Текст книги "Наследие викинга (СИ)"

Автор книги: Людмила Горобенко

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 18 страниц) [доступный отрывок для чтения: 8 страниц]

Они вместе со мной пробрались в каюту. Стараясь не приближаться к странному матросу и даже не глядя в его сторону, я помог человеку, лежащему ко мне ближе всех. Задержав дыхание и не смотря ему в глаза, я подхватил его под руки и осторожно поволок к шлюпке. Он, интуитивно сжавшись, не предпринимал, тем не менее, попытки избавиться от меня, решив в свою очередь, что невольный страх, возникший у него, связан с нервным переутомлением.

Когда все потерпевшие крушение были в шлюпке, матросы налегли на весла и помчались к нашему кораблю. Я, уцепившись за леера, смотрел им в след. Когда шлюпка подошла к флейту, я прочел название нашего корабля – "Диана"! … я замер в шоке, не в состоянии произнести ни слова.

Матросы передали спасенных и, взяв еще нескольких товарищей, вернулись к бригу. Судя по мыслям, их ожидала немалая прибыль: судно было явно не из бедных и принадлежало скорей всего какому-то купцу.

Сайман, поднявшийся на борт, отдал приказ обследовать бриг от юта до кормы, ничего не пропуская. Матросы с живостью ухватились за леера, чтобы подняться на борт и выполнить его поручение.

– Погоди, – сказал я, сообразив, что мне ничего не стоит разорвать толстенные канаты и выровнять корпус бригантины. Так матросам будет легче разгрузить погибающее судно. Я ухватился за канат и, одним движением, оторвав его от обломка мачты, осторожно выпустил конец. Постепенно, перебираясь от одного каната к другому и разрывая их, я освободил судно от фок-мачты, а затем и грот-мачты, отпуская их постепенно и медленно. Бригантина потихоньку начала выравниваться, скрипя обшивкой и грохоча всеми внутренностями, которые падали на палубу.

Все находящиеся и на флейте, и в шлюпке с удивлением и интересом наблюдали за мной. У многих в голове проносились картины того, что может случиться с ними, если меня разозлить.

Почти весь день команда перевозила вещи, найденные на бриге, радуясь богатому улову. Из командного состава на бригантине никого не осталось. Несколько мужчин, что мы спасли, были простыми матросами, а человек с раненой головой – юнгой. Совсем еще мальчишка, лет десяти-одиннадцати, тощий, с копной густых рыжих волос и перевязанной грязной тряпкой головой, он лежал на палубе в тени паруса.

Я же, обеспокоенный своей реакцией на запах мальца, думал о том, чем бы заглушить голод, решив, что он всему виной. Конечно, можно перебить голод крысами, водящимися на корабле, но я не мог заставить себя опуститься до такой низости. Нырнув глубоко под воду, я постарался поймать хоть какую-то рыбу. Покружившись вблизи кораблей и ничего не найдя, я отплыл от них на значительное расстояние.

Вскоре мне попался на глаза косяк тунца; крупная рыба огромным переливающимся чешуей шаром медленно шла в толще воды. Я моментально понесся ему наперерез, стараясь попасть в середину косяка.

Стая тунца бросилась от меня врассыпную. Извернувшись, я с трудом удержал в руках огромную скользкую рыбину. Вынырнув, впился в тело рыбы зубами, но ее кровь оказалась такой мерзкой, что я с отвращением отбросил ее от себя.

Боясь вернуться на борт, я нырял и плавал вокруг судов, стараясь не думать о голоде. Почему голод стал мучить меня так внезапно, я понятия не имел, но стоило мне вспомнить о лежащем на палубе ребенке, как спазм сдавливал мое горло. Мне становилось страшно от мысли, что я превращаюсь в неуправляемого монстра, бросающегося на детей.

Немного подумав, я нашел, чем развлечь себя. Решил наловить рыбы для команды, все равно делать нечего, а сидеть возле людей становилось невмоготу. Я опять отправился на поиски рыбы, отплывая все дальше от стоящих рядом кораблей, пока не наткнулся на большой косяк трески.

Выбросив на палубу несколько огромных рыбин, я быстро взобрался на марс, не желая больше подвергать себя искушению, а людей опасности.

