, но это довольно серьезная угроза, исходящая от детсадовца.
– Отлично. Но если ты попытаешься что-нибудь выкинуть, я сам скажу Санте. А у тебя нет денег, чтобы купить себе игрушки, как у меня.
Его глаза на мгновение расширяются, прежде чем мальчуган берет мою руку в свою. Его ладонь липкая, потная и чертовски мерзкая. Но что мне остается делать?
– Как тебя зовут? – спрашивает он меня.
– Адам Робертс. А тебя?
– Кларк.
Я фыркаю.
– Кларк? Как Кларк Грисволд?
Он смотрит на меня, как на идиота.
– Как Гейбл.
– Откуда ты знаешь, кто такой Кларк Гейбл?
Паренек пожимает плечами.
– Моя мама любит старые фильмы.
– В этом есть смысл.
– Что в сумке? – спрашивает он, указывая на мою сумку с подарками для Хартов.
– Автомобили с дистанционным управлением. Подарки детям клиента.
– Что такое клиент?
– Кто-то, на кого я работаю на своей работе.
– Почему ты должен дарить подарки его детям?
– Это хорошая работа.
– Мой папа говорит, что клиенты могут сами покупать себе подарки.
– У твоего отца, вероятно, нет клиентов, которые зарабатывают несколько миллионов долларов в год.
Еще до того, как мы завернули за угол, где, я знаю, сидит Санта в окружении своих почитателей, Кларк отпускает мою руку и убегает так быстро, как только могут нести его крошечные кроссовки.
– Мама! Мама! – кричит он, обнимая ноги какой-то женщины.
Она смотрит на него сверху вниз, как будто даже не заметила, что он пропал. Неудивительно, что ребенок, казалось, был подкован в опасности от незнакомцев. Вероятно, я не единственная его встреча и не первый раз, когда он теряется.
Я поворачиваю к выходу на парковку, когда мое внимание привлекает знакомый красный свитер.
Это Мэг.
На ней тот же наряд, что было в офисе, и она держит дурацкую сумочку в форме рождественского украшения. И сидит на коленях у Санты, улыбаясь жуткому старому чуваку.
Обычно я не из тех, кто ревнует.
Серьезно, я никогда не был таким парнем, даже когда встречался с кем-то. Но, по какой-то необъяснимой причине, сейчас я ревную.
Завидую Санта-Клаусу. Старому доброму Святому Нику.
«Что, черт возьми, со мной не так?»
Наблюдаю, как сталкер, которым, как мы установили, я являюсь, как она болтает с толстым ублюдком еще несколько минут. Каким бы Скруджем я ни был, улыбка на ее лице заставляет меня улыбнуться. Может быть, я мог бы немного подождать и поговорить с ней? Может быть, мы могли бы выпить кофе? И я смог бы пригласить ее на вечеринку в уродливом свитере?
Может быть, может быть, может быть.
«Черт возьми, Робертс, сделай гребаный шаг».
Когда она спрыгивает с колен Санты, я смотрю, как он разглядывает ее задницу – ту, на которой его лицо, – и, если бы вокруг не было детей, я мог бы врезал ему.
Вместо этого я начинаю приближаться, когда Мэг платит за свою фотографию со старым извращенцем. Но прежде чем я успеваю подойти к ней, высокий широкогрудый мужчина с точеными чертами лица первым подходит к ней и целует в щеку. Девушка смотрит на него, и, к моему большому разочарованию, ее лицо светится. Она явно знает его и, что еще хуже, он ей нравится.
Я должен был догадаться.
Женщина с ее мужеством и упорством, очевидно, не одинока. Когда они уходят вместе, он берет у нее сумку с одеждой, и я чувствую себя идиотом из-за того, что целых три месяца тосковал по женщине, даже не потратив время на то, чтобы узнать о ней какую-либо реальную информацию.
Очевидно, я теряю хватку.
– Мне нужно потрахаться, – громко бормочу я, проводя рукой по лицу. Женщина, стоящая рядом со мной, бросает испуганный взгляд и отходит в сторону. – Не волнуйся. Не тобой.
