Текст книги "Тайная наследница"

Автор книги: Люк Девениш

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 23 страниц) [доступный отрывок для чтения: 9 страниц]

Немного поколебавшись, девушка кивнула. От благодарности, которую она испытывала к Агги, ей на глаза навернулись слезы.

– Успокойтесь, – с материнской нежностью погладив Иду по руке, сказала женщина.

– Я думаю, что мисс Грегори покончила жизнь самоубийством! – не выдержала Ида.

– Что?

– Мне кажется, она наложила на себя руки из-за угрызений совести, вызванных тем, что она сделала со своей сестрой. Я много об этом думала, и теперь все сходится. Именно поэтому никто не рассказывает о случившемся. Именно поэтому все говорят, будто у нее был припадок. Мисс Маргарет не смогла простить себе то, что натворила. И покончила жизнь самоубийством.

Агги застыла от ужаса.

– Люди говорят, что она была больной, – продолжала тем временем Ида, – душевнобольной… Ее подтачивало чувство вины. Полагаю, она просто не смогла этого вынести.

– Ах, Ида, – произнесла Агги и зажала рот руками. – Больше ни слова.

– Хорошо.

– Я настаиваю. Если то, что вы говорите, правда…

Агги побледнела.

– Я знаю, это великий грех… – пробормотала Ида.

– Гораздо хуже, – сказала Агги, – это ужасный скандал.

После этого разговора, который они вели вполголоса, Ида почувствовала себя гораздо лучше – она сбросила с души тяжкий груз и с необыкновенным воодушевлением взялась за выполнение привычной работы по дому. Теперь у нее была подруга Агги, настоящая подруга, Ида была в этом уверена. Если ей повезет, она обретет еще одну подругу в лице странной, но доброй мисс Грегори, которая была хозяйкой Агги. Ида напомнила себе, что с недавних пор мисс Матильда и ее хозяйка. Китайскую комнату, которая стала спальней леди, служанка драила до блеска. Раньше, работая в Саммерсби, она не проявляла такого усердия.

Вытирая пыль, девушка вспомнила о флаконе. Не найдя ему лучшего применения, она поставила его на туалетный столик, на то место, где он стоял прежде. Ида не могла понять, каким образом он снова оказался в столовой. Кто, ради всего святого, принес его туда и, главное, зачем?

Когда китайская комната сверкала чистотой, Ида направилась наверх, в спальню Агги, расположенную совсем недалеко от помещения, в котором поселили Иду. Девушка принялась за дело, твердо вознамерившись сделать так, чтобы эта комната стала такой же чистой, как и китайская.

Наконец в спальне Агги не было ни пылинки, и голову Иды посетила очередная чудесная мысль. Легко сбежав по ступенькам лестницы, предназначенной для слуг, и пройдя через кухню, девушка вышла в обнесенный каменной стеной огород, в котором, кроме овощей, росли еще и разные пряные травы и цветы. О цветах Ида знала только то, что они красивые. Она высматривала те из них, что уже распустились. Девушка не выходила за пределы ограды, боясь сделать что-то не то. Решив ограничиться цветами, растущими рядом с овощами, Ида взяла ножницы и срезала несколько цветков календулы, потом пару веточек сиреневой и голубой сальвии, а еще белый златоцвет девичий, очень похожий на маргаритки.

Вернувшись в дом, Ида вспомнила о чудесной хрустальной вазе, которую она видела в библиотеке. Девушке не нравилось, что столь миленькая вещица стоит в таком месте. С ее точки зрения это было сродни преступлению. Подобные предметы должны находиться в комнатах, где чаще бывают леди, а не джентльмены. Ида решила переставить вазу. Аккуратно положив срезанные цветы на стоящий в коридоре столик, девушка повернула ручку двери в библиотеку и, оказавшись внутри, торопливо направилась к невысокому шкафчику, на котором стояла ваза. Только завладев ею, служанка заметила, что находится в комнате не одна.

– Мисс Грегори! – ахнула Ида, едва не уронив вазу.

Матильда сидела, ссутулившись, за письменным столом. Перед ней лежали перо и бумага. Леди удивленно воззрилась на Иду, моргая, словно застигнутая врасплох мышь.

– Извините, мисс. Я не знала, что вы здесь, – произнесла Ида, приседая в поклоне с не свойственным ей хладнокровием.

