355 500 произведений, 25 200 авторов.

Электронная библиотека книг » Людмила и Александр Белаш » Оборотни космоса » Текст книги (страница 30)
Оборотни космоса
  • Текст добавлен: 7 сентября 2016, 19:02

Текст книги "Оборотни космоса"


Автор книги: Людмила и Александр Белаш



сообщить о нарушении

Текущая страница: 30 (всего у книги 31 страниц)

К ней подошла прелестная молодая дама-распорядительница – само воплощение доброты! – в модном кардигане, дружески улыбнулась:

– Кога Медеро?

– Да, мотагэ, здравствуйте, – принуждённо выдавила девочка, неловко обозначив поклон.

– Какое прелестное у тебя имя! Уверена, мы с тобой отлично проведём церемонию. Смотри, как здорово мы выглядим вместе! – Она повернула Меде, и та увидела, что стоит не у стены, а у огромного зеркала. В самом деле, её наряд и одежда мотагэ сочетались на удивление мило. Медеро стало легче на душе, и она искренне вернула даме улыбку.

От группы граждан, негромко говоривших между собой на паркетном пространстве в центре зала, отделился и направился в их сторону сухощавый мотаси в скромном костюме пепельного цвета. При виде дамы, ворковавшей на ушко Медеро, он довольно сузил бледные глаза и едва заметно дёрнул ушами, а узкие губы его шевельнулись, как бы приготовившись к началу речи.

– Мичел, это наша победительница? Чудесно... О лучшей героине церемониала я и не мечтал. Давно ли ты занимаешься свинками, кога?

Оу, здесь умели утихомирить душевное волнение и расположить к себе! Набравшись храбрости, Медеро честно сказала мотаси, что содержит свинок уже год, какая была свиноматка и от кого приплод. Даже упоминание о Луде далось ей без слёз.

– Вот, пожалуйста, взгляните! он – её сынок.

Пепельный мотаси внимательно осмотрел зверька, одобрил его стати и дал пару дельных советов по содержанию свинок. Сразу видно – знаток. Медеро и ещё бы с ним поговорила, но тут пепельного позвал узорный желтоглазый офицер – левый глаз с бронзово-чёрной меткой на радужке:

– Верховный бухгалтер, вы надолго отвлеклись на дам?..

– Прошу прощения... – Собеседник Медеро откланялся.

– Давай я познакомлю тебя с другим призёром, – повлекла её дама Мичел. – Его зовут Гутойс Гира.

Мальчик из нао был примерно трёхгодка, но уже подросший, стройный и сильный, с разрезом глаз, как у актёра Эонке, что играет в сериалах про солдат. Медеро качнула головой, склонив её набок с некоторым кокетством, как полагается делать перед сверстником из клана, – и это ей удалось должным образом. Успехи её окрыляли, она себе нравилась, да и мальчик был хорошенький, как игрушка. Меде удивлялась тому, что она живёт на свете уже безумное число лун – а здесь почему-то не бывала!

– Позвольте поинтересоваться, какой породы ваша свинка? – вежливо спросил Гира.

– У меня свин. Жёсткошерстный, черепаховый.

– О, это древняя порода.

– Да, – с удовольствием подтвердила Медеро. Луду ей подарили на выставке Общества, и Меде стала единственной держательницей породистой свинки в квартале.

– А у меня простая, двуцветная.

– Простые тоже очень славные, – поспешила утешить мальчика Медеро, – они добрые и почти не болеют.

– Я хотел завести бойцовую, но мама... – Тут Гира замялся, отводя взгляд. – Меня отговорила. За ними нужен особый уход.

– Ваша мама умная и предусмотрительная.

Тут – неясно отчего – губы у мальчика задрожали, а глаза заблестели сильнее; он несколько раз моргнул, чтобы скрыть подступившие слёзы.

– Она была... красивая, умная...

«Ой-е! – В груди у Медеро похолодело. – Зачем я про маму?! Вдруг эта наогэ служила в армии? наверное, на войне её... Надо было читать список павших, его рассылали! А я о свинке убивалась. Оу, как неудобно! Надо скорей извиниться!»

– Простите меня великодушно... – Мягкие ушки её пристыженно поникли.

– Не за что, – снисходительно повёл рукой сын клана. – Вы не могли этого знать.

