Текст книги "Тайная наследница"
Автор книги: Люк Девениш
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 10 страниц]
– Ты говоришь, что мистер Хакетт сначала был секретарем у покойного мистера Грегори?
Ида кивнула.
– Именно так сказал мистер Сэмюель в тот день, когда мы приехали в Константин-холл за нашей хозяйкой. Как-никак, он джентльмен и ему следовало просить руки мисс Маргарет у ее отца.
– Девушка может принять предложение и без отцовского дозволения, Ида, особенно если он уже умер, – заметила Агги.
Ида хмыкнула.
– Как будто мисс Маргарет рискнула бы обручиться без соблюдения необходимых формальностей! Я не сомневаюсь, что она испросила соизволения у своего родителя, это уж как пить дать, даже если ее бедный папаша лежал тогда на смертном одре. Пусть мисс Маргарет и была немного не в себе, она получила надлежащее воспитание… И мисс Матильда тоже…
Агги покачала головой, выслушав ее умозаключения.
– Ну, я это знаю, – сказала Ида. – Я прочла много интересных романов и знаю, какими бывают леди. Если нашу бедную маленькую хозяйку отправили в Константин-холл по ложному обвинению, после того как ее отец преставился, значит, она жила тут в то время, когда мистер Хакетт, появившись в доме, влюбился в ее сестру. А где еще могла быть мисс Матильда в это время?
Хотя значимость сказанного каким-то образом ускользнула от сознания Иды, на Агги услышанное произвело сильнейшее впечатление.
– Ида! Ты что, только и делаешь, что подслушиваешь?
– Нет, – солгала девушка.
– А как ты могла обо всем этом узнать?
Ида отмахнулась от ее вопроса.
– Я думала об этом… много думала, – произнесла она с торжественным видом. – Можно только удивляться тому, какой хитрой была мисс Маргарет. Мистер Сэмюель так и не узнал, что сестру, с которой он обручился, на самом деле зовут Маргарет, а ту, которую отправили в лечебницу, – Матильда. Это кажется еще более удивительным, ведь отец должен был представить их, как только мистер Сэмюель появился в Саммерсби. Как бы там ни было, а мисс Маргарет удалось поменяться с сестрой местами и одурачить ее.
Агги стояла, уставившись на Иду.
– Что? – спросила та, заметив, как изменилось выражение лица ее старшей подруги.
– Господи, Ида, он все знал! – воскликнула ошеломленная Агги.
– Мы только что об этом говорили, разве нет?
– Нет, я имею в виду, что он точно знал, за кем ухаживает и кому делает предложение, – прошептала Агги. – Это с самого начала была Маргарет. Он знал ее настоящее имя. Он вообще обо всем знал.
Ида прищурилась, не совсем понимая логику умозаключений своей подруги, хотя все они были сделаны на основании ее собственных слов.
– Когда мистер Грегори умер и нашу хозяйку забрали в Константин-холл, – попыталась объяснить Агги, – она начала протестовать, утверждая, будто она не та, за кого ее принимают. Она наверняка заявила, что ее имя Матильда, а ее сестра лжет, утверждая, будто она – Маргарет.
– Слово одной сестры против слова другой, – заметила Ида. – Удивляюсь, как кто-то мог во все это поверить.
– Вот именно! – схватив ее за руку, произнесла Агги. – Почему остальные поверили в эту ложь? А потому, что кто-то, чье слово имело вес, все подтвердил.
Еще некоторое время Ида недоумевала и наконец поняла, к чему клонит Агги.
– Неужели мистер Сэмюель?..
Горничная кивнула.
– Он лгал ради Маргарет… Он все знал.
Услышанное поразило Иду.
– Он бы ни за что на это не пошел!
– Ну, полагаю, он ее любил, – сказала Агги, – а еще, будучи секретарем мистера Грегори, он мог знать, что написано в завещании.
– Мистер Сэмюель знал, что Маргарет отправят в Константин-холл?
– Да. Возможно, это далось ему непросто, однако он пошел на обман ради любви к ней… – Подумав, Агги продолжила: – Или же решил не упускать свой шанс.
– Какой шанс? – спросила Ида, весьма расстроенная коварством мистера Хакетта.
Она уже сожалела о том, что заговорила об этом.
