Текст книги "Пресыщение"

Автор книги: Люси Хокинг

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 16 страниц)

глава двенадцатая

Вдали от ярких городских фонарей шотландская ночь была черна, как старинный плащ. Уилл лежал на койке, которую опять придвинул к двери, чтобы предупредить нежелательные визиты, которых он удостаивался раз, а то и два за ночь. Вдруг он услышал тихий стук в дверь.

– Уходите, – прошептал он. – Я сплю.

Но ночной гость постучал снова.

– Послушайте, мне жаль, но это бесполезно, – шептал Уилл в замочную скважину. – Не обижайтесь, просто я принял обет целомудрия. Пожалуйста, оставьте меня в покое. Я очень устал.

Больше не стучали. Этой ночью Уилл решил проверить, есть ли способ вырваться отсюда, и осторожно встал с постели. На последнем сеансе гипноза его память полностью восстановилась. Он понял, что должен выбраться из замка и поспешить в Лондон, чтобы попасть в банк как можно скорее. Ему оставалось надеяться, что еще не поздно что-то исправить.

Совесть все же не позволяла Уильяму бросить это место сразу. Он узнал, что Мечте только девятнадцать лет и что она ушла из дома, поссорившись с родителями. Ему очень не хотелось бросать ее в этом сумасшедшем доме. Но, с другой стороны, суровый нрав наставника ашрама заставлял Уилла задуматься о том, как хотя бы добраться до телефона, чтобы позвонить нужным людям и поднять тревогу.

Приемлемое решение представилось само собой. Сегодня ночью он хотел осмотреться и наметить возможный путь побега из замка, но пока ничего не предпринимать. Если уж появится верный шанс, то надо безотлагательно им воспользоваться, а потом можно вернуться за девушкой в сопровождении полиции или кого-то еще. Убедив себя в правильности такого плана, Уилл готовился его осуществить.

Ножки отодвигаемой кровати заскрипели на каменном полу, и Уилл поморщился. Он осторожно открыл дверь и выскользнул наружу, уже собираясь на цыпочках проследовать в сторону холла, как вдруг наткнулся на кого-то, поджидавшего его за дверью.

Он невольно вскрикнул, но человек в черном быстро закрыл ему рот рукой.

– Тс-с-с. Идите за мной, – прошептал он Уиллу на ухо.

В эту минуту, пока Уилл колебался, пойти ли ему следом за незнакомцем или позвать на помощь, ему вспомнилась еще одна картина той ночи, когда он покинул Лондон. От ужаса он прижался к каменной стене, пытаясь перевести дух.

– Все в порядке, – сказал ночной гость, сняв шляпу. – Это же я.

Напротив стоял тот самый старик, который постоянно преследовал Уильяма.

Подумав о том, что зов на помощь вполне мог привлечь внимание наставника, который, по-видимому, находился в одной из соседних комнат, Уилл решил, что лучше уж рискнуть и пойти за этим сумасшедшим стариком, который, похоже, взбодрился ночью и выглядел вполне здоровым.

Они спустились в погреб замка, где Уилл заметил ряды бутылок, и это в то время, как он уже столько дней не пил ничего крепче чая на травах. Его спутник открыл потайную дверь, и они оказались в темном скользком проходе, высеченном в скале. Проход вел к узенькому пляжу у подножия замка, ширина его была всего несколько футов. Но здесь наконец Уилл увидел единственное средство, на котором можно было покинуть замок, – небольшую весельную лодку.

– Надень это, – старик протянул ему помятый черный свитер и брюки. – Полезай в лодку, – приказал он неожиданно властным тоном. – Не стой как пень. Садись, черт возьми.

Уилл был так удивлен, что беспрекословно подчинился. Старик, с силой работая веслами, вывел лодку на середину бухты, где поднял весла и достал фляжку с виски, смачно отхлебнул глоток и протянул фляжку Уиллу.

– Спасибо, брат, – сказал тот, приняв приличную дозу янтарной жидкости, которая приятно растеклась по его освобожденному от ядов телу.

– К черту братьев. Меня зовут Аллен.

