Текст книги "Особенная девочка для властного Альфы (СИ)"

Автор книги: Людмила Королева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Рита

Нервно стягиваю на груди края порванного платья, смотрю на Артура. Чувствую, что он закипает от злости. Конечно, для оборотня новость о том, что у него родился больной ребенок – это шокирующая новость. Я понимаю, что ему не хочется иметь ничего общего с таким ребенком, чтобы не портить свою репутацию в стае. Сонечка подорвет его авторитет. Мало того, что ребенок не волчонок, так еще и умирает. Слабое потомство – значит, слабый альфа. А раз слабый, значит, попытаются отобрать у него эту власть. Этим волкам только дай повод повоевать, моментально развяжут между собой конфликт.

Они же дикие, неуравновешенные, настоящие психи. Моя самая первая встреча с Артуром произошла как раз в тот момент, когда его чуть не убили черные волки. В то время серые и черные воевали друг с другом за власть. Теперь, если верить слухам, они заключили перемирие. Но надолго ли?

Я не очень разбираюсь во всех тонкостях и законах волчьей жизни, знаю лишь то, что описал мой дед-охотник в своем дневнике. На эту информацию и опираюсь.

Поэтому я понимаю почему злится Артур. Он не хочет терять власть. Но мне плевать, что он там хочет, мне главное, чтобы этот гад помог дочери. А потом пусть проваливает из моей жизни. Судя по тому, что вокруг его серых глаз не вспыхнуло янтарное кольцо, его внутренний зверь не пробудился, не учуял меня.

– Какого хрена, Риточка? – зловеще рычит он. – Почему ты раньше не сказала, что была беремена?

Почему он смотрит на меня так, будто я виновата во всех грехах? Если бы он узнал раньше, то сделал бы все возможное, чтобы этот ребенок не родился?

Я в этом уверена, потому что в дневнике моего деда описано много таких случаев, когда беременные от волков дочки охотников убегали и скрывали своих детей от оборотней. Но волки выслеживали, отнимали детей в чьих венах текла магия охотников и убивали. Дед писал, что у волков нет привязанности к тем детям, в чьих венах нет волчьей магии. А про малышей, как моя Сонечка, он писал, что такие дети погибали от конфликта магии, так как отцы отказывались помогать своему слабому потомству. Эта война между оборотнями и охотниками унесла многие жизни. И вот несколько месяцев назад установили перемирие.

Слабо верится, что такое перемирие удержится и не рухнет. Несколько столетий воевали, а тут бах и мир. Если парочка волков и будет соблюдать новые правила, то все разом точно не смогут перейти на новый лад. Поэтому я рискую, находясь на территории волков. Но ради Сонечки еще и не на такие безумства пойду.

Я ничего не отвечаю Артуру, опускаю взгляд. Не хочу с ним ни спорить, ни что-то доказывать. У каждого из нас своя правда. Мы всегда будем по разные стороны баррикад.

– Значит так, – не дождавшись от меня ответа, продолжает он. – Я помогу ребенку. Хочу, чтобы ты знала, нет гарантии, что конфликт угаснет. Но я постараюсь спасти дочь.

Я подскакиваю с места, подбегаю к Амурскому, сидящему в кресле, наклоняюсь и целую его в щеку.

Он дергается от меня, как от прокаженной.

– Ты чего? – смотрит настороженно.

Я впервые проявила инициативу, и сама к нему прикоснулась. Кажется, этим я его и шокировала.

– Спасибо, – шмыгаю я носом. – Ты не представляешь, как много это для меня значит. Я бы не пришла, если бы…

Осекаюсь. Потому что в глазах Артура начинает клубиться лютая ярость. Он сжимает пальцы на моей талии, рывком сажает меня к себе на колени. Я ойкаю от неожиданности.

– Это меня и бесит больше всего, – цедит он сквозь стиснутые зубы, при этом нежно проводит подушечкой большого пальца по моим приоткрытым губам.

У меня мурашки вдоль позвоночника спускаются, и внизу живота закручивается спираль. Этот гад дурно на меня влияет. Я теряю разум рядом с ним. И мне это не нравится.