– Шанс обогатиться, – пояснила Агги. – Маргарет была только рада такому повороту событий. Чтобы самой не попасть в лечебницу, ей нужна была помощь Сэмюеля. Они разработали план и одурачили целый свет.
Ида думала о втором завещании, содержавшем откровение, согласно которому покойная Матильда была на самом деле не Матильдой, а Маргарет. Если то, что говорит Агги, правда, Сэмюель знал обо всем заранее и то, о чем сообщалось в завещании, не стало для него откровением. Значит, он притворялся во время беседы с Харгривзом Купером и после отъезда солиситора. Но как он смог все это выдержать?
Ида дрожала, обхватив себя руками за плечи.
– Я не верю в то, что мистер Сэмюель… Нет, Агги. Это мисс Маргарет была порочна, а не он. Его тоже обманули, как и всех остальных. В любом случае Маргарет приняла яд, мучаясь раскаянием. Ведь так? Именно это Баркер хотел мне сказать. Почему мистер Сэмюель не чувствует за собой вины? – спросила она. – Это доказывает, что он ни при чем.
Агги криво улыбнулась.
– Он преодолел долгий путь до Мельбурна ради того, чтобы освободить из Константин-холла бедную мисс Матильду. Разве это не свидетельствует о чувстве вины?
Рот Иды искривился.
– Я не знаю, как насчет тебя, – сказала Агги, – но лично мне все это очень не нравится. Я собираюсь как следует приглядывать за своей госпожой… за нашей госпожой… – Скрестив руки на груди, она спросила: – Ты мне поможешь?
Ида постаралась не отводить глаз, но не смогла. Отвернувшись, она кивнула.
– Разумеется, помогу. Как же иначе?
Вот только она не собиралась вредить Сэмюелю. Ида знала, что он ни в чем не виноват. Ее пытливый ум не хотел молчать, что бы на сей счет ни возражало ее доброе сердце.
Во-первых. Сэмюеля и Баркера связывает нечто, о чем она не знает. Может ли это быть тайной настоящей хозяйки Саммерсби?
Во-вторых. Когда Ида поведала Баркеру о том, что подслушала разговор о неслыханном обмане и втором завещании, камердинер не проявил эмоций. Было ли это следствием того, что он уже знал правду?
В-третьих. Может ли все вышесказанное объяснять, почему Баркер ведет себя с Сэмюелем столь непочтительно? Мог ли якобы преданный камердинер использовать эту тайну в своих целях?
– У вас всегда так плохо с памятью? – без особого такта поинтересовалась Ида.
Она разглаживала шелковую ткань бального платья, которое надела Матильда.
Услышав слова Иды, Агги проявила беспокойство, но порицания не высказала. Минуло четыре дня с тех пор, как между подругами состоялся важный разговор, и теперь они помогали Матильде собираться на бал.
Хозяйка взглянула на Иду в зеркало и ответила:
– Не помню.
Улыбка появилась на губах Иды прежде, чем она сумела овладеть собой.
– Должно быть, ужасно не помнить того, что случилось с вами в прошлом? – произнесла она.
Агги держала в руках шпильки, намереваясь заняться прической госпожи. Ида видела, что Матильда обдумывает ее слова. Кажется, в большинстве случаев отсутствие воспоминаний не особенно тревожило мисс Грегори. Она просто не знала, как это, когда ты помнишь о своем прошлом. Ида догадалась, что с точки зрения Матильды нет вообще ничего, о чем легко можно было бы вспомнить.
– Вы помните, как впервые приехали в Константин-холл? – спросила Ида.
– Нет, – покачав головой, ответила Матильда. – Не помню.
– А как насчет вашей сестры и мистера Сэмюеля? – не отступала служанка, приподняв брови и глядя на Агги. – Вы помните, что они были помолвлены?
Агги нахмурилась, но ничего не сказала Иде. Ей хотелось услышать ответ Матильды. Женщина принялась закалывать красивые волосы хозяйки.
На лице леди появился испуг. Так было всякий раз, когда у нее в голове все перемешивалось.
– Однажды Матильда ездила на бал, – произнесла она.
Агги и Ида сочувственно переглянулись.
– Это вы Матильда, – мягко уточнила Агги.
– Я помню, что было на ней надето! – воскликнула мисс Грегори.