Гира крепился изо всех сил. Ещё не хватало расплакаться в присутствии офицеров. Что тогда скажут отцу? он в госпитале страдает, а тут ему сообщат: «Ваш малый на церемонии вёл себя малодушно, недостойно». Собранность и выдержка, вот чем наоси отличаются от всяких-разных. Никто здесь не увидит его слёз, иначе и фамилию носить не стоит, а зваться надо просто никак.

Служители Общества забрали свинок – поместить в коробки для дарения. Зал постепенно наполнялся. Элегантные девицы встречали приходящих и провожали к местам на помостах. Медеро даже устала угадывать, кто есть кто, – а так хотелось после рассказать домашним и подружкам, кого она видела в главном зале Общества!.. В беде её выручил Гутойс Гира. Большеглазый кой тихо называл имена присутствующих – уж он-то знал! хоть и не всех.

– А этот? – шептала Меде, тихонько указывая на кого-нибудь. – Ну, вон, такой квадратный...

– Джан Лалиян, генерал воздушных десантников.

– А тот, серенький?

– Это сам Сёган, а не «серенький».

Медеро ахнула в ладошку: «Я-то ему: поглядите, моей свинки сын! И он мне: чисть их щёточкой...»

Гира почтительно раскланялся со старейшинами нао-братьев. Как дети, он и Медеро должны были стоять у стеночки и вежливо помалкивать, ожидая, пока с ними заговорят старшие. Благодарение Радуге, после Сёгана к Медеро больше не обратился никто из важных персон, а то бы у неё язык прилип к нёбу. Подошла дама Мичел, спокойно и негромко повторила детям порядок церемонии. Медеро только кивнула.

Им вернули свинок, пересаженных в лёгкие прозрачные переноски. Обеспокоенный и перепуганный свин весь подобрался, прижал уши и втянул голову.

«Должно быть, я тоже так выгляжу», – решила Медеро и выпрямилась, раскрыла пошире глаза и сложила губки бантиком.

– Прошу всех занять места, – пропела дама Мичел, выйдя на середину. – Объявляю вход кандидата в Большие Друзья Свинок.

Зрители – вот что значит выучка, полученная с детства при отработке эвакуации! – без суеты, но моментально оказались на своих плетёнках. Однако военные, оказавшись у отведённых им мест, остались стоять, положив правые руки на эфесы кортиков. Гира глубоко вздохнул, глаза его засияли. Ой-яаа, не каждую ночь доводится видеть, как генералы оказывают кому-то воинские почести!..

Приближался стук шагов. Меде удивилась. Странно!.. среди обычного звука подошв выделялись ни на что не похожие мерные, медленные удары.

– Всем офицерам, – заговорил кряжистый Джан Лалиян, – к общему приветствию... готовься!

Кортики одновременно были вынуты из ножен и замерли, сияя, остриями вниз.

Медеро никак не ожидала, что кандидатом окажется Рослый! Эйджи вошёл сильным, широким шагом. Он был огромен, почти под потолок, гладок и по-своему красив. Ноги его, как колонны храма, несли сильное тело великана и терялись в складках светло-синих длинных брюк.

– Салют – отдать! – скомандовал генерал десантников. Офицеры, как один, вскинули кортики. Земляне сказали бы, что приём похож на «взять клинок подвысь».

– Эксперту – салют! – трижды дружно грянули голоса. Казалось, от возгласов рухнут стены.

– Это он... – прошептал Гира на ухо Медеро, почти касаясь его губами. – Который убил Зверя!

Конечно! тот самый! она узнала его почти сразу. Огромный рост, фигура и то впечатление невероятной силы, которое поразило её при первой встрече. Но – убил Зверя? разве это возможно?!.

«Ничего себе – небольшая церемония!.. – огляделся Форт. – Мы не будем собирать много народа, проведём всё тихо, по-семейному... да?»

На вручение сертификата и зверюшек Форт оделся в лёгкий капитанский костюм. Пусть тут все, от малявок до старушек и от ди-джеев до президентов, ходят в шортах, но никто не заставит его выйти на парад в футбольных трусах и с голыми коленками. И как в воду смотрел – весь зверинец в сборе. Чинно сидят на плетёнках, фосфорически поблёскивая зрачками. Так сказать, цвет града собрался поглазеть на избавителя. И повод сыскался очень подходящий.

– От имени нао и граждан... – звонко начала дама Мичел.