Ее челюсть отвисает от возмущения, прежде чем она быстро хватает руку своего ребенка и, пыхтя, топает прочь. Я качаю головой. Может быть, какой-нибудь стажер напьется и возбудится на вечеринке в офисе завтра вечером, и мне повезет.
Потому что остальная часть моей удачи, похоже, иссякла.
Глава 3
«Я хочу сохранить наш служебный роман в секрете, но все продолжают спрашивать, над чем я смеюсь».
Мне нравиться мятный мокко.
И нравится красная пластиковая праздничная чашка – та, которую я каждый год получаю в городской сети кофеен (вы знаете ее). Каждый раз я с нетерпением жду, какой цвет чашки они выберут в этом году.
Они такие праздничные и всегда настраивают меня на рождественский лад.
Сейчас я держу её в руках, когда открываю электронное письмо, просматриваю содержимое и хмурю брови. Все это письмо... ничего из этого не имеет смысла. Поставив чашку, двигаю ее через стол, чтобы не пролить, и развожу руки, чтобы ответить на это сообщение…
– Черт возьми, что на тебе надето?
– И тебе доброе утро, Шейла, – говорю я так любезно, как только могу, учитывая ее грубое приветствие. Серьезно, некоторые люди такие странные.
– Да, да, доброе утро, бла-бла-бла. Что, черт возьми, на тебе надето?
Я поворачиваюсь в кресле, чтобы посмотреть на нее, но женщина снова красит губы и не обращает внимания, так что я даже не могу смерить ее сердитым хмурым взглядом.
– Почему ты так беспокоишься о моей одежде?
– Потому что я собиралась выиграть десять баксов у Фрэнка из отдела кадров, если ты сегодня наденешь уродливый рождественский свитер. – Женщина поднимает на меня взгляд и замечает мое потрясенное выражение лица. – Что? Ты же не думала, что сможешь одеваться так, будто Рудольф блевал на тебя каждый день в течение месяца, и не ожидать, что люди будут принимать ставки, не так ли?
В сотый раз повторяю:
– Я люблю праздник!
– Я не жалуюсь. Что бы ты ни делала, продолжай, потому что ты приносишь мне много денег. – Шейла снова скептически оглядывает меня с ног до головы. – Хотя я не уверена, что это считается уродливым рождественским свитером.
– Прежде всего, – она закатывает глаза, когда я начинаю говорить, – это лонгслив. То, что на нем изображен уродливый свитер, не делает его уродливым свитером. Так что ты проиграла. Во-вторых, это мило и весело.
– Это не мило, Мэг. Это уродство. И выглядит, как уродливый свитер. Только не говори Франклину, что я проиграла. Издалека он, вероятно, не заметит разницы. Сегодня он без очков, так что ни слова.
Я прижимаю несколько пальцев к виску, чтобы отогнать надвигающуюся головную боль.
– Ты ужасна и отвлекаешь. Мне нужно вернуться к работе.
– ...говорит женщина, которая на прошлой неделе носила свитер, на котором буквально были колокольчики. – Шейла хихикает.
Моя голова взлетает вверх.
– Эй! Я извинилась за то, что звенела весь день. Ты когда-нибудь собираешься забыть об этом?
Она упрямо скрещивает руки на груди.
– Только если ты не приблизишься к Франклину.
– Хорошо. – Иногда я ненавижу здесь работать.
Вздыхаю.
Нет, это неправда.
Я люблю свою работу.
Но иногда мне хочется, чтобы это был колледж, и я могла бы подать запрос на смену комнат в общежитии – я имею в виду, кабинку – чтобы соседствовать с кем-то менее оскорбительным, не делающим ставки, менее... лезущим не в свои дела. Чего бы мне хотелось, так это чтобы Шейла показала мне, как здесь все устроено. Помогла разобраться в делах. Научила, как использовать инструменты и онлайн-ресурсы, которые «МакГиннис» загрузил на каждый из наших компьютеров.