– Что было надето на вашей сестре, мисс, – заметила Агги, но Матильда вдруг вскочила с изящной резной табуретки и ринулась к столику, стоящему у ее кровати.
– Ваша прическа, мисс! Осторожно! – крикнула ей вдогонку Агги.
Матильда схватила инкрустированную шкатулку, выполненную в мавританском стиле, и поставила ее поверх сложенных стопкой книг. С помощью рычажка она открыла крышку и вытащила оттуда фотографию, которая так удивила Иду.
Девушка была еще больше озадачена, когда оказалось, что под снимком лежит кое-что еще. Она увидела какие-то бумаги и…
– Видите… видите, вот… – пробормотала Матильда и уронила шкатулку на кровать.
Она протянула зажатую в руке фотографию.
– Вот что на ней было. Правда, мило?
Ида и Агги с интересом смотрели на портрет.
– Красиво, – произнесла Агги.
Она перевернула фотокарточку. Обе служанки смогли разглядеть надпись, выведенную красивым каллиграфическим почерком: Матильда, 1884.
Леди вновь перевернула фотографию.
– Именно в этом она была на балу.
Но Агги больше интересовала обратная сторона снимка.
– Вы узнаёте этот почерк, мисс?
Матильда вгляделась в надпись.
– Это писала я, – наконец ответила она.
Агги кивнула.
– Вы написали свое имя и дату на обратной стороне фотографии более двух лет назад, незадолго до того, как умер ваш отец и вас отправили в Константин-холл. Вдруг это поможет вам вспомнить… – Она снова повернула фотографию так, чтобы Матильда ее видела. – Это же вы, правда?
Мисс Грегори неуверенно разглядывала красивое лицо.
– Разве?
Подняв взгляд, она увидела, как Агги и Ида ей кивают.
– Это вы, мисс, – сказала Ида. – Должно быть, это вы ездили на бал.
Немного приуныв, Матильда уселась на прежнее место.
– Я прошу у вас прощения, мисс, – закалывая госпоже волосы, сказала Агги. – Прежде вы говорили мне, что Матильда ездила на бал, а я возразила, что вы ошибаетесь и, должно быть, вы имели в виду мисс Маргарет, но теперь я понимаю, что вы имели в виду себя. Что еще вы помните?
Ида наблюдала за Матильдой. Служанке было любопытно, какие образы пытаются пробиться в сознание мисс Грегори… Быть может, ножки в танцевальных туфельках с туго завязанными на лодыжках лентами… пальцы на клавишах рояля… мужчина со скрипкой… просторный зал, в котором витают ароматы летнего вечера…
– Месье… и мисс Робертс, – вдруг произнесла Матильда. – Они давали нам уроки танцев… Матильде и… – Она помолчала, но затем продолжила: – Мне и моей сестре.
Ида повеселела.
– Это было частью вашего светского воспитания?
Матильда кивнула, также повеселев.
– Мы ездили в Кастлмейн, – сказала она. – Месье и мисс Робертс приехали из Мельбурна. Они давали уроки в помещении церкви. Обучали нас кадрили, вальсу, балморалу и менуэту…
Девушка задумалась.
– Папа очень хотел, чтобы мы научились танцевать. Он знал, что для молодой леди это так же важно, как вежливое обращение, элегантные манеры и сердечность.
Ида могла бы поклясться, что Матильда мысленно вернулась в прошлое. Слышала игру на пианино, наслаждалась комплиментами окружающих…
– Я не помню, чтобы достигла многого, – призналась леди. – Мне нравилось танцевать, но сестра оказалась более способной и старательной. Ее часто хвалили…
Взглянув на Иду и Агги, она заметила на их лицах легкое удивление.
– Что такое? – поинтересовалась Матильда.
– Я рада, что к вам возвращается память, – сказала Агги. – Полагаю, жизнь в отчем доме пойдет вам на пользу.
Матильда посмотрела на свое отражение в зеркале и, кажется, осталась довольна увиденным.
– О да, Маршал, – произнесла она, – ты права. Мое сердце ежедневно наполняется радостью.
Агги улыбнулась.
– Это потому, что вы снова стали собой, мисс, – сказала горничная тоном, который, как она отчаянно надеялась, показался молодой леди искренним. – Теперь вы хозяйка собственной судьбы и можете жить так, как сами хотите. Никто больше не будет за вас решать. Никто не станет вам указывать. Вы же это осознаёте, мисс?
