Текст книги "Пресыщение"

Автор книги: Люси Хокинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 16 страниц)

Денби натянуто улыбнулся. Брэдли с любопытством смотрел на Бертранда, соображая, к чему тот клонит, а Джеймс и Перси нервно барабанили пальцами по столу.

– Наверно, этому их учат в проклятых бизнес-школах, – шепнул Джеймс, обращаясь к Перси.

– Та же тенденция наблюдается на рынке мобильной связи, – сказал Бертранд, открыв на экране следующий график. – Поначалу продажи росли очень быстро. По мнению «Теллката», были необходимы крупные капиталовложения, чтобы внедрить мобильные телефоны третьего поколения. Люди станут посылать электронные письма с мобильных телефонов, получать на них телевизионный сигнал, буквально держать в руке нити управления своей жизнью. Но «Теллкат», как и банк, предоставлявший ему денежные ресурсы, основывал свои расчеты на цифрах развития отрасли в первые несколько лет, не приняв во внимание, что вскоре наступит день, когда все уже будут иметь мобильные телефоны и рынок достигнет точки насыщения. И вновь «Теллкат», допустив большие расходы, обнаружил, что спрос недостаточен для поддержания таких инвестиций. Но цена акций все росла, а «Теллкат» продолжал распределять прибыль. Как такое могло случиться?

Джеймс и Перси выпрямились, стараясь не выдавать охватившего их беспокойства. Брэдли и Пьер переглянулись, а Саймон устремил на Бертранда свои змеиные глазки, словно намереваясь отравить его взглядом.

На следующем слайде была представлена фотография, сделанная Мин в зале совещаний совета директоров «Теллката» и изображавшая схему структуры корпорации.

– «Теллкат» – более сложная организация, чем мы первоначально считали, – сказал Бертранд.

– Откуда у вас это? – бросил Саймон.

– Прошу вас, не перебивайте, – ответил Бертранд. – Известно, что для подготовки этого поглощения не хватало некоторой документации. – Брэдли нахмурился. – Нигде в официальных документах компании нельзя найти полных сведений о разветвлениях «Теллката» в Соединенном Королевстве, как, очевидно, и в других местах, например, на Каймановых островах. – Каймановы острова, налоговый рай, использовались для мошеннических банковских операций. – Чтобы проверить состоятельность корпорации, мы посетили ряд ваших дочерних предприятий в стране, поскольку недостаток времени не позволил нам совершить мировой тур, хотя, несомненно, подобное путешествие тоже принесло бы любопытные результаты. – Бертранд показал еще несколько фотографий Мин, в том числе снимок здания с табличкой «Продается» на воротах, другой – с видом завода в заболоченной промышленной зоне Эссекса с висячим замком на дверях, а также картину пустующих офисов в Ист-Ши-не. – По этим фотографиям мы можем судить, что финансовое положение «Теллката» вовсе не столь благополучно, как нас пытались убедить. Следовательно, мы вправе подозревать, что высокие цены на акции поддерживаются искусственно и не отражают истинного состояния дел в компании. Если провести дальнейшие изыскания и рассмотреть подлинную документацию, то можно прийти к выводу, что компания погрязла в долгах.

– Стрейдер, прекратите молоть чепуху, слышите? – не сдержался Джеймс.

– Мне жаль, сэр, – вежливо ответил Бертранд, – но вряд ли это возможно.

– Вы уволены! – закричал Джеймс. В это время Перси отчаянно пытался вызвать подкрепление. Он звонил в фойе, но трубку взял какой-то странный индивидуум.

– У меня пистолет, я целюсь ей в голову! – истерически вопил он. – Если вы меня достанете, я буду стрелять! Да, мне это не впервой!

На первом этаже начальник безопасности здания уже отменял свое распоряжение об эвакуации.

– Повторяю, приказ отменяется. Никого не впускать и не выпускать из здания. В вестибюле находится опасный сумасшедший. Повторяю, опасный сумасшедший.