Матильда смотрела на служанку, словно впервые ее видела.

– Я – Ида, – решила напомнить девушка и вновь присела в поклоне.

Матильда весьма критично оглядела ее с головы до ног. Ида чувствовала, как взгляд хозяйки задержался на вазе в ее руках. Повернувшись, девушка поставила вазу обратно, словно пришла сюда лишь затем, чтобы взглянуть на нее.

– Вам понравилась прогулка по кладбищу, мисс? – спросила Ида, желая нарушить молчание.

– Я работаю, – произнесла Матильда, оторвав от нее взгляд и обратив его на кончик пера.

– Простите, – весело сказала Ида и направилась к двери.

Проходя мимо стола, она бросила на него взгляд. Листы бумаги были покрыты жирным, неровным, совсем некрасивым почерком. А еще было много клякс. За такую пачкотню Ида в школьные годы получала от учительницы линейкой по пальцам – в том случае, если вообще осмеливалась ей это показать.

– Пишете письмо? – поинтересовалась служанка.

Матильда замерла, однако ничего не ответила.

Ида притворила за собой дверь, стараясь не шуметь. Она начала догадываться, что у хозяйки весьма переменчивый характер. На кладбище она казалась мягкой и доброй, а сейчас была холодной и отчужденной. Ида понимала, что придется привыкнуть к этому непостоянству.

Положив цветы в фартук, служанка первым делом поднялась наверх, в спальню Матильды, и составила там два небольших букетика. Взяв две вазы в других комнатах, девушка налила в них воды из кувшина для умывания, а уже потом поставила туда цветы. Букеты получились премиленькими.

А затем она услышала низкий голос Баркера, доносящийся из коридора.

– Тебе следует вытащить ее туда. Пусть проветрится, – проворчал камердинер.

– Мисс Грегори не открытая рана, которую надо всем показывать, – возразил Сэмюель.

Отношения между этими двумя ставили Иду в тупик, особенно гнев, с которым Сэмюель набросился на Баркера в карете, и высокомерие, с которым камердинер довел его до этой озлобленности. Многое между этими мужчинами оставалось невысказанным. А теперь они беседуют. Ида подкралась к двери и осторожно выглянула. Камердинер, ссутулившись, стоял в дверном проеме в другом конце коридора, ведущем в комнаты, занимаемые Сэмюелем. Ида не могла разглядеть самого мистера Хакетта, однако слышала его зычный голос. Правильность его произношения свидетельствовала о высоком происхождении.

– Да неужто? – произнес Баркер. – Кое-кто в городе может с вами не согласиться, мистер Хакетт, особенно сейчас, когда слухи сделали свое дело.

– Презираю сплетни, – бросил Сэмюель.

– Нет, эти сплетни презирать никак нельзя. Вы должны сказать мне за них спасибо. – Баркер коснулся пальцем своего длинного прямого носа. – И все благодаря мне и длинным языкам недовольных.

– Хватит! – закричал Сэмюель.

Его раскрасневшееся лицо возникло в дверном проеме, и Баркер немного попятился.

– Ты меня не понял, – произнес камердинер.

– Я как раз очень хорошо тебя понял, – возразил Сэмюель.

– Да неужто? Тогда давай подумаем. Что будет, если ты прислушаешься к доводам рассудка и начнешь ухаживать за идиоткой, которая находится у тебя в руках?

Сэмюель заставил себя усмирить гнев. Ида убедилась в том, что надежно спряталась, прижавшись к косяку двери, ведущей в китайскую комнату. Нельзя, чтобы мужчины ее заметили. Теперь она их не видела, однако их голоса отчетливо долетали до ее слуха.

– Ты называешь идиоткой свою хозяйку, – упрекнул камердинера Сэмюель.

Слуга держался с ним чрезвычайно холодно.

– Извини, я забыл, что ты тугодум, Хакетт. – Баркер изменил тон и теперь говорил так, словно перед ним ребенок. – Возможно, ты этого еще не заметил, но память у мисс Грегори – у другой мисс Грегори, той, что не умерла, – словно жестяной походный котелок, в который пальнули из дробовика. Одни дыры.

