Текст книги "Привидение замка на холме"

Автор книги: Людмила Сурская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 15 (всего у книги 16 страниц)

Капитан постучал и молча, не ожидая приглашения, прошёл в комнату. Бабы переглянулись и не двинулись с места.

– Добрый вечер, отряд. Трудимся?

– Помогаем, – поддакнула соседка, – куда ж ей с таким-то животом. А вы всё ловите бандюг и не там где надо.

– Ладно, критику-то наводить, покормите лучше? – Огляделся Славка, куда бы присесть. – Мужика, как водится, сначала накорми, а потом мордуй и грузи. Яна поманила на кухню, разобранную бабами первой. Подумала: – "Случись, прибирать здесь мужикам об этом бы не подумали. Хотя покушать бы непременно просили. Такие уж мы разные с ними и с этим ничего не поделаешь".

– Садись, – показала она ему на стул.

Пододвинув тарелки с наспех сделанной яичницей и салатом, спросила:

– Ну и что скажешь?

– Замаялся. Ох, и погонял я их по городу, а взял на Рыночной площади. Уже в ментовке.

– Говорят что?

– Ничего молчат, как рыбы. От грабежа и нападения открещиваются. Знать, мол, ничего не знают. Только вот эта ваша карта, взятая у тебя в доме, говорит о другом. Как там твой граф?

– Нормально, жить будет.

– А если я тебе спрошу, что это за набор с камнями, ты мне ответишь?

На стенке громко тикали часы.

– Почему бы и нет. Отвечу. Если ты за короткое время умудряешься уже который раз задать вопрос об этом, то лучше сказать… Его подарил когда-то давно своему племяннику Ральфу Шенборну его дядя епископ. В замке висит его портрет, и на нём ты можешь рассмотреть тот самый медальон, что сегодня видел на Максе. Вот это кольцо и браслет Ральф подарил своей жене Луизе. Крест-кинжал остался у епископа. Так камни разошлись. Вместе эти вещи собрались только совсем недавно. Опять же причуда времени – американцы дальние родственники графа и той женщины, что подарила в свою очередь этот необычный гарнитур епископу, в которого была безумно влюблена. Ей он достался от брата, трагически погибшего и занимающегося изучением старых пирамид Египта и раскопками там. Теперь понятно?

– Ни фига. "Кто там?" называется…

– Они хотят владеть им вновь. Эта пара имеет родство не только с графом, но и с первой владелицей драгоценностей.

– Я понял, понял, не глухой. А почему ты обронила в больнице о мистике?

– Я имела ввиду их древнее происхождение. – Выкручивалась она, ругая себя за чрезмерную болтливость. – Ты же слышал например о загадках пирамиды Хеопса. Вспомни, там же загадка загадку подгоняет. Не одно поколение удивлено точности расположения двух сторон пирамиды в направлении с юга на север, то есть параллельно оси земного шара! Отклонение от истинного направления этой оси у древних египтян не превышало одной двадцатой градуса. Представь себе даже магнитный компас, которого тогда, естественно, не было, не мог бы зарегистрировать столь малое расхождение! Я читала, что это использовались ими знания шумеров.

– Так вот только лекций мне читать не надо и голову морочить тоже.

Она натянула обиженное выражение на лицо и продолжила:

– Я как лучше хотела…, но если не хочешь…

Он быстренько передумал.

– Ладно, давай, продолжай свои басни.

– Была такая династия фараонов – Хатшепсун. В их роду были фараонши. Хапшепсун в переводе с древнеегипетского и означает "первая из почтенных". Она была не просто фараоншей, а успешно правившей Египтом на протяжении двадцати лет. Энергичная властительница не давала развернуться мужчинам и фактически отстранила их от власти. Она сама возглавляла знаменитые военные походы в страну Пунт, откуда её войска вывезли диковинных животных, слоновую кость, золото и драгоценные камни.

– Понятно. Неужели они имеют большую цену, раз эта парочка охотится за ними?

– Понятия не имею. Это у них надо спросить, что их гоняет за этими кровавыми камнями.

– Хотя золото, драгоценные камни, старинная работа… Уже не малая стоимость набегает. Но что-то чует мой нос там ещё.

– Вот у носа и спроси.

– Расчирикалась… Камни, епископы, графья, пирамиды… Полёт, как в кино. В какое дерьмо ты впуталась, хоть понимаешь? Я так с большим трудом.