– Ты скрыла от меня ребенка. Будешь наказана, – рычит мне в губы, опаляя своим горячим дыханием. – Я помогу ребенку. Если она выживет, я заберу дочь себе. А ты, если хочешь видеть, как растет малышка, будешь выполнять то, что скажу. Ты будешь принадлежать мне. И пока я не наиграюсь, я не оставлю тебя в покое. И сбежать тебе не удастся. Ты же не бросишь малышку Софию с таким мудаком, как я? Верно? Так что в твоих же интересах быть милой и послушной девочкой. Иначе никогда больше не увидишь дочь. Я не подпущу тебя к ней. Как ты не собиралась подпускать меня к ребенку.

– Артур, – ошарашенно выдыхаю я, дергаюсь, но он держит крепко, впивается в мои губы жадным поцелуем, кусает мои губы, посасывает, толкается языком в мой рот, будто хочет заклеймить, подчинить своей воле. – Я не отдам тебе Сонечку! – шепчу я с отчаянием.

– Боюсь, у тебя нет выбора, моя дорогая занозочка, – рычит он и с силой сжимает пальцы на моей талии. – Я был с тобой слишком мягким, и ты лишила меня зверя, уничтожила меня, когда сбежала. А ведь я сходил по тебе с ума, ты была центром моей вселенной. Ты разрушила мой мир. А я лишу тебя дочери. Это будет справедливо.

– Нет, – испуганно качаю головой. – Артур…

То, чего я боялась, свершилось. Вот ведь гад! Нашел мою слабость и теперь будет использовать эту слабость против меня.

– Да. Ты будешь делать все, что скажу, – кивает он. – Я пиздец как сильно тебя хочу, – говорит он, смотря на меня с жадностью.

– Мне нельзя так часто после родов, – вру я, надеясь, что Артур не разбирается во всех этих тонкостях.

Амурский хмурится, будто чует подвох.

– Ну тогда поработаешь своим прекрасным ротиком, – заявляет он и расстегивает ширинку.

Мамочки! Я сейчас в обморок упаду. Как же избавиться от этого озабоченного психа?

Глава 6

Невольно думаю о том, как хорошо, что сегодня еще ничего не ела. Боюсь меня сейчас стошнит. Я не шлюха. Опыта у меня в плане этих ласк, которые от меня требует Амурский, совершенно нет. И если бы он был моим мужчиной, а я его любимой женщиной, возможно, я бы попробовала порадовать его таким способом.

Но Амурский относится ко мне, как к шлюхе, он намеренно пытается меня унизить, ужалить, потому что злится на меня. И у меня нет никакого желания делать ему то, что он просит. Внутри поднимается протест, а взгляд так и цепляется за вазу, стоящую на полке. Как же хочется схватить ее и треснуть по башке этому бесчувственному идиоту.

Но ваза далеко, а Артур следит за каждым моим движением, как хищник. Он знает, что от меня можно ожидать чего угодно.

И если бы не Сонечка, я бы никогда не пришла к этому зверю. Псих! Как же он меня бесит!

– Ладно, – вздыхаю я и судорожно сглатываю. – Я все сделаю, как прикажешь…

Медленно опускаюсь перед Артуром на колени. Кошмар! Как же это унизительно.

Амурский наклоняется ко мне, хватает пальцами мой подбородок и заглядывает мне в глаза. Что он там ищет, мне не понятно.

– Реально? На все готова? – слышу недоверие в его голосе. – И не будешь юлить, умолять и пытаться меня обмануть? – уточняет он и проводит подушечкой большого пальца по моим губам, надавливает на нижнюю губу, заставляет приоткрыть рот.

Вижу, как в его глазах снова разгорается пламя. Этот дикий зверь смотрит на меня так, будто сожрать хочет. Он очень сильно возбужден. Амурский и раньше был ненасытным.

Я смотрю ему в глаза цвета ртути и молча киваю.

– Умничка, я очень люблю послушных девочек, – он скользит голодным взглядом по моим губам.

Я чувствую себя раздавленной.

– Мне через полчаса надо быть в больнице. Дочку надо покормить, – говорю Артуру, а он хмурит темные брови. – Так что расскажи, как это делается… Чтоб я случайно твой член не откусила. А то опыта у меня ноль. И побыстрее давай. А то я буду нервничать, что ребенок голодный, буду спешить и… Потом не жалуйся, что поранила тебя зубами.