– Ты что, надеешься, что наше с ней появление на людях сможет пробудить у окружающих сочувствие? – По голосу Сэмюеля было слышно, что камердинер уже порядком ему надоел. – Жених и сестра покойной утешают друг друга…

– Ты меня удивляешь, – произнес Баркер. – Никто не станет испытывать сочувствия ни к ней, ни к тебе, и это к лучшему.

Ида снова отважилась украдкой выглянуть из своего укрытия. Она увидела, что Сэмюель взялся за дверную ручку.

– Спасибо, Баркер, но с меня довольно.

И он захлопнул дверь.

Ида решила, что поняла по крайней мере часть разговора. Было приятно осознавать, что она не ошиблась в своих подозрениях. Слухи, о которых упоминали мужчины, без сомнения, имеют отношение к самоубийству Маргарет Грегори. Учитывая интонацию, с которой Баркер об этом говорил, складывалось впечатление, что он считает, будто Сэмюель должен быть благодарен ему за то, что он поспособствовал распространению слухов по округе. Кому понравится подобный скандал? Впрочем, как бы там ни было, Баркер был прав. Сочувствие, вызванное появлением мисс Матильды на публике, может послужить смягчающим обстоятельством, которое не даст разгореться скандалу.

Иде была ненавистна мысль о том, что Сэмюель находится во власти этого ужасного камердинера. Как бы там ни было, Баркер имеет наглость давать ему советы. Сэмюель во всем лучше его… Красивый, воспитанный. Почему бы ему не избавиться от плохого слуги?

Когда девушка ставила самый большой из букетов на туалетный столик, ее настигло очередное потрясение.

Флакон исчез.

Ида огляделась, но вещицы нигде не было.

Девушка подумала о Матильде, которая писала что-то в библиотеке, о ее пальцах, испачканных чернилами. Ида подвинула вазу с цветами.

– Кто-то решил надо мной подшутить, – пробормотала она себе под нос.

Когда мистер Хакетт предложил Матильде поехать вместе с ним на бал, который устраивали для жителей округа Кастлмейн, она сразу же согласилась, однако, стоило Сэмюелю встать из-за стола, а Агги войти в столовую, как хозяйка высказала опасение, что не сможет выдержать от заката до рассвета, ведь именно столько обычно длится деревенский бал. Ида с интересом прислушивалась к ее словам, ставя грязную посуду на поднос.

– Я усну, – встревожено заявила Матильда, – и меня найдут где-нибудь под столом либо снаружи на травке. Я не смогу побороть сонливость.

Ида видела, как взгляд Агги остановился на том самом месте, где, по ее мнению, нашли мертвое тело.

– Я опозорю моего дорогого свояка Сэмюеля, – продолжала Матильда.

Агги повернулась к хозяйке и заверила ее, что подобное просто невозможно.

– Но откуда такая уверенность, Маршал? – спросила Матильда. – Ты никогда не бывала на балу.

Агги взглянула в висящее над камином зеркало на свое отражение.

– Мне просто так кажется, мисс, – произнесла она, отворачиваясь. – Я хочу, чтобы вы немного развеялись. Вам следует поехать на бал, если мистер Сэмюель вас приглашает.

– Я боюсь, – сказала Матильда.

– Но вы ведь согласились.

– Я не могла ему отказать. Он так добр ко мне…

Леди замолчала, явно встревоженная зыбкостью своего положения.

– Сочувствие, – произнесла Ида, – вы сможете вызвать сочувствие.

Матильда и Агги взглянули в ее сторону.

– Зачем? – спросила Агги.

Ее, кажется, задело, что Ида сует нос не в свои дела. По правде говоря, Ида сама не знала, зачем мисс Грегори чужое сострадание, и это ее тревожило. Подслушанный разговор, состоявшийся между Сэмюелем и Баркером, ничего не разъяснял. Однако, как бы там ни было, а сочувствие будет вполне уместно.

Матильда отвлеклась, разглядывая свое отражение в зеркале, висящем над каминной полкой.

– А теперь послушайте меня, – произнесла Агги. – Разве не правда, что, когда вы были маленькой девочкой, а ваш отец был еще жив, вы и ваша сестра мечтали о том, что когда-нибудь вас пригласят на бал и вы будете в упоении танцевать до самого рассвета?

Матильда посмотрела на горничную с подозрением.

– Откуда ты все обо мне знаешь, Маршал?

Ида видела, как взгляд Агги снова невольно обратился на то самое место на полу.