– Есть ещё будешь?

– Спасибо, не хочу, а вот чай давай. Туда помчишь, – махнул он в сторону воображаемой больницы.

– Да. Ужин отвезу и одежду. И нам лучше быть вместе в такую минуту.

– Подвезти?

– Нет, я потихоньку сама. Если у тебя всё, то топай отсюда, мне некогда с тобой прохлаждаться.

– Сейчас. Я вот на камни смотрю. Неестественно большие они и цвет… точно кровь. Жуть… И граф твой очухался, как-то не спроста и ещё как очухался… Действительно мистикой тянет от этих стекляшек.

– Заправился. Поднялся и топай, – подтолкнула парня Яна. – Вот я тебе что скажу, голубь мой. Делать поспешные выводы глупо

– Ну да, ну да. А не делать их совсем – ещё глупее.

Он, неторопливо выйдя во двор, закурил. "Ему нравится эта женщина, но у неё есть мужчина и будет ребёнок. А вся эта история с камнями вообще сумасшествие. Но она всё равно ему нравится. Что же ему с этим всем делать?"

Ночь. Снеся сумки в машину, осторожно тронулась. Яна ехала аккуратно. Опять напряжённо всматриваясь в дорогу. В голову лез разговор с капитаном. Конечно же, американцы ничего не скажут, не за этим приехали, чтоб болтать. Но, мент прав, что действительно дальше-то? К тому же он малый настырный, может и запрос организовать в родовое поместье Шенборнов. И случись несчастью выплыть та история с кровавым походом епископа, он может додумать всё остальное сам. "Господи, что же мне с этим всем делать?!"

Макс уже весь в нетерпении ждал. Хотя они раз десять разговаривали по телефону. Яна вкратце рассказала всё: о его родне, о почти прибранном доме, промолчала только о капитане. После процедур с капельницей и уколами, осталась ночевать у него в палате на кушетке придвинутой к его постели. Понятно, что этот эгоист и ночью старался не выпускать её руки.

Дни не бегом, а текли, и пока она возилась с выздоравливающим Максом и забирала его домой, шустрый капитан докопался до мистических убийств монстра, как неожиданно появившегося, так и таинственно исчезнувшего в местах около родового поместья Шенборнов. Полиция, откликнувшись на запрос, предоставила справку. Американская парочка подтвердила наличия таких случаев, но ничего по такому тёмному поводу прояснить не желала или не могла. И он, подумав, опять отправился к Яне. Вышедший навстречу Макс, вернувшийся неделю как из больницы, поздоровался и пригласил к столу.

– Присаживайся, сейчас кофе организую. Яна отдыхает, но подниму, плохо ещё понимаю ваш язык.

– Ничего себе плохо, трещишь уже как сорока. Но зови, чтоб не было недоразумений.

Яна пришла потягиваясь. Ей было явно не до гостей. Сердито спросила:

– С чем пожаловал?

– Вот именно, с чем? Если честно, то я сам пока не знаю… Вы рассказывали, что этот набор с камнями подарил Ральфу его дядя епископ. Так ли это?

Услышав это, ребята переглянулись.

– Понятно. Ты приступил к делу не торопливо и основательно, – съязвила она.

– Барышня, ты не ответила на вопрос, а я не менее упрям.

– Заметила уже. Отвечаю. Так и было, а в чём собственно дело?

– Пока не знаю… А что за мистические убийства, причём в роли демона выступал как раз епископ, были около вашего родового гнёздышка?

Макс, поняв в чём дело, откинулся на спинку и посуровел.

– Докопался. Да были. Я сам его видел несколько раз. – С вызовом сказал он, – но что с того…

– И кто это был? – не отвлекаясь продолжил Славка.

– Ты ж догадался, офицер. – Не дал ответить Яне Макс.

– Он собирал камни именно этого набора, поэтому и убивал. – Протянул он, не веря себе и своим ушам, постукав пальцами в волнении по столу. – Но это бред!

– Тогда зачем спрашиваешь? – Вздохнула она, вставая и отправляясь на кухню за кофейником.

– Мне кто – нибудь объяснит нормально, что это за хреновина такая, – резко вскочив, побежал Славка за Яной. Обратно он тащил за ней всю кофеварку и заглядывал ей в глаза.