Возьмем, к примеру, этот контракт, лежащий передо мной: я писала его для потенциального клиента со вчерашнего дня, у меня было несколько вопросов, и Шейла ничем не помогла.
Я ненавижу использовать офисный мессенджер, но на данный момент не уверена, что у меня есть большой выбор.
Видите ли, в «Агентство МакГинниса» есть уникальная система, которая помогает новичкам – таким, как я – пройти через кривую обучения. Это система обмена сообщениями между офисами под названием МОС. По сути, это умная аббревиатура для «Межофисного обмена сообщениями», потому что никто здесь не был достаточно изобретателен, чтобы назвать это чем-то более причудливым.
Когда вы открываете МОС, появляется список отделов. Когда нажимаете на отдел, он выводит список сотрудников, менеджеров и служащих, которые зарегистрировались, чтобы наставлять всех, у кого есть вопросы.
Вот в чем загвоздка: им присвоены корпоративные имена пользователей, поэтому их личности полностью анонимны.
Это странно, и к этому нужно привыкнуть.
Но с другой стороны фантастически.
Новые сотрудники, такие как я, которые обычно могут быть слишком запуганы, чтобы обратиться к начальнику отдела напрямую, могут связаться с кем угодно в любом отделе по вопросам, связанным с клиентами. Нет ничего позорного в том, что вы не осведомлены о проблеме, которую исследуете. «МакГиннис» был построен на командной работе, для членов команды, и моделирует всю корпорацию по этому принципу.
Итак, МОС, в двух словах, является наставничеством.
Никто в МОС не получает похвал за помощь. Никто не будет наказан, если решит не быть наставником, потому что программа является добровольной. Все находятся в равном положении. Никто не знает, кто вы, поэтому отзывы обычно беспристрастны. И это здорово, потому что, когда вы работаете в такой опасной области, как эта, где каждый агент охотится за следующим крупным контрактом, равенство и анонимность имеют решающее значение.
По крайней мере, такова идея.
Вот к чему я сейчас обращаюсь, потому что Шейла отстой и наименее полезный человек в пределах досягаемости. Еще лучше то, что я нашла кого-то с опытом ведения переговоров по контрактам, и он очень помог мне, когда я пыталась усовершенствовать эту утомительную работу.
Мужчина, женщина – понятия не имею. Но наставник потрясающий.
Щелкнув по базе данных МОС, я вижу, что значок Наставник259 горит зеленым цветом.
Хорошо, кто бы ни был Наставник259, он здесь в Сети. И он также является одним из моих любимых наставников в этом отделе. Кто бы этот ОН ни были.
Я быстро печатаю приветствие.
Я: Доброе утро. Когда выпьешь свой утренний кофе, найдется несколько минут? Мне нужно разобраться в несоответствии в контракте.
Собеседник отвечает в течение нескольких секунд. Отлично.
Наставник259: Нет проблем. Пока никакого кофеина, но сейчас у меня есть время. Слушаю.
Я: Отлично. Сразу перейду к делу. У меня здесь довольно сомнительные требования нового клиента, и не знаю, как их классифицировать по отношению к стандартному компенсационному пакету.
Наставник259: Какие сомнительные требования? Как новая машина каждый год или проститутки после каждой победы?
Я: ОНИ РЕАЛЬНО ПРОСЯТ О ТАКИХ ВЕЩАХ?!?!!? Извини, что я кричу, но ОНИ ПРОСЯТ О ТАКИХ ВЕЩАХ? Моя соседка по кабинке только что подскочила в испуге.
Наставник259: Лол! Нет. Ну, да. Иногда. Однако я хочу оценить, насколько на самом деле нелепы эти требования.
Я: Пожалуйста, не делай этого со мной, лол. Это заставило меня одновременно бояться того, во что я собираюсь ввязаться, и радоваться драме, которая может возникнуть. Очевидно, у меня очень скучная личная жизнь. Ха-ха.