– Это ведь правда?

– Ну… – Казалось, в душе Матильды происходит борьба. – Может быть… Не знаю… Моя память…

Агги с многозначительным видом кивнула.

– Но я не понимаю, откуда вы могли все это узнать, – сказала Матильда.

– Любая девушка мечтает побывать на балу, мисс, – улыбнулась Агги. – Я ведь правду говорю, Ида?

Та вздрогнула, когда к ней обратились, и едва не выронила из рук блюдце.

– О да, – согласилась Ида. – Мне бы тоже хотелось поехать на бал.

Агги одобрительно кивнула ей. Вытащив гребешок из кармана платья, горничная принялась вынимать шпильки из прически своей хозяйки, а затем начала расчесывать ее длинные волосы.

– Ах! – вырвалось у Матильды.

Движение гребешка и красота собственного лица в зеркале сделали свое дело: она начала успокаиваться.

– Так лучше, правда? – спросила Агги.

Опустив веки, мисс Грегори кивнула.

– Матильда однажды ездила на бал… – пробормотала она.

Агги замерла, сжимая в руке гребешок.

– Это вы Матильда, – напомнила она госпоже.

Та открыла глаза.

– Нет.

Леди пытливо уставилась на отражение Агги в зеркале. В то же зеркало смотрела сбитая с толку Ида. Не зная, что делать, она вежливо кивнула отражению Матильды.

– Разве? – с растерянным видом произнесла мисс Грегори.

Агги сохраняла терпение.

– Мистер Кларкенвелл лгал вам… Помните? Другие тоже лгали. Вы никогда не были Маргарет. Так звали вашу сестру. Именно она была больна. Вы Матильда, и вы здоровы. – Агги подождала, пока ее хозяйка осознает то, что ей только что сказали, а потом закончила: – Это, должно быть, Маргарет ездила на бал.

Лицо Матильды выражало огорчение.

– Иногда я очень злюсь на свою сестру.

– Ну, никто не вправе осуждать вас за это, – сказала Агги, продолжая водить гребнем по волосам госпожи. – Все началось из-за нее.

– Я злюсь на сестру за то, что она лишила меня определенности.

Агги ничего не поняла. Матильда повернула к ней голову.

– Я была уверена. Я поверила ей, Маршал.

Агги по-прежнему ничего не понимала.

– Поверили во что, мисс?

– Поверила в то, кто я такая… после стольких лет неопределенности… – На глаза Матильды навернулись слезы. – Я и впрямь считала, что знаю…

– В этом-то и заключается ее жестокость: она ввела в заблуждение и вас, и всех вокруг. Вы есть и всегда были мисс Матильдой.

Похоже, леди готова была уступить.

– Ты права.

Агги продолжала расчесывать ее волосы, и веки мисс Грегори вновь отяжелели.

– Вам не удастся заснуть, Матильда.

Глаза леди распахнулись. Она, Агги и Ида обернулись к двери. На пороге стоял Сэмюель. Он уже переоделся для поездки в город.

– Ни в коем случае. – Улыбнувшись, он вошел в комнату. – Не стоит ни о чем тревожиться. Лишь пожилые джентльмены, выпившие лишнего, могут задремать во время бала. Остальные веселятся от души. Там царит такой кавардак, что никто даже подумать о сне не успевает.

Ида перевела взгляд на хозяйку. Та покраснела и не нашлась, что ответить.

– Мисс Матильда никогда прежде не бывала на балах, мистер Хакетт, – присев в поклоне, произнесла Агги.

Добрые синие глаза Сэмюеля встретились с глазами Иды. Было видно, что он хочет, чтобы его оставили наедине с Матильдой.

Застенчиво взглянув на молодого человека, девушка взяла поднос с грязной посудой и вынесла его в коридор. Там она остановилась, прислушиваясь, что же делают в комнате Сэмюель и Матильда, однако тут к ней присоединилась Агги, которая тоже вышла из столовой.

– Почему ты здесь стоишь, Ида? Почему не несешь посуду на кухню?

– Тс-с-с-с… – прошептала девушка.

– Люди танцуют до рассвета лишь потому, что это лучше, чем скакать во тьме по разбитым деревенским дорогам, – послышался из столовой голос Сэмюеля. – Однако мне известно, что в округе Кастлмейн бал проводят в полном соответствии с астрономическим календарем.