– Послушай, вразумительно тебе вряд ли кто объяснит те события. Я ж рассказывала, кому принадлежали они в Египте. В Европе их описание дал Жан Франсуа Шампольон, человек, которому удалось расшифровать египетские иероглифы. А родился он при мистических обстоятельствах. Его отец позвал к своей парализованной жене – все доктора оказались бессильными – местного «колдуна», некого Жака… Колдун положил больную на разогретые травы, заставил выпить горячего вина, и сказав, что она скоро выздоровеет, предсказал ей рождение мальчика. Произошло так, как и предсказал колдун. На третий день она встала на ноги. А в 1790 году у неё родился сын.

– Позвольте, но откуда это известно вам или вы пытаетесь обвести меня вокруг пальца, вешая на уши всякую ерунду?

– Из дневника епископа. Преподобный пытался сам проследить их историю. Мне продолжать или интерес угас, – съехидничала Яна.

– Я внимательно слушаю. Хотя ни черта не понимаю.

– В Египте на престол восходит молодой фараон Эхнатон. И с ходу утверждает в стране единобожие. Первое что сделал, закрыл школы египетских жрецов, а жрецов объявил лживыми. Но это было только начало. Дальше он ликвидировал культ египетских богов, запретил жертвоприношение, отобрал у жрецов имущество тем самым лишив их экономической базы и запретил обожествление фараона.

Время от времени капитан поглядывал на неё не решаясь перебивать. Было ясно что так далеко в уголовных делах он не заглядывал и про какого-то там Эхнатона знать не знал. Но не выдержав, наконец, заметил:

– Вот это выбрык, с чего бы его так понесло? – присвистнул делано Славка. – Как можно было свернуть такую идеально отлаженную машину? За ним наверняка стояла какая-то сила?

– Ему попали в руки свитки шумеров. К тому же его мать не была египтянкой. Жена легендарная Нефертити, – иудейка. За 500 лет до этого в Египте появилось племя Иакова. Вот они, проникнув во все слои общества, и обеспечивали реформы Эхнатона. На них он и опирался. Евреи, где бы они не жили, имеют способность становиться моментально монолитным народом, который держится на трёх китах: религии, национальном единстве и семье. Он был у власти 18 лет. Перенёс столицу из Фив в Ахетатон. Смерть его покрыта тайной, гробница не найдена до сих пор. По сбегу времени мы видим, что именно Моисей возглавлял поддержку реформ. Он имел царское воспитание, был образованным человеком, хорошо ориентирующимся не только в коридорах власти, но и в тайных ритуалах египетских жрецов. Возможно это один и тот же человек или их было двое. Близнецы. Но пойдём дальше. Моисей был посвящён в жизнь Египта от армии, искусства до государственной и религиозной жизни. Именно когда власть переходит к Тутанхамону, тому самому, чью гробницу наполнив сокровищами в знак благодарности, несмотря на его посредственность, будут жрецы беречь и охранять. Ведь именно он восстанавливает прежний образ жизни и власть жрецов, а столицей вновь становится Менофер. Моисей вывел оттуда свой народ в "землю обетованную". Скорее всего, евреи боялись возмездия за реформы и бежали от мести жрецов. Вот, собственно, и всё.

– Моисей это тот о ком я думаю? – переспросил капитан Яну, помотав неопределённо рукой. Он выслушивал всё это с выражением недоумения на лице, косо посматривая на руку Макса лежащую на плече Яны.

– Да, ты не ошибся, это начало Библии, в которой заложены учения шумеров.

– Только не говори, что эти цацки касались и Христа?

– До капель его крови, это были бриллианты. После, камни приобрели кровавый цвет. Именно поэтому они были подарены епископу.

– Я точно сойду с ума с вами. Увяз в этом бзыке по самое горло. Такая белиберда. Пирамиды, Египет, Тутанхамон. Такого просто не может быть. – Ворчал он, попивая маленькими глотками кофе. – А не охмуряете вы меня, голубчики. Не уводите в сторону. Уж очень на то похоже. Разводите почём зря, а я ушами хлопаю.

– Тогда на что мы тратим время, пей кофе и дуй домой. Ерепенишься, а ты должен знать предысторию… В противном случае тебе будет трудно понять эту своеобразную историю жизни камней и желание людей владеть ими.