Ида понимала, что в лице Агги Матильда видит лишь любовь и надежду.
– Да, – сказала леди. – Я сама буду принимать решения. Можешь за меня не тревожиться.
Агги решила воспользоваться удобным моментом. Ида понимала, что она завела весь этот разговор лишь ради подобного поворота.
– И, возможно, пришло время подумать о мистере Сэмюеле… – сказала Агги.
Матильда замерла.
– О свояке Сэмюеле?
Сердце Иды забилось сильней.
– О секретаре, мисс, – поправила ее Агги. – Джентльмену не обойтись без секретаря, а вот леди… не думаю, что леди нужен секретарь…
Воцарилась тишина. Иде хотелось, чтобы Агги прекратила. Она устремила на подругу молящий взгляд, но та не обращала на нее внимания.
– Мне следует уволить Сэмюеля? – наконец задала вопрос Матильда.
– Только не увольнение, – быстро уточнила Агги. – Учитывая обстоятельства, вам следует соблюдать приличия. Люди не должны сплетничать по этому поводу.
Матильда задумалась.
– Мне нужно попросить Сэмюеля уехать…
– Мисс!
Ида уже собиралась вступиться за мистера Хакетта, но Агги не позволила ей этого.
– Попросите его уехать, – гнула свое личная горничная леди. – Вы здесь хозяйка, вы пла`тите ему жалованье, и он вам не родственник, если уж на то пошло…
Ида бросила на подругу сердитый взгляд, однако та оставалась невозмутимой.
– Сделаете это после бала, – добавила Агги. – Незачем портить себе веселье.
Ида ждала, утратив от волнения дар речи. Мысль об отъезде Сэмюеля, впервые зародившись в голове у Матильды, обретала отчетливые очертания.
– Я никогда не думала о свояке Сэмюеле как о ком-то, кого можно просто… попросить, – прошептала леди.
Сердце замерло у Иды в груди.
– Не спорю, мистер Сэмюель очень милый молодой человек, – как можно более доступным языком, чтобы ее понимала не только Матильда, но и Ида, сказала Агги, – однако это вам решать, быть ему вашим секретарем или нет, вам, а не кому-либо другому. Мы просто хотим вам помочь. Вот и все!
Матильда резко поднялась со стула. Агги отшатнулась.
– Ты не права.
Агги смутилась.
– Мисс…
– Ты не совсем права, – нахмурившись, произнесла Матильда. – Решение принимать не мне… отнюдь не мне. Останется свояк Сэмюель в этом доме или уедет – не мне решать. Я очень сердита на тебя за то, что ты смогла помыслить о таком.
Подойдя к туалетному столику, хозяйка стала брать в руки и вновь ронять расставленные на нем предметы.
Происходящее напугало Агги.
– Но… если не вы должны принимать решение, то кто?
Матильда поставила свою фотографию, оперев ее о зеркало, а потом, никому ничего не говоря, направилась к выходу из комнаты.
– Мисс! – Агги бросилась вслед за хозяйкой. – Кто может принять это решение?
Матильда остановилась в дверном проеме и, обернувшись, взглянула на нее.
– Моя сестра. Она обручена с Сэмюелем, и все решения насчет него должна принимать она, и только она. Сестра всегда принимает решения самостоятельно. Ее любовь ко мне непоколебима. Я не предам ее.
Ида застыла, открыв рот, а вот Агги не утратила самообладания.
Матильда пристально оглядела служанок, по-прежнему стоя в дверном проеме.
– Меня огорчило, что вы могли подумать о таком.
Агги заметила на кровати маленькую сумочку, позабытую Матильдой.
Ида никак не могла успокоиться.
– Она на самом деле считает, будто ее сестра не умерла?
– Сейчас не время это обсуждать. Смотри, что она забыла.
– Иногда меня от нее в дрожь бросает, – призналась Ида.
– В таком случае накинь на плечи шаль, – проворчала Агги. – Я отнесу сумочку госпоже, пока она не уехала.
– Нет, я сама это сделаю, – выхватив сумку из рук горничной, сказала Ида.
Она быстро направилась в вестибюль, прежде чем Агги успела ей возразить. Иде хотелось замолвить словечко за Сэмюеля, сказать мисс Матильде, что лично она не думает о красивом секретаре ничего плохого.