Амурский резко убирает от меня руки, морщится, нервно застегивает ширинку и поднимается с кресла. Артур отходит к окну, упирается ладонями в подоконник, смотрит куда-то вдаль.

– Бля… Рита, твою мать! Умеешь же ты весь настрой сбить и кайф обломать, – злится он, прячет руки в карманах, а потом оборачивается. – Поехали. В какой она больнице?

Я называю адрес. Амурский начинает дышать часто и рвано. Опять его бешенство накрыло. Что не так? Когда он психует, я его боюсь.

– Пиздец… Это же самая отстойная больница. И она для людей, а не для оборотней! Что ты за мать такая? Ты на хрена оставила ребенка в этом гадюшнике?

– Это обычная больница, бесплатная. У меня нет денег на платные клиники. И я не оборотень, поэтому в ваши больницы меня бы не приняли, – возмущаюсь я. – А оставила там, где есть магический купол, который нужен для таких деток, как она.

– Поехали, – строго бросает Артур и направляется к двери, а потом оборачивается и смеряет меня сканирующим взглядом.

Опять хмурится. На скулах ходят желваки.

А сейчас что не так?

Амурский молча расстегивает пуговицы на своей рубашке, а я не понимаю, что он делает. Завороженно наблюдаю за стриптизом, который он тут устроил. Артур ведет плечом, снимает с себя рубашку, подходит ко мне, и набрасывает ее мне на плечи. Я невольно залипаю на кубиках пресса, на шрамах, которыми украшены ребра. Артур не раз был ранен в схватке с черными волками. Живучий гад. Человек от таких ранений скончался бы.

– Прикройся. Не хочу, чтобы мои волки видели твою грудь, – отдает он мне приказ.

Я послушно натягиваю поверх платья его рубашку, подворачиваю рукава. Я в ней утонула. Амурский выше меня и крупнее. Рубашка все еще хранит тепло и умопомрачительный запах этого мужчины. Невольно утыкаюсь носом в ткань. У меня против воли внизу живота все сжимается и сладко тянет. Ненавижу себя за эту слабость. Почему я так остро реагирую на этого хищника?

Артур бросает на меня оценивающий взгляд.

– По пути заедем в торговый центр. Куплю тебе нормальные вещи взамен испорченных. Все. Погнали. У меня времени мало. На сегодня запланировано несколько важных деловых встреч.

Я послушно выхожу из кабинета. Чувствую облегчение. Мы сейчас поедем к дочке. Я увижу свою малышку, подержу ее на ручках, покормлю, а потом снова отдам врачам. Сонечку опять положат под старенький магический купол, введут в состояние сна, чтобы малышка отдыхала и не тратила силы, которых с каждым днем становится все меньше и меньше. И я очень надеюсь, что Артур поможет, спасет нашу девочку. Я так и не поняла, что именно нужно сделать оборотню, чтобы спасти своего ребенка. Врач мне ничего толком не объяснил. Сказал только, чтобы я срочно нашла и привела отца ребенка, иначе малышка не выживет. И я помчалась к Артуру в офис. Вот как раз узнаю, как проходит процедура, при которой гасят магический конфликт в крови малыша.

Пока идем по коридору, на пути попадаются сотрудники, работающие в фирме Артура. Я замечаю, что все мужчины с уважением смотрят на своего босса. Амурский на ходу решает какие-то текущие рабочие вопросы, раздает указания налево и направо. Некоторые сотрудники бледнеют и шарахаются в сторону при виде босса. Артур возглавил крупную нефтедобывающую фирму своего отца, но я помню, что у него была и своя личная фирма, которая занималась строительством офисных зданий.

Мы подходим к лифту. Стальные дверцы плавно разъезжаются в разные стороны. Амурский пропускает меня вперед. Лифт большой, чистый, внутри много зеркал. А у меня невольно волоски на руках встают дыбом. Представила, что я окажусь наедине в замкнутом пространстве вместе с этим диким мужиком, так сразу же паника возникает.

Артур и его внутренний зверь серый волк ))

Глава 7

Артур

Смотрю внимательно на Риту, она бросает на меня опасливые взгляды. Боится меня, мелкая зараза. Моя рубашка надета поверх ее платья. Рита кажется в ней хрупкой, худенькой и маленькой. У меня невольно возникает желание эту сучку защитить, укрыть от любопытных глаз моих сотрудников.

