Текст книги "Особенная девочка для властного Альфы (СИ)"

Автор книги: Людмила Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 4 (всего у книги 12 страниц)

Глава 11

Артур

Привалившись спиной к стене, наблюдаю за тем, как Рита кормит грудью нашу дочку. Зубов сказал, чтобы Сонечку хорошенько накормили перед тем, как ребенка поместят под магический купол.

Рита смотрит куда угодно, только не на меня. Хрупкая она. Пряди каштановых волос выбились из-под резинки, падают ей на лицо. И у меня пальцы зудят, так хочется прикоснуться к ее волосам, убрать их ей за ухо, коснуться тонкой шеи. Сжимаю кулаки, держу себя на месте. Если напугаю Риту, Сонечка ощутит страх матери через магию, и эта малявка сделает щит еще прочнее, чтобы уберечь мать от опасности. От меня… Слышу скрип собственных зубов.

Я не знаю, как эту головоломку решить. Казалось бы, я в шаге от того, чтобы вернуть зверя. Всего-то надо, чтобы малая убрала щит, и тогда я почувствую Риту, и зверь вернется, я обрету целостность. Но, сука, этот шаг размером в пропасть. Как объяснить младенцу, что я ни ей, ни матери не причиню вреда? Сонечка это может только почувствовать через эмоции своей матери. А мать у нее, пиздец какая пугливая. Рита от оборотней шарахается всю жизнь.

Я задумчиво чешу пальцем правую бровь. Шестеренки в голове скрипят, пытаясь нащупать правильный план. Пытаюсь понять, что Рите нужно. Как сделать так, чтобы она перестала от меня шарахаться?

Внимательно наблюдаю за девчонкой. Она чувствует мой взгляд. Напряжена так, что воздух вибрирует. Бросает на меня обиженный взгляд. Глазища у нее, конечно, охуительные. Опять тону в этой синеве. Вот только бесит, что она смотрит на меня, как на мудака. Что снова не так? Не нравится ей, что я злюсь? Так ведь сама меня довела до бешенства.

Меня колотит рядом с этой сучкой. Она мне всю жизнь сломала, всю душу наизнанку вывернула. Нос от меня воротит. И я не понимаю этих закидонов. Она ведь течет от меня, стоит прикоснуться к ней, как горит от желания, и кончает от моих ласк. В момент близости она настоящая со мной. Я чувствую огонь ее страсти. Так какого хрена она мне мозги делает? Почему сбежать все время пытается?

Взрыв мозга какой-то. Рядом со мной эта дурочка ни в чем бы не нуждалась. Я бы обеспечил ее жизнь всем необходимым, ей не пришлось бы работать, скитаться по съемным квартирам. Она бы жила у меня, как принцесса. Не понимает она, что я ограничил ей тогда свободу ради ее же безопасности? Я не хотел, чтобы мои враги ее украли. Рита же моя слабость. А теперь еще и малявка. Надо усилить охрану! Если кто узнает, что у меня семья появилась, сразу же начнут эту слабость против меня использовать.

А учитывая, какая у меня необыкновенная дочка… Скутум. Безумно редкий дар. Старый охотник намеренно утаил от Риты эту информацию. Зачем? Еще и Зубов теперь в курсе того, что у серых волков преимущество появилось. Миха мне на верность присягнул, напакостить не сможет. Но если информация из клиники уйдет к белым волкам или коричневым, они могут начать охоту на мою малышку. Они захотят отнять у меня дочь, чтобы вырастить ее в своей стае. Сонечка ведь маленькая, она еще не осознает, где ее настоящая семья, поэтому будет защищать тех, кто о ней будет заботиться. И ее дар могут использовать в своих целях мои враги.

Достаю из кармана телефон. Строчу сообщение своему брату. Мирон меня на пять минут младше. Мы с ним неразлучные. Только ему доверяю.

«Код красный. Нужна твоя помощь»

Следом пишу сообщение с адресом больницы.

От Мирона сразу же прилетает сообщение:

«Принято. Буду у тебя через двадцать минут»

Знаю, что Мирон всю нашу стаю на уши сейчас поставит, приведет всех в режим боевой готовности. Младший брат сейчас следит за порядком в стае, устраивает бои с теми, кто вызов нашей семье бросает. А я в тени отсиживаюсь, так как обороты делать не могу. Я занимаюсь своим бизнесом и возглавил фирму отца. Но я по праву рождения должен за стаей присматривать, а не Мирон. Но из-за одной заразы, которая бросает на меня настороженные взгляды, я вынужден жить, как человек, создавая для всех лишь видимость, что я оборотень.