Шеф охраны протер лоб. Он убедился в том, что лифты заклинило из-за безумного старика с кучей мелочи, который, очевидно, не понимал разницы между инвестиционным банком и простой сберкассой. Видимо, у старика з лифте случился приступ, и, падая, он случайно нажал на кнопку тревоги. А тут еще в фойе вбежал мужчина в растрепанном белом парике и принялся размахивать пистолетом. Прежде чем охранники, столпившиеся возле лифта, успели опомниться, он перескочил через стойку и приставил пистолет к голове несчастной молоденькой секретарши.

– Не двигаться, – орал он. – или девчонка за это заплатит!

Когда зазвонил телефон, человек в парике схватил трубку и продолжал выкрикивать свои угрозы.

– Думаю, будет лучше, если вы дослушаете меня до конца, – сказал Бертранд.

– Продолжайте, мистер Стрейдер, я весь внимание, – сказал Брэдли.

Бертранд открыл фотографию мужчины средних лет, в костюме, весело улыбающегося в окружении коллег.

– Это Йорен Торстед, первоначально он занимался поглощением «Теллката» «Амеркомом». К несчастью, затем он попал в трагическую аварию. – Следующий слайд представлял собой официальную фотографию Уилла, на которой он выглядел простачком с нелепой прической. – Это, господа, Уильям Гаджет, он вел эту сделку до меня, пока не исчез при загадочных обстоятельствах пару недель назад. То, что из двоих моих уважаемых коллег один пропал, а другой выведен из строя как раз в период их работы над этим слиянием, свидетельствует, в каком безнадежном состоянии оказался «Теллкат». Я утверждаю, господа, – говорил Бертранд, чем-то напоминая сейчас Шерлока Холмса, – что «Теллкат» не может получать прибыль, которую декларирует. Напротив, в действительности компания оказалась в долгах и нуждается в этом слиянии, чтобы спасти саму себя и банк «Поллинджер», которому задолжала, по моим оценкам, свыше пятисот миллионов фунтов, от неминуемого банкротства. Сделка основывается на подложной финансовой информации. Я в этом абсолютно уверен.

Мин готова была представить, как сейчас Бертранд поклонится и исчезнет в голубом дыму, – настолько театральной была завершающая часть его выступления. Она едва сдержалась, чтобы, не захлопать в ладоши и не закричать «Браво!».

Денби, все с той же ухмылкой на лице, сохранял удивительное спокойствие. Что бы ни утверждал Бертранд, Денби был уверен, что ему удастся выйти сухим из воды.

– Все это подстроено! – крикнул Джеймс. – Вы за это заплатите, Стрейдер.

– Успокойтесь, Джеймс, – сказал Денби. – Поздравляю, мистер Стрейдер. Вы куда проницательнее, чем я полагал. Но если бы вы были чуть поумнее, вы бы поняли, с кем имеете дело. Вы никогда не сможете доказать свои утверждения. К тому же моих политических связей вполне достаточно для того, чтобы не допустить никакого скандала в Сити в столь неподходящий момент. Если поглощение не состоится, мы получим помощь от правительства, чтобы вывести компанию на уровень, соответствующий тем цифрам, на которые вы ссылаетесь, а они, в сущности, отражают лишь планируемую прибыль, а не настоящую рентабельность… – У Бертранда перехватило дух от такой наглой и откровенной лжи. – …которую в действительности показывает компания. И тогда, мистер Стрейдер, моя компания будет рассматриваться как ценнейший актив и мировой лидер в развитии новейших телекоммуникаций, а вы, я в этом не сомневаюсь, будете просить подаяние на улице. Уверяю вас, вы больше никогда не будете работать в сфере финансов, как и где бы то ни было еще, по обе стороны Атлантики. Продолжайте в том же духе, Стрейдер, – и вы конченый человек.

Однако, – продолжал он вкрадчиво, – есть способ все уладить так, что все мы останемся довольны. Я готов забыть об этом неприятном инциденте и даже выразить некоторое восхищение вашими способностями. Я обещаю, что слияние пройдет успешно при условии, что «Поллинджер» предоставит широкий кредит «Амеркому», а цены на акции будут безоговорочно поддерживаться в течение длительного времени. Брэдли, Пьер, полагаю, у вас есть приличный пакет акций, и приобретение крупного поставщика услуг в Соединенном Королевстве укрепит позиции «Амеркома» в мировом масштабе. В ближайшее время «Поллинджер» защищен по крайней мере от нежелательных запросов, в длительной перспективе он, получит существенный доход. Что касается вас, мистер Стрейдер, ваше пребывание в банке по понятным причинам недопустимо, но я лично гарантирую вам отступные, допустим, миллион фунтов, и вы будете рады, что «Поллинджер» согласится со мной. При условии, что вы больше никогда не встанете у меня на пути, я не вижу препятствий для того, чтобы вы жили долго и счастливо.