Злюсь на себя. Какого хрена? Почему эта девчонка такие неправильные эмоции у меня вызывает?

А она невинно хлопает своими глазищами охуительными, они у нее такие синие, будто глубокий океан. И я, твою мать, опять в их глубину проваливаюсь.

Бесит! Ненавижу! И хочу до безумия.

Мы вдвоем заходим в лифт. Замечаю, как к лифту спешит финансовый директор и аналитик, но я торможу их одним своим взглядом. Мужики сразу замедляют шаг, чуют мой мысленный приказ стоять на месте и не мешать мне. Магия Альфы еще работает.

Охотник создал для меня индивидуальный отвар. Магию в крови мне не погасили, поэтому другие оборотни продолжают чуять, кто тут главный, боятся меня. Никто не знает, что я оборот совершить не могу. Если узнают, попытаются власть отобрать. Вот только я и без оборота, им всем головы снесу.

Охотник уверил меня, что отвар введет моего зверя в состояние комы, что так зверь не погибнет без своей истинной, а значит, и я не сдохну. Борька убедил меня в том, что сделал верный расчет, что как только Рита появится в поле моего зрения или волчьего обоняния, то звериная сущность из комы выйдет. И тогда я обрету целостность своей души, перестану ощущать себя пустым и неполноценным.

Но Рита рядом, а зверь все еще в коме. Он ее не чует. Как так? Почему?

Боря, сука, напутал что-то с формулой?

Надо бы сегодня заявится в гости к охотнику, устроить ему «веселую» жизнь. Не удивлюсь, если этот хитрожопый охотник специально так сделал, чтобы я подольше помучился. Он мне мстит за то, что в прошлом я его свободы лишил, взаперти держал? Я мог убить его, но я притащил раненого охотника домой, моя мать выходила его. И Борька стал на нашу семью работать. Волки его не трогали, но и на свободу мы его не отпускали. А потом так вышло, что оборотни и охотники мир заключили. Борька стал свободным, помог мне не сдохнуть, когда Рита от меня сбежала. Но я уже сомневаюсь в том, что помощь от него была настоящая. Что-то он явно напортачил с отваром.

Рита заходит в лифт, пятится от меня. Делает шаг, еще один, и вжимается спиной в зеркальную стену. Девчонка дышит рвано, тяжело, не водит с меня настороженного взгляда.

Стоит, словно загнанная в угол зверушка, пытается понять, что делать дальше. Дверцы за моей спиной плавно закрываются. Я медленно приближаюсь к своей колючке. Она вся вжимается в стену, будто слиться с ней хочет. Наивная девочка. От меня ей не спрятаться и не скрыться. Не отпущу ее. Я учел все ошибки прошлого, больше она от меня не сбежит.

Этот страх в глазах и неповиновение, смешанные с ее хрупкостью, заводят меня с полуоборота. Будто какой-то яд впрыскивается в кровь, пробуждая дикое желание. И это желание я могу только с ней удовлетворить, ни с одной другой бабой не получу освобождения. Только с Ритой я ощущаю кайф в чистом виде.

– Не подходи ко мне, – рычит Рита, поджимает губы, пытается выглядеть твердой и сильной, но я чувствую ее страх.

Морщусь. Делаю глубокий вдох. Беру контроль над своими эмоциями. Протягиваю руку и нежно глажу большим пальцем по ее мягкой щеке. Своим телом вжимаю Риту в стену. Девчонка дергается, и лупит меня по груди своими маленькими кулачками.

– Я тебя ненавижу, – рычит она, а у меня такое ощущение, что мне только что серпом прошлись по душе.

Мне всегда плевать на мнение окружающих. А тут ее слова зацепили.

Я наклоняюсь. Между нашими губами едва лист бумаги поместится.

– Запомни, девочка… Ты – моя, – рычу в ответ, ощущаю, как Рита начинает дрожать и возмущенно сопеть. – Ты моя, потому что я выбрал тебя. И ты останешься со мной, нравится тебе это или нет. Будешь злить меня, заберу у тебя дочь. Все ясно? Давай без глупостей.

Хочу ее дико. Аж ломает всего.