Сидя в лодке и глядя на серебристую дорожку на иссиня-черной воде, на окрестные горы и мерцавшие в небе звезды, Уилл размышляя о том, как это его заурядная жизнь вдруг совершила подобный поворот. Мог ли он когда-либо предполагать, что ему придется сидеть в утлой лодчонке, беседовать с неожиданно выздоровевшим безумцем и пить с ним виски.

– Теперь, наверно, ты не на шутку озадачен, – сказал старик, точнее Аллен, явно довольный собой.

– Э-э, пожалуй, можно так сказать, – осторожно ответил Уилл. Лодка была не слишком надежна, а до берега далеко. В этих обстоятельствах лучше уж во всем потакать Аллену.

– Хочешь знать, чего мне надо? – спросил тот.

– Именно! – ответил Уилл, опять взявшись за фляжку. – Выкладывайте, Аллен.

– Ох, парень, это долгая, очень долгая история.

– Да мы вроде бы никуда не торопимся, – заметил Уилл, уже слегка опьянев от виски.

– Знаешь, как тяжело жить с грузом на плечах, от которого невозможно избавиться? – спросил Аллен, и его каменное лицо исказилось от волнения.

– Как ни странно, наверно, знаю, – ответил Уилл.

Очевидно, Аллен ждал другого ответа. С минуту он смотрел на Уилла, прежде чем начать свой рассказ.

– Ох, сколько трагедий, драм, страданий видел этот дом, – сказал старик, махнув рукой в сторону замка, и от его резкого движения лодка сильно закачалась.

– Какой дом? – недоверчиво спросил Уилл.

– Замок. Берримор. Мой дом.

– Так вы – владелец Берримора?

– Ай, парень, я и есть, и это страшная ноша.

– Не может быть, – сказал Уилл.

– Слушай же, парень, а потом уж будешь судить.

Аллен поведал ему историю столь необыкновенную, что Уилл был вынужден признать: ее невозможно было придумать. Сначала он отнесся к рассказу Аллена скептически. Уиллу раньше приходилось слышать, что сумасшедшие способны иной раз приводить убедительные доводы. Аллен, он же лорд Маккреди, тридцать лет прожил в своем замке после того, как его невеста трагически погибла в автомобильной аварии. Его сердце было разбито, и он решил никогда не жениться и жить в уединении, и, следовательно, у него не оказалось прямых наследников. В случае его смерти поместье должно было отойти к дальней ветви семьи Маккреди, представители которой жили в Лондоне и водили знакомства с поп-звездами, актрисами из мыльных опер и рестораторами. Хотя им было не до Аллена, все же они поддерживали связь с его врачом, с нетерпением ожидая новостей об очередном сердечном приступе. Год назад они попросили разрешить им использовать замок для каких-то съемок и вечеринки.

Это мероприятие превратилось в настоящее бедствие. Люди, которым поручили подготовку вечеринки, настояли на украшении всех комнат, лишив замок сурового шотландского достоинства и заменив его совершенно неуместным фешенебельным блеском. Сады и оранжереи, где теперь члены коммуны выращивали овощи, перестроили и наводнили цветами. Винные подвалы Аллена, где хранились вина, которые туда поместил еще его дед, разграбили, приглашенные пили дорогое вино и проливали его на мебель, будто это дешевое пойло. Съемка не удалась, поскольку гости, выряженные в разноцветные костюмы из твида, вели себя подобно взвинченным тинейджерам и не слушали организаторов, в результате однажды случился обвал в горах. После этого люди из поместья пришли к хозяину и сказали, что больше никогда не хотят иметь дело ни с чем подобным.

Аллен решил взять реванш. Чтобы напугать родственников, он анонимно через своих эдинбургских адвокатов предложил замок коммуне йогов. Те с удовольствием приняли предложение и переселились в Берримор, где устроили свой ашрам. Работники поместья, в большинстве люди еще старше и дряхлее самого хозяина, были отправлены на пенсию, но поместье оставалось под управлением преданного Аллену адвоката.