Медсестра заходит в палату. Я слежу цепким взглядом за женщиной в белом халате, когда она Сонечку на руки берет и кладет в прозрачную люльку. Медсестра нажимает какие-то кнопки и вокруг люльки появляется фиолетовое сияние. Моя дочка заметно расслабляется, дыхание становится у малышки ровное и спокойное. Ее погрузили в сон.

– Артур Сергеевич, процедуру начнем завтра в восемь утра. Вы здесь останетесь на ночь? – хлопает она нарощенными ресницами, смотрит на меня призывно. – Если понадоблюсь, я всю ночь буду в сестринской, – облизывает губы-вареники.

Эта волчица явно не прочь со мной развлечься этой ночью. Вот только для меня это пресно. Эта женщина для меня, как пустышка. Даже если трахну ее, насыщения не получу. Потому что я, сука, отравлен одной дурехой, которая пилит меня ревнивым взглядом. И кажется, не осознает, что ее эмоции сейчас можно прочесть, как открытую книгу.

Очень любопытно! Колючка меня ревнует к медсестричке? С чего бы это? Я же Рите не нужен? Или нужен? Бля… Как же сложно понять эту дочку охотника. Она сплошной комок противоречий.

– Свободна, – бросаю с холодом медсестре, имени которой не знаю и знать не хочу.

Она обиженно надувает губы и, виляя задницей, покидает палату. Красивая сучка, чистокровная волчица. А меня штырит от дочери врага. Пиздец просто. Как я мог так вляпаться?

Отталкиваюсь от стены, приближаюсь к Рите. Она вся сжимается. Дышит нервно. Губы чуть приоткрыты, подрагивают. Мне взгляда на эту занозу хватает, чтобы завалить ее захотелось. Хочется на кровать опрокинуть и трахать ее так, чтобы она голос сорвала от оргазмов. Рита неосознанно медленно облизывает пухлые губы, которые побледнели, стоило мне приблизиться. Кажется, эта девчонка даже не шарит, как действует на меня. Я помешан на ней так сильно, что опять ни о чем думать не могу. Хочу ее пиздец как сильно.

Руку протягиваю и прижимаю ладонь к мягкой нежной щеке. Подушечкой большого пальца надавливаю на нижнюю губу. Сразу считываю реакцию девчонки. Страх, волнение. Она не дышит, замерла, как трусливый заяц перед опасным волком. Смотрит на меня, как на неизведанного зверя, как на психа, от которого она не знает, чего ожидать. И просторная светлая палата начинает пропитываться страхом девчонки. Я морщусь.

Передо мной на больничной койке, заправленной белой простыней, сидит маленькая, хрупкая, потерянная девчонка. Девчонка, которую я до одурения люблю, и которая меня боится и ненавидит всем сердцем.

Смотрю на ее губы и залипаю. В штанах член каменный, яйца вот-вот взорвутся от напряжения, я хочу трахнуть Риту. Она нужна мне, как кислород. И без зверя к ней у меня тяга мощная. И бесит эта зависимость. Рита моя слабость.

Держу контроль, а вот дистанцию удержать не могу. Зарываюсь пальцами в волосы девчонки, обхватываю пятерней ее затылок, наклоняюсь и впиваюсь в пухлые губы этой сучки. Слышу стон, рычу в ответ. Дрожащие пальчики ложатся мне на плечи. Эта зараза меня оттолкнуть пытается.

– Ответь на мой поцелуй, – жестко приказываю ей. – Ты же малую хочешь спасти?

Рита поднимает на меня взгляд. Глазища огромные, синие, затравленные. Спина у нее такая напряженная и ровная, будто под кожей палка вшита. Сажусь на кровать рядом со своей занозой. Чую, что хочет отодвинуться от меня, шарахнуться в сторону, но терпеливо и молча сидит рядом, пилит меня таким взглядом, от которого кишки в узел закручивает.

За что же ты меня так ненавидишь, девочка? Ты же хочешь меня, я это по сигналам твоего тела вижу.

Впиваюсь в ее мягкие губы, целую, кусаю. Девчонка послушно отвечает на поцелуй, а мне башню сносит. В крови магия бурлит. И такой кайф испытываю, что словами не описать. Будто не девчонку целую, а пью из источника жизни. Ощущаю, как мой зверь довольно рычит. Снова ловлю его присутствие лишь на краткий миг.