Я хочу, чтобы она поняла, осознала каждой своей клеткой, что она моя. Хочу, чтобы она по доброй воле была со мной. Но раз пока по доброй не получается, придется привязать чувством страха. Без этой девчонки мне не вернуть зверя. А я должен вернуть то, что потерял. И когда понимаю, по чьей вине, я утратил зверя. Снова завожусь, злюсь.

Рукой нахожу упругую грудь второго размера, она отлично помещается в мою ладонь. Будто для меня сделана. Сжимаю пальцы. И прежде, чем Рита успевает пикнуть, впиваюсь в ее губы, как голодный зверь. Я словно с цепи сорвался.

Целую, кусаю, толкаюсь языком в сладкий рот девчонки и дурею. Пальцами сжимаю ее тело.

Твою же мать! Как же сильно я ее хочу! Я опять попал в какую-то зависимость. И мне это очень-очень не нравится.

Пытаюсь собрать остатки разума и воли, с трудом отстраняюсь от своей мелкой заразы. Она бросает на меня взгляд полный злости. Я отвечаю ей тем же.

Эта сучка мне всю жизнь сломала. И придушить ее хочется и зацеловать до смерти. Кидает из крайности в крайность. И это бесит. Я привык за год ощущать ко всему полное равнодушие. А тут эмоции зашкаливают. Опять никакого покоя.

– Идем, – киваю я Рите, когда лифт останавливается на нижнем уровне, где располагается подземная парковка.

Рита с места не двигается, настороженно смотрит на меня. Не доверяет. Смотрит на меня, как на психа. Не понимает, глупая, что это она меня таким сделала.

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя в лифте? – говорю наиграно спокойно и приподнимаю брови.

Девчонка пулей пролетает мимо меня, а я усмехаюсь.

Так и знал, что откажется от секса.

– Сюда, – направляю свою отраву к тачке.

Черный Бентли блестит, мигает нам фарами, когда я на брелок надавливаю пальцами. Охрана сразу же выходит из черного внедорожника, стоящего рядом с моей личной тачкой. Мужики молча мне кивают в знак приветствия. Смотрят настороженно и с уважением.

– Босс, мы за вами, – басит Олег.

– Вот с этой девчонки чтоб глаз не спускали. Если она сбежит, я с вас шкуры спущу. Если обидите ее, я вам яйца оторву. Вопросы? – ледяным тоном спрашиваю я.

Мужики косятся на Риту, а мне хочется им глаза вырвать за то, что смотрят на нее. Она моя!

– Мы поняли босс, – снова отвечает за всех Олег.

Я открываю дверь перед Ритой, помогаю ей сесть в салон автомобиля. Сам пристегиваю девчонку ремнями безопасности, чтобы лишний раз прикоснуться к этой занозе.

Как же она меня бесит! Аж челюсти сводит.

Сажусь за руль. Утапливаю педаль газа в пол. Машина срывается с парковочного места под визг колес. Я понял, в какой больнице лежит ребенок. Хочется поскорее туда добраться, чтобы уже все решить. У меня вечером несколько важных встреч. Надо успеть вернуться. Узнаю у доктора, что от меня требуется этому ребенку, и станет понятно, как действовать дальше.

Бросаю взгляд на Риту. Она сидит тихо. Ссутулилась, поджала губы, смотрит в окно. И ощущение, что ее будто нет рядом. Одна оболочка осталась, а сама она куда-то исчезла. И это меня нервирует.

Едем молча. Я сжимаю пальцами руль так сильно, что костяшки побелели. Останавливаю машину напротив какого-то убогого серого здания. Краска облуплена, крыша какая-то облезлая, окна еще не везде поменяли на пластик, поэтому большая часть окон стоит в деревянной облезлой раме. Территория больницы заросла травой. Дорожек нет.

Шагаю за Ритой по вытоптанной тропинке среди зарослей травы. Смирнова смотрит на часы и ускоряет шаг. Заходим в здание.

Пиздец… Других слов нет. На полу драный линолеум какого-то блевотного цвета, стены облезлые, потолки с желтыми разводами. И ужасно воняет хлоркой. У меня аж глаза резать начинает от этого запаха.

Рита подходит к посту, где сидит медсестра.

– Где вы бродите, Смирнова? – цокает она языком. – Ребенка уже в палату принесли, а вас нет.

– Святослав Олегович на месте? – уточняет Рита.

– Да. Был на месте, – фыркает медсестра, а потом замечает меня.

В ее глазах сразу появляется блеск. Девушка расправляет плечи, выпячивает грудь пятого размера вперед. Я знаю, как действую на женщин. Делаю два шага, прищуриваюсь. И эта человечишка, улавливает мою энергетику. Девчонка заметно подбирается, в глазах вспыхивает страх и трепет. Поняла, что перед ней оборотень.

– А вы по какому вопросу, – с придыханием спрашивает, заглядывает мне в рот.

Я не обращаю внимание на эту женщину, мне она совершенно не интересна. Обнимаю за талию Риту. Моя занозочка сразу вздрагивает, бросает на меня строгий взгляд.

Вот что с ней не так? Любая готова быть со мной, стоит только щелкнуть пальцами. А эта уперлась, как баран, постоянно сбегает от меня. Почему? Почему на нее не действуют мои чары?

– В какой палате наша дочь? – уточняю я у своей занозочки.

– В пятой, – шепчет Рита и внимательно смотрит на меня, пытается отпихнуть мою руку.

Я перевожу взгляд на медсестру. Обрушиваю на нее всю свою ярость и злость. Женщина вздрагивает. Видеть оборотня в бешенстве – зрелище не для слабонервных. У всех сразу инстинкт самосохранения срабатывает. Медсестра заметно вжимает голову в плечи, испуганно смотрит мне в глаза.

– Пусть ваш Святослав Олегович срочно придет в пятую палату, – отдаю ей приказ.

– Х-хорошо, – заикаясь, отвечает, ощутив в полной мере опасность, которая исходит от меня.

Люди интуитивно чувствуют опасных хищников. А я сейчас намеренно не усмиряю магию, она бурлит и несется с потоком крови.

Я, придерживая Риту за талию, подталкиваю девчонку к пятой палате. Моя занозочка заметно нервничает. Я молча рывком открываю серую дверь с перекошенной табличкой с номером пять. В полумраке комнаты замечаю еще одну медсестру, которая сидит около люльки. Жалюзи опущены на окнах.

– Смирнова! Вы почему опаздываете? – с возмущением начинает она. – Мне что, заняться больше нечем, как за вашим ребенком смотреть? – тут она осекается, наткнувшись на мой взгляд, наполненный яростью. – З-здравствуйте, – пищит блондинка и испуганно смотрит на меня, медленно поднимается с места, двигается осторожно, будто боится, что наброшусь и перегрызу ей глотку.

Я бы и рад, но мой зверь в коме. А так он бы уже отреагировал на то, что с его истинной неуважительно общаются. Уже бы показал зубы.

Рита молча подходит к люльке, на ходу расстегивает рубашку, под которой разорванное платье. Наклоняется над люлькой.

– Еще раз в таком тоне заговоришь с моей женщиной, я тебе глотку перегрызу. На выход, – я киваю медсестре, указывая на дверь.

Девушка бледнеет и выбегает из палаты. Люди боятся оборотней. Я чую дикий страх, которым пропиталось все пространство.

И тут палату пронзает оглушительный писк. Меня аж простреливает. Сердце дергается в груди так, будто я удар получил. Рита держит на руках какой-то крикливый, маленький комок. И этот комок возмущенно пыхтит, а потом с диким писком радости присасывается к груди матери.

– Проголодалась моя, звездочка, – ласково говорит Рита и нежно смотрит на малышку, гладит крошечную голову с черными торчащими в разные стороны волосинками на макушке, а я ощущаю дикую ревность.

Ведь внимание Риты полностью отдано какому-то мелкому комку, а не мне. И то, как она смотрит на ребенка… Я хочу, чтобы она на меня тоже так смотрела, с любовью и обожанием, с теплотой и нежностью.

Делаю несколько шагов, подхожу ближе и внимательно смотрю на малышку, которая, возмущаясь, сосет грудь и щипает маленькими пальчиками Риту за руку.

Смотрю на мелкую. И по моему телу прокатывается какое-то странное чувство. Каждую клеточку будто покалывает. Магия как-то странно реагирует. Сердце с ритма сбивается. Приходит четкое осознание одной простой истины…

Я отец.