Матросы, обрадовавшиеся подвернувшейся возможности разнообразить свой скудный рацион из солонины, стали весело разделывать туши вкуснейшей рыбы. Они с благодарностью поглядывали на меня снизу. Тридвиг и Брукс, стоявшие возле капитана, с удивлением и недоверием посматривали на веселье, царившее на судне. Они не могли взять в толк, как вампир может спокойно расхаживать среди людей, а люди принимать такое чудовище не только со спокойствием, но и с благодарностью.

Вечером, когда уставшая команда уселась на палубе поболтать по обыкновению перед сном, я, забравшись еще выше марса, сел на раме салинг, возвышаясь над палубой на девяносто восемь футов. Я решил не спускаться вниз до того момента, пока не смогу поохотиться.

Название нашего корабля всколыхнуло во мне грустные воспоминания. Я понимал, что Диана будет оставаться в монастыре до тех пор, пока не поймет всю тщетность возложенной на себя миссии. Я надеялся, что придет время и она одумается, вернется в мир. Но если она не сделает этого, я не знаю, как мне жить дальше с такой тяжестью на душе, поэтому я всегда буду с надеждой ждать, что Диана сделает правильный выбор.

Прошло несколько дней, я по-прежнему сидел на мачте, а внизу, на борту "Дианы", жизнь шла своим чередом. Тьери взялся опекать раненого юнгу. Он не отходил от него все свое свободное время. Матросы с погибшего брига выполняли приказы капитана, влившись в состав нашей команды. Но капитан все же решил зайти в ближайший порт и высадить их там. Он не хотел брать их с собой на таинственный остров.

Я сидел на верхушке мачты, не решаясь спуститься вниз. Меня никто не тревожил. Однажды в утренней дымке, поднимающейся над водами океана, я увидел верхушку горы. Она, казалось, висела над водой. Это был остров Святой Елены; я знал это из мыслей капитана, который решил оставить здесь спасенных матросов. Англия основала на нем пункт снабжения водой и провизией судов, идущих в Индию, и отсюда моряки с затонувшего брига могли легко добраться до родных берегов или наняться на борт какого-либо судна.

Я, моментально пробежав по рее, бросился в воду с высоты мачты. Нужно как можно скорее добраться до суши и, пока матросы переправятся на берег, поохотиться. В одно мгновение я доплыл до острова. Нырнув в кустарник, стал изучать запахи. На острове не было крупных диких зверей, он не был обитаем и стоял обособленно от материков, но животных сюда завезли первые поселенцы – португальцы, я узнал об этом, когда учился в школе гардемаринов. Здесь должны быть домашние животные – козы, например.

Вскоре я почувствовал запах и пошел в его направлении. На лугу, возле небольшой кипарисовой рощи, паслось несколько коров. О такой удаче я даже не мечтал! Сжавшись в тугую пружину, я, как стрела, выпущенная из арбалета, метнулся на одну из них.

Теперь, поохотившись, я мог снова спокойно находиться среди людей. Я вернулся на судно, когда матросы "Дианы" возвращались с острова.

Вернувшись на борт, я узнал, что на сушу сошли только два матроса. Юнга и еще двое попросили Барта оставить их в составе команды. И капитан взял их, восполнив потерю, вместо погибших в ураган. А юнга остался по просьбе давно ходивших с капитаном, матросов. Юнец был сиротой, как и Тьери, и ему некуда было идти. Немного поворчав, капитан согласился.

Я подумал о том, что многое пропустил, сидя на верхушке мачты и размышляя о своих проблемах, я совсем не прислушивался к тому, что происходило на корабле. А здесь произошли важные изменения.

Я стоял у левого борта и смотрел, как наше судно, снявшись с якоря, выходит в открытый океан. Тьери, сменившись с вахты, подошел ко мне. Он не видел меня уже несколько дней, пока я сидел на мачте.

Я заметил его удивление от моего изменившегося вида – прежде, бледный до мертвецкой синевы, с темными кругами вокруг глаз, я пугал своим видом людей. Теперь же я выглядел намного лучше, и хотя и отличался от них, но не настолько, чтобы вызывать страх своим обличьем.

– Пойдем, я познакомлю тебя с Эмилем, он остался с нами, капитан разрешил, – возбужденно проговорил Тьери, справившись со своим удивлением.