Укладываю ладонь на бедро девчонки. Рита вздрагивает. Будто я ее током шарахнул. Пальцами судорожно стискивает края своей кофты. Чувствую, как дрожит.

– Как же я хочу тебя трахнуть прямо тут и прямо сейчас, – признаюсь ей и веду ладонью по ее бедру выше.

Рита сводит колени вместе. Ее глаза становятся еще больше. В них паника. На щеках появляется румянец. А я втягиваю носом воздух. Сука! Я не чувствую ее родной запах, только страх. А так хочется ощутить запах Риты с нотками ванили. Я до сих пор помню, как крышесносно она пахнет. Меня трясет от нетерпения, но я держу себя в руках. Хотя не привык к этому. Я всегда получаю все, что хочу. Терпение – это не про меня. Рита пытается спихнуть со своей ноги мою руку, а меня это злит.

– Думаешь, у тебя хватит сил меня остановить? – злюсь я. – Я могу нагнуть тебя прямо здесь и трахнуть. И ты будешь скулить и просить взять тебя еще и еще. Ты моя! Ты мне принадлежишь! Забыла о том, что у нас сделка? М? Я спасаю Сонечку, за это ты будешь раздвигать передо мной ноги, когда я захочу. Но что-то я не вижу покорности. Или мне свалить? М? Только как ты жизнь дочери в таком случае спасешь?

Знаю, что жестоко. На языке мерзкий привкус собственных слов. Но как еще удержать эту колючку рядом? Я же подыхаю без нее. Придется использовать ее слабости, чтобы получить желаемое.

Рита лицо руками закрывает и начинает рыдать.

Да бля… Я теряюсь. Вся злость улетучивается. Слезы этой девчонки как-то дурно на меня влияют. Они мне кишки вспарывают. Разглядываю ее. Хрупкие плечи трясутся, кожа побледнела. Тонкая она, как стебелек. Чуть передавишь и сломается на хрен. Она вся сжимается, когда я прикасаюсь к ее плечу. Будто хочет стать меньше и исчезнуть.

У меня внутри что-то дергается. Мой зверь закопошился, пребывая в коме. Он будто чует, что его истинной хреново. И даже в бессознательном состоянии порывается отправиться к ней на помощь.

Поднимаюсь с кровати, отхожу к окну.

– Расслабься, – произношу спокойно, хотя внутри все клокочет. – Я тебя сегодня не трону. И ребенка спасу. Когда вас выпишут, будете жить у меня. Я хочу, чтобы Сонечка ко мне привыкла. Когда она снимет щит, я верну своего зверя. Если ты будешь воспринимать меня, как врага, ребенок щит не уберет. Рита, я тебе не враг.

Упираюсь кулаками в белый подоконник. Зажмуриваюсь. Сука. Как же хреново-то. Меня ломает. Открываю глаза, замечаю, что к больнице подъехали черные внедорожники. Отлично. Мирон прибыл. Он проследит, чтобы все было хорошо, пока из меня будут выкачивать магию.

И если мне совсем хреново станет от процедуры, брат сможет мне свою магию дать, потому что мы двойняшки, и наша магия практически идентична. Мы друг с другом не раз делились кровью и магией, когда после сражений с врагами ходили по грани. Ближе Мирона у меня никого нет. Хотя вру… У меня еще есть любимая младшая сестричка, которую в детстве у нас украл охотник, чтобы развязать войну между двумя волчьими кланами.

Мы только недавно нашли нашу Анечку. Двадцать два года искали, думали, что ее уже нет в живых. Но она нашлась. И так вышло, что моя младшая сестричка и Рита лучшие подружки. Если Анечка узнает, что я нашел Риту, она наверняка, поможет подружке от меня сбежать. Эта их женская солидарность, чтоб ее. Значит, надо предупредить Мирона, чтобы он нашей Анечке не проболтался о том, что ее подружка у меня. Хотя… Анечка сейчас в стае черных волков живет. Виктор ее от себя ни на шаг не отпускает. Теперь я понимаю Дикого. Когда волк находит свою истинную, он на пушечный выстрел других волков к своей девочке не подпустит. Только вот Анечка по доброй воле с Диким живет, а моя зараза со мной жить не хочет. Отсюда все проблемы у нас.