Наставник259: Ха! Почему-то я в этом сомневаюсь. Но. Возвращаясь к сути. Как правило, если это что-то выходит за рамки стандартного компенсационного пакета, мы используем дополнение, указанное в конце контракта. Там должна быть ссылка на то, как ее создать в системе. Поиск по ключевым словам: Комп. Стандарт. Это должно быть в файле приложения.
Я: Есть файл приложения? Я предполагаю, что файл приложения находится там, где находятся все остальные файлы?
Наставник259: Тебе повезло, что есть я, если тебя еще не обучили этому.
Я: Извини. Да, меня этому не учили. Теперь я задаюсь вопросом, чему еще меня не научили. Либо так, либо это отголоски прошлой ночи в компании соседа и дешевого вина.
Наставник259: Звучит более захватывающе, чем у меня. Мой вечер прошел в упаковке рождественских подарков и подготовке к вечеринке, на которую не хочу идти.
Я: Праздничная вечеринка? Обожаю!
Наставник259: Хотелось бы ее проигнорировать. Остаться дома или использовать абонемент НФЛ.
Я: Ты только что дал мне подсказку о себе.
Наставник259: Собираешь факты?
Я: Я собиралась сказать: «Я собираюсь предположить, что ты мужчина», но потом вспомнила, что у меня тоже есть сезонный абонемент НФЛ.
Наставник259: Ах, так теперь у меня есть кое-какая информация о тебе – ты женщина.
Я: Никому не говори, это секрет. ЛОЛ
Наставник259: Хорошо, я открою тебе свой секрет: я тоже не женщина.
Я: Подожди. У нас будут из-за этого неприятности? Я думала, что МОС конфиденциальна.
Наставник259: Возможно, у нас будут проблемы, да, но я буду винить тебя, так что…
Я: Хочешь взятку?
Наставник259: Отсутствие конфиденциальности, ВЗЯТКИ – мы здесь входим в очень опасную воду…
Я: О Боже, это даже не самый странный разговор, который у меня был сегодня. А сейчас только 8 утра.
Наставник259: Хочешь сказать, что у тебя был более странный разговор? Расскажи.
Я: Моя подруга Табита Томпсон – автор романов и любит каждое утро рассказывать мне о том, над чем она работает. Используй свое воображение на секунду о том, о чем мы говорили сегодня (точка, точка, точка).
Наставник259: Э-э, что такое (точка, точка, точка)? Похоже, мне нужно знать больше. Она получает от тебя советы по романтическим отношениям?
Я: А что, тебе нужен какой-нибудь романтический совет?
Я задерживаю дыхание, ожидая его ответа.
Наставник259: Черт возьми, да.
Наставник259: Дерьмо. В МОС также запрет на ненормативную лексику.
Я: Серьезно? Тогда мы оба в беде, потому что почти уверена, что чертыхалась в сообщении с «Наставком001» на прошлой неделе. Не говоря уже о том, что я уже знаю половину ТВОЕЙ личности. Мужчина. Оплачиваемая работа. Анти-праздник…
Наставник259: Я никогда не говорил, что я против праздника – просто против праздничной ВЕЧЕРИНКИ…
Я: Почему?
Наставник259: Я ненавижу ходить туда в одиночку.
Я: Так ты одинок?
Я оживляюсь, а затем съеживаюсь, задав такой личный вопрос. Кажусь такой любопытной. И в отчаянии.
Я: Извини, мне не следовало спрашивать об этом. Ты не обязан отвечать.
Наставник259: Нет, все в порядке. Да, я не женат. И да, я ненавижу ходить на вечеринки один. Нет, я не знакомлюсь в Интернете.
Я: Ты как будто читаешь мои мысли. Ты никогда не знакомился в Интернете? Почему? Это так весело!
Наставник259: Долгая история. Кроме того, я упоминал, что эти разговоры в МОС выборочно проверяются ИТ-отделом? Мы, наверное, уже наговорили слишком много личного дерьма, нарушили около трех правил, и я только что использовал ненормативную лексику во второй раз за десять минут.