Форт старался не отвлекаться на мелочи, записать и сохранить в памяти главное. Будет что вспомнить!

Разумеется, сегодня Pax куда-то запропастился. То ли по протоколу двум Рослым вместе быть не полагается, то ли симпатяги-эльфы предусмотрительно отослали Пятипалого по срочному делу в затхлый городец на периметре. Форта не покидало опасение, что его слова благодарности будут истолкованы как клятва и присяга нерушимой верности граду Эрке. И не отопрёшься потом – вон сколько свидетелей. Кто их поймёт, как они воспринимают сказанное вслух...

Медеро говорила чётко и ясно. Всего два раза запнулась. Хорошо, что телевидения не было, – никто не узнает, как она оплошала, и обсуждать не будут.

Одна Радуга, подпирающая свод небес, знает, чего Медеро стоило не зарыдать, когда она передавала свина в большие – и, как она всей душой надеялась, добрые – руки Рослого по имени Эксперт.

Меде была так восхищена, что потеряла дар речи и ничего не смогла ответить на его выражение признательности – лишь часто встряхивала ушами. Может ли человеку сразу привалить столько радости? Рослый – и не какой-нибудь, а великий герой! – принял её заявление, гостил у неё в доме, а теперь при всех директорах и генералах назвал её «замечательной девочкой»! Пусть ещё кто-нибудь похвастается таким знакомством!..

На обратном пути мамаша засыпала её вопросами и заботами:

– Как? сам Сёган присутствовал?! А ты его видела?.. и каков он? Ах, какая ж ты невнимательная!.. У тебя носок спустился, дай поправлю.

Медеро фыркала и ерошилась. Вот пристала: какой, какой...

Вечером в квартале устроили пир в честь такого события: перекрыли входы, вытащили и расстелили на полу в коридорах циновки, расставили еду – у кого что нашлось. Мамаша Родон чуть с ума не сошла – это был её триумф. Медеро, преисполненная уверенности в себе (после личной беседы с Сёганом она ничего не боялась), как большая, сидела рядом с квартальным старшиной и изящно потчевала его, наливала составные напитки со словами:

– Пожалуйста, не погнушайтесь нашими скромным угощением.

Все ели, смеялись и пели. Детишки ползали по циновкам между блюд, цапая сладости и полоски мяса. Молодёжь устроила танцы в спортзале; там на правах старшей сестры героини верховодила неугомонная Олес.

В конце торжественного ужина старшина с жестом глубокого почтения обратился к мамаше Родон:

– Драгоценная хозяюшка, не отдадите ли вы мне когу Медеро в приёмные дочери? пока – на испытательный срок, но я убеждён, что она прекрасно поладит с моими домашними. У вас много детей – вам не будет скучно и одиноко. Пусть кога живёт у нас, мы будем любить её, как родную.

Медеро и дышать перестала.

Мамаша Родон аж всплеснула руками. Никто не умел так плескать руками, как мамочка Меде! иным актрисам у неё бы поучиться.

– Ах, старшина, от сердца отрываю деточку! Но ради уважения к вам... ладно! быть по сему! – Широко, душевно повела она рукой, прикидывая про себя – кровать освободится, мальчишек наверх. Пора малыша Буна от груди отлучать и переводить на мясную пищу, хватит ему в корзинке спать, как лемуриду. Сколь тактичен старшина – ни словом не упомянул её стеснённые жилищные условия! Ой-е, наш квартальный – мужик с двумя хвостами, обоими добро в дом заметает. Присмотрел себе в семью умницу-красавицу...

Теперь Медеро осваивалась на новом месте. Своя кровать, свой шкафчик, столик и место для учёбы! Свой флорариум; там среди камешков и суккулентов живут светлячки и поющий сверчок. Ей купят любую свинку. Даже пуховую, шерсть за которой стелется мягким шлейфом. Но Медеро ещё не выбрала. Точнее, её пока не выбрали. Она ходила на выставку Общества, но ни один зверёк не глянул на неё особым взором – тем лиловым отблеском, за которым следует любовь.

Сердечко её сладко ныло и томилось; Медеро вспоминала глубокий синий цвет зрачков коя Гиры. Обходительный мальчик. Если захочет, он её когда-нибудь найдёт.

«А не захочет – я сама его найду», – твёрдо задумала она.