Глава 12

Рита

Я опасливо кошусь на Артура. Он стоит около окна. Напряженный, злой. Я чувствую, что воздух в палате накалился, он буквально гудит и трещит. И просторное помещение будто сужается до размера спичечного коробка. Я вытираю слезы тыльной стороной ладони. Амурский снова ранил меня в самое сердце. Он относится ко мне как к шлюхе, и меня это безумно злит и обижает. За что он со мной так? Прав был мой дед! Оборотни любить не умеют. Они умеют лишь использовать других в своих целях.

Но больше всего меня пугают собственные чувства. Ведь этот грубый, злющий и опасный оборотень волнует мою кровь. И я не понимаю, что со мной не так? За что я его полюбила? Он же невыносимый тип!

Артур решил не трогать меня сегодня. Аж гора с плеч упала. Одно дело заниматься сексом по любви с человеком, который тебя любит и уважает, и совсем другое – когда мужчина принуждает, угрожает и дает понять, что ему совершенно плевать на твои чувства и желания. И чем чаще Амурский ко мне прикасается, тем сильнее я к нему привязываюсь. Магия, чтоб ее! А я не хочу быть привязана к мужчине, который меня не понимает, который постоянно ранит мое сердце. Рядом с ним я не чувствую себя в безопасности. Не пересчитать, как много дочерей охотников погубили волки. Я не хочу оказаться в этом списке.

Мне сложно довериться Амурскому. Наверное, поэтому Сонечка и удерживает свой щит, малышка защищает меня, она чувствует мое недоверие к волкам.

Дверь в палату открывается, Артур резко оборачивается, на пороге появляется Мирон. На нем строгий черный костюм, темные ботинки, на запястье золотые часы. Мирон бросает на меня удивленный взгляд, потом смотрит на Артура, и после этого переводит взгляд на люльку, где спит Сонечка. На скулах Мирона начинают ходить желваки, его брови сходятся к переносице. А я снова отмечаю, что братья очень сильно похожи между собой. Несмотря на схожесть, к Мирону у меня нет никаких чувств. Он будто для меня не существует. Все мое естество тянется только к Артуру. Я будто отравлена им.

– Твою мать! – качает головой Мирон. – Конфликт магии?

– Это не самое страшное. Девочка скутум, – отвечает Артур.

Меня всегда поражало, как братья без слов понимают друг друга.

Я замечаю, как Мирон нервно проводит рукой по своим темным волосам, бледнеет.

– Иди ты! – выдыхает он. – Это же пиздец…

Я настораживаюсь. Почему у меня такое чувство, что эти оборотни мне что-то не договаривают?

– Не то слово, – соглашается Артур и мрачнеет. – Здание оцепили? Охрану на каждом этаже поставил?

– Да. Думаешь, информация уже ушла за пределы больницы?

– Я в этом уверен, – отвечает Артур.

– Ты хочешь спасти девочку? – хмурится Мирон и потирает пальцами подбородок. – Ты ненормальный? Если отец узнает, он тебя лично прикончит. Нам же нельзя отдавать свою магию таким детям. Ты же знаешь, какие могут быть последствия. А если она станет охотником? Мы же в полной заднице окажемся. Своими руками создадим орудие убийства, против которого волки будут бессильны. Мы власть можем потерять, если она окажется охотником. Ты это понимаешь? Ее нельзя спасать! Это может привести к катастрофе. Если отцу уже доложили, он сюда явится со своими волками, чтобы прикончить этого ребенка, раз ты не можешь.

– Поэтому я обратился к тебе за помощью. Если отец появится, останови его. Мирон, эта девочка моя дочь. Мой зверь ее учуял, у меня включились инстинкты защищать свое дитя любой ценой. И этот инстинкт гораздо сильнее меня. Я не могу ее бросить. Если не помогу, она умрет. Ты поймешь меня, когда у тебя свой ребенок появится.

– Бля… С нашей семьей явно что-то не так. Может, мы прокляты? Анюта влюбилась в нашего врага, ты выбрал дочь охотника. У нашего отца точно сердечный приступ из-за вас будет.

– Если я не выдержу процедуру, пообещай, что позаботишься о Рите и о малышке, – говорит Артур, а у меня рот открывается от удивления.

Что значит, не выдержит? Они точно что-то от меня скрывают!

Мирон бросает на меня тяжелый взгляд и морщится. Ему явно не нравится просьба брата.

– Позабочусь, – цедит сквозь стиснутые зубы. – Даю слово. Знаю, что ты сделал бы тоже самое для меня.

– Артур, – шепчу я, но он не дает мне и слова сказать.