Добравшись до лестницы, Ида взглянула в вестибюль. Матильды нигде не было.
– Мисс! – с надеждой в голосе позвала служанка. – Вы еще не ушли?
Ответа не последовало. Ида начала спускаться по ступеням.
– Вы забыли сумочку, мисс!
Дойдя до первого пролета, девушка почувствовала, как на ее руках поднимаются крошечные волоски. Это ощущение нахлынуло на нее внезапно. Под рукавом начало покалывать. Ида прикоснулась к этому месту ладонью и заметила, что оно покрылось гусиной кожей. Девушка задрожала. По спине пробежал холодок, словно кто-то коснулся ее железной рукой и толкнул вперед, явно намереваясь спустить с лестницы, чтобы, покатившись, Ида сломала себе шею. Схватившись за перила, она медленно оглянулась. Никого.
А потом девушка услышала наверху цокот собачьих когтей по половицам. Подул прохладный сквозняк, и Ида ощутила знакомое прикосновение свежего воздуха. Гусиная кожа добралась до плеч, затем до горла…
Постукивание собачьих когтей становилось громче… ближе…
Ида обернулась, на этот раз испугавшись по-настоящему.
– Мисс Матильда!
Никого.
Иде было страшно оставаться на прежнем месте, но мысленно она продолжала укорять себя за то, что испугалась без видимой причины. Крепко держась за мраморную балюстраду, девушка продолжала спускаться на первый этаж.
В гостиной никого не было. Ида с испугом подумала, что Матильда и Сэмюель уже уехали. Лучи заходящего солнца проникали в комнату. Ида направилась к входной двери, чтобы посмотреть, нет ли Матильды на крыльце. Девушка потянулась к ручке, но тут дверь резко открылась.
Это был Баркер.
– Осторожней! – проворчал он, недовольный ее неожиданным появлением.
– Где хозяйка? – спросила Ида, стараясь не робеть перед камердинером. – У меня ее сумочка.
Взглянув через его плечо, горничная увидела Матильду. Та стояла в тени на длинной посыпанной гравием дорожке.
– Отстань, – приказал Баркер. – Она сейчас занята беседой с мужчиной твоей мечты.
Ида окинула его презрительным взглядом.
– Не находите ли вы, мистер Баркер, что вам следовало бы более уважительно отзываться о леди, которая вам платит?
– Я делаю только то, что мне нравится, – сказал камердинер, показав крепкие белые зубы. – Отдай сумку мне.
И он протянул руку.
Прижав сумочку к груди, девушка проскочила мимо него. Самодовольно улыбаясь, Баркер остался стоять на месте, наблюдая за ней.
– Мисс! – позвала Ида. – Вот ваша сумочка, мисс!
Матильда обернулась. В мягком розовом свете заката ее лицо казалось неземным, словно леди не стояла здесь, в саду, радуясь теплому летнему вечеру, а находилась где-то очень далеко. Ида побежала к ней. Подошвы башмачков скрипели по гравию. Запыхавшись, девушка протянула сумочку Матильде. Иду поразило странное выражение, застывшее на лице госпожи.
Служанка решила сказать то, что намеревалась:
– Я не одобряю того, что Агги говорила там, в комнате, мисс, и хочу, чтобы вы это знали.
Матильда вопросительно уставилась на нее.
– Агги желает вам только добра. Она любит вас, мисс, просто очень за вас волнуется. Именно тревога заставляет ее говорить то, что не следует. Она и сама это понимает.
Только теперь до сознания Иды дошло, что, судя по всему, Матильда не имеет ни малейшего представления, о чем идет речь.
– С вами все в порядке, мисс? – спросила Ида.
Матильда задумалась.
– Все хорошо, – ответила она.
Ида прикоснулась ко лбу госпожи, проверяя, нет ли у нее жара. Матильда испуганно отпрянула. Служанка продолжала встревожено смотреть на нее.
– Я не хотела… Вы выглядите довольно вялой, и я решила проверить, не повысилась ли у вас температура.
Матильда смотрела на Иду с тем самым выражением, которое горничная впервые заметила у нее в библиотеке.
– Что случилось, мисс? – чувствуя неловкость, спросила служанка. – Вы уверены, что по-прежнему хотите ехать на бал?