Агги с изумлением и недоверием уставилась на Иду.

– Стыдно подслушивать и подсматривать за хозяевами, – отчитала она девушку. – Сейчас же ступай на кухню!

Лицо Иды выражало страдание.

– Госпоже не спалось прошлой ночью. Она бродила по дому, – еле слышно прошептала девушка, – бродила возле спальни мистера Сэмюеля.

– Это неправда!

Ида покачала головой.

– Я видела их. Не произошло ничего предосудительного, но даже того, что случилось, вполне достаточно.

Агги привалилась к стене, чтобы не упасть. Услышанное, казалось, ужаснуло ее.

– А теперь мне можно подслушивать? – спросила Ида.

– Мы узнаем обо всем, если наша хозяйка посчитает нужным нам об этом сообщить, – заявила Агги, шокированная происходящим. – А теперь пошли.

И она потащила Иду за собой к обитой зеленым сукном двери.

– Согласно астрономическому календарю ночью будет ярко светить полная луна. Света будет достаточно, если мы пожелаем вернуться домой, не дожидаясь утра.

Ида не успела отойти далеко.

– Мистер Баркер все время подслушивает, – прошептала она, обращаясь к Агги. – Никогда не знаешь, в какую минуту он появится.

– Что за нелепица! Зачем ему это?

– А если будет пасмурно, свояк? – спросила в столовой Матильда.

Сэмюель расхохотался. Через несколько секунд Матильда тоже рассмеялась.

– А если будет пасмурно? – повторила она вопрос, на этот раз шутливым тоном. – Что тогда?

А затем раздался крик. Что-то ударилось о стол. Агги и Ида поспешили на шум. Распахнув двери, они застали Сэмюеля и Матильду смущенно отвернувшимися друг от друга.

– Я… мне показалось, что он хочет меня укусить, – произнесла Матильда.

Агги споткнулась на ходу.

Гладкая светлая кожа на шее Сэмюеля покраснела.

– Мисс Грегори…

– Я такая глупая, – сказала Матильда. – Он совсем не собирался этого делать.

Сэмюель вышел из комнаты, изо всех сил стараясь сохранять достоинство.

Агги некоторое время ничего не говорила. Потом ее взгляд невольно остановился на том самом месте на полу. Она отвернулась.

– Он хотел поцеловать вас, мисс? – мягко спросила Ида.

Она сама могла лишь мечтать об этом.

Матильда удивленно взглянула на девушку. Иде показалось, что леди оценивает ее, вот только до конца понять значение этого взгляда она не смогла. А потом Матильда кивнула головой.

– Да, Ида… Сначала я все неверно истолковала…

Сердце девушки сжалось. Сейчас Матильда казалась хрупкой, словно стекло, и такой же ранимой, как на кладбище или в тот день, когда они забрали ее из Константин-холла. Перемены в ее поведении были просто непостижимыми.

– Ну, если это вновь произойдет, мисс, вы же знаете, как себя вести? – мягким тоном поинтересовалась Агги, снова беря инициативу на себя. – Теперь вы будете к этому готовы.

А Иде так хотелось оказаться на месте Матильды!

Позже, когда Матильда отправилась прогуляться в парк, Ида почувствовала огорчение из-за того, чему она стала свидетельницей. Девушка постаралась сосредоточить внимание на работе, однако ей никак не удавалось забыть о случившемся. Все это казалось ей очень странным. Сэмюель попытался поцеловать Матильду, а значит, он быстро, очень быстро проникся к ней нежными чувствами. Можно ли назвать такое поведение приличным? Ида не могла бы ответить на этот вопрос. За поцелуем должно последовать официальное предложение, что само по себе является предметом желаний любой девушки… Но оставались еще события, которые привели к тому, что Матильда вернулась в Саммерсби.

Ида знала, что молода и слишком неопытна, как бы ей ни хотелось доказать обратное, однако даже ей было понятно, какие трудности может вызвать то, что Сэмюель был помолвлен с покойной мисс Грегори. Что подумают люди, если он обручится с Матильдой? Ида сказала себе, что с его стороны было бы вполне разумно заблаговременно заручиться сочувствием окружающих. Если люди будут их жалеть, они, возможно, более благосклонно отнесутся к подобному повороту.

Когда Сэмюель выбрался из кареты и направился к парадному входу в Саммерсби, Ида вышла из тени навеса. Горничная знала, что Баркер сейчас где-то в доме. Ей хотелось поговорить с Сэмюелем, не рискуя быть подслушанной камердинером.

– Вы приехали из города, мистер Хакетт? – спросила Ида, сообщая о своем присутствии.

Сэмюель вздрогнул, но тотчас же взял себя в руки и улыбнулся, давая понять, что рад ее видеть.

– Да, Ида.

– Можно с вами кое о чем поговорить? – спросила служанка, стараясь, чтобы ее улыбка оставалась любезной.

Сэмюель слегка нахмурился. Ида с тревогой подумала о том, что мистер Хакетт, должно быть, решил, будто все дело в поцелуе, и постаралась уладить это недоразумение.

– До моих ушей дошли неприятные слухи, мистер Хакетт, – сказала она. – Вчера у меня выдался свободный день, и я побывала в городе.

Сэмюель нахмурился сильнее, но продолжал улыбаться.

Ида стала излагать историю, которую сама же придумала:

– Меня это очень расстроило, мистер Хакетт… такие неприятные слухи… Ну… я и решила, что вам следует о них знать…

Она замолчала, видя, что выражение его лица совсем не изменилось.

– Что это за слухи? – дружелюбно осведомился Сэмюель.

Ида собралась с духом, незаметно, как она надеялась, изучая его.

– Поговаривают, будто бы покойная мисс Грегори наложила на себя руки.

Лицо Сэмюеля оставалось бесстрастным.

У Иды не выдержали нервы.

– Люди болтают такие гадости! – выпалила она. – Они не могут придумать ничего лучше, как сыпать соль на раны других! Если бы я лично не знала этих сплетников, я бы постаралась обо всем забыть… Я всего лишь горничная, и мне шестнадцать…

На глаза Сэмюеля навернулись слезы, и это заставило Иду замолчать.

– Это правда, – сказал он.

Девушка замерла.

– Моя невеста действительно наложила на себя руки.

Ида не знала, что на это ответить.

– Мне с самого начала хотелось рассказать тебе об этом, – продолжал Сэмюель. – С первого дня нашего знакомства твои доброта и сердечность не вызывали у меня сомнений, впрочем, как и твоя честность, твоя преданность, Ида. Но о подобного рода вещах трудно говорить…

Девушке стало стыдно.

– Мы нашли ее утром на полу, – произнес Сэмюель. – Тело было еще теплым, словно ее сердце продолжало биться в груди, но на самом деле, Ида, она была уже мертва.

– А кто это «мы»? – не подумав, спросила девушка.

Джентльмен слегка напрягся.

– Баркер и я.

– Баркер?

Сэмюель грустно улыбнулся.

– Я знаю, ты считаешь наши отношения несколько необычными, Ида. Временами Баркер бывает грубоват, но ты должна мне поверить: когда речь идет о моих интересах, он незаменим. Без Баркера я в тот день ничего бы не смог сделать. Ужасная утрата лишила меня возможности действовать… Баркер обо всем позаботился – сам, понимаешь? – а потом взял на себя приготовления к похоронам. Больше не было никого, кто мог бы этим заняться… Понимаешь?

Ида кивнула.

– Вот только я опасаюсь, что мы проиграли битву с местечковыми сплетницами, – тихим голосом произнес Сэмюель. – Люди обо всем узнали.

– Похоже, так оно и есть, мистер Хакетт. Мне очень жаль, – сказала Ида, коря себя за то, что поступила с ним столь бесчестно.

Сэмюель кивнул и улыбнулся ей с теплотой и благодарностью.

– Я не ошибся, когда назвал тебя другом.

Протянув руку, он коснулся кончиков ее пальцев, а потом убрал руку. Сэмюель прошел мимо Иды к парадному входу в особняк, остановился и, обернувшись, еще раз взглянул на нее. Дверь позади него стала открываться.

– Моя невеста была девушкой крайне чувствительного душевного склада. Ты понимаешь, о чем я? – спросил он.

Ида кивнула.

– Не уверен, что ты на самом деле понимаешь это, Ида, – мягко возразил Сэмюель. – Видишь ли, она очень хорошо скрывала от всех свое душевное состояние, но под конец ей становилось все трудней меня обманывать. Моя невеста решила себя убить и исполнила задуманное. Теперь я знаю, что к этому ее подтолкнуло чувство вины…

Ида приоткрыла рот, готовясь задать вопрос, который жег ее изнутри, но потом передумала.