– Отдыхай, Рита, – бросает он.

Братья выходят из палаты, оставляют меня одну. Я вытягиваюсь на кровати. Мысли кружатся в голове. Я не знаю, что нас с Сонечкой ждет впереди. От страха кишки сводит, и сердце будто в невидимых тисках. Тяжело быть сиротой в этом опасном мире. У меня никого нет. Каждый мой день – это борьба за выживание. Не замечаю, как проваливаюсь в сон.

Просыпаюсь из-за того, что чувствую, как кто-то нежно водит костяшками пальцев по моей щеке. Резко распахиваю веки и тону в омуте серых глаз. Артур смотрит на меня как-то странно, будто пытается запомнить каждую мою черту.

– Нам пора на процедуру. Уже все готово, – говорит он шепотом. – Твое присутствие тоже обязательно.

– Хорошо, – киваю я и поднимаюсь с кровати. – Мне нужно две минуты. Хочу умыться.

Артур кивает, убирает от меня руки. Я соскальзываю с кровати и замираю.

– А где Соня? – испуганно шепчу я.

– Ее уже увезли в операционную, ребенка подготавливают к переливанию магии. Приводи себя в порядок. И вместе пойдем к дочери.

У меня сердце долбит в висках. Быстрым шагом залетаю в туалет. Упираюсь руками в белую раковину. Меня трясет от волнения. Я боюсь потерять свою малышку. Очень надеюсь, что она справится и выживет после этой процедуры. Умываюсь теплой водой, пытаюсь взять эмоции под контроль. Через пять минут возвращаюсь в палату.

– Идем в операционную, – говорит мне Артур и берет меня за локоть, тащит за собой.

В коридоре очень много вооруженной охраны. Я опасливо кошусь на Артура.

– Зачем столько? – киваю я на мужчин в черных костюмах, которые стоят, как статуи. Они вообще дышат? Даже не моргают. Наблюдают за периметром.

– Как только я отдам магию дочери, ее попытаются украсть, – оглушает меня Артур своими словами. – Я предпринял все необходимые меры, чтобы девочку никто не похитил.

– Что? Почему? Как? – я в растерянности.

– Не хотел тебя раньше времени волновать. Не важно, кем станет наша дочь: оборотнем или охотником, в ее крови очень редкая магия. Она как оружие. И у нас попытаются ее отнять или охотники, или волки из других стай. Скутум дает большое преимущество той семье, в которой растет. Я принял решение спасти ее, поэтому у нас впереди будет очень много проблем. Если ты попытаешься сбежать с нашей малышкой, тебя быстро выследят и убьют, а ребенка заберут. Поэтому надеюсь, ты осознаешь, что такую глупость делать нельзя. После процедуры меня, скорее всего, вырубит. Мирон о тебе позаботится. Я доверяю только ему. Если он скажет тебе, что надо бежать, значит беги. Если скажет, чтобы ты пряталась, значит, спрячешься. Поняла?

У меня кишки от страха сжимаются. Я не знала, даже не догадывалась о том, что Сонечка такая особенная. Даже мысли не допускала, что волки из-за нее могут устроить между собой бои, что ее украсть могут.

– Ты ведь защитишь ее? – смотрю с надеждой на Артура. – Ты не допустишь, чтобы ее украли?

– Я сделаю все возможное, чтобы с малышкой ничего не случилось. Но ты должна понимать, что мы не можем предусмотреть все нюансы. Поэтому я тебя и предупреждаю. Будь осторожна. И постарайся не умереть. От твоей жизни зависит и моя жизнь. Если тебя прикончат, погибну и я. И тогда Сонечка станет сиротой. А если она попадет не в те руки… Бля… Даже думать об этом не хочу.

Я понимаю, что Амурскому было бы гораздо проще, если бы моя дочь не выжила. И я мысленно благодарна ему за то, что он решил спасти ее, несмотря на то, что это принесет ему кучу проблем.

Перед нами открывают белую дверь. Мы с Артуром заходим в операционную. Тут царит полумрак. Посреди комнаты стоят два операционных стола. Вокруг очень много оборудования. Все гудит. Сонечка мирно спит на столе, который стоит справа от нас. Рядом с ней находится Зубов и три медсестры. Они присоединили к малышке какие-то датчики.

– Раздевайся по пояс, – говорит Зубов, обращаясь к Амурскому.