Черты лица госпожи разгладились. Матильда постаралась придать лицу приятное выражение.
– Разумеется, хочу, Ида. Нельзя упускать такую возможность, – сказала она. – Да… Но сперва мне хотелось бы прогуляться. Какой замечательный закат! – Она указала рукой на красивое дерево. – Взгляни только, как последние солнечные лучи заливают золотом листья белой акации…
Матильда зажмурилась и вдохнула ароматы сада.
Ида посмотрела туда, куда показывала ее хозяйка, а затем снова взглянула ей в лицо.
– Ой, ваши волосы! – ахнула служанка. – Что с ними случилось? Агги уложила их совсем по-другому.
Матильда отмахнулась от нее.
– Ничего страшного. Распущенные волосы мне нравятся больше.
– Ну… должно быть, когда вы бежали по лестнице, шпильки выпали из вашей прически.
Они обернулись, услышав звук шагов по гравию. От одного из крыльев особняка к ним шел Сэмюель. Ида невольно ахнула, любуясь тем, как элегантно он выглядит в вечернем костюме. В последнее время она редко его видела и теперь залюбовалась этим самым красивым мужчиной из всех, кого ей довелось видеть. Вот только она не могла отбросить вопросы, роившиеся в ее голове. Притворялся ли он в Константин-холле, когда вел себя так, словно они с мисс Грегори виделись впервые? Матильда была вне подозрений из-за плохой памяти. А вот Сэмюель…
Мисс Грегори совсем не волновало, заметит ли кто-то ее восхищение молодым человеком.
– Вы великолепны! – прошептала она.
Сэмюеля застала врасплох подобная фамильярность, но внешность Матильды, похоже, произвела на него не менее сильное впечатление.
– А вы просто красавица, – произнес он.
Матильда задержала на нем взгляд. По ее губам скользнула кошачья улыбка. Иду шокировало похотливое выражение, вдруг появившееся на лице у госпожи. Именно с таким видом Матильда смотрела на мистера Сэмюеля в ту ночь, когда они случайно встретились в коридоре.
– Где карета? – спросила она.
Сэмюель, столкнувшийся с ее пылким взглядом, выглядел растерянным. «Что-то не так», – подумала Ида. Но что именно, она понять не могла. Ведь это та самая Матильда, которая испугалась, когда Сэмюель попытался ее поцеловать.
– Сэмюель! – требовательно окликнула его мисс Грегори.
– Никаких карет. У меня для вас сюрприз, – взяв себя в руки, произнес молодой человек. – Пойдемте со мной к конюшне.
Матильда посмотрела на Иду.
– Интересно, что там?
Служанка смутилась.
– Я теперь свободна, мисс?
– С какой стати? – рассмеялась Матильда. – Ты едешь с нами. Забыла?
Ида не поверила своим ушам.
Сэмюель протянул Матильде руку, и та, благодарно улыбнувшись, оперлась на нее, проведя кончиками пальцев по мускулам, выступающим под тканью рубашки.
– Мисс? – пискнула Ида.
– Ты едешь с нами, – уже тверже произнесла Матильда. – Как ты могла об этом забыть? Ты мне нужна.
Она повернула голову к Сэмюелю.
– Вы ведь не против?
– Ида нам не помешает, – ответил он, почти не замечая присутствия служанки.
Ида ничего не понимала. Прежде Матильда и словом об этом не обмолвилась.
– Но… но что я надену?
Госпожа отмахнулась от нее и, держа Сэмюеля под руку, направилась с ним вокруг дома.
Ида с отчаянием взглянула на свое неопрятное черное платье. Времени на переодевание не оставалось. Впрочем, ничего приличней у нее и не было.
– Я сбегаю за шалью! – крикнула она в спину хозяйке.
Ида вернулась к парадному входу. Баркер по-прежнему стоял там, сгорбившись. На его губах играла насмешливая ухмылка. В уголке рта была сигарета. Когда мужчина вдохнул табачный дым, ее кончик заалел. Он явно не собирался уступать Иде дорогу, и девушка решила, что ей снова придется протискиваться мимо него. Но камердинер вдруг выступил вперед, преграждая ей путь.
– Куда ты собралась?
– Пропустите, пожалуйста, мистер Баркер, – попросила Ида, не имея желания с ним пререкаться. – Я еду вместе с хозяйкой.