Самоуверенность Денби поражала. Все в комнате не сводили глаз с его надменного лица, он откинулся на спинку стула, убежденный в своей победе. Бертранд прирос к месту. Миллион фунтов, а может быть, вдвое больше, – это куча денег, от какой не отказываются просто так, из принципа, особенно если учесть, что у Бертранда никогда не было никаких принципов. Он совершил этот подвиг только из соображений самосохранения, понимая, что его хотят сделать козлом отпущения в сомнительном деле. Единственным способом спастись было разоблачить махинации, это ясно. Теперь ему предлагали простой и заманчивый выход. Стоит только согласиться – и он уйдет отсюда свободным и богатым. А что потом? Жизнь без целей, без достижений, без интересов.

Он так упорно старался сколотить состояние, что никогда не задумывался о том, что будет с ним делать. Начать свой бизнес? Пойти в президенты? Уйти на отдых? Разве это интересно?

Все взгляды устремились на Бертранда. Он смотрел в окно на мутную реку, на марши, окружающие финансовый центр Лондона, и размышлял о том, какая же мрачная дыра эта Англия. Бестолковая, маленькая и загаженная. Тщетно, но все еще пытается доказать свое превосходство. А эти англичане – с их жутким чаем, несмешными шутками, отвратительными завтраками, ужасным водопроводом и доморощенным снобизмом. По всей видимости, некому дать им понять, что их нация выродилась и никто даже не собирается принимать их в расчет. Будь оно все проклято, думал Бертранд в каком-то внезапном патриотическом порыве, будь что будет, но он останется истинным американцем. Они не отнимут его достоинства.

– Решайся, парень, – нервно подзуживал Джеймс.

PI он решился.

Бертранд оглядел комнату.

– Я согласен, но при одном условии. Пусть Джеймс сделает меня членом своего гольф-клуба.

Джеймс пришел в ужас. Его клуб был самым эксклюзивным в стране. Привести туда Бертранда было равносильно самоубийству.

– Шучу, – сказал Бертранд. – Как вы, британцы, говорите, отдаю дань английскому юмору. – Он бросил на Джеймса испепеляющий взгляд. – Мой старик говорил мне никогда не начинать того, что я не смогу довести до конца. – Он подарил присутствующим свою обезоруживающую улыбку. – И вот я собираюсь прикончить вас.

– Вы не сможете ничего доказать, – сказал Денби, быстро теряя хладнокровие.

Мин, незаметно выходившая из комнаты на несколько секунд, теперь вышла вперед. Маленькая и смелая, она напоминала Жанну д'Арк перед лицом своих обвинителей.

– Я думаю, вы ошибаетесь, – уверенно сказала она.

– Мне нет дела до того, что вы думаете, – заявил Денби, стреляя глазками.

– Я думаю, что вам есть дело, – ответила она. – В конце концов, у нас есть свидетели, – указала она на Брэдли и Пьера.

– Конечно, – сказал Денби. – Брэдли, как дом на Багамах? Говорят, острова Общества великолепны в это время года. – Брэдли смотрел в сторону, злясь на себя. – А Пьер – полагаю, его английский не так хорош. Не думаю, что вы все поняли, так ведь, Пьер? – В словах Денби сквозила угроза, и неважно, на каком языке он сейчас изъяснялся.

Мин решилась предъявить свои козыри.

– У нас есть Гаджет. Он рассказал нам все, и у него есть запись.

Красное лицо Джеймса вдруг побледнело.

– Где он? – невольно выронил Перси.

– О, так вы в курсе дела? Вероятно, вы так беспокоились о нем, – сказала Мин. – Думаю, вам не терпится узнать, что случилось с Уиллом?