Артур стягивает с себя рубашку. Я невольно любуюсь литыми мышцами, они перекатываются под кожей. Амурский ложится на стол. Медсестры присоединяют к нему какие-то провода и датчики. Отца и дочь соединяют специальной системой, по переливанию магии. Зубов привязывает Артура кожаными ремнями к столу, чтобы волк не смог подняться.

– Вы должны встать рядом с волком, – обращается ко мне медсестра. – Вам нужно будет одну руку держать на его голове, другую на груди. Оборотень должен вас чувствовать. Это важно. Иначе его магия будет сопротивляться.

– Хорошо, – киваю я и встаю рядом с Артуром.

Меня немного потряхивает от волнения. Я прижимаю руки к Амурскому, а он пронзает меня таким обжигающим взглядом, что у меня сердце сбивается с ритма. Я делаю вдохи через раз. А вот Артур выглядит спокойным и расслабленным.

– Поцелуй меня, – рычит он и прищуривается.

Я нерешительно наклоняюсь. Амурский зарывается пятерней мне в волосы, обхватывает мой затылок и резко притягивает меня к себе. Его жадные губы впиваются в мой рот с такой безудержной страстью, что я невольно стону ему в губы. Чувствую силу и власть этого мужчины и ноги слабеют.

Артур отпускает меня. Зубов подходит к нам, заковывает руки Артура в железные браслеты, чтобы волк не смог размахивать руками.

– Зажми зубами, – говорит он и протягивает Амурскому кусок гладкой деревяшки.

Артур подмигивает мне, зажимает зубами деревяшку. Михаил что-то нажимает на оборудовании, и из вены Амурского начинает по трубочке течь кровь, а потом, попадая в какой-то аппарат, от крови отсоединяется чистая магия, которая мерцает золотым цветом, и этот золотой поток несется к маленькой ручке Сонечки, а «пустая» кровь возвращается в тело Артура. И вот когда очищенная от магии кровь входит в его левую руку, Артур дергается так, будто его током шарахнуло.

– Ммм… – то ли стонет, то ли рычит Артур, а я осознаю, что он испытывает боль.

Его лоб покрывается капельками пота. Моя рука прижата к груди оборотня, поэтому я чувствую, как разгоняется его сердце. Оно долбит так, что кажется, еще немного и пробьёт грудную клетку.

Датчики, висящие над головой малышки, начинают истошно пищать. На сенсорном экране мигают какие-то цифры.

– Давление у девочки падает. Усилить поток магии, – отдает приказ Зубов.

Медсестры нажимают какие-то кнопки. Из Артура кровь начинает течь по трубочкам в три раза быстрее.

Амурский рычит от боли и зажмуривается. Датчики над его головой начинают сходить с ума. Показатели волка тоже прыгают. Артур начинает дергаться, он будто пытается сбросить с себя ремни, которые его удерживают.

– Он от боли уже ничего не соображает. Рита, ему нужно тебя чувствовать. Только так волк успокоится. Иначе его сердце разорвется. Говори с ним, трогай его, делай что хочешь, но он должен вернуть разум, – ледяным тоном чеканит Зубов. – Если его сердце не выдержит, девочке мы помочь не успеем. В малышку нужно влить еще магию.

Я испуганно смотрю на Артура. Его тело блестит от капелек пота, на лице отражена гримаса невыносимой боли. Датчики пищат, оборудование гудит, и эти звуки меня оглушают. Бросаю взгляд на Сонечку. Малышка дышит тяжело. Она стала белее снега. Ребенку тоже нелегко.

Я обхватываю ладонями щеки Амурского. Пальцами ощущаю колючую щетину. Наклоняюсь. Облизываю пересохшие от волнения губы.

– Умоляю, – шепчу Артуру на ухо. – Потерпи еще немного. Спаси нашу малышку, и я буду по доброй воле принадлежать тебе. Только не сдавайся.

Артур резко распахивает глаза. А они у него полностью янтарные. На меня смотрит зверь. А у меня сердце замирает в груди. Если зверь очнулся, выходит, Сонечка умирает? У нее больше нет сил держать защиту? Или это что-то другое?

– Спаси нашу дочь, – обращаюсь я к зверю, смотря в его янтарные глаза, а потом наклоняюсь и целую Артура в губы.

– Твою же мать! Мы теряем волка! – орет Зубов. – У девочки тоже падает сердцебиение. Ускорьте поток магии.

Вокруг начинается какой-то хаус и суета. А я не могу оторвать взгляд от янтарных глаз. Они будто гипнотизируют меня, затягивают.