– Ты думаешь, с вашими сказками я больше пойму. Хоть так, хоть эдак ни черта. Слушая вас, я сомневаюсь уже в собственном здравомыслии и своей способности что-либо понимать. К тому же чувствую, что американцев ваших шизонутых придётся выпустить.

– Неужели не понятно… – Вскочила она, – епископ убивал всех, понимаешь, всех кто представлял для него интерес. То есть у кого засёк красные камни. Мозги включи.

– Включил и не проясняется, почему прах может бегать, убивать и чего-то там собирать.

– Ну конечно, там полиция ушами хлопала и не разобралась, а вот наши там «Менты» или «Каминская» бы плечи расправили и ловили монстра точно по – твоему плану. – Язвила Яна.

– Подожди, детка. Офицер, чем ты это объясняешь? – заинтересовался Макс.

– А чем тут объяснишь?! Только тем, что кто-то прикрываясь этой историей занимался разбоем.

– Вот что я говорила, – засмеялась Яна.

– Но тогда бы он брал всё подряд, а не кольца, кулоны, браслеты и непременно красные. – Настаивал Макс.

– Придерживался легенде. – Не отступал от своего Славка.

– Раз всё понятно, чего ты пристаёшь. – Усмехнулся Макс.

– Сам не знаю, чертовщина какая-то. Ваши сообщили, что жгли его даже… Ну не понятно это всё. Совсем непонятно.

– Хватит, вообще-то я устала от твоего Слава упрямства. – Поморщилась Яна. – Шёл бы ты домой. Камни ты видел. Так какого рожна бузишь? К тому же я ужасно себя чувствую…

– Послушай Януся, а у тебя не того…

– В смысле? – не поняла она.

– Может роды начались?

Яна застыла, об этом она точно не подумала. А ведь это действительно идут схватки.

– Ой, ты прав, помоги мне собраться и завези в роддом. Сейчас я помоюсь и оденусь. Макс пошли со мной.

Боли усиливались, промежутки между приступами становились всё меньше и меньше. Ребята суетились, таская пакеты, одевая Яну и себя. Мечась по комнате, сталкиваясь лбами, ругались и в суете бодали друг друга вновь. Яна сквозь слёзы улыбалась. Но почему непременно это должно случиться было ночью. Заперев дверь, ей помогли сойти со ступенек. Поспорив в чью машину сажать роженицу, повели в Славкину. Макс на сей раз, без надрыва, уступил. Валил снег. Он усердствовал сверх меры, увеличивая фронт работ коммунальным службам прямо на глазах. Движение на улицах замедлилось. Колёса буксовали на подмёрзшей дороге. Поэтому ехали не спеша, хотя и с мигалкой. Снег залеплял окна, от чего дворники на стёклах работали без устали. За весь путь не обмолвились ни словом. Со страхом, посматривая на стонущую Яну, переглядывались. В приёмном покое, пытаясь её пристроить, бегали вдвоём. Потом оба отказались покидать её, решив стойко держаться до конца. Славка так и сказал: – Возможно, я вам понадоблюсь. Вот интересно только чем… С этими словами он зашёл в палату и прилип к стулу. Яна махнула рукой, не до них. Может, утомятся и отвалят оба сами. Боль усиливалась, Яну тошнило и мотало, но матка не раскрывалась. Она устала до такой степени, что ни о чём не могла думать. Макс пробовал делать ей массаж, а Славка торпедировал врача, прося о помощи. Наконец, тот не выдержал и, наорав на него: – Развели тут бардак непонятно кто… Всё же велел сделать ей укол и поставить капельницу. «Не интеллигентно, – думала Яна, – но главное прошибло». Дело с мёртвой точки сдвинулось. У Яны начались роды, её быстренько отправили в родовой зал. Макса и капитана бил озноб. Славка было тоже пытался туда нырнуть, но Макс выпер. «Какого чёрта ты здесь собрался делать?» И Славка, покаянно моргая, устроился на диванчике в коридоре. Всё-таки, какой это не простой и в то же время чудесный процесс рождения человека. Не проморгай он тогда Яну, этот младенец мог быть его. Детский плач прорвался из открывшейся двери в коридор. Выскочившая медсестра весело прокричала вскочившему Славке: – Мальчик, такой хорошенький. Славка улыбнулся и сел на место:– «Надо же пацан!»

Яна, придерживая ребёнка на руке, боялась заснуть. Глаза сами закрывались. Надо дотерпеть до палаты. Макс, в палате подхватив малого на руки, дал ей возможность расслабиться и уснуть. Он смотрел на красненькое личико на своей ладони и с трудом справлялся с эмоциями охватившими его. Так устроен мир, только женщина имеет возможность дать жизнь. Вот он: кровь и плоть от него, его наследник. Граф Шенборн. Вошедшая детская сестра, забрала у него ребёнка и положила в кроватку. Макс придвинул кресло к кровати Яны и тоже задремал. Но при первом кряхтении ребёнка он метнулся к нему: "Я здесь, ангел мой, я здесь". Он каждый час фотографировал его. Отправляя ММС-ки Славке и матушке. "Это так прекрасно!" Щёлкнув в сотый раз ребёнка, улыбнулся: "Похоже, меня от радости «вышибло», а что если Яна откажется что-то менять. Я просто сойду с ума". После появления этой женщины в пространстве Макса странным образом всё в его устоявшейся жизни изменилось. И не только в жизни – изменился он сам. Ему так приятно быть полезным ей и этой маленькому крошке. Всё, больше не зачем морочить голову. У них уже семья. Нужно регистрировать брак, ребёнка и возвращаться домой. В этой её конуре не жизнь для такой нежной малютки. Пока он сходил с ума в палате, Славка сгонял за продуктами, и они плотно вдвоём поели. Яна из-под опущенных ресниц наблюдала за их канителью. Надо же сошлись, как будто родственники. Она видела как оба бросались к ребёнку при первом же писке и, как, глядя на них, пожимали плечами медики, словно говоря: "Сейчас чего только не бывает. Может быть запросто и два отца. Вся жизнь вверх тормашками". Её пробуждение засёк Макс. опустившись на колени перед кроватью, он устроил голову на подушку рядом с ней. – Янка, он такой красавец! Спасибо, детка, я люблю тебя. Славка предложил сообщить родне, но Яна пока воздержалась. Причина, естественно, была. Во-первых, она держалась от них особняком. Во-вторых, "принесла в подоле", такое сообщение не очень-то обрадует мать.

Три дня больничных стен и тусклого света, и Яну с ребёнком выписали. Привезя её с малышом в дом, Макс издалека, потихоньку подвёл к разговору о переезде к нему. Яна взбунтовалась ничего не желая менять. Поняв, что стену лбом не прошибёшь, Макс предложил хотя бы пойти и перед тем как зарегистрировать ребёнка оформить свои отношения. На этом он стоял твёрдо не собираясь отступать. У ребёнка должны быть документы в полном порядке. И он должен знать, что родился любимым и в полной семье. Это важно для психики ребёнка. И точка! Тем более ему надо выехать к себе, требуют дела. Яна поняв, что не отвертеться и он во многом прав, согласилась. Макс даже не скрывал своего удовольствия. «Ничего, не мытьём так катаньем, а он увезёт семью к себе». Он сгонял в город. Привёз ей заручку, обручальные кольца и подарок за сына – шикарный браслет. Яна таяла под таким натиском. За один раз расписались и зарегистрировали ребёнка. В воскресенье малыша окрестили. Славку пригласили в крёстные отцы, а директриса замка стала крёстной матерью. Так же пожаловали в гости обескураженные такими новостями родители Яны. Они знать ни о чём подобном не знали. В маленьком домике не громко, но допоздна за праздничным столом звенели голоса с пожеланиями счастья и долгой любви. Пенилось шампанское и пел хрусталь. И только когда звёзды закружили вокруг усталой за день земли хоровод, в домик опустилась тишина. Поставив на кухне ванночку, Макс с Яной принялись купать своё чадо. Потом Яна кормила ребёнка, а он, целуя по очереди то маленькие пальчики сына, то щёчку жены заранее грустил, жалуясь, что будет скучать и неизвестно, как продержится там без них. Такого Макса Яна не знала. Да парень и сам себе сейчас только успевал удивляться. Он впервые купал ребёнка и грел воду для этого купания. Мыл ванночку, стирал ползунки и пелёнки. Ничего себе его сиятельство… И вот Макс уехал. Бизнес и дела требовали его немедленного возвращения. Любовью и разлукой запомнился ей тот день. Дальше Яна крутилась одна. Потихоньку пришло осмысление их отношений, тоска взяла в плен сердце. Она подолгу задерживалась у окна. Как раз напротив, за стеклом, свешиваясь с крыши, висели сосульки. На их кончиках собирались огромные похожие на шарики капли… Держа ребёнка на руках Яна наблюдала, как они срываясь звенят в выдолбленной ими же лужице под окном. Деревья стояли мокрые, голые… Это означало одно – весна. Снег быстро таял, выставляя на показ чёрные кочки и мёртвые листья. Ещё немного и зима прикажет долго жить, убежав ручьём. А что, если и её прошлое, и настоящее вот так тоже утечёт и привет. Она в растерянности смотрела в окно. На капли, на пробивающиеся сквозь ватные тучи первые весенние лучи, на синеющее небо. Нет, нельзя думать об этом. Ведь ночное небо скрашивают звёзды. Тучи разгоняет ветер. Чёрный цвет и тот под солнечными лучами выцветает. «Всё наладится! Всё будет хорошо!» – настраивала она себя с каждой сорвавшейся каплей. Как-то вечером звонил Славка. Нёс всякую чушь. Вроде того, что он не пустит больше Макса в страну и готов любить её и ребёнка вечно. Яна поняла, что он пьян и буркнув: «Проспись!» Бросила трубку. Утром он позвонил ей и, не касаясь вечерней темы, предупредил, что американцев отпустили.