– Гаджет. Я должен был предполагать, что за всем этим стоит именно он, – произнес Джеймс. Он с самого начала не хотел брать на работу этого всезнайку.

– Запись, – продолжала Мин, – предоставляет доказательства того, что вы пытались протолкнуть эту сделку, пока «Теллкат» не потерпел крах, учитывая его миллионные долги банку. «Поллинджер» стремился избежать краха и потому поддерживал цены акций «Теллката», чтобы обмануть «Амерком». Если дело выгорит, банк вернет свои деньги, вы получите солидную сумму, а все проблемы придется решать «Амеркому». Вы рассчитывали, что, после того как «Амерком» купит «Теллкат», не в его интересах будет выносить сор из избы. «Амерком», вероятно, обратился бы в банк с претензиями, но вину за все свалили бы на того, кто непосредственно занимался этим слиянием, будь то Йорен, Уилл или Бертранд. Ведь подписывать бумаги со стороны банка должен был только один из них, и в случае любого расследования вы могли переложить вину на подписавшего. Он бы и ответил за все, а банк мог бы замять дело, предложив «Амеркому» приемлемые условия для исправления ситуации. Однако та кассета, как и запись сегодняшнего собрания, уже отправлена в ITN и в Бюро расследования финансовых преступлений. Полагаю, – заключила Мин, – вам стоит подумать о том, что вы скажете в свое оправдание.

– Охрана! – крикнул Джеймс в трубку. – Скорее сюда! Мне плевать, что в вестибюле убийца!

Мин и Бертранд переглянулись, и она неприметно кивнула ему. Они улыбнулись друг другу, и в этот момент в дверях показалась пара дюжих охранников.

– Они вели съемку, – крикнул им Джеймс. – Найдите кассету! Переверните здание вверх дном! Никого не выпускать. Особенно этих двух.

Перелет из Киншасы был долгим, особенно первые шесть часов, когда пришлось сидеть на, вещмешке в «Геркулесе», [41]41
  Британский военно-транспортный самолет.


[Закрыть]без прохладительных напитков и привычных бортовых развлечений. Но Мак не слишком огорчался из-за этого. Он доставил своих людей домой, и не в гробах, чего боялся, а целыми, невредимыми и готовыми к новым битвам.

Дух Конго еще щекотал ноздри – ароматы перезрелых фруктов, мочи, красной глины и влажного леса пополам с терпким запахом пота. Когда Мак закрывал глаза, ему виделись густые джунгли с похожими на купола ярусами буйной зелени, смыкавшейся над гниющей лесной подстилкой. Резкое, с металлическими нотками, жужжание тысяч насекомых казалось громче, чем шум машин на какой-нибудь стройке, даже если бы там разом гудели все пилы, дрели, насосы и экскаваторы. Что-то дьявольское скрывалось в этих джунглях, на родине вируса Эбола и, как многие полагают, СПИДа.

Его бойцы в порядке, хотя это можно было сказать с большой натяжкой. Он нашел их в глиняной хижине, с воспаленными от истощения и обезвоживания глазами, в которых читался страх. У них под ногами хрустели человеческие кости. Скелеты оголяются быстро, трупы стремительно истлевают в местном климате. Это – напоминание о десятилетиях гражданского сопротивления, теперь жестоко подавленного стареющим президентом и его репрессивным режимом. Однажды Мак спас местного военачальника от неминуемой смерти в плену у восставших солдат, и сейчас ему удалось выручить своих ребят.

Пожалуй, хватит. Довольно с него войны с ее опустошением, зловонием и ужасами. Впервые он задумался о возможности тихой, безмятежной жизни без свиста пуль в ушах. Когда-то ему снился дым горящих селений и танки, теперь он мечтал об утренней дымке над озером, о мягких лучах солнца, пробивающихся сквозь облака над пурпурными горными пиками. Каменный дом с огнем в камине, черный Лабрадор на пороге. Он должен вернуться домой. Об этом размышлял Мак, пока «Геркулес» летел над облаками, болтаясь вверх-вниз в турбулентных потоках. Ему необходим отдых, надо показаться окулисту и просто заняться собой. «Бог мой, как же я заслужил это», – думал он.