Но сейчас надо отбросить все мечтания и засесть за учёбу. Глядите: вы заполучили в дом не лентяйку! Если поднажать, можно поступить в школу второй ступени, а там... главное – не теряться. Окончив вторую ступень, станешь не бурильщицей в шахте и не контролёром схем на заводе, а диспетчером в метро или оператором на трубопроводной станции. Такой должности надо добиться! Из семьи старшины можно высоко скакнуть, почти до радуги.

Значит, она шла правильно и считала верно. И пусть теперь не говорят, что приметы обманывают. Приметы верные! Встреча с Рослым всегда приносит удачу!

Планета Ньяго, град Эрке

Местное время – 08.35,

ночь 26 луны 11, 326 год Мира

Федеральное время – 06.32,

среда, 13 мая, 6248 год

– Капитан Кермак, погрузка закончена!

– О'к, ребята. Я пошёл оформлять вылет. Суперкарго! где он?

– Здесь, капитан!

– Пройди ещё раз по отсекам.

Шум, звон, свист, шипение – это космопорт, тут тихо не бывает. Механизмы с поддержкой гравиторов размещают трейлеры в грузовых кабинах. В борт судна вставлены пучки энергопроводов – но вот заправка завершена, кольцо с гранёным стержнем отмыкается и уплывает на подвеске. Вслед за ним отходит внешняя водная магистраль; со слабым облачком тумана отделяется толстый «хобот» подачи водорода, покидают свои гнёзда штекеры закачки масел и хладагента.

Глубокая осень. Темнота стоит почти полуночная, но на востоке, у окоёма, забрезжила полоска синевы – минует неполных три часа – и взойдёт Юада. Небо ясное – хотя над коммерческими космодромами безоблачное «окно» искусственно поддерживается службой инженерной метеорологии.

«Немного времени я здесь провёл, но столько всего пережил – не каждый год бывает этакая коловерть событий! Надо постараться в ближайшие несколько лет не встревать ни в какие истории и не подписываться на расследования».

Ощущение у Форта было странное – словно он побывал дома. Ему бывало неплохо и в других мирах, однако нигде его не записывали навсегда (слово, достойное киборгов и богов) в друзья свинок и не принимали в Общество, в котором состоят правители планеты, главы спецслужб, магнаты... а заодно домохозяйки, шахтёры, младшие офицеры, школьницы и вагоновожатые. В смысле любви к свинкам Ньяго – самый демократичный мир.

Разве что Джифара может потягаться с Ньяго почётом, оказанным пилоту Кермаку, – там он был зачислен в царскую фамилию. Тоже приятно.

Легко ли солдату второй степени выбить из своего клана бессрочный отпуск? особенно когда его осаждают и обхаживают, как вам и не снилось. Деньги, квартира (не нора!), быстрое производство в офицеры, карьера эксперта (прилипло!) и место во вновь создаваемом управлении по сквозному оружию.

«Нет, нет и нет! Не соглашусь ни за какие подарки, даже от Сёгана. Всё, чего я хочу, – своё судно, лично выбранный мной экипаж и работа вольного шкипера. Те, кого предоставил Ониго, – толковые парни и девчата, но они все из его ведомства. По существу, охрана на случай, если пираты попытаются найти меня и отомстить – что ж, пусть рискнут. Люгер приписан к Эрке, по разрешению града на нём стоит пара бластеров. Добро пожаловать! С пиратами у меня разговор короткий».

Люгер пока без названия, только с номером. А бортовых свинок (это их официальный статус!) зовут Тотон и Чипа. Водить придётся осторожно; свинки – звери нервные. Да, ещё пришлось разориться на гибернатор для мелких животных. Вы представить не можете, какая дороговизна в местных зоомагазинах!..

«Итак, пара чистых зверей на судне есть. Осталось подыскать ещё шесть пар, плюс семь пар нечистых... псей и викусов, что ли?.. и Ноев ковчег укомплектован. Если позволит сектор акклиматизации и интродукции при Совете Нижнего Стола, я выпущу свою живность на подходящей планете, благословлю её и скажу: „Плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, а люди здесь сами заведутся“.

Ёмкости заполнены, груз в трюмах, пора стартовать.