– Это, конечно, паскудство, но моих сил не хватило, чтоб поставить заслон. Они, видите ли, не знают, что с этой историей делать! – его голос был огорчённым. Естественно, он имел ввиду начальство.

Яну не столько это пугало, сколько бесило. Эти сволочи такое натворили… и хоть бы что. Их отпустили. Она уже не знала, смеяться или плакать. Не может быть, чтоб не понимали или уж совсем не имели представления, что произойти может от того, что эта парочка оказалась на воле. Скорее всего, органы нарочно устроили неразбериху. Ещё бы, их это устраивает. Эту стену не пробить. Взятки в нашей стране во все времена были движущей силой. Славка крепкий орешек и тот лапки сложил. Почему в её жизни простым никогда ничего не бывает… Она сжала до побелевших пальцев спинку стула и стараясь казаться спокойной ответила ему:

– Мир не изменить. Я почти не удивлена. Ладно, не переживай. Постараюсь быть аккуратна. К тому же думаю, они напуганы тюрьмой и вряд ли сунуться ко мне, смотаются отсюда за милую душу.

– Может быть…, но всё же будь осторожна.

А серые тучи стекали, очищая небо, первым весенним дождём. Он был скорее ленивым чем звонким и радостным. За ним выскочила словно из плена подземелья радуя глаз радуга и не торопясь выплыло солнце. Вот так и жизнь, вся в полосочку. Не бывает плохая или хорошая. Всякая и, наверное, это правильно иначе от сладости слипнется всё внутри.

Макс звонил каждый божий день, прося перестать упрямиться и приехать. Но Яна сама не зная зачем, выставляла рога и отказывалась. Хотя выстреливающее сразу, как только она подумает об этом, чувство тревоги и не покоя, обволакивая её мешало жить. Так чего дуришь, соберись и дуй к нему. Но нет. Торчала у себя и чего-то ждала. А весна, разойдясь на всю катушку и дав пинка надоевшей зиме, полностью разогнала снег.

Жарким солнышком присушило землю.

Укачав ребёнка, вышла в огород. Надо вскопать, да посадить хоть пару грядок. Справилась легко и быстро. Воткнула лук, посеяла по полоске укроп, редис. Проверив ребёнка, вскопала ещё одну под морковь. Почти засеяла всю. Вдруг послышался вроде как писк. Кинула всё и помчала в дом. О, ужас! Ребёнка в кроватке не было. Ноги подкосились и Яна сползла на пол. Потом вскочив позаглядывала во все углы. Становилось всё труднее и труднее дышать. Как будто клещами взяли грудь. Столбняк напал не только на тело, но и отрубился мозг. Но, ткнувшись больно головой в шкаф, опомнилась. «Куда мальцу деться из кроватки… Если только не приехал Макс…»

– Макс, Макс, – сорвалась она с места, несясь по комнатам. "Но где же он? Нет. Может на улице?"