В Сент-Джонс-Вуде Мак держал благоустроенную квартиру, на случай если он хотел уединиться и не пользовался комнатой для гостей в доме Аннабель и Денниса. Сейчас Маку отчаянно хотелось побыть одному, и он сразу же после аэропорта отправился сюда с намерением принять горячую ванну и как следует отоспаться. Он прибавил звук*телевизора, чтобы ему было слышно из ванной, и погрузился в воду, ощущая, как с пузырьками уносятся прочь пережитые стрессы и усталость.

Через минуту он выскочил из ванны, словно кто-то бросил туда какой-нибудь электроприбор. Схватив полотенце, он побежал в гостиную, где успел еще захватить последние кадры главного репортажа новостей. Серьезный молодой челорек в темном костюме говорил в микрофон:

– Сегодня вечером, после внезапного краха «Теллката», телекоммуникационного гиганта, все задают вопрос: где же Уильям Гаджет, пропавший служащий банка, чье исчезновение подтолкнуло к расследованию и разоблачению мошенничества в недрах как «Теллката», так и инвестиционного банка «Поллинджер»? Это был Джемаль Хак, репортер ITN.

Глава четырнадцатая

Погруженная в свои мысли, леди Макдугал откусила кусочек тоста, намазанного темно-коричневым джемом. По «Радио-4» в шесть часов утра передавали прогноз погоды. «Ветер юго-восточный, пять-семь метров в секунду, после полудня местами возможен дождь», – монотонно читал знакомый, успокаивающий голос, раздававшийся из старомодного приемника на буфете. Из окон комнаты, где завтракала леди Макдугал, уже виднелись розовые всполохи рассвета. Окна выходили на широкий луг, постепенно спускавшийся к водам бухты. Вдалеке в море впадала река. Бухту окружали густые сосновые леса с вкраплениями лиственных деревьев, уже пожелтевших в предвкушении осени. Горы за ними еще сохраняли пурпурный оттенок вереска, хотя прекрасное, но короткое шотландское лето уже было на исходе.

У ног хозяйки лежали почтенного возраста собаки. Казалось, они ждали утренней прогулки, но на самом деле были так стары, что предпочитали вести малоподвижный образ жизни. Время от времени какая-нибудь из них могла стукнуть хвостом об пол, таким способом демонстрируя остатки былой бодрости.

Леди Макдугал завтракала в одиночестве. Готовясь к утреннему обходу имения, она надела старую матросскую рубаху мужа и брюки для верховой езды, прикрыла свою практичную прическу твидовой шляпой. Комнатные туфли она намеревалась сменить на пару зеленых резиновых сапог, поджидавших ее возле величественной парадной двери Кэйтнеес-хауса, служившего Макдугалам фамильным гнездом вот уже семьсот лет. Хотя аристократы обычно изобретательны в том, что касается использования безвкусных, вещей, леди Макдугал сохраняла поразительную элегантность.

За тостами она просматривала свой ежедневник в кожаном переплете. «Купить продукты», – гласила одна загадочная запись. И еще: «Генератор?». «Ребенок Айрис – напомнить викарию». Эти заметки о многом говорили сделавшей их хозяйке поместья, любившей держать все события под контролем. Мало что могло ускользнуть от ее орлиного глаза. Управлять имением она стала после смерти мужа и справлялась с этой задачей великолепно. В самом деле, без его вмешательства у нее получалось гораздо лучше.

Однако в то утро, несмотря на благоприятный прогноз погоды, события в поместье Макдугалов впервые развивались независимо от воли его грозной хозяйки. Далеко над бухтой поднимался столб дыма. Вдруг послышался стук в дверь.

Леди Макдугал позвонила в колокольчик, чтобы вызвать своего верного дворецкого Джеймса.

– Кто-то стучит в дверь?

– Похоже, что так, – мрачно ответил он.

– Кто может явиться в этот час? – спросила ее светлость, недовольная внезапным вмешательством в обычный порядок вещей.

– Может быть, – сказал Джеймс, – мне пойти и спросить?

– Да, пожалуй, так, – сказала леди М. – Кто бы это ни был, не впускайте его сюда. Собаки не любят чужих.