«Жалко мне оставлять этот мир – но, ребята, иногда просто неловко вертеться в обществе, где так жёстко хранят верность слову. С вами порой не знаешь, как себя вести, – ждёшь подлости, а с тобой по-честному, ждёшь обмана, а тебе как на духу. У нас проще. Полечу-ка я в родную Федерацию! С нашими мошенниками обходиться не в пример легче. Уж как встретишь какую-нибудь образину, так на ней крупным кеглем означено: „Проходимец, палец в рот не клади“. Вот это я понимаю! Туда, туда, в вертеп свободы, в пучину рынка! Поверьте, мне неуютно процветать и нежиться в раю – лучше быть бодхисатвой в царстве смятения, чтоб люди хоть от меня узнали, что где-то есть вера и правда, честь, принципы, порядок и прочие диковинные вещи. Может, кому-то это западёт в голову и даст ростки. Может быть. По крайней мере, стоит попытаться».

Прежде чем закрылся шлюз, Форт оглянулся, озирая простор космодрома. Восточный край небес понемногу освещался – робко, слабо, но в этом едва заметном свечении была заключена и обещана будущая заря.

«И увидел я новое небо и новую землю; ибо прежнее небо и прежняя земля миновали».

Эпилог

Рах – это страх.

Я выяснил значение его имени раньше, чем Мусултын внёс ребёнка в штандартный зал и перед собранием знатных командиров нарёк мальца своим сыном. Как и много позже, тогда Папа не внял моим предостережениям, хотя придавал большое значение смыслу имён. Выслушав меня, он лишь возгордился: «Вот с каким именем вместе я обрёл сынка! Это будет удалец на гибель врагам!»

На собственную гибель он принял его, хотя открылось это далеко не сразу.

РАХ – имя божества страха и суховея.

РАХ – имя, означающее «ураган».

РАХ происходит из древнего языка иврит, в котором слово «раша» значит «злодей».

И он внёс это в дом. Злодея, ураган и страх в одном лице.

И я люблю этого сына зла. Мне знакомо то невозможное желание, которое обуревало Папу, – иметь сына-Рослого. Иметь на удачу, на восхищение, на обожание, потому что Рослых отметили небеса. Поэтому и Унгела так вцепились в Раха – он стал их талисманом. Я готов был в одиночку пробраться в норы Унгела и убивать, убивать их за то, что они – не я! – видят его маленькие, но яркие ребячьи глаза, бесхитростные и пытливые, насыщают его любопытство, гладят его необычно жёсткие волосы. Они лишили меня любви, превосходящей разумение, а Папу – удачи, которая была обещана ему истинным отцом Раха.

Я видел, как он рос, как учился ловкости и навыкам обращения с оружием. Как обретал осанку и достоинство, как впитывал правила вежливости, принятые среди удальцов, как ждал поры, когда Папа возьмёт его в рейд, доверит кровавое дело.

Он возмужал в нашей правде. Надо отдать ему должное – в знании правды он превзошёл многих, даже когда оказался в граде, даже когда стал ходить в Аламбук собирать дань кровью. Он не марал рук и не позорил свой кинжал убийством тех, кто не может защищаться на равных. Каждая жертва имела шанс отбиться – но он умел нападать. Сверху, как обвал.

Да и вообще он умел больше, чем дано Рослым от природы. Чем это объяснить? его происхождением, не иначе. Охотник, которого Папа уговорил учить Раха, сказал с присущим племенам поверхности лаконизмом и поэтичностью: «Он не малец – заклятый клад. На множество смертей заклят».

На сколько? я гадал – и не было ответа. А он ходил к нам, будто клинком отсчитывал жертвы, узнавал своё роковое число.

Сравняется оно – и что тогда? что случится?

Запреты истинного отца – от чего они оберегают?

Неведомые люди. В них нет дна. Их не изведаешь.

Он разрушил Аламбук. Вдвоём с Экспертом – двое Рослых, два сына небесной расы, они шли на Диск, как гвозди к магниту, нашли и обезвредили его. Акция? более чем странная акция... Зачем этот клич: «Зверь мёртв!» Они видели в этом некий смысл, скрытый от нас. Или явный, очевидный? Мы скрывали выстрелы Диска под личиной бога бездны; они нашли подмену, сорвали покров, и тайна рассеялась прахом. Зверь умер... а мы остались – сироты, изгнанники, люди без бога.