Яна обежала всё… Нет. "Что меня дуру стукнуло– Макс. Ведь нет вещей. Господи, что это… Может взяла соседка?" Она полетела туда. Но та, торчащая тоже на огороде, развела руками. Казалось, не оставалось почти ничего, за что можно было бы зацепиться. Страх и боль сплетя комок вырвались наружу воплем и слезами. Соседка кинулась за водой, а Яна проревевшись за телефон. Славка ответил сразу. Обещал немедленно быть. Яна, комкая в руках кофточку сына орошала её, не отнимая от лица, слезами. Примчавший Славка, выслушивая её, между делом звонил по двум телефонам, прося помощи и отдавая распоряжения.

– Успокойся, это работа американской парочки, точно тебе говорю. Объявятся, куда им деваться-то, не иначе, как менять на камни, за которыми так охотились, будут. Аэропорт перекроем. Их сейчас же на крючок возьмём. Максу я сообщу сам.

Прижав к себе захлёбывающуюся горем женщину, от чего она ещё больше расквасилась, он вдруг встряхнул её и заорал:

– Хватит скулить или стоит врачей пригласить?

– Не надо я справлюсь. А ты уверен, что это они, а вдруг цыгане.

– Прям счас, больше им делать нечего, как с тобой подставляться. Сейчас детей брошенных навалом. А ты чем так занималась, что ребёнка прозевала?

– Морковь сажала.

– Вот иди, топай, досаживай. Точно говорю, это американская парочка поработала.

– А что, если они через столицу вылетят?

– Я ж на дурака не похож. Учёл такой вариант, наверное. Землю перерою, а сяду им на хвост. Прошу, займись чем – нибудь. Не мешай мне. Отвлекись. Я тебя буду держать в курсе.

Лицо его напряглось, глаза засветились, Яна поняла, что он весь уже не с ней, а в деле. И не став задерживать больше, отпустила.

Естественно, было уже не до огорода. Плюхнулась в кресло и казалось молча просидела не меньше как вечность, перебирая в памяти всё, что было с его рождения и до сегодняшнего дня. "Господи, за что? Увижу ли я его снова когда-нибудь?" Без него у неё не будет будущего. За что судьба её так распинает…

После пяти дней метаний и надежд, она была почти не в себе. С надеждой не спуская взгляд с молчащего телефона, умоляла его позвонить. Или снимала трубку с него время от времени – проверить, не отключён ли, и сразу аккуратно возвращала на место: всё было в порядке. Значит, он просто не звонит. Не до магазина и еды. Вся жизнь свелась к телефону. И вдруг звонок. Она летела к надрывающейся вовсю трубке, как ненормальная.

– Видишь, Янка, я не забыл! Обещал найти и вот, пожалуйста. Ты с ума ещё не сошла? – орал капитан.

– Почти, – взбрыкнула она. – Что позвонить раньше не мог. Я ж извелась.

Славка сообщил, что парочку засекли с ребёнком в аэропорту. На малыша были полностью документы. Он ещё что-то трещал, но большую часть его болтовни она прослушала. Думая о документах на ребёнка, Яна не была удивлена. Кто б сомневался. Деньги в наше время в космос пассажиров катают. Нужно было немедленно действовать. Но её не допускали до этого, приказав сидеть и ждать. "Им хорошо приказывать и планировать, а как мне жить?" – металась по дому она. Созвонившись с Максом, Славка решил выпустить парочку из страны. Тем более, летела она в Австрию. Макс с полицией должны оказать жаркий приём им там. Понаблюдав, как лайнер взмыл в голубое весеннее небо, и лучики солнышка мигнули в иллюминаторе, Славка поехал к Яне. Та, выслушав его, расстроилась. Опять зашмыгала носом и слизнула слёзы.

– Что же мне делать?

– А это как глянется, – отхлебнул кофе капитан. – Можешь рвануть следом.

– А может?

– Забудешь всю эту историю, сожжёшь прошлое и мосты к нему, а пепел развеешь.

– Это как и зачем? – насторожилась Яна.

Он посматривал на неё, как бы раздумывая, стоит говорить или нет и поболтав в чашке остатки кофе, вздохнув ответил:

– Затем что он получил своего графского отпрыска, а ты свободу… Мы можем попробовать всё начать сначала. – Вскочив, он принялся пружинистым шагом ходить взад и вперёд, резко очерчивая каждый разворот. – Это был последний акт твоей безумной истории.