Пиздец…

Я делаю глубокий вдох, вбираю в легкие воздух, и мне в нос ударяет ни с чем несравнимый запах. Молочный запах с нотками ванили. Бля… Ваниль… Так пахла Рита раньше, а сейчас я ее запах не ощущаю. Зато чувствую мелкую. В ней моя магия. И какие-то инстинкты пробуждаются. И внутри меня будто что-то дергается, на какой-то краткий, едва уловимый миг я ощущаю своего зверя. Он учуял свое дитя.

Защищать и оберегать! Моя!

И снова внутри тишина, зверь будто снова погрузился в кому. Но раз очухался на краткий миг, признал свое дитя – это уже что-то.

Сука! Охотник! Он что-то напутал с отваром!

И тут малявка отпускает грудь матери и поднимает на меня взгляд. А глаза у нее серые, как жидкая ртуть. У этой кнопки мои глаза, а вот внешне она очень похожа на свою мать. И я кажется, пропал.

Земля из-под ног уходит.

Смотрю и вдох сделать не могу. Малая заметно напрягается, хмурит темные брови, смотрит на меня настороженно. Вся в мать!

И по взгляду понимаю, что она не человек, у людей дети в этом возрасте смотрят иначе. Это взгляд волчонка. Но она не волк, я ощущаю в ее крови магию охотников. Оттого и опасный конфликт внутри нее идет. И такие дети обычно погибают. И от осознания этого, у меня кишки сжимаются. И чувство это хреновое. Мне не нравится.

Что это? Страх?

Я мать вашу ни разу его не испытывал. Страх – это слабость. Эта эмоция отравляет меня. Я боюсь, что этот живой комочек погибнет.

Малявка орать начинает так, что у меня в ушах звенит. Пиздец… Какая она громкая.

– Тише-тише, моя радость, – успокаивает ее Рита, прижимается губами к мягкой щечке, а потом бросает на меня сердитый взгляд. – Ты ребенка пугаешь! – возмущается она.

– Я пугаю? – рычу от злости. – Мне тебя придушить хочется, Рита! – цежу я сквозь стиснутые зубы. – Ты скрыла от меня мою дочь! Еще и в таких хреновых условиях ее держишь!

Меня дико бесит, что они обе смотрят на меня так, будто я им враг. Они обе мои! Это мои девочки! И я никому их не отдам!

Воспаленный мозг работает, пытается найти варианты, как сделать так, чтобы Сонечка выжила.

Протягиваю руку и прикасаюсь не слишком нежными пальцами к мягкой бархатистой щечке. Малая замирает от моего прикосновения. Вокруг ее глаз вспыхивает янтарное кольцо и тут же гаснет.

– Ты видела? – ошарашено спрашиваю я у Риты. – Янтарное кольцо… У ребенка есть звериная сущность.

– Да, этот ребенок очень уникальный, – слышу за своей спиной скрипучий голос и резко оборачиваюсь.

Прихрамывая, в палату заходит старик в белом халате. На вид мужику лет девяносто. Худой, на остром скрюченном носу висят круглые очки. Голова седая. И судя по тому, что я ощущаю специфический запах, присущий охотникам, с морскими нотками, этот дед-охотник.

А охотникам я не доверяю.

Приглушенно рычу, чтобы он не приближался к моим девочкам. Между нами установлено перемирие. Но хрен его знает, что у старика на уме. Ему терять нечего. Смерть дышит ему в затылок. Вдруг, он решил напоследок погубить моего ребенка? Вдруг, решил отомстить за то, что волки истребляли охотников.

На морщинистом лице появляется улыбка, а в бесцветных глазах загораются искры.

– Альфа, я тоже тебя учуял, – старик кивает сам себе. – Теперь понятно... Альфа…

– Что тебе понятно, охотник? – рычу я, сжимаю кулаки и интуитивно заслоняю собой своих девочек.

– Святослав Олегович, я привела к вам отца Сонечки. Теперь вы сможете спасти ребенка? – в голосе Риты сквозит надежда.

Моя заноза, держа на руках ребенка, выходит навстречу к охотнику. А я снова приглушенно рычу. Чтоб не смела приближаться к этому деду.

Старик смотрит на меня изучающе, а я на него недоверчиво.

– Этого ребенка спасти можно, но согласится ли Альфа отдать часть своих жизненных сил этой девочке? Эта процедура сократит себе годы жизни, лишит быстрой регенерации, которая так необходима в бою, возможно, ослабит звериную сущность. А после проведенной процедуры, девочка может отвергнуть магию оборотней и стать обычным человеком, она будет лишь носителем магии охотников, магию, которую она в будущем передаст своему сыну. Твой внук будет стопроцентным могущественным охотником. Охотником, которого твоя стая никогда не сможет убить, так как в его крови будет и кровь оборотней. А вот он сможет убивать вас одного за другим. Как твоя стая на это отреагирует? Возможно, в крови этой девочки, наоборот, утихнет магия охотников, и тогда ты получишь чистокровную волчицу, способную обращаться в зверя. Это будет сильная, красивая самка, которая с ума сведет всех мужиков. И не только волков, но и охотников. Волк, ты готов рискнуть? Жизнь этой девочки в твоих руках. Без твоей магии, она умрет.

Я нервно провожу рукой по волосам. Смотрю на Риту. Она глядит на меня с мольбой и отчаянием. И взгляд этот душу вспарывает, как острый нож. Перевожу взгляд на малую, которая лежит на руках у своей матери. Дочь смотрит на меня своими серыми глазищами и не моргает.

Бля… Потеря регенерации грозит мне тем, что я сдохну в очередном бою, если на меня нападут враги. Оборотни живут дольше людей, сколько лет заберет у меня эта кнопка? Процедура ослабит мою звериную сущность? Значит, во время схватки мой зверь, при условии, что он вообще очнется когда-нибудь, станет слабее, а значит, сможет проиграть. И я сдохну. Теперь понятно, почему оборотни позволяли таким детям умирать. Волки не хотели рисковать собой, ведь нет гарантии, что ребенок станет волком. А давать жизнь вражеской магии никто не хотел. Чем меньше охотников, тем безопаснее живется волкам.

Дед прав. Если у меня появится могущественный внук-охотник, он будет опасен для стаи. И волки постараются не допустить появления такого мальчика. Это значит, попытаются убить Сонечку, чтобы предотвратить в будущем беду, которая нависнет над стаей. Им же не объяснишь, что внук может и не будет атаковать. Но оборотни слишком много натерпелись бед от охотников. Поэтому не станут рисковать. Удержит ли их перемирие? Или оно действует на словах? Слишком мало времени прошло с того момента, как мы заключили мир.

– Артур, – шепчет Рита, ее губы дрожат, по щекам катятся слезы. – Умоляю. Спаси ее.

Где же я так накосячил-то? М? Одна зараза лишила меня зверя, теперь вторая малявка решила добить?

Смотрю на дочку, а она глядит в ответ, и на ее губах появляется искренняя улыбка. У меня аж сердце в тисках сдавливается.

Бля… Это нечестный прием. Как я могу отказать дочери? Она же моя. Я это четко ощущаю.

– Значит так. Я забираю ребенка. С этого момента она будет под наблюдением оборотней. В нормальной больнице мы пройдем эту сложную процедуру, – строго говорю я и смотрю на старика.

– Боль будет невыносимой, волк, – улыбается старый черт. – Спасая ее, ты погубишь себя. А если она в итоге окажется охотницей… Ты напрасно потратишь свою магию.

Он кайфует от того, что мне придется страдать.

– Напрасно? – хмыкаю я. – Она моя дочь. И мне плевать, кем она в итоге станет. Я не откажусь от своего ребенка. А учитывая новый закон о перемирии, эту девочку моя стая не тронет. А если кто и посмеет, я им всем глотки перегрызу. Еще вопросы остались, старик? Карту нам с ее анализами отдай, и мы уезжаем, – чеканю каждое слово.

– Конечно, отдам, – кивает он и снова лыбится.

Сука! Мне убить его хочется.

– Впервые вижу волка, который добровольно идет на подобное. Ты ослабнешь, потеряешь зверя и в итоге сдохнешь, – радуется старик. – Другие волки заберут у тебя власть. И ты останешься ни с чем, Альфа.

Сука! Убью!

– Охотник, в любом случае я проживу дольше тебя. Так что шевели костями, не развались по дороге, тащи медицинскую карту ребенка, у нас дел куча, – рычу я.