Я с опаской, помня о своей необычной реакции, посмотрел в сторону юнги. Тот, прислонившись к бизань-мачте, разглядывал что-то на палубе. Он прислушивался к нашему разговору и смущался от предстоящего знакомства.

– Прямо как девица – удивился я и усмехнулся про себя.

– Извини, но я рассказал ему о тебе, он все понимает и сочувствует. Теперь он мой самый лучший друг, он тоже сирота, и я буду ему братом! Я научу его всему, что знаю сам! Он станет хорошим матросом! – тараторил Тьери.

Он был в восторге от того, что капитан разрешил юнге остаться. Теперь он не был самым младшим в команде и у него появился друг, который поймет его, с которым можно поделиться сокровенным. Он уже любил этого мальчугана, как брата.

Мы подошли к парнишке, смущенно потупившему взгляд. Я задержал дыхание, боясь за мальчика. Тьери хлопнул его по плечу:

– Мишель, это Эмиль; Эмиль, это Мишель де Морель, он спас меня, я рассказывал тебе. Теперь я его должник и, когда ему будет грозить опасность, я спасу его, – проговорил он покровительственным тоном, явно гордясь своей дружбой со мной: ведь я был самым необычным из всех на этом корабле.

Вид мальчика не вызывал во мне прежнего напряжения, и я расслабился. Ветерок, раздувший рыжие волосы на голове Эмиля, донес до меня его запах. Когда я решил вновь вдохнуть воздух, он опять, как прежде, резко ударил мне в нос, заставив напрячься мои мышцы. Но теперь, когда мой голод был утолен, я смог разобраться, в чем дело – передо мной стояла девочка!

Я ошеломленно смотрел на нее. Она даже в мыслях считала себя мальчиком, и пока я не почувствовал ее запах, ни за что не догадался бы об обмане. Как она попала на бригантину? Была ли она дочерью одного из матросов или сбежала из дома? Или из приюта? В наше время ходило много рассказов о мальчиках-сиротах, ходивших юнгами на судах. Многие из них впоследствии стали настоящими моряками. Но чтобы на такое решались девчонки?! Первый раз встречаюсь с таким!

– Привет, – произнесла она и подняла на меня огромные зеленые глаза. В них было столько эмоций! И страх передо мной, и надежда на мое расположение.

– Привет, – с улыбкой ответил я ей.

Я не знал, что делать. Ее обезоруживающая беспомощность, и столько надежды в глазах! В моей голове с немыслимой быстротой проносились последствия от вариантов моих решений. Девочка на судне – к беде! Ее сейчас же отправят на берег, но что с ней будет потом на этом диком острове, где нет ни одной женщины? И последствия того, что случится, если ее тайну узнают в море? Но в этом случае не бросят же ее за борт; да и я тогда смогу ей помочь. И я решил ничего не говорить Тьери и тем более капитану.

В мужской одежде: широких штанах и рубахе не по размеру, свободно свисавшей с ее худеньких плеч, она и впрямь была похожа на мальчика. Я подумал, что если на прежнем судне ее не разгадали, то почему это должно случиться на нашем?

Остров скрылся за горизонтом, мы, отдав все паруса и повернув на юг, направились к архипелагу Тристан-да-Кунья, дикие и необжитые острова которого располагались в плохо изученной и холодной части Атлантики.

Конечно, только там, в самом отдаленном и заброшенном уголке мира, мог находиться таинственный остров с его необычным хозяином. В таком холодном и далеком, что к нему не подходит ни одно судно.

И еще одну новость рассказал мне Тьери, которую я пропустил, сидя в добровольном изгнании на мачте: между Бруксом и Тридвигом случилась нешуточная ссора. Они подрались в каюте, на верхней жилой палубе трюма. Брукс в схватке смертельно ранил Тридвига и тот умер сегодня утром, в то время, когда я был на охоте. Я был так занят своими размышлениями, что, похоже, пропустил все на свете!

Труп Тридвига перевезли на остров и похоронили на кладбище маленького поселения, состоящего из солдат Английского гарнизона.

* * *

На судне за все время нашего перехода до таинственных островов архипелага Тристан-да-Кунья царило спокойствие и порядок. Матросы, знавшие, что это последний рейс, который они совершают для Лорда, были в приподнятом настроении. Мое добровольное согласие на встречу с Лордом успокаивало совесть тех, чьи жизни я спас. Хотя я ясно читал в их мыслях, что они считают меня сумасшедшим, раз я добровольно иду на смерть.

Теперь, после охоты, я снова спокойно мог находиться на палубе. Капитан не утруждал меня работой, считая меня скорее пассажиром, чем членом команды. Я решил не напрашиваться, хотя и помогал всем, чем мог, делая работу добровольно. Брукс совсем не появлялся на палубе, я подозревал, что это неспроста. Может, он боялся, что я прочту его мысли? Ведь даже по их обрывкам я мог догадаться, что ждет меня впереди.

Девчонка старалась не отставать от Тьери ни в чем. Маленькая, но шустрая, как вьюнок, она повсюду поспевала за своим наставником и другом. Я с интересом наблюдал за ними, их дружба крепла на глазах. Там, где не хватало силенок девчушки, Тьери всегда приходил на помощь. Он защищал ее от грубых шуток матросов и старался встать на защиту «маленького братца», как он стал ее называть. Интересно, как бы он отреагировал, узнай, кто он – его «маленький братец»? Мне же стало намного легче реагировать на ее присутствие. Зная причину, я мог контролировать себя. И еще я заметил одну странность – она не ощущала себя девочкой! Живя среди мужчин, она и сама чувствовала себя мальчишкой.

Как-то вечером они уселись под мачтой, и, тихо шепча, Тьери спросил:

– Ты помнишь, как попал на бриг? Сколько тебе было лет?

– Я не знаю, сколько мне было лет, но я помню, как мы с мамой возвращались вечером домой, – так же тихо ответила девочка, – она стирала белье в одном богатом доме. Было темно, и шел сильный дождь. Из-за угла на маму набросился пьяный матрос. Он затащил ее в какой-то темный угол и сильно ударил. Мама упала, а он издевался над ней. Я спрятался за бочку, которая стояла в углу возле стены, и он не увидел меня. Потом он ушел, – девочка замолчала на несколько минут. Тьери не торопил ее, переживая вместе с ней страшное воспоминание. – Я плакал и звал свою маму, но она молчала, и дождь…. такой холодный. – Она передернула худенькими плечиками. – А потом меня нашел Жорж – боцман с "Санта Марии" и взял с собой.

Я, слушая рассказ Эмили, видел в ее мыслях страшную картину произошедшего с ней. Как ее, замерзшую, нашел боцман, как принес на бригантину.

– Капитан велел Жоржу отдать меня в приют, я помню, как он кричал на боцмана, но потом почему-то меня оставили на корабле. Жорж мне запретил говорить кому бы то ни было, что я … ну, … ладно, это не важно…, – она тихонько рассмеялась, – меня стали называть "счастливый Эмиль". Говорили, что я приношу удачу. – Она, помолчав немного, добавила печально, – но, видимо, это не так, раз наше судно попало в такой ужасный шторм.

Ребята замолчали. Каждый из них думал о своем.

– А я не знаю своих родителей, – проговорил грустно Тьери, – я жил в приюте. А потом меня продали на корабль, идущий в Америку, но я сбежал в каком-то порту, – усмехнулся он, – уж очень сильно дрался старший матрос. Я долго бродил среди судов, стоящих у причала. Голодал, мне было очень страшно, и однажды я залез на этот флейт. Я узнал, что он идет назад во Францию, вот и решил вернуться домой. Меня нашли, когда мы были далеко от берега. Капитан Барт Венс разрешил остаться до конца рейса, но потом я остался навсегда.

Я слушал их разговор и невольно вспоминал свое детство, такое счастливое и беззаботное, с любящими и заботящимися обо мне родителями. С братом и сестрами мы не знали бед под сенью родительской опеки. Тоска по дому сжимала мое сердце. Печальной грустью отдавалось во мне воспоминание о Диане.

* * *

Вот наконец и окончание нашего перехода!

– Завтра будем на месте, – подойдя ко мне вечером, проворчал старый Пьер, – будь осторожен, парень.

Я ничего не ответил ему, странное предчувствие тяжелым камнем легло на сердце. Я опять взобрался на марсовую площадку и стал смотреть в наступающую ночь, гадая, что ждет меня на этом таинственном острове.