Однако Аллен все еще опасался, что в конце концов Берримор отойдет к родственникам, и потому, чтобы следить за всем, он решил жить в замке, изображая выжившего из ума старика. Он счел, что так ему будет проще иметь свободный доступ во все уголки замка, к тому же никто не станет опасаться его и стесняться откровенно высказываться при нем, ведь душевнобольных обычно не принимают всерьез. Уилл подумал, что человек, пошедший на подобную хитрость, находится на грани гениальности или настоящего безумия.

С тихим плеском Аллен снова опустил весла и принялся грести.

– Куда теперь? – спросил Уилл.

– Тихо! Смотри на замок.

Они плыли вокруг крепости, пока не оказались напротив той части, где проходили сеансы психотерапии. Из верхней части башни, где Уилл один на один встречался с наставником, струилось слабое голубое сияние.

– Видишь? – спросил Аллен.

Уилл кивнул. Он был озадачен. Как ему было известно, в Берриморе не было электричества, но этот свет явно исходил не от сальных свечей, какие использовались во всех прочих помещениях замка после захода солнца.

– Что это? – прошептал он.

– Тебе предстоит это выяснить, – ответил Аллен.

У него был план. С некоторых пор поведение лидера общины вызывало у него подозрения, которые Уилл безусловно разделял. Придерживаясь старых моральных устоев, Аллен крайне неодобрительно относился к феодальным замашкам, с какими наставник обходился с женщинами. Кроме того у него были причины и для других подозрений.

– Я слышал, как он говорил по мобильному телефону, – рассказал Аллен. – И он сказал, мол, пора сворачиваться. Он довольствуется тем, что получил, и хочет смыться. И добавил, что будет готов в четверг, двадцать пятого, в пять часов утра. Это все, что мне удалось понять, но и этого достаточно.

– А это когда, черт возьми? – спросил Уилл, потерявший счет времени.

– Послезавтра, – ответил Аллен, глядя на модные водонепроницаемые часы, которые он достал из кармана.

Уилл без особого воодушевления встретил его предложение забраться в башню способом, каким Аллен когда-то мальчишкой карабкайся по стенам крепости. Когда Уилл возразил, что Атлен, конечно же, сам лучше справится с этой задачей, тот как бы невзначай схватил его за руку и сказал:

– Ох, я слишком стар. А ты молодой и ловкий.

– Думаю, вы себя недооцениваете, – ответил Уилл, чувствуя, с какой силой сжал его руку Аллен. – А как вы думаете, что может быть в башне?

– Не знаю, – сказал Аллен. – Но там уже был один парень вроде тебя, и он исчез.

– О, здорово! – воскликнул сразу протрезвевший Уилл, которого вдруг бросило в озноб. – Выходит, там может быть труп?

– Не-ет, – ответил Аллен. – Я подумал, что ты тоже в опасности. Вот почему я всюду ходил за тобой. Если мы поймаем мошенника и узнаем, чем он занимается, он не посмеет тронуть тебя.

– Знаете что, Аллен? Мне вообще ни к чему туда возвращаться. У меня есть очень важное дело в Лондоне. Я просто мог бы столкнуть вас с лодки, добраться до берега и сбежать. И концы в воду.

– Ну, конечно, мог бы, – спокойно сказал Аллен. Наступила тишина, он улыбнулся Уиллу и, покачав головой, повторил: – Мог бы. Но ты так не поступишь.

– С чего вы так решили?

– Ты ведь не бросишь здесь эту девушку?

– Слушайте, Аллен… – начал Уилл.

– Для тебя, парень, лорд Маккреди.

– Хорошо, лорд Маккреди.

– Да я пошутил, можешь звать меня Алленом.

– Послушайте, зачем вам все это? – возмутился Уилл. – Почему вы просто не высадите меня на берег? Я вернусь с полицией, мы силой ворвемся в башню и выясним, что там происходит.

– Хороший план, но он не сработает.

– Почему?