Трель телефонного звонка не дала ответить Яне. Она, уставившись на него, одними губами спросила, горя нетерпением и страшно надеясь, что то Макс. Славка послушал и весело подмигнул ей.

– Звонил Макс. Сын на его руках. – Сообщил он, усаживаясь вновь к столу.

– Почему же он не звонит мне. А вдруг он сам организовал это похищение. Именно и рассчитывая на то, что ребёнка выпустим туда?

– Чёрт, я не подумал об этом… Они же его родственники. Может они вместе сюда и заявились. Или не исключено, что твой граф даже встречался с ними. Цель у каждого из них может быть своя. – Ударил он со всей силы кулаком о ладонь.

– Ты хочешь сказать, у него ребёнок, а у них камни? Но как же ранение. Ведь он мог умереть?

– Да не стыковочка получается. Ты абсолютно права. Хотя это раньше было. Сейчас обстоятельства изменились и они поладили друг с другом.

– Всё может быть, – вздохнула Яна, – но камни у меня. На Максе один медальон и тот я заставила одеть.

– Но за ребёнка ты их выложишь…

– Выложу.

– Почему важна та безделушка на его шеи?

– С чего ты взял?

– Зачем же ты ему её втюрила?

– Ты всё равно не поверишь ничему. Поэтому забудь обо всём.

– Нет, но что-то во всём этом есть?!

– Есть, но не про твою честь. Это тайна Шенборнов. В их стенах она и останется.

– Надо же, кто б поверил, что спустя более шестидесяти лет после войны развелись партизаны. Это наверное гены.

Макс позвонил, через час, уладив формальности и мчась в поместье. Сообщил, что сын у него и они вместе с ним ждут её в поместье. Яна кинула телефон и опять заплакала. Что за напастье с этими слезами. Как что, так и текут. Но что делать?

– Зовёт? – вздохнул Славка, кусая бутерброд.

– Да. – Пробормотала она, очнувшись при звуке его голоса от своих дум.

– Поедешь? – Запил кофе он колбасу.

– Господи, да откуда я знаю. Что ж мне делать, что делать?

– Останься со мной. Зачем тебе этот красавчик – призрак из прошлого. Ты же тёплая, живая… А они пахнут нафталином и все с забубонами.

– Что ты несёшь там мой ребёнок.

– Дело не в ребёнке, ты любишь его? – поднял он голову и рассматривая её.

– Не знаю…

– Любишь. Тогда катись, чтоб глаза мои тебя не видели.

– А дом?

– О чём бы голова болела… Присмотрю я за ним. Мало ли как дело крутанётся, а вдруг не покатит тебе там или поцапаетесь…

– Ты довезёшь меня до аэропорта? Детские вещи, мои…

– Само собой.

Отдав кота опять соседке, при её причитаниях, на одном дыхании собралась. Славка домчал до аэропорта, и долго смотрел ей в след, до тех пор, пока раздавались её шаги и был виден силуэт. И тогда сорвавшись, капитан закричал на всю силушку:– Яна! Яна! Но её уже не было. Она не услышала его. Но зато оборачивались на чужую боль другие люди. А потом объявили посадку и, он, не дожидаясь отлёта, уехал. А Яна полетела. Вроде ничего: ни сожаления, ни тревоги, одно стремление вперёд. Но при посадке вдруг заныло под лопаткой и заскреблось в груди. "Куда меня несёт, зачем? А что ещё ждёт вообще, бабушка надвое сказала. Макс вспыльчив и непредсказуем… Я тоже с норовом… Ладно, как-то оно сладится. Правда дома я была более защищена и приземлёна. Сейчас, если фыркать, то ребёнок останется с ним. Вернуться придётся одной. Но это при действиях без ума. А проявляя терпение и смекалку, я смогу поехать в отпуск вместе с ребёнком и затеряться на просторах своей страны. Так что пугаться не будем. Если к любому вопросу подойти с умом, а не психом и эмоциями, можно найти выход". А вообще-то с чего заранее дрожать. Всё будет хорошо. Он не давал тебе последнее время повода для сомнения. Значит, всё пойдёт как надо.