Не могу решить загадку – двое их было, или это один, но разделённый? Ониго Золотой Луч способен на многое – и на такие нечистые уловки в том числе. Говорят, величайшие колдуны так изощрены в тайном знании, что могут раздвоить человека и натравить его половины друг на друга... Кто был Эксперт? двойник? отражение?

Я сижу в пещере, выслушивая донесения разведчиков. Теперь это – наша база. Мало баз осталось, мало кораблей. Часть вырвалась с планеты, ушла в космос; часть рассредоточилась по нейтральным территориям. Около двух соток сбиты при штурме. Потерянных флаеров и не счесть. А товаров, богатств, людишек...

Окурки поделились между сыновьями Мусултына и ветвью Зурека. Благо раздел прошёл мирно, без резни, по правде. Быстрый выдал наследникам тело Папы, чем обрёл их искреннюю благодарность. Был пир – скудный, бедный, не чета прежним пирам, – где раздел скрепили клятвами и обещаниями взаимопомощи.

Нет храма. Нет пятёрки преосвященных. Зурек обольстил Бо Арангака остаться при нём. Из подразделений Умерших уцелели немногие; эти дрались свирепо, зная, что их не пощадят.

Распалось дружество сорока восьми удалых кланов... порвалась нить, и раскатились бусы – не собрать.

Я уже не тот лихой молодчик, что выбирал между учёбой и удалью, градом и вольницей. Опыт – вот моё сокровище; опыт и знания. Зурек смотрит мне в глаза. Если между ним и Папиными сыновьями будет распря – унимать её придётся мне, как связующему ветви родичу. Но я даже с закрытыми очами вижу, как цельная семья Окурков дробится и раскалывается. Больно видеть. По плечу ли мне сплотить их вновь? Как одолеть гордость Зурека, спесь сынов Мусултына?.. Хватит ли жизни для объединения?

Разброд, центробежная сила. Карусель кораблей над горящим городом разметала врозь Неминучих Ножей, Гвоздей, Хитников, Жуков и Поджигал... Все окапываются, ищут поживы, переглядываются. Побитые пси. Мстить? подсылать бомбистов, как прежде? Это не выход. Нужно искать рынки, источники товаров, вклиниваться в мир Шарового скопления, подстрекать решительных эмигрировать к эйджи, к яунджи, создавать там ядра заселения, выходить на уровень образования, внедряться в бизнес. Я должен внушить это Зуреку, писать к детям Мусултына. Если они поймут меня...

Подходит старшина охраны.

– Мотаси Маджух, явился охотник. У него письмо к вам. Изволите принять?

Охотник, занятно. Значит, охотничьи ватаги вынюхали, где наше новое гнездо. Можно спрятаться от глазастых спутников, следящих с орбиты, но от охотников не скроешься. Они вездесущи, эти прокалённые люди поверхности. Безграмотны, но чертовски умны. Сдержанны и молчаливы, но беспощадны в мщении. Задеть одного – вызвать на бой всё его племя. Они не приведут градских, нет, – но обидчику не жить.

– Проведи его.

Охотник в кожах, пропитанных жиром, откипячённым ото всех запахов. И собственная его кожа так же выдублена, как одежда. Шапка-маска, лишь глаза видны и уши торчат. Ножи, самострел – оружие дикарей, но управляются они с ним мастерски.

– Ты Маджух Венец?

– Да, я.

– Меня зовут Пьющий-Из-Реки. Вот письмо тебе.

– Будешь ждать ответа?

– Нет. Я отдал – моё дело кончено. Я уйду.

– Погоди. Эй! Дайте ему воды.

Задержать пришельца и ничем не угостить – оскорбление. Не хочу, чтобы род Пьющего-Из-Реки возненавидел нас. Гордое у него имя... немногие отваживались пить из рек, несущих радиоактивный пепел недр.

Я вскрываю промасленный конверт без адреса и читаю письмо. Мысли покидают меня, во мне одна гулкая пустота. Кажется, что меня обложили, накрыли, поймали с поличным. Стоит двинуть головой, как на темя обрушится удар.

– Отпустить его, мотаси?

– Да... Пусть идёт.

Письмо очень короткое. Я понимаю, что не забуду этих строк, даже если мне повезёт состариться.

Тебе известен мой секрет. Мы встретимся, и ты расскажешь его. Место и время встречи выберу я. Обещаю отпустить тебя живым.

Рах


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю