![](/files/books/160/oblozhka-knigi-rozhdestvenskiy-poceluy-lp-373250.jpg)
Текст книги "Рождественский поцелуй (ЛП)"
Автор книги: М. Е. Картер
Соавторы: Сара Ней
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 4 страниц)
Сара Ней, М.Е. Картер
Рождественский поцелуй
Данная книга предназначена только для предварительного ознакомления! Просим вас удалить этот файл с жесткого диска после прочтения. Спасибо.
Переводчик: Светлана П
Редактор: Дания Г
Вычитка и оформление: Больной психиатр
Переведено для группы: https://vk.com/bellaurora_pepperwinters
+18
(в книге присутствует нецензурная лексика и сцены сексуального характера)
Любое копирование без ссылки на переводчика и группу ЗАПРЕЩЕНО!
Пожалуйста, уважайте чужой труд!
Глава 1
«Если меня когда-нибудь уволят, надеюсь, это будет из-за служебного романа».
Я люблю Рождество.
Нет, я имею в виду, что ОЧЕНЬ люблю Рождество. Не только сам праздник, но и всё, что с ним связано. Морозный воздух и иней, снег, лежащий на земле. Суета и ажиотаж в городе. У меня реально кружится голова, когда, наконец, развешивают огни и украшения на Главной улице. Это вызывает у меня ностальгию.
Мне нравится видеть Санту на каждом углу. Я люблю звуки колоколов Армии Спасения, и всегда оставляю лишнюю мелочь, закутавшись в ярко-красное пальто, которое ношу только со Дня благодарения по тридцатое декабря. Это очаровательное алое пальто в горошек, и я добавила на лацкан большую винтажную булавку с Санта-Клаусом со стразами.
В этом году, как ни странно, я не могу проникнуться духом Рождества. Полагаю, это связано с тем фактом, что недавно переехала из Иллинойса в Даллас штат Техас, а в Далласе на Рождество не бывает холодно – в лучшем случае становится прохладно. Но, по словам Шейлы, женщины, чья кабинка в офисе находится рядом с моей, семнадцать градусов достаточно холодно, чтобы вызвать переохлаждение.
Но для меня? Видеть огни и веселье без снега и без минусовых температур просто не кажется таким праздничным. По крайней мере, сейчас.
И, говоря о Шейле, я слышу, как она хихикает в своей кабинке. А это значит, что женщина снова болтает по телефону со своим парнем. Да, у седовласой женщины в соседнем отсеке, вдвое старше меня и измученной возрастом, есть постоянный парень.
А у меня – нет.
– Нет, ты вешай трубку... – Слышу сквозь тонкие стены, как Шейла, словно подросток, воркует в трубку своего офисного телефона. – Нет, ты вешай трубку... – Она тихо хихикает, и это звучит немного непристойно. На короткое мгновение больная часть меня задается вопросом, о чем они разговаривали. – Клянусь, из-за тебя мне трудно сосредоточиться на работе, Нил.
Я молча умоляю его сделать нам обоим одолжение и повесить, наконец, трубку.
У меня есть работа, которую нужно сделать, но не могу сосредоточиться с этой любовной горячкой, которая продолжается весь день.
Это очень отвлекает. И, честно говоря, немного удручает.
О боже, я завидую Шейле.
Решаю написать своей лучшей подруге Табите. Она автор романов и любит слушать о подобном дерьме. Не говоря уже о том, что я безумно скучаю по ней с тех пор, как переехала, и не проходит и дня, чтобы мы не переписывались. Взглянув на часы, замечаю, что уже почти полдень, так что подруга, вероятно, делает перерыв на обед.
Обычно она пишет в причудливой маленькой кофейне, хотя ее муж Коллин построил для нее отличный домашний офис. Но Табита утверждает, что стулья дома просто не такие удобные, а латте не такое горячее. Боже, эти писатели и их странные проблемы …
Мэг: Я почти уверена, что Шейла и Нил только что занимались сексом по телефону.
Табита: Напомни мне еще раз, кто такая Шейла?
Мэг: На работе ее кабинка рядом с моей, и я слышу всё, что происходит.
Мэг: Она только что разговаривала по телефону со своим парнем, и я клянусь, они… ну, ты знаешь…
Табита: В следующий раз тебе следует попросить присоединиться к ним. Сделаете это втроем.
Мэг: Ты больная, знаешь это?
Табита: Я пишу любовные романы. Какого рода сочувствия ты от меня хотела?
Мэг: У тебя же есть ДЕТИ! Двое.
Табита: И что? Как ты думаешь, откуда они у меня появились? *подмигивание, подмигивание*
Мэг: Хорошая мысль.
Табита: Как думаешь, в чем здесь настоящая проблема?
Мэг: Что ты имеешь в виду?
Табита: Тебя действительно волнует, что Шейла занимается сексом по телефону в своей каморке, или ты просто завидуешь, что не занимаешься сексом в своей. Ой, я имею в виду секс по ТЕЛЕФОНУ. Хе-хе.
Мэг: Я бы никогда не занялась сексом по телефону на работе!!!
Табита: Ну, а как насчет обычного секса?
Мэг: Возвращайся к работе.
Табита: Спасибо, так и сделаю. Ты только что подала мне отличную идею, о которой стоит написать.
Потрясающе. Моя лучшая подруга собирается писать о сексе, регулярно занимается сексом со своим мужем, а теперь я сижу за своим рабочим столом и думаю об этом. О сексе.
Тупо смотрю на монитор своего компьютера, полностью потеряв фокус.
Не поймите меня неправильно – мне нравится моя работа.
На самом деле нравится.
Я всегда мечтала стать спортивным агентом, поэтому получить работу в «Агентство МакГинниса» было мечтой, ставшей реальностью. Я не говорю, что мне повезло. Кандидаты, с которыми мне пришлось конкурировать, чтобы получить это место, были лучшими в своем классе, некоторые из лучших бизнес-школ по всей стране. Некоторые говорят, что отправить свое резюме для найма в «МакГиннис» то же самое, что спортсмену, участвовать в драфте.
Так много кандидатов и всего несколько мест в команде агентов «МакГиннис».
Всё ещё не в состоянии сосредоточиться на работе, даже с приближением крайнего срока по контрактам на компенсацию, я поправляю маленького пластикового Рудольфа на своем столе, его маленький красный носик сияющий и яркий, как в песне. Как раз собираюсь проверить его батареи, когда моё внимание привлекает суматоха спереди, и я поворачиваюсь в кресле, когда Джейсон Харт проходит мимо моей кабинки.
Джейсон Харт.
Защитник НФЛ.
Известная личность.
Высокий, широкоплечий и огромный, мистер Харт – один из наших самых известных футбольных клиентов. Настоящий здоровяк, он возвышается над серыми стенами кабинок, составляющих седьмой этаж нашего агентства, и я следую за ним взглядом, когда мужчина входит в кабинет единственного человека, с которым не пыталась поговорить с тех пор, как я здесь.
Адам Робертс.
Агент и менеджер.
Маркетинговая машина.
Я с тоской выдыхаю его имя у себя в голове. Наблюдаю, как он встаёт, чтобы поприветствовать своего клиента, разглаживая складки темно-серых брюк. Мужчины пожимают друг другу руки, Адам хлопает мистера Харта по спине, затем закрывает за ними дверь. Чёрт возьми, теперь я не смогу слышать его смех.
Сдержанный, но сильный, как и сам мужчина.
К счастью, я могу смотреть вдоволь, потому что кабинет Адама полностью сделан из стекла. Как будто мужчина в пресловутом аквариуме, и я наблюдаю за ним, словно он там только для моего удовольствия. Я могу украдкой поглядывать и пялиться на него, сколько захочу, потому что мужчина приятен для глаз. Со своими тёмными, цвета горячего шоколада, каштановыми волосами и более тёмными глазами, Адам такой же высокий, как Джейсон Харт. Такой же грозный.
От него у меня перехватывает дыхание.
Не поймите меня неправильно, я наблюдаю за ним не только из-за его внешности.
Адам Робертс великолепен во всех смыслах.
Работа Адама, являющегося первоклассным специалистом, состоит в том, чтобы руководить и организовывать профессиональную и медийную жизнь мега-спортсменов, таких как Джейсона Харта. Это включает в себя руководство командой по связям с общественностью, – когда сын Джейсона был болен, – и вступление в Совет директоров многомиллионного фонда «Харт к сердцу».
Ему удается сделать так, чтобы это кажется лёгким.
Я снова вздыхаю, на этот раз в свою кофейную кружку-эльфа.
Очевидно, я пью горячий шоколад, а не кофе, потому что в нём нет праздничного настроения. Тыкаю пальцем в плавающую зефирку, и с прихлебыванием запихиваю ее в рот, стараясь выглядеть занятой, в то время как тайком наблюдаю, как Адам приглашает Джейсона Харта присесть в одно из его больших кожаных кресел у стола.
Я рассеянно задаюсь вопросом, заметил бы когда-нибудь такой блестящий, привлекательный холостяк, как Адам, кого-нибудь вроде меня. Кого-то, кто не может устоять перед своими леггинсами с принтом Санты, когда на календаре первое декабря. Кого-то, кто носит сумочку в форме елочной игрушки и серебряные висячие серьги в виде рождественской елки.
Кого-то, кто точно не похож на подружку исполнительного менеджера.
Когда смотрю сквозь стеклянные стены кабинета Адама, мои зеленые глаза невольно блуждают по лавандовому галстуку, искусно завязанному вокруг его шеи, и я задаюсь вопросом, относится ли он к тому типу людей, которые когда-либо задумывались о том, чтобы носить галстук с крошечными снежинками на нем. Сейчас мужчина оживлен, большие руки жестикулируют, когда он разговаривает со своим клиентом, рукава закатаны до локтей.
Я нахожу всю эту картину невероятно сексуальной.
Его предплечья невероятны.
Мой взгляд блуждает, пока Адам говорит, путешествуя к полным губам, окруженным темной тенью щетины.
Сексуальный.
Его волосы все еще влажные после раннего утреннего душа, и уверена, что он пахнет также невероятно, как и выглядит. Хотя я никогда не позволяла себе подойти достаточно близко, чтобы понюхать. Еще один тоскливый вздох срывается с моих губ, и когда я подпираю подбородок руками и поднимаю глаза…
О, Скрудж (прим. Эбенизер Скрудж – персонаж повести Чарльза Диккенса «Рождественская песнь в прозе», а также многочисленных фильмов, поставленных по этому литературному произведению. Один из самых больших скупердяев в истории мировой литературы)!
Проклятье!
Черт!
Джейсон Харт пристально смотрит прямо на меня.
С дерзкой ухмылкой, растянувшейся на его красивом лице.
Мгновенно мои виноватые глаза расширяются от того, что меня поймали, щеки вспыхивают, прежде чем отвожу взгляд на свой монитор.
Как неловко.
Затем у меня появляется еще одна ужасающая мысль: что, если Джейсон Харт подумает, что я пялилась на него? Как непрофессионально – пялиться на клиента. Женатого клиента, ради всего святого! И знаменитого. И так далеко от моей лиги, что даже смешно.
Скрипучий, назойливый голос прерывает мои размышления, и я вздрагиваю в кресле, чуть не роняя кружку.
– Эй, рождественская девушка, что ты наденешь на вечеринку в офисе завтра вечером?
– Господи, Шейла, ты до смерти меня напугала! Я думала, ты вернулась к работе.
– Неа.
Конечно, нет. Вместо того, чтобы заняться той горой бумаг, которую я заметила на ее столе, похоже, женщина провела последние десять минут, прихорашиваясь. Буквально нанося макияж, пока разговаривает со мной, круглая розовая пудреница и малиновый тюбик губной помады в ее руках.
Клянусь, с таким количеством помады, которое она накладывает, удивительно, что у Нила нет постоянно красных пятен на губах. Я задумчиво постукиваю по своей кружке – если подумать, его губы всегда были немного яркими. Окрашенными.
– Что ты наденешь на завтрашнюю вечеринку в офисе? – повторяет Шейла, проходясь пуховкой для пудры по своему чрезмерно накрашенному лицу.
Я ерзаю на своем сиденье.
– Вечеринка сразу после работы, верно?
– Ровно в шесть часов внизу, в вестибюле. Большинство людей подтягиваются только ближе к семи, но если не придешь вовремя, то упустишь бесплатную выпивку. Группа начинает играть в восемь.
– Разве большинство людей не останутся в своей рабочей одежде?
Она бросает на меня неодобрительный взгляд.
– Мэг. Это офисная рождественская вечеринка. А не офисная рождественская вечеринка в уродливых свитерах.
Подождите. Она только что опустила взгляд на мой свитер, когда сказала это?
– Ты не можешь носить свой... – Шейла останавливается и машет рукой по кругу в моем направлении, как будто пытается найти слова, чтобы описать, что на мне надето, но не может их найти. – Праздничный... сумасшедший... костюм из «Уолмарта». Посмотри интернете, если мне не веришь.
Я усмехаюсь. Как будто я бы это сделала.
– Шейла, эти леггинсы такие забавные! И как ты узнала, что они из «Уолмарта»? Четыре доллара. Я просто не могла оставить их там. – Я смеюсь. – Кроме того, они праздничные и веселые. Это лучшее и единственное время года, когда мне может сойти с рук, одеваться в стиле фанк на работе.
Женщина с отвращением морщит нос.
– Я не знала, что ты на самом деле купила там свою одежду. Думала, что она просто так выглядит. Теперь все имеет смысл.
Я стараюсь не позволять ее комментариям беспокоить меня. Она не может испортить мне праздничное настроение.
– Ну, ты здесь дольше, чем я. Как думаешь, что мне надеть завтра? Буду ли я слишком разодета, если надену веселый свитер на вечеринку?
Глаза Шейлы расширяются.
– Слишком разодета? Нет. Дамы здесь все наряжаются: платья, блестки и все прочие.
Мои брови встревоженно взлетают вверх. Я прикусываю губу.
– Серьезно?
– Да, но не волнуйтесь, Дебора из бухгалтерии имеет степень косметолога. Я уверена, что она была бы рада наложить на тебя свои лапы.
– Дебора из бухгалтерии? Имеет степень косметолога и степень бухгалтера? Вау.
– И ногтевого дизайна. Она делает обалденное гелевое покрытие. – Шейле требуется несколько секунд, чтобы изучить свой маникюр. – Хотя ее педикюр – дерьмо, но не смей говорить ей, что я тебе это сказала.
Слегка киваю головой, отчего мои серебряные серьги в виде елки звенят.
– Не скажу.
Шейла беззаботно машет рукой, и я замечаю ее длинные, кроваво-красные ногти. Ох.
– Давай закончим разговор о твоей одежде, сладкая. Ты не можешь носить… рабочую одежду на вечеринке.
– Не могу?
– Ладно. Некоторым людям это позволено. Только не тебе. Этот наряд просто отвратителен.
Я смотрю вниз на свои любимые леггинсы. Конечно, это не лучший материал, который можно купить за деньги – и да, вы можете видеть сквозь них мое нижнее белье, когда я наклоняюсь, – но на них же Санта! Если женщины всего мира могут бегать весь год в этих сумасшедших, странных леггинсах, которые все покупают на Фейсбуке, то, конечно, мне сойдет с рук несколько голов Санта-Клауса на моих.
– На мне самый праздничный наряд во всем этом офисе. Видишь, на моей рубашке блестки, – спорю я.
– Да, я заметила.
– Почему тогда это не подходит для вечеринки?
– Дорогая, для женщин в этом офисе, рождественская вечеринка – это Суперкубок по охоте на мужчин. Они явятся на четырехдюймовых каблуках и в самых изысканных нарядах, на которые только смогут наложить свои наманикюренные когти. Ты же не хочешь показаться деревенщиной, не так ли?
Хорошо. Буду первой, кто признает, что я немного перегибаю палку во время праздников, но в остальное время года я настолько профессиональна, насколько это возможно. Предсказуемая и скучная, если честно. Темно-синие юбки-карандаш до колен и белые рубашки на пуговицах. Каблуки. Гладкие прически и жемчуг.
– Мэг. Дорогая. Ты забываешь, в какой отрасли мы работаем, – говорит Шейла мягко, как будто я не знаю, что наша компания обслуживает одних из самых физически здоровых, красивых мужчин и женщин в мире. – Я понимаю, что это будет твоя первая рождественская вечеринка с нами, но думаешь, что завтра там будут только мужчины из офиса? Клиенты тоже приходят, Мэг. Кли-ен-ты.
– Клиенты?
– Видишь того квотербека, который сейчас в офисе Адама?
– Он не квотербек.
– Неважно. На праздничной вечеринке будет полно его товарищей по команде. А еще тренеры. Там будет множество горячих, мужественных, спортивных мужчин. Если хочешь получить шанс заарканить одного из них, тебе нужно выглядеть соответственно.
– Подожди. Заарканить одного из них?
Она что, чокнутая? Я бы никогда даже не подумала о том, чтобы смешивать бизнес и удовольствие. Связываться с клиентом? Кроме того, думаю, что прочитала кое-что о панибратстве с клиентами в «Руководстве для сотрудников». Мне потребовалась целая неделя, чтобы прочитать эту штуку.
– Один из них может решить, что ты ему действительно нравишься, но тебе придется переодеться, если хочешь быть женой мистера «Горячая Спортивная Звезда», – говорит она с мечтательным выражением на лице.
– Я начинаю думать, что ты работаешь здесь только ради доступа к спортсменам, – бормочу я. – Кроме того, разве у тебя нет парня?
– Нил? – Шейла смеется, несколько выбившихся прядей седых волос выбиваются из ее пучка. – О, дорогая, нет. Мы лишь развлекаемся.
Лишь развлекаются? Это для меня новость.
Поверьте, я видела букеты, которые он ей посылал – большие, неприлично дорогие – и слышала о местах, куда он водит ее по выходным. Романтические рестораны, концерты, спектакли и однажды – домик на берегу озера.
– Уверена, что он знает, что ты просто развлекаешься? Думаю, что он... – Давайте посмотрим, как это сформулировать. – Не вкладывает в это больше, чем ты думаешь.
Женщина пренебрежительно машет рукой, позвякивая браслетом-оберегом.
– Он хороший отвлекающий фактор, Мэг, и он знает, что временный, пока не появится подходящий мужчина, проплывающий через них. – Она тычет указательным пальцем в сторону. – Вон те двери лифта.
Я просто качаю головой. Мне следовало догадаться, что у нее нет никакого реального интереса к этой работе.
Шейла почти ничего не делает, кроме как сплетничает и порхает вокруг, и я немного разочарована в себе за то, что не поняла этого раньше. Я предположила, что ей просто нравятся короткие юбки.
– Итак, вернемся к праздничной вечеринке, – говорит она, хлопая в ладоши. – Тебе нужна новая одежда.
Я опускаю взгляд на свой красный махровый свитер, затем поднимаю и перевожу его в сторону офиса Адама.
– Мне не нужна новая одежда.
– Милая, боюсь, что нужна. Мы идем за покупками.
– Мы не пойдем за покупками. – Я могу пойти сама.
– Почему нет? – спрашивает Шейла, выглядя удрученной.
– Потому что я тебе на самом деле не нравлюсь.
К ее чести, женщина очень старается не согласиться со мной поначалу. Пока не отказывается от этой шарады.
– Хорошо, ладно. Ты права. Но нравишься ты мне или нет, не имеет значения, потому что я люблю ходить по магазинам.
– Ну, а я нет.
– Если только не в «Уолмарт», – бормочет она себе под нос.
– Эй!
– В самом деле? Ты собираешься это отрицать? На тебе штаны за четыре доллара.
Я пожимаю плечами, теребя ткань, обтягивающую мои бедра. Пощипывая маленькие розовые щечки Санты.
– Но они такие милые.
– Дорогая, нет. На самом деле это не так. Похоже, ты села на лицо Санты, и оно прилипло к твоей заднице.
У меня падает челюсть.
– Значит, ты слишком пристально смотришь на мою задницу, потому что на мне поверх нее свитер.
– Ты имеешь в виду свитер, который задирается сзади каждый раз, когда ты наклоняешься, чтобы что-то поднять?
Я смотрю вниз на теплый, но тонкий материал у себя на коленях. Конечно же, он растянут ровно настолько, чтобы я могла видеть сквозь Санту.
– Вот дерьмо. Почему ты не сказала мне раньше?
– Потому что я поспорила с Деборой о том, сколько времени тебе потребуется, чтобы понять это. Не говори ей, что уже знаешь. Если ты продержишься еще неделю, я заработаю двадцать баксов. Пятьдесят, если ты снова наденешь их в понедельник.
– Серьезно? Я теперь мишень для офисных шуток?
– Только с той первой недели декабря, когда стало очевидно, что ты будешь носить их весь месяц. До этого мы вообще о тебе толком не говорили. – Шейла делает паузу, не давая мне времени пожалеть себя. – Так что позволь мне сводить тебя по магазинам. Пожалуйста? Я обещаю вести себя хорошо, – умоляет она, как будто не провела последние несколько минут, оскорбляя меня. – Мы купим тебе что-нибудь блестящее, обтягивающее твои изгибы. Мы... мы даже проведем тест на прозрачность, чтобы ты больше не мелькала розовыми стрингами! Только не говори Деборе.
Я встаю и беру свою любимую кофейную кружку в форме эльфийской шляпы, направляясь в комнату отдыха. Мне не хватит мятного горячего шоколада, чтобы пережить этот день. Может, стоит подумать, чтобы добавить то, что Шейла добавляет в свой кофе?
– Спасибо, Шейла, но я действительно думаю, что у меня дома в шкафу есть идеальный наряд.
– Есть?
Нет, но ей не нужно этого знать.
– Разве не у каждой женщины он есть? – окликаю я через плечо и ловлю одобрительную улыбку на ее лице.
Шейла с энтузиазмом кивает.
– Принеси его завтра, и встретимся в туалетной комнате на четвертом этаже. Ровно в пять тридцать. И я дам Деборе знать, что она может творить свою магию. Не могу дождаться, когда мы превратим тебя в настоящую женщину!
Я закатываю глаза и с важным видом направляюсь в комнату отдыха, на моих губах играет тайная улыбка.
Потому что, если и есть что-то, что я люблю помимо Рождества, так это торговый центр перед Рождеством.
Я едва могу сосредоточиться на том, что говорит Джейсон, наблюдая за обменом репликами между Мэг и этой старой перечницей Шейлой, а затем наблюдаю, как Мэг мчится в комнату отдыха, сжимая в руке эту дурацкую кружку.
Не могу до конца понять, что это, черт возьми, такое. Иногда я думаю, что это елка, но в другие дни кружка похожа на эльфа. Кто знает. Единственное, что понимаю, это то, что это уродливая рождественская тематика.
В последнее время девушка сходит с ума от праздничной атрибутики.
Я и представить себе не мог изящную, сексуальную Мэг в роли рождественской поклонницы.
Но, блин, она просто фонтанирует Рождеством, черт возьми. Как ни странно, это удивительная часть ее личности, которую я нахожу странно милой. С тех пор как Мэг МакКлейн подписала контракт с «МакГиннисом» в качестве младшего агента, ходят слухи, что она быстро учится и впитывает информацию. Можно сказать, что она родилась, чтобы быть спортивным агентом. Я точно знаю, что девушка проверила игровые записи из библиотеки ресурсов на третьем этаже и что задвигает на задний план домашние матчи. Колледж. Профессионалы. Девушка не просто гоняется за громкими именами. Она голодна и амбициозна.
Но добрая.
Не то, чтобы я знал об этом.
Не знаю, какого черта я ей сделал, раз мы никогда не разговаривали, но она избегает меня, как проклятой чумы.
Я смотрю, как Шейла садится обратно в свою кабинку, а затем начинает наносить помаду с помощью маленького зеркальца. Количество раз, когда эта женщина приставала к нашим клиентам, ошеломляет. Серьезно, уму непостижимо, и я часто задавался вопросом, как, черт возьми, она нашла здесь работу. Кажется, большинство ее клиентов – пожилые люди, но все же.
Глубокий тембр Джейсона прерывает ход моих мыслей.
– ...думаю, что цифры выглядят впечатляюще. Как ты думаешь? Мы достаточно потратили на рекламу? Банк крови сообщает об очередном всплеске потенциальных доноров костного мозга, так что это хорошо, но я не уверен в количестве добровольцев, которые будут работать в клинике.
Мэг снова появляется в поле моего зрения, покачивая бедрами в этих нелепых леггинсах.
– М-м-м, – отвечаю я, как придурок, потому что не расслышал ничего из того, что он говорил, и постукиваю карандашом по своему рабочему столу.
Очевидно, Мэг не знает, что ее брюки прозрачные, материал эластичный, потому что я очень хорошо рассмотрел ее задницу этим утром, когда она наклонилась, чтобы поднять папку с файлами с пола.
Ее попка и розовые стринги.
Розовые.
Совсем не рождественский цвет.
Интересно, что еще на ней надето, кроме красного и зеленого?
– Итак. Ты собираешься пригласить ее на свидание или как?
– Хм? – Мой взгляд возвращается к Джейсону. – Черт, извини.
У меня нет оправдания тому, что я не обращаю внимания на каждое слово, которое слетает с его губ. Этот человек платит мне зарплату, а я ни черта не слышал из того, что он говорил.
– Я спросил, собираешься ли ты пригласить ее на свидание? – повторяет Джейсон свой вопрос, откидываясь на спинку кресла и скрещивая руки на груди, отчего его бицепсы напрягаются. Его бицепсы. Вот прямо здесь: причина, по которой здесь работают такие женщины, как Шейла Данфи. Охотники за титулами.
– Кого пригласить на свидание?
Джейсон закатывает глаза.
– Не заставляй меня спрашивать в третий раз, я знаю, что ты меня слышал. – Он испускает долгий, тяжелый вздох и смотрит на меня, как на чертова идиота. – Девушка в кабинке напротив. – Еще один непонимающий взгляд от меня. – Псевдо миссис Клаус с кофейной кружкой эльфа и штанами Санты?
Ах, так это эльф. Я, черт возьми, знал это.
Я поддаюсь перекрестному допросу и даю ему немного информации.
– Ее зовут Меган МакКларен, и я пытаюсь понять, что это за чертова кружка, по крайней мере, неделю.
– Ты бы знал, если бы поговорил с ней. Ты ведь с ней не разговаривал, верно?
– Нет. Она ненавидит меня.
Джейсон смеется, его мясистый кулак с громким стуком ударяется по деревянному столу.
– Ты, бл*дь, издеваешься надо мной, Адам Робертс? Или боишься женщины, которая носит блестящую фольгу?
– Это мишура, придурок.
– Знаешь, что за последние три месяца, каждый раз, когда мы встречаемся, ты ни черта не слышишь из того, что я говорю? Это чудо, что ты еще не испортил мое расписание. Чертово чудо. У тебя в мозгах штаны Санты.
– Отлично. Я думал, что хорошо скрываю это. Я бы с удовольствием пригласил ее на свидание, но она даже не знает моего имени.
Джейсон снова смеется.
– Я серьезно в этом сомневаюсь.
– Хорошо, может быть, она знает мое имя. Но только потому, что мой офис находится буквально напротив ее кабинки, и на нем написано мое имя.
– Возможно. Или, может быть, ты ей нравишься.
– Пф-ф-ф. – Я невозмутим. – Что навело тебя на эту мысль?
– Ты что, слепой? Я не раз замечал, как она смотрит на тебя через стекло. – Его ухмылка дерьмовая и уверенная, как у любого другого профессионального спортсмена, который переступает мой порог.
Я раздраженно приподнимаю бровь.
– Джейсон, сделай мне одолжение.
– Какое?
– Снова скрести руки на груди и следи за своими бицепсами, когда это делаешь.
– Зачем?
Он выглядит смущенным моей просьбой. Поэтому я повторяю это еще раз.
– Скрести руки на груди и следи за своими бицепсами.
– Ла-а-адно, – медленно говорит он, но делает, как я сказал. – Почему я только что это сделал?
– Ты видел, как напряглась эта гигантская мышца на твоей руке, когда ты двигался?
Джейсон пожимает плечами, как будто не понимает, к чему я клоню.
– Твои бицепсы – вот на что она пялится каждый раз, когда ты здесь. Только не на меня. Поверь мне, чувак, я здесь достаточно долго, чтобы знать, что служебный роман – это не просто плохая идея для отдела кадров. Это также плохая идея, потому что ей это неинтересно.
Я замираю, когда Мэг встает, возится со своим рабочим креслом, затем снова садится. Проводит рукой по волосам, сияющим под яркими флуоресцентными лампами над нами. Девушка может одеваться как сумасшедшая кошатница в декабре, но ее лицо прекрасно. Иногда она укладывает эти волосы на макушке, и я вижу ее длинную, безупречную шею. Шею, которую хотел бы укусить – не сильно. Может быть, слегка прикусить?
Я видел, как ее выразительные зеленые глаза сверкали от успеха клиента.
Она великолепная. Необычная, настоящая.
Красивая.
– О черт. Я вижу этот взгляд. У тебя все плохо. – Джейсон просто не затыкается.
– Может оставим это?
– Держу пари, у нее уродливый рождественский свитер, и она не думает, что он уродливый. – Внезапно у него появляется идея, и его лицо загорается. – Эй! Тебе стоит спросить, не захочет ли она пойти с тобой на вечеринку Линдси.
Я стону.
– Я не пойду на эту вечеринку.
– Черт возьми, ты однозначно пойдешь! – кричит он. – То, что ты проиграл конкурс свитеров в прошлом году, не значит, что ты можешь уклониться от участия.
– Я не уклоняюсь, придурок, просто отказываюсь носить свитер Гринча, который Эддисон подарила мне на Рождество в прошлом году.
Эддисон – жена Джейсона.
– Ты проиграл конкурс уродливых свитеров – этот свитер был твоим призом. Ты должен лелеять это дерьмо, придурок. – Он снова скрещивает свои огромные руки. – Кроме того, ты обязан его надеть. Это наша семейная традиция.
Я фыркаю.
– Какая традиция? Вы женаты всего пару лет.
– В июне исполнится пять.
– Неважно. Этого недостаточно для традиции.
– Это достаточно долго для меня и моей миссис, так что этого достаточно и для тебя.
Мне нечего на это сказать, поэтому я ничего не говорю.
– Как человек, который пополняет твой банковский счет, я решительно требую, чтобы ты пришел на вечеринку Линдси. Попроси девушку пойти с тобой.
Он встает, потягивается и направляется к двери.
– Полагаю, эта встреча закончена?
– Ты не можешь оторвать взгляд от вон той кабинки, так что, в любом случае, в этом нет смысла. Я поймаю тебя позже, чувак. – Джейсон оборачивается и указывает прямо на меня. – Не опаздывай на вечеринку, придурок.
– Хорошо.
– В семь часов.
– Я знаю, во сколько начало.
Он хихикает и начинает уходить. Но затем останавливается, пятится назад и кладет руку на мой дверной косяк.
– И не забудь свитер.
Мой взгляд скользит к кабинке Мэг. Она смотрит, как Джейсон неторопливо идет по устланному ковром коридору, и улыбка озаряет все ее лицо.
Улыбка, которая исчезает с ее губ, как только девушка оглядывается и видит, что я наблюдаю за ней.