– Ты ведь понимаешь, почему я хотел сохранить в тайне столь постыдный поступок своей невесты? – спросил Сэмюель. – Даже если это и было почти невозможно.

Ида снова кивнула:

– Вы боялись скандала.

– Я сделал это не ради себя, а ради нее, – сказал Сэмюель, сделав ударение на последнем слове, – ради ее доброго имени. Она была неплохим человеком, уж поверь мне на слово.

Дверь позади него распахнулась, и на пороге появился Баркер. Затянутые в перчатки руки камердинера то сжимались, то разжимались.

– Когда-то она была похожа на свою сестру, была такой же, как Матильда сейчас, – произнес Сэмюель, и Иде наконец стало ясно. – Обладала ее легкостью и невинностью. Твоя хозяйка выглядит так же, как моя невеста в то время, когда мы с ней обручились. После она изменилась…

– Понимаю, мистер Хакетт, – произнесла Ида.

Она на самом деле все понимала. Сэмюель любил Маргарет, а она предала его, опустившись до лжи. Теперь в его жизни появилась Матильда, и он надеется – возможно, тщетно, – что она заменит ему покойную невесту. Что тут предосудительного? Ида решила, что ничего. Никому от этого хуже не станет.

– Я понимаю, – повторила девушка.

Сэмюель с нежностью поглядел ей в глаза, а потом, отвернувшись, вошел в дом. Баркер чуть посторонился.

Переступая порог, мистер Хакетт бросил на ходу через плечо:

– Никогда не рассказывай своей хозяйке о том, как все было, Ида. Обещаешь?

Девушка закивала головой. Она ни за что не проболтается.

– Матильда очень похожа на свою сестру, – повторил Сэмюель. – Если Господь позволит, она сможет ее заменить.

– Да, мистер Хакетт, – расчувствовавшись, сказала Ида.

Сэмюель скрылся в доме.

Ида несколько секунд смотрела себе под ноги, присмиревшая и потрясенная тем, что только что узнала. А потом вспомнила вопрос, который так и не осмелилась задать.

– Как она это сделала? – даровав мыслям свободу, прошептала девушка. – Как она с собой покончила?

Подняв голову, Ида была неприятно удивлена, увидев, что Баркер не последовал вслед за Сэмюелем, а все еще находился здесь. Камердинер ступил на крыльцо. Белки его глаз сверкали под густыми волосами.

– Хороший вопрос, – сказал он. – А ты, дура, что бы выбрала?

Ида рассердилась.

– Прошу прощения, но…

– Я у тебя спрашиваю, – не отступал Баркер. – Как бы ты с собой покончила?

– Мистер Баркер, я не имела в виду… – начала Ида.

– Нет, имела, – сказал он. – Итак… Какой способ тебе больше по вкусу?

Ответа не последовало, и камердинер начал проявлять нетерпение.

– Ну же! Неужели ты и впрямь такая дура? Как бы ты ускорила свою встречу с Создателем?

Ида почувствовала, как напрягаются мышцы ее рук. Ей ужасно захотелось ударить этого человека, который был неизменно груб с ней. Для нее оставалось загадкой, с какой стати девушки в городке говорят о Баркере так, словно он и впрямь что-то из себя представляет. Он просто мерзок. Камердинер улыбался, но на его лице не было и тени веселости. Белые зубы оскалились. Темные глаза взирали на девушку.

– Повесившись? – предположила Ида.

– В столовой? – хмыкнул Баркер. – Тебе понадобилась бы приставная лестница, чтобы добраться до люстры. А еще я держу пари, что она не выдержит вес твоего тела.

Он смерил Иду взглядом с головы до пят, словно заблаговременно браковал ее формы, которых, впрочем, у нее не было.

Девушка крепче стиснула зубы.

– Ну же? – произнес Баркер. – И это все, на что ты способна?

– Пистолет, – нашлась Ида. – Я бы воспользовалась пистолетом.

– И не побоялась бы испачкаться? – рассмеялся камердинер. – Кровь и мозги повсюду на стенах. Такие пятна нелегко скрыть… Кстати, тебе не кажется, что в гостиной недавно меняли обои?

– Нет, – призналась Ида.

– Ну и?..

– Вы слышали.

Баркер схватил ее за запястье и слегка вывернул его.

– Ой! – вырвалось у девушки.

– Как еще? – настаивал камердинер. – Ты очень хочешь сдохнуть, но не знаешь как. Я бы сказал, что ты идиотка. Более того, ты полнейшее дерьмо.

По щекам Иды покатились злые слезы.

– Мне больно.

– Не больнее, чем было твоей хозяйке, – хихикнув, произнес Баркер. – Ей было так больно, что она решила покончить с собой.

– Яд! – вырвалось у Иды. – Я бы отравилась.

– Значит, у тебя есть хоть немного мозгов. – Баркер погладил себя по подбородку, делая вид, будто обдумывает услышанное.

Девушка высвободила руку.

– Можно спросить вас кое о чем, мистер Баркер? – сверкая глазами, произнесла она. – Откуда вам столько известно о глупых детских играх сестер Грегори? Так мне говорили, – сказали вы, чтобы объяснить, откуда вы все это знаете. Кто вам это говорил и когда?

Мужчина замер.

– И еще, – продолжала Ида. – Мисс Матильда, кажется, узнала вас в тот день, когда мы забирали ее из Константин-холла, но она сказала, что прежде вы не были камердинером. Она помнит, что в то время вы занимали другое место.

Баркер презрительно хмыкнул.

– Она ненормальная. Хорошо уже то, что она помнит, для чего служит чертов ночной горшок.

Ида обрадовалась, увидев, что он защищается.

– Вы уже работали здесь когда-то, быть может, много лет назад, еще до того, как познакомились с мистером Сэмюелем?

Темные глаза мужчины сверкнули.

– Хочешь получить пощечину вместо ответа?

– У вас там все в порядке? – послышался громкий голос.

Обернувшись, камердинер увидел Агги. Она же смотрела не на Баркера, а на Иду. На лице женщины читался страх.

– Возвращайся к работе, – резко приказал Баркер Иде.

От облегчения у нее закружилась голова.

– Я уже все сделала, – не отрывая взгляда от Агги, своей спасительницы и подруги, ответила девушка. – Больше работы нет. Можно, я сегодня устрою себе выходной?

– Как бы ни так!

– Но я устала. Разве мне нельзя прилечь и отдохнуть? – презрительно спросила Ида.

Камердинер замахнулся.

– Мистер Баркер! – крикнула Агги.

Он замер.

Агги, пройдя мимо него через дверь, взяла Иду под руку.

– Сейчас я найду тебе занятие, лентяйка, – пообещала она с предостережением в голосе. – Бедный мистер Баркер слишком уж разнервничался.

Служанки быстро пересекли вестибюль, а затем поднялись по мраморной лестнице. Они то и дело оглядывались назад, пока не достигли второго этажа. Только добравшись до тихой гавани китайской комнаты и заперев за собой дверь, подруги смогли перевести дух и взглянуть друг на друга.

– Она отравилась, – сообщила Ида, бледнея.

Агги кивнула, все еще испуганная тем, чему только что стала свидетельницей.

– Мистер Сэмюель сказал, что она была больна.

– Мисс Маргарет выдавала себя за свою сестру.

– Она уже тогда, должно быть, была больна, – произнесла Ида, стараясь убедить себя в том, что обман очевиден, – и ее мучили угрызения совести. Мисс Матильда угодила в Константин-холл из-за нее. Чувство вины, которое испытывала ее сестра, должно быть, было нестерпимым.

– Да… так, наверное, и было… – Агги запнулась.

– Бедный мистер Сэмюель, – произнесла Ида, – он такой молодой и красивый… На его долю выпал столь тяжкий удар…

– Да, – согласилась Агги.

Они умолкли.

– Как бы там ни было, а удивительно… – подумав, пробормотала Ида.

– Что?

– Удивительно, какой хитрой была мисс Маргарет. Она обманула даже бедного мистера Сэмюеля.

– К чему ты клонишь? – глядя на собеседницу, спросила Агги.

– Ну, мистер Сэмюель познакомился с ней, когда она жила под опекой отца, а он работал секретарем.

Ида смотрела на Агги, стараясь упорядочить в голове разрозненные факты.