– Потому что наставник заметит приближение полиции по воде и уничтожит все улики. Нет, единственный способ – это украсть их из башни, доставить в полицию, вот тогда мы схватим негодяя! Если утром он обнаружит, что ты сбежал, неизвестно, что он предпримет. И кому навредит, – мрачно добавил Аллен. – Ты же не хочешь подвергнуть девочку опасности, а? – спросил он, устремив на Уилла тяжелый взгляд. Даже самый дряхлый потомок шотландских горцев при желании был способен вызвать трепет в ком угодно, чем пользовалось не одно поколение его предков, подбирая женихов и невест.

– Нет, не хочу, – признался Уилл. – Просто у меня есть и другие проблемы…

– Ты займешься ими. когда мы закончим здесь. Скажи-ка, ты все еще хочешь столкнуть меня за борт?

– Нет, – ответил Уилл. – Наверно, я сказал это, потому что выпил впервые за бог знает какое время. Но вы, очевидно, правы, что-то темное действительно происходит в вашем замке, и я помогу вам разобраться, что именно. Но сразу после этого я буду свободен. Вы согласны, Аллен?

– Я знал, что ты хороший парень, – сказал Аллен с улыбкой. – Вот почему я и выбрал тебя.

Взявшись за весла, он осторожно причалив к берегу, а потом помог сильно опьяневшему Уиллу пройти через туннель в скале и проводил его до самой спальни. Добравшись до кровати, Уилл сразу погрузился в сон.

Глава тринадцатая

Как обычно, Бертранд появился в офисе точно в семь часов одну минуту, готовый к новым сражениям на полях финансовых битв. У вращающихся дверей банка уже царила суета, как в муравейнике. Сегодня, глядя на это оживление, Бертранд задумался. Неужели вся эта толчея призвана лишь создавать впечатление процветания? Может быть, это запрограммировано заранее, как и музыка в лифтах? Не привыкший к таким размышлениям, Бертранд встряхнулся, чтобы привести свои спутанные мысли в порядок. Сегодня он должен быть собран как никогда.

Он поднялся в офис, где еще недавно рядом с ним сидел некий Гаджет У. и тоже планировал разные слияния и поглощения, которые постепенно вели к тому, что все мировые компании рано или поздно должны были объединиться в одну гигантскую мегакорпорацию. Эту задачу Бертранд никогда не рассматривал с моральной точки зрения. Он был обязан лишь зарабатывать деньги, и это у него действительно хорошо получалось. Об этических аспектах он задумывался лишь в той мере, насколько это было необходимо.

В деловых вопросах Стрейдер Б. не допускал сантиментов. Благодаря американской системе образования он завершил дорогостоящее и разорительное обучение в престижном университете, оказавшись по уши в долгах. Полученные им в Гарварде две степени и диплом магистра экономики обошлись недешево. В начале карьеры Бертранд был в отчаянии, ему пришлось занять больше ста тысяч фунтов, чтобы получить квали», фикацию, которая позволила бы поступить на достаточно высокооплачиваемую работу и рассчитаться с долгами. Уж лучше бы он бросил учебу, тогда жизнь стала бы проще. Казалось, что судьба жестоко наказывает его за то, что он всегда был блестящим и прилежным учеником и хотел чего-то добиться в жизни.

Хотя ему нравилось выдавать себя за выходца из богатой аристократической семьи с восточного побережья, это не соответствовало действительности. Он родился в небольшом городке на Среднем Западе, где его отец держал скобяную лавку, снабжая болтами и гайками немногословных фермеров. У Бертран да не было надежного тыла за спиной, он не обладал ресурсами, которые успокоили бы кредиторов, если бы он потерял работу. Потому, узнав от Джема, Далласа и Мин, что его работа и доходы оказались под угрозой из-за того, что он имел несчастье попасть не в тот отдел, заняться не тем слиянием и не в то время, он испытал настоящий шок. Когда шок прошел, Бертранда охватила злоба, кровь вскипела от бешенства, и к утру он был взвинчен даже сильнее, чем накануне.

Вопреки общему мнению, Бертранд вовсе не был бесчувственным, его очень задело то обстоятельство, что он мог стать жертвой заговора, созревшего в недрах банка, где он работал. Его самолюбие было уязвлено: ведь именно с ним хотели так обойтись. Хотя и Йорен, и Уилл были живы, первый лежал в коме, а второй вынужден был скрываться, Бертранд вовсе не желал оказаться в их положении. Тяготило его и то, что ему не удалось заметить обман, хотя он числился уже третьим на очереди. Если бы он был первым, он бы меньше корил себя. Но проявить такую близорукость, чтобы попасться на удочку и покорно поддаться мошенникам. – это уже верх беспечности. Ему было обидно, что Уилл и Йорен, очевидно, разгадали подвох, а он – нет. Ярость подкреплялась решимостью доказать, что с ним, Бертрандом Стрейдером, никому не позволено обращаться как с глупцом.

Не отдохнувший за ночь, Бертранд сел за свой стол, вздохнул и вызвал секретаршу, чтобы заказать кофе. Она поставила чашку перед ним и принюхалась.

– Что за запах? – спросила она.

– Какой запах? – встрепенулся Бертранд. Как все американцы, он был помешан на гигиене.

– Вроде как… карри, – сказала Бекки, красивая девушка, которой ему так нравилось диктовать распоряжения.

– Не спрашивайте, – сказал Бертранд. Он сегодня не ночевал дома, а спал всего два часа в окружении ароматов кардамона. – Да, Бекки, какое помещение вы наметили для сегодняшнего совещания?

– Я заказала пентхаус, как вы просили, – ответила она. В здании банка насчитывалось тридцать шесть этажей.

– Не сочтите за труд, сделайте замену. Мне нужен зал на четвертом этаже.

– Но мы никогда не пользовались этим залом, – с сомнением заметила Бекки. – Я даже не уверена, что там есть подходящая мебель.

– Бекки, – обратился Бертранд своим особым тоном, – устройте это для меня. Только сегодня, милая.

В последний раз Бекки слышала такую интонацию, когда она сидела у Бертранда на коленях на том самом стуле, где сейчас он вальяжно развалился. Она покраснела и выскочила из кабинета с намерением выполнить его просьбу.

Бертранд раскрыл ноутбук и начал подготовку к презентации, которая была назначена на сегодня. Просматривая файлы «Теллката» теперь, когда он располагал дополнительной информацией, он оценивал эту компанию совсем иначе. Ему стало ясно, что история «Теллката» напоминала сказку о новом платье короля. Раз телекоммуникации в наши дни считаются золотой жилой, никому в голову не пришло проверить сухие факты и сопоставить их с преувеличенными данными. Сейчас, когда Бертранд взглянул на вещи с другой стороны, он вдруг обнаружил, что король-то голый.

Это далось ему нелегко. Все утро Бертранд мучился сомнениями. Он думал, не стоит ли ему пойти к начальству и рассказать все, что ему известно. Тогда, может быть, удастся хоть частично спасти положение и выйти из него в некотором роде даже победителем. Возможно, люди, с которыми он встречался вчера вечером, заблуждались, и он теперь выставит себя полным дураком.

Но затем он вспоминал видеозапись, которую видел вчера, сведения, полученные от Джема и Мин, двух коллег, работавших над этим слиянием до него и таинственно исчезнувших. А еще он видел перед собой темно-карие глаза и слышал мольбу: «Бертранд, ты единственный, кто может помочь». Как у всех мужчин-мачо, у Бертранда была ахиллесова пята – тщеславие, толкавшее его на подвиги ради спасения дамы, попавшей в беду.

Утро Джема тоже было беспокойным. Он знал, какова его задача на предстоящий день, но решил выполнить еще одно важное дело – позвонить одному человеку.

– Алло, это Джемаль Хак из «Копай!». Да, привет!.. О, хорошо, спасибо. Послушайте, у меня мало времени, я не могу объяснить, почему звоню, но уверяю, это очень, очень важно. Никому ничего не говорите и уходите. Увольняйтесь немедленно из «Теллката» и уходите из их здания… Мне жаль, но поверьте мне… Прошу, послушайтесь меня, и я обещаю, что помогу найти вам другую работу. Мне пора. Пожалуйста, отнеситесь к моим словам со всей серьезностью. Пока.

Хотя Мин внешне выглядела некомпетентной дилетанткой, с фотоаппаратурой она обращалась отлично. Сейчас это было как нельзя кстати. В магазине, где она выбирала оборудование, Мин несколько раз потренировалась, чтобы убедиться в том, что овладела техникой. Она понимала, что все должно получиться с первого раза и у нее нет права на ошибку.

– Помните, что нельзя смотреть в сторону тех, кого снимаете. Это может вас выдать, – пояснял Бангер, владелец магазина «Мечта шпиона», весьма обходительный молодой человек, своим прозвищем [39]39
  Banger (англ.)– фейерверк.


[Закрыть]обязанный пристрастию к самодельным взрывчатым веществам, которое стоило ему исключения из Итона, после того как он взорвал ящик для цветов под окном.

Деннис, к которому Мин обратилась за советом, с интересом наблюдал за ними. Утром, когда его дети с радостными возгласами смотрели «Телепузиков», он сказал Мин по телефону, что у него нет скрытой камеры. Он ненавязчиво напомнил ей, что занимается адвокатурой, а не слежкой, но обещал помочь достать камеру. Всегда предусмотрительный, Деннис решил не везти ее на склад в Илинге, где обычно выбирал шпионское оборудование для «Миссии». В конце концов, то была коммерческая тайна, и, хотя Мин и была подругой Мака, Деннис неуклонно соблюдал осторожность. Потому он привел ее в розничный магазин, хотя это место всегда забавляло его.

Лавка Бангера, мечта любого одержимого шпионажем параноика, до потолка была забита всеми вообразимыми средствами любительского оборудования для слежки: тут продавались бейсболки с встроенным фотоаппаратом, ручки с записывающими устройствами и футболки, которые идентифицировались со спутника. Деннис считал, что это место больше подходило для подражателей Джеймса Бонда, с которыми у «Миссии» было мало общего. Поскольку Мин отказалась конкретно объяснить, зачем ей понадобилась скрытая камера, Деннис решил, что с нее и такой помощи достаточно.

– Может быть, вы запишете номер моего мобильного? – спросил Бангер, когда Мин купила камеру и научилась ею пользоваться. – Вдруг у вас возникнут проблемы?

В его лавку редко заходили молодые привлекательные женщины, клиентура в основном пополнялась за счет гарпий среднего возраста, выслеживавших своих нянь, мужей или тех и других, да типов в капюшонах с признаками расстройства психики.

Деннис устремил на Бангера свой балканский взгляд.

– Она прекрасно справится, – сказал он. – Если нужно, она обратится ко мне. – Он под руку вывел Мин из магазина. В женском обществе в нем просыпался собственнический инстинкт, который он не мог подавить.

К трем часам дня все участники событий были на месте. Еще утром, перед тем как покинуть штаб операции, квартиру Джема, они сверили часы. Старт был назначен на три сорок пять, но Джем настоял на том, чтобы на всякий случай все были готовы раньше. На деле эта мера предосторожности оказалась излишней, поскольку, прибыв на место раньше времени, заговорщики были вынуждены почти целый час околачиваться поблизости, стараясь не возбуждать подозрений, что по крайней мере для пары участников оказалось непростой задачей. Они прогуливались неподалеку и то и дело натыкались друг на друга. Очень важно было ничем не выдать, что они знакомы и связаны между собой, приходилось игнорировать друг друга, и это тоже давалось нелегко.

В три сорок пять невысокая темноволосая девушка в модном костюме, немного тесном в талии, выскочила из такси и исчезла за вращающимися дверями «Поллинджера», одного из старейших лондонских инвестиционных банков. Les jeux sont faits. [40]40
  Жребий брошен (фр.).


[Закрыть]

Мин подошла к секретарше приемной и вежливо улыбнулась.

– Як мистеру Бертранду Стрейдеру, – сказала она. Девушка набрала номер.

– Он сейчас спустится за вами, присядьте, пожалуйста.

Мин пролистала пару скучных журналов, делая вид, что ей очень интересно. С прикрепленным у талии оборудованием сидеть было весьма неудобно, пришлось выпрямить спину, как это делают балерины.

Бертранд вышел из лифта и раскованной походкой проследовал мимо сотрудников службы безопасности, вооруженных металлодетекторами и приборами, просвечивающими сумки и портфели посетителей рентгеновскими лучами. Он приблизился к Мин с непринужденной улыбкой. Поразительная красота молодого человека вновь заставила ее вздохнуть. Конечно, напомнила она себе, парень – настоящее дерьмо; вовсе не из соображений альтруизма или сочувствия, а только спасая свою шкуру он согласился участвовать в операции. И все же, все же…

– Мисс Хаскелл, – сказал он, предлагая ей руку. Позади нее женщина индийской наружности в неприметной спецовке с ведром и тряпкой сосредоточенно протирала листья цветка в горшке. Когда Мин встала, в банк нетвердым шагом вошел какой-то старик с большим пакетом двухпенсовых монет.

– Вот, пришел сдать это, – сказал старик охраннику, пропихиваясь через металлодетектор, который тут же принялся отчаянно пищать. Но старик неожиданно бросился к лифту. Он заскочил в него раньше, чем oxpaнники успели опомниться и задержать его, и лифт устремился к верхним этажам. Почти сразу включился еще один сигнал тревоги. Вслед за Бертрандом Мин юркнула через металл о детектор, красная лампочка которого все еще мигала. Они беспрепятственно поднялись наверх, а уборщица увязалась за ними, мурлыча под нос какую-то мелодию и протирая тряпкой каждую ступеньку.

Охранники из всех частей здания бросились к фойе.

– У нас чрезвычайная ситуация, – объявил один из них по рации. – В лифт проник неизвестный, похоже, лифт заклинило. Все охранные системы на красном уровне опасности, повторяю, на красном уровне. Запрашиваю разрешение на эвакуацию здания, повторяю запрос.

Бертранд привел Мин в довольно темный зал для совещаний. За подковообразным столом с белым экраном напротив сидело несколько мужчин. Помещение явно не отличалось технической оснащенностью, очевидно, оно было наспех обставлено мебелью, какую удалось найти Бекки в последний момент. Место встречи с участием лидеров в области развития телекоммуникаций выглядело несколько странно, стулья в комнате подобрали невпопад, а на разной высоты столах не было видно ни стаканов, ни бутылок. Бертранд счел за лучшее не предлагать приглашенным никаких напитков: он предусмотрительно решил не вооружать их предметами, которые можно было бы использовать для физического воздействия на оппонентов.

– Простите за опоздание, джентльмены, – сказал он учтиво. – Это мисс Хаскелл, консультант по созданию визуальных образов, я попросил ее присутствовать на нашей презентации. Ее роль станет вам понятна позднее.

– Не пора ли начинать? – с раздражением сказал один из сидевших за столом. – Вы назначили презентацию на три тридцать, а уже почти четыре часа.

– Разумеется, сэр, – ответил Бертранд. – Позвольте только представить всех вас мисс Хаскелл. – Дальше Бертранд говорил особенно ясно, четко называя имена присутствующих, чтобы исключить любые сомнения в том, кто же они такие. Он указал на раздражительного мужчину. – Мисс Хаскелл, это Джеймс Уокер, заместитель председателя совета директоров «Поллинджера». Рядом с ним Перси Гамильтон, он контролирует в банке поглощения.

Мин взглянула на двух тучных мужчин, которые, вероятно, когда-то были внешне привлекательными, ьо из-за обильных корпоративных застолий их черты давно заплыли жиром. Видимо, Джеймс оставил свой подбородок в девятнадцатой лунке во время какой-нибудь необычайно удачной партии в гольф. Черты лица Перси сохранились лучше, но зато он совсем не следил за своим телом. Его голова напоминала булавочную головку, а тело – огромный боб.

– Справа, – продолжал Бертранд, – Брэдли Дойль из «Амеркома», крупнейшей американской телекоммуникационной компании, и его французский коллега Пьер де ла Круа.

Если два представителя «Поллинджера» демонстрировали эпикурейскую несдержанность, то француз и американец отличались аскетизмом. Оба худые, с суровыми чертами, они были явно не из тех, с кем Мин хотела бы когда-нибудь столкнуться. Она невольно восхищалась хладнокровием Бертранда. Он был невозмутим и безупречен, как новенький холодильник.

– С той стороны стола почтенный Саймон Денби, управляющий «Теллката», и его заместитель Питер Кроссон.

Ни один из них не соизволил даже взглянуть на Мин. На верхней губе Кроссона она заметила капельки пота, что могло объясняться как отсутствием в комнате кондиционера, так и нервным возбуждением: кроме прочего Кроссон беспокойно ерзал на стуле. Денби сидел совершенно неподвижно, его бритая голова предупреждающе блестела, отражая свет, падавший сверху. Лицо, казавшееся навощенным, приобрело сероватый оттенок. Подвижными оставались только глаза, зеленые, змеиные. Он то и дело стрелял взглядом из стороны в сторону.

– Не пора ли приступить к делу, Стрейдер? – бросил Перси, удивленный, с какой стати этот до сих пор всегда такой хваткий член команды тянет время без причины. Подобного поведения он мог ожидать от недотепы Гаджета, но не от Стрейдера, на проворство которого всегда можно было положиться.

– Сэр, – сказал Бертранд, не задетый грубостью начальника. Давно уже у него не было повода быть настолько довольным собой, как сейчас. Он взглянул на Мин и убедился, что она заняла нужную позицию, подмигнул ей украдкой и приступил к презентации.

«"ТЕЛЛКАТ" – история успеха!» – провозглашал первый слайд. Саймон Дерби не сдержал усмешки. Басня о том, как «Теллкат», начавший с незначительных операций в Ист-Энде, стал крупнейшим поставщиком коммуникационных услуг в Соединенном Королевстве, обошла все деловые журналы и газеты, не говоря уже о желтой прессе. Денби представлялся гением, разглядевшим возможности, открывающиеся перед предпринимателем на неупорядоченном рынке услуг. Его прибыли уже за первый год достигли уровня, достаточного для привлечения любого крупного инвестора, имя Денби появилось в верхней части списка деловых людей страны. Говорили и о кое-каких негласных пожертвованиях в кассу политических партий, и это, как и частые появления Денби на приемах у премьер-министра, побудило поставить в парламенте вопрос, не пользуется ли он покровительством на высочайшем уровне. Но Денби это не беспокоило. Сплетни лишь укрепляли его могущество. И вот теперь, на пике успеха, он продает активы франко-американскому концерну, и эта сделка из списка сорока богатейших людей Великобритании должна вывести его в первую десятку. Мин, прочитавшая все статьи, сейчас отметила, что он не выглядит таким уж счастливым, как можно было бы ожидать от человека в его завидном положении.

Бертранд кратко изложил историю «Теллката», назвал общие данные о компании, которые всем присутствующим уже были известны, тем самым создав в аудитории благодушное настроение. Когда представители «Поллинджера» уже начинали зевать, он сменил тактику.

– Попробуем оценить огромный вклад «Теллката» в обеспечение страны оборудованием, необходимым для эффективной работы в Интернете, – продолжал он. Питер Кроссон опять заерзал на стуле, поправив пальцем тугой воротник. – Это доказывают внушительные вложения, осуществленные «Теллкатом» в прокладку оптико-волоконных кабелей, – разглагольствовал Бертранд. – Это дорогостоящее предприятие подтверждает уверенность компании, ее инвесторов и тех, кто управляет финансовыми потоками. В прошлом, конечно, «Теллкат» рисковал доверием кредиторов, учитывая быстрый рост цен акций, но ему удалось оправдать это доверие.

Перейдем к планам на будущее. Одна из упоминавшихся цифр, на которых основывалось предоставление компании займов, предсказывала удвоение интернет-трафика каждые сто дней. «Создадим условия – и это случится», – утверждали вы. К несчастью, ожидания не оправдались. В моменты эйфории вы даже предсказывали рост в пятьсот процентов в год. Звучало впечатляюще, джентльмены. Но сейчас ясно, что это – глубокое заблуждение. Годовой прирост оказался примерно около ста пятидесяти процентов. Не такая уж потрясающая цифра, думаю, вы не станете отрицать.