– Хорошо, миледи, – сказал Джеймс и испарился.

Через пару минут дверь резко распахнулась, и грязный, растрепанный бородатый мужчина в лохмотьях ворвался в комнату и распростерся у ног ее светлости.

– Леди Макдугал, – выдохнул он.

– Могу я спросить, кто вы такой? – спросила леди Мак, наградив его взглядом, способным превратить в камень кого угодно.

Вбежал Джеймс.

– Мне очень жаль, миледи, – сказал он, заломив руки. – Не успел я открыть, как он кинулся внутрь.

– В вашем лесу умирает человек, – прохрипел ужасный незнакомец. – Это лорд Маккреди, наверно, у него сердечный приступ. Вы должны спасти его.

– Аллен Маккреди? – В первую секунду по лицу леди Макдугал можно было заметить, что она испытала некоторое облегчение, но затем она побелела от гнева. – Вы хотите сказать, что Аллен Маккреди из Берримора умирает на моей земле? – Незнакомец кивнул, он почти задыхался. – Черт; это так на него похоже, – в бешенстве бросила она. – Джеймс, пошлите людей за Маккреди. Если он действительно при смерти, можете перетащить его на территорию Берримора. Мне ни к чему такие неприятности.

– С ним девушка. – произнес заросший бродяга умоляющим голосом.

– Уф! Вот новость! – воскликнула леди М., ничуть не смягчив свой гнев. – О, неужели вы ему, верите? – обратилась она к перепачканному в грязи молодому человеку, все еще стоявшему на коленях. – Надеюсь, он рассказал вам о том, как вот уже тридцать лет оплакивает свою жену. Бедняжка не успела еще остыть в могиле, как он уже наполнил свой замок шлюхами! С этим негодяем вечно что-нибудь случается. А эта последняя выходка – отдать Берримор каким-то сумасшедшим и самому исчезнуть – это уже последняя капля. С меня довольно этого проклятого Маккреди и его дурацких шуток!

– Прошу, леди Макдугал, это не шутка. Это правда.

– Как вы меня назвали? – спросила она.

– Леди Макдугал, – пробормотал оборванец.

– Откуда вам известно мое имя? – слова летели в него как пули.

– Я друг вашего сына Мака, – начал он.

– Моего сына зовут не Маком, – возмутилась она. – У него прекрасное христианское имя Дугал, и я бы хотела, чтобы все его звали именно так.

– Меня зовут Уильям Гаджет. Я учился с Дугалом в университете.

– О, вы – тот мальчик из-под Лондона, – сказала леди Макдугал. – Я всегда говорила, что вы немногого достигнете.

Уилл совсем забыл, какой несносной иной раз бывала мать Мака. Но в этот момент их обоих привлек оглушительный шум откуда-то сверху. Над крышами Кэйтнесс-хауса в сторону моря летела эскадрилья вертолетов. Они направлялись к густеющему столбу дыма над северной частью бухты.

– В Берриморе пожар, – тихо сказал Уилл.

– О боже, – произнесла леди Макдугал. – Так это не очередная проделка Аллена?

– Нет. Это очень серьезно.

– Он в самом деле болен?

– Боюсь, что да, – ответил Уилл. – Ночью с ним случилось что-то вроде приступа, и я оставил его с девушкой в лесу, а сам побежал за помощью.

– Но отсюда до Берримора не одна миля, – заметила леди Мак.

– Я знаю, – сказал Уилл.

– Вы можете отвести нас к нему? – спросила она. Когда Уилл кивнул, она просто добавила: – Тогда пойдем.

До того момента, когда Аллен запнулся за ветку плюща, вывихнул лодыжку и получил аневризму, их с Уиллом ночной план выполнялся успешно. Хотя Уилл страдал от похмелья после виски, которым Атлен угощал его в лодке прошлой ночью, хотя ему не хотелось снова подвергаться опасности, все же он решился на головокружительный кошачий трюк с ограблением. Конечно, он с удовольствием отказался бы от этой затеи, но подозрения Аллена в отношении лидера общины совпадали с его собственными, и Уилл не мог оставаться безучастным к судьбе добрых людей. Да, они немного странные, но добрые люди, и Уилл не имел права бросать их на произвол этого подозрительного ловкача. Может быть, рассуждал Уилл, большинство обитателей Берримора уже так давно изолированы от внешнего мира, что потеряли способность критически оценивать происходящее. Или же мозг Уильяма был настроен не на ту частоту, что у них, поскольку он прекрасно понимал, что наставник – это дьявол в белых одеяниях. Потому Уилл не мог просто бежать из замка, не разобравшись с ним.

Ночь для преступления выдалась идеальная: светила полная луна, на море – затишье. Поздним вечером наставник проводил ежемесячный сеанс йоги, как всегда в полнолуние, после чего по своему обыкновению он выбирал одну женщину, а иногда и больше, для ночных дополнительных занятий. Зная об этом, Аллен и Уилл сочли, что у них будет несколько удобных часов для штурма башни, чтобы выяснить, что там находится, а затем скрыться на заранее подготовленной весельной лодке.

Взявшись за эту задачу, Уилл поставил одно условие – они должны взять с собой Мечту. Он не мог бросить ее на произвол судьбы. Хотя он не был вполне уверен, что Аллен не забудет о своем обещании, все же Уилл не решился взять девушку с собой в рискованный поход на башню, так что оставалось довериться старику. Аллен обещал разбудить ее и привести к лодке, пока Уилл штурмует башню. Потом Аллен должен был вернуться через проход в скале, встретить Уилла в главном коридоре и проводить его на берег.

Карабкаясь по стене, Уилл невольно подумал о том, что в детстве Аллен, похоже, был сорвиголовой, раз ему нравились подобные развлечения. Возможно, замок тогда был в лучшем состоянии, чем сейчас, но все равно забраться по стене – это смертельный трюк. Уилл хватался за камни, но они рассыпались в прах, его ноги опирались на каменные блоки, но те крошились и падали в море. Раньше Уилл даже не предполагал, каким обширным был Берримор и какой незначительной оказалась его обжитая часть. Устремляясь все выше и выше по стенам, он недоумевал, как владелец замка мог жить в полном одиночестве больше тридцати лет.

Временами Уилл уже готов был поверить, что ему суждено утонуть в холодных водах Шотландского моря или разбиться об острые скалы и стать добычей голодных чаек. И все же ему удалось взобраться на башню и влезть в комнату наставника через открытое окно. Уилл сам дивился, как он смог совершить подобный подвиг. Просто его вынужденные занятия йогой дважды в день, медитация в сочетании со здоровой диетой придали телу такую силу и гибкость, о которой не мог мечтать человек, несколько недель назад в панике покинувший свою лондонскую квартиру через окно ванной комнаты.

Как ни странно, в башне Уилл не обнаружил ни трупов, ни инструментов для пыток. На письменном столе был ноутбук, мобильный телефон и несколько аккуратных папок. Уилл осторожно сложил все это в рюкзак, которым его снабдил Аллен, и вылез в окно. Сила тяжести помогла ему успешно спуститься вниз.

Аллен, Уилл с рюкзаком и Мечта плыли в лодке, то и дело оборачиваясь на Берримор, на его впечатляющие укрепления, веками приводившие в смятение завоевателей как со стороны моря, так и с суши. Мечта, согласившаяся вернуться к родителям, приняла такое развитие событий как должное.

– Прощай, мой старый дом, – печально произнес Аллен.

– Вы вернетесь сюда, – сказал Уилл.

– Нет, – сказал старик. – Гадалка предсказала, что мой дом погибнет в огне и я умру вскоре после этого.

– Ерунда! – воскликнул Уилл. – Вздор!

– Не знаю, – отозвалась Мечта. – Взгляните.

Оранжевые всполохи осветили небо над Берримором.

Они высадились из лодки на берегу бухты. Аллен пошел впереди, и беглецы зашагали следом. Вдруг раздался стон: старый хозяин Берримора упал. Тяжело дыша, он распластался на сырой земле.

– Я не могу идти дальше, – с трудом сказал он.

– Аллен, я не могу тащить вас, – сказал Уилл. – Слишком тяжело. Вставайте.