– Да неужели? Вот так поворот! Теперь гляди в оба.
– Зачем?
Баркер дотронулся до переносицы с таким видом, как будто Ида сама должна была обо всем догадаться. Он выпустил облако зловонного дыма. Иде все это надоело, и она попыталась пройти в дом, но камердинер ударом ноги захлопнул дверь у нее перед носом.
– Тебе следует пользоваться черным ходом, – крикнул он из-за двери.
Буйные, разухабистые пляски, которыми славился Кастлмейн в те времена, когда отец Матильды нажил состояние на золотых приисках, а деда Иды зарыли как нищего в общей могиле, остались в прошлом. Теперь городок разросся, и на дикое прошлое Кастлмейна смотрели несколько свысока, к неудовольствию и разочарованию Иды. Крепкие объятия и неистовое кружение, которыми старшее поколение наслаждалось в дни своей молодости, казались молодым жителям округа вульгарными и непристойными. Им хотелось создать в Кастлмейне светское общество. Иде же хотелось взглянуть на прошлое собственными глазами, увидеть, что было до того, как ханжи испортили веселье. С наступлением нового 1887 года, ознаменовавшего собой пятьдесят лет правления королевы Виктории, сливки Кастлмейна объединились в едином порыве, встав на защиту новых, современных танцев и «улучшенного» этикета. Для золотой молодежи, как и для тех, кто еще только взбирался по социальной лестнице, бальные танцы являлись величайшим достижением. Впрочем, наблюдая за кружащимися парами со стороны, Ида вскоре убедилась, что Матильда была, пожалуй, единственной, кому уроки месье и мисс Робертс пошли на пользу.
Сэмюель широко улыбался, наслаждаясь восхищенными взглядами, когда под руку с Матильдой ступил на полированные полы зала мэрии, чтобы закружиться в вальсе. Ухо Иды привыкло улавливать их голоса, и она в общих чертах смогла понять, о чем эта парочка разговаривает во время танца.
– Знаете, – голос Сэмюеля заглушал звуки музыки, – веселости австралийского общества могли бы позавидовать так называемые цивилизованные нации.
Иде показалось, что Матильда также осознавала, что все присутствующие любуются ее спутником. Впрочем, головка и ножки мисс Грегори полностью подчинялись музыкальному ритму, задаваемому оркестром. Она улыбнулась Сэмюелю счастливейшей из улыбок, позволив ему вести себя в танце.
– А леди из колонии Виктория, как я имел счастье убедиться, самые искусные танцовщицы во всей империи, – продолжал Сэмюель.
С губ Матильды не сходила улыбка. Ее ноги без видимых усилий двигались в такт музыкальным аккордам.
– Танцевальный талант у девушек из колоний столь же естественен, как у других способность ходить, – заявил Сэмюель, который осанкой и чувством ритма ничем не уступал своей партнерше. – Отыскать здесь женщину, не умеющую хорошо танцевать, так же трудно, как в Англии найти ту, которая умеет.
Матильда позволила ему посмотреть ей в глаза. Она просияла от комплимента. Ида вновь заметила в ее взгляде похоть и заставила себя отвернуться. Глаза Матильды поддразнивали, провоцировали Сэмюеля. Провоцировали на что? Ида не знала. Никогда прежде она не видела, чтобы женщина одаривала мужчину таким завораживающим взглядом.
– Это Матильда Грегори. Я замечу ее в любой толпе.
Повернув голову, Ида увидела низкорослую женщину в зеленом, которая танцевала с худым, словно карандаш, мужчиной.
– Мисс Робертс! – воскликнула Матильда, сразу же узнав ее.
Дама кивнула. Ее партнер вежливо взмахнул рукой и поклонился, не сбиваясь при этом с ритма.
– Ну… ты действительно Матильда, – весело произнесла мисс Робертс. – А кто же еще?
Сэмюель поискал глазами свободное место, чтобы, вальсируя, удалиться от этой пары.
– Меня поражает, сколько гостей здесь не умеет танцевать. Нет смысла тратить время, объясняя им, как это делается. Все, что им остается, – это наблюдать за твоими ножками, Матильда. Грациозными ножками! – восторженно заявила учительница танцев.
Мисс Грегори игриво вытянула ступню.
Мисс Робертс явно была о ней высокого мнения.
– Ты всегда хорошо танцевала, mon chе´ri.[19]19
Моя милая
[Закрыть] А вот твоей сестре не хватало элегантности. Я готова говорить об этом всем, кто согласится меня слушать.
Матильда просияла.
– Merci, mademoiselle,[20]20
Спасибо, мадемуазель
[Закрыть] – произнесла она. Ее произношение было гораздо лучше, чем у мисс Робертс. – Mon nom est Matilda.[21]21
Меня зовут Матильда
[Закрыть]
Мисс Робертс повернулась к своему партнеру.
– Ты тоже помнишь ее, mon cher fre`re?[22]22
Мой дорогой брат
[Закрыть]
Худой мужчина со страдальческим видом прошипел что-то на французском с еще более отчетливым акцентом, чем у его сестры. Мисс Робертс покраснела до кончиков волос.
– Mon dieu![23]23
Господи
[Закрыть] – ужаснувшись, воскликнула она. – Почему ты меня не остановил?
Она окинула Матильду смущенным взглядом, а затем перевела взгляд на Сэмюеля.
– Я не знала о трагедии… Мы были в отъезде. Прошу простить за faux pas.[24]24
Ошибка
[Закрыть]
Ее брат увидел брешь между танцующими парами прежде Сэмюеля и, не мешкая, увлек туда пунцовую мисс Робертс.
Внимательно слушавшая этот странный разговор Ида удивилась, а вот Матильда оставалась невозмутимой. Они с Сэмюелем были теперь далеко от Иды, и она не могла их подслушать. Музыка несла Матильду, завладев ею.
Мисс Грегори кружилась в сильных молодых руках Сэмюеля. Иде казалось, что от пристального взгляда партнерши у него перехватило дыхание. Ее глаза говорили ему, что все остальные мужчины ничто по сравнению с ним. Служанка полагала, что подобный взгляд просто не может не разжечь огонь желания. Что же до Иды, то она чувствовала нечто сродни ревности и зависти. Она представляла себя на месте Матильды. Ее волосы, ее глаза, ее улыбка кажутся Сэмюелю столь же очаровательными, как и у его покойной невесты. Ида попыталась представить, как приятно ощущать прикосновение его мягких губ…
Покружившись по залу, Сэмюель и Матильда вновь очутились недалеко от нее, и Ида опять смогла подслушать, о чем они говорят.
– Почему вы не сказали, что уже навещали меня? – спросила Матильда.
Ида напряглась, прислушиваясь к каждому слову. Она была не уверена, что все правильно расслышала.
Сэмюель тряхнул головой, кружа Матильду в танце.
– О чем вы? – спросил он, улыбаясь.
– О Константин-холле, – произнесла Матильда. – В тот день вы приехали ко мне… Почему вы не сказали, что однажды уже навещали меня?
Иде показалось, что мистер Хакетт неожиданно испугался.
– Я ведь права, Сэмюель? – сияла Матильда. – Вы навещали меня прежде… И дали мне задание.
Ее лицо озарилось триумфом.
Сэмюель нахмурился, словно услышанное его озадачило, однако Иде показалось, что он доволен тем, что разговор принял шутливый оборот.
– Боюсь, я вас не понял.
Матильда замерла. Танцующие пары сворачивали в сторону, стараясь не натолкнуться на нее.
– В таком случае я должна помочь вам понять, – громко и четко произнесла Матильда.
Она больше не улыбалась.
Сердясь из-за того, что ее отослали за прохладительными напитками именно в тот момент, когда жадное любопытство требовало, чтобы она находилась рядом с танцующими и могла и дальше слушать удивительный разговор, Ида, вернувшись, обнаружила, что Матильда и Сэмюель сидят на тюках прессованного сена, разложенных вдоль длинной стены, неподалеку от того места, где проведенная мелом толстая черта разделяла бальный зал на две части. Первая половина была отведена для представителей «местечковой аристократии», состоящей из банковских клерков, солиситоров, врачей, разнообразных гражданских служащих, почтальонов и владельцев магазинов, а также членов их семей. На второй половине лихо танцевали их слуги и прочий люд, испытывающий страстное желание однажды пересечь эту линию, но пока еще не имеющий для этого достаточных материальных средств. С точки зрения Иды разница между этими двумя группами была небольшой. Все разоделись в лучшие наряды и веселились от души.