Я: Черт, черт, черт. Теперь мы оба в беде, когда полиция МОС придет, чтобы выследить нас.
Наставник259: Ты бы пошла в тюрьму МОС ради меня?
Я: Мы своих не бросаем. Ты когда-нибудь видел фильм «Санта-Клаус»? Эльфы вызволяют его из тюрьмы с помощью мишуры и реактивных ранцев? Я бы так и сделала. У меня есть кое-что в запасе.
Наставник259: СРАНЬ ГОСПОДНЯ, У ТЕБЯ ЕСТЬ РЕАКТИВНЫЕ РАНЦЫ?
Я: Нет, у меня есть МИШУРА.
Наставник259: О. Это не так захватывающе.
Я: ЛОЛ. Возможно.
О боже, это уже похоже на флирт! Я быстро набираю: «думаю, мне следует позволить тебе вернуться к работе...» и нажимаю «Отправить».
Хотя на самом деле я не хочу заканчивать переписку. Хочу продолжать болтать. Кем бы ни был этот Наставник259... он звучит забавно. Я представляю его каким-то чудаковытым умником. Наверное, в очках, как парень моей подруги Дафны, Декстер.
Держу пари, Наставник259 симпатичный. Блин, меня уже наполовину привлекает его онлайн-личность.
Я бросаю взгляд на офис, где Адам сидит за своим компьютером, опустив голову, в уголках его рта играет легкая улыбка. Он берет свою кофейную кружку – простую белую с надписью спереди, которую я отсюда не могу прочитать, и делает большой глоток. Облизывает губы и ставит её на стол.
Откидывается на спинку кресла, сцепляет руки за шеей и смотрит на монитор. Я вижу, как он думает даже отсюда, сосредоточенно нахмурив брови. Проходит мгновение, затем другое.
Мужчина отпускает руки, потягивается, затем снова принимается печатать, а я смотрю, щеки горят, и что-то странное трепещет у меня в груди. Мое сердце бешено колотится, мелодия «Все, что я хочу на Рождество – это ты» (прим. песня Mariah Carey – All I Want For Christmas Is You) играет на заднем плане в моей кабинке через динамики на моем мониторе, когда мой МОС пилингует с новым сообщением.
Наставник259: Это совершенно неэтично и противоречит политике, но…
Мое сердцебиение ускоряется, если это вообще возможно.
Наставник259: Знаешь что? Не бери в голову. Мне не следовало спрашивать.
Мои плечи опускаются.
Я поднимаю голову, бросая взгляд в сторону кабинета Адама, и глаза расширяются, когда наши взгляды встречаются. Смутившись, я резко поворачиваю голову к экрану компьютера. Прежде чем успеваю подумать дважды, печатаю ответ «Наставнику259».
Я: Тебе определенно стоит попробовать все эти онлайн-знакомства. У тебя потрясающая онлайн-личность.
Наставник259: Ты думаешь?
Я: О да. Я, конечно, не знаю тебя лично, но могу сказать, что ты довольно хорош.
«Это не сайт знакомств, Мэг!», – напоминаю я себе, чтобы не выглядеть слишком непрофессионально.
Я: Ты идешь сегодня на корпоративную вечеринку?
Наставник259: Да. Ты?
Я: Да.
Ладно, и что теперь?
Наставник259: Сумасшедшая мысль...
Я: Ты полностью завладел моим вниманием.
Чрезмерно изобретательная часть меня почти слышит, как Наставник259 неловко прочищает горло. Оттягивая воротник рубашки, ослабляя галстук. Как Адам делает прямо сейчас. Это красный галстук, и он дергает его за узел, расстегивая первую пуговицу своей накрахмаленной светло-голубой рубашки.
Он щелкает пальцами над клавиатурой, затем откидывается на спинку кресла.
Наставник259: Встретимся сегодня вечером у рождественской елки, которая всегда стоит у стойки регистрации в вестибюле? Они каждый год украшают её голубыми шарами, а наверху белая звезда, которая никогда не загорается. Ты не сможешь пропустить ее.