– Слишком далеко, – ответил он. – Идите. Потом вернетесь и приведете кого-нибудь на помощь.

Аллен тяжело дышал. Его слова особенно зловеще звучали в мрачном лесу.

– Что будем делать? – обратился Уилл к девушке.

– Иди, – ответила она. – Приведи кого-нибудь. Я побуду с ним.

– Аллен, куда мне идти? – спросил Уилл.

– На восток. И не забудь рюкзак.

Уилл бросился бежать, но в темноте он то и дело натыкался на деревья, так что ему пришлось идти быстрым шагом. Когда начало светать, он понял, что, вместо того чтобы направиться на восток, он шел на север. Его ввело в заблуждение желтое зарево над горизонтом, причиной которого, как оказалось, был пожар, а не рассвет. В предрассветном небе со стороны Берримора вздымались клубы дыма и языки пламени. С левой стороны бухты появились первые признаки восхода солнца. Тогда Уилл понял свою ошибку и бросился в сторону зари. Он уже не мог бежать, с трудом продвигаясь по лесу, которому, казалось, не было конца.

На рассвете он оказался на берегу тихого озера. На зеленом холме Уилл увидел знакомый дом из серого камня. Когда-то, в годы учебы в университете, он провел здесь немало счастливых дней. Иной раз он с друзьями покуривал марихуану на верхнем этаже, или же они устраивали пикники на берегу, стащив спиртное из буфета. И вот теперь перед Уиллом вновь был Кэйтнесс-хаус, владение Мака, или лорда Дугала Макдугала. Из последних сил он устремился вверх по склону и постучал в дверь.

Аллен проснулся на импозантной кровати с балдахином, в комнате Кэйтнесс-хауса, выходившей окнами на бухту. Возле него сидела леди Макдугал в очках, она уже в сотый раз перечитывала один и тот же номер журнала «Райдерс».

– А, Мод, – произнес он слабым голосом. – «Выйди в сад, когда ночь летучей мышью улетит».

– Аллен, вы еще в бреду? – спросила леди Макдугал.

– Это Теннисон, – ответил он. – Он написал это своей любимой женщине.

– О, хватит, старый глупец. Скажите лучше, что вы делали в моих лесах и почему у вас случился сердечный приступ.

Он тихо рассмеялся и сказал:

– А вы все та же. Теперь я при смерти, и вы по-прежнему отказываете мне в милосердии.

– Ради бога, вы в моем доме, неужели я допущу, чтобы кто бы то ни было умер здесь?

– И кто еще пошел бы на это, чтобы оказаться в вашей постели? – спросил он, закрыв глаза.

– Это тоже Теннисон? – осведомилась она.

– Нет, это Аллен Маккреди. Собственное сочинение, – сказал хозяин Берримора.

– Так и есть! Вы пропадаете на месяцы, а потом отдаете свой замок людям, поклоняющимся солнцу, и вот теперь ни с того ни с сего объявляется друг моего сына и заявляет, что вы в моем лесу, да еще и с девицей в четыре раза моложе вас. Черт возьми, Аллен Маккреди, как вы объясните все это?

– Как же я люблю, когда вы злитесь, – сказал Аллен. – Но это не тот случай. Моди, почему вы не вышли за меня замуж? Почему?

– Потому что я уже была замужем за Аласдайром, когда мы с вами познакомились. И вы это прекрасно знаете, – строго сказала она.

– О, это ничего не значит, – ответил Аллен и снова рассмеялся.

– Вы – самый несносный из всех мужчин, которых я знала, – сказала Мод, не в силах сдержать смех.

Через пять минут в комнату вошел Уилл. Он с удивлением обнаружил смеющихся Аллена и леди Макдугал, и слезы текли по их щекам. Они даже не заметили его появления, и Уилл тихонько прикрыл дверь и спустился вниз, оставив их наедине.

Над Кэйтнессом уже опустилась ночь, когда на покрытой гравием дорожке притормозил «лендровер». Из машины вышел Джеймс, обычно невозмутимый дворецкий был бледен – он не привык ездить с такой бешеной скоростью. Он встречал Мака в аэропорту Инвернесс, но тот настоял на том, что сам поведет машину, не желая тратить драгоценное время в дороге.