Рано утром на горизонте показалась верхушка горы. Облака, закрывающие нижнюю часть острова, отделяли ее пик от основания, и казалось, что гора висит над водами океана. Над парусником носились стаи чаек и альбатросов, оглашая своим криком окрестности. На скалистых берегах острова резвились стада тюленей. Высоко в небе парили невозмутимые буревестники. Было холодно. Для людей. Дул свежий ветер. Мы прошли в виду острова не останавливаясь. Капитан держал курс на другой остров, побольше.

По мере приближения к тайному прибежищу загадочного Лорда, меня охватывало тревожное нетерпение. Зачем понадобилось человеку забираться на край света, прятаться от всего мира в холодных необитаемых широтах мирового океана? Какую тайну хранит таинственный Лорд от людей?

Скоро справа по борту показался еще один маленький островок. Но я знал, что это опять-таки не тот, к которому держит курс капитан. Три крохотных островка – небольшие осколки архипелага – лежали друг за другом, как драгоценные бусины разорванного ожерелья. Я бросился в ледяную воду: нужно было поохотиться. Кто знает, когда мне еще удастся сделать это. А силы, безусловно, понадобятся.

Кровь тюленя, которого я поймал на каменистом, черном от воды берегу, оказалась на редкость питательной и вкусной. Восстановив силы, я вернулся на борт флейта. Команда уже готовилась к окончанию долгого и опасного пути.

Капитан, стоя на мостике, отдавал последние распоряжения. На горизонте был виден остров с полукруглой вершиной и изрезанными неровными берегами.

Небо, покрытое низкими облаками, холодный ветер, мрачные берега островов – ничего не предвещало теплой встречи. Казалось, сама природа, остерегала нас от необдуманных поступков и надвигающейся опасности.

– Вам грозит опасность, капитан, – сказал я тихо капитану, поднявшись на мостик. Он вопросительно посмотрел на меня. – Я прочел мысли Брукса, когда мы стояли у погибшего брига, – ответил я на его немой вопрос. – Лорд задумал принудить вас к продолжению работы на него. Простите, что не сказал этого раньше, но мне нужно увидеть Лорда.

– Я догадывался об этом, спасибо. Мы будем готовы, – скупо поблагодарил меня капитан. Я, кивнув ему в ответ, спустился на палубу.

Из каюты вышел Брукс, в руках он держал большой саквояж. Быстро подойдя ко мне, и пристально глядя в глаза, спросил:

– Что ты намерен делать? Если хочешь встретиться с Лордом, предлагаю отправиться к нему вместе со мной. Но… я хотел бы, чтобы ты был … э-э-э… внимателен, следи за тем, что говоришь. Лорд вспыльчив и нетерпелив, с ним нелегко.

С чего это Брукс так потеплел ко мне? Но в его мыслях я ничего не смог прочесть, он только тщательно продумывал свои слова и больше ничего.

– Он сильный противник, – снова отметил я. – Тогда каков же Лорд?!

"Диана" легла в дрейф. Спустили на воду шлюпку, и Брукс сошел в нее, крепко прижимая к себе саквояж. Я оглянулся. Матросы молча смотрели на меня, но в их мыслях ясно читалось сожаление от расставания. Им было грустно, мне тоже: мы привыкли друг к другу. Во время плавания я много раз ловил их на мысли, что, несмотря на невольный страх передо мной, все же неплохо было иметь в команде такого ловкого и быстрого матроса.

Тьери, подойдя ко мне, неловко протянул руку, прощаясь. Он едва сдерживал слезы. Я ласково потрепал его по голове.

– Ничего, Тьери, все будет хорошо. Присмотри за своим «маленьким братцем», ему нужна твоя помощь больше, чем ты думаешь. Береги его.

Не удержавшись, Тьери уткнулся в мое плечо головой и крепко обнял. Я замер от неожиданности – как легко было сейчас забыть, что ты – не человек.

Я сел в шлюпку, и матросы дружно взмахнули веслами, она стремительно понесла меня навстречу неизвестности.

Глава 8

Обогнув остров, шлюпка пришвартовалась у природного причала. Скалы в этом месте отступали, образуя площадку с пологим подъемом. Высадив нас, матросы быстро отошли от берега и помчались в обратном направлении. В их мыслях чувствовалась тревога и желание поскорей убраться из этих мест. Я не знал, что намерен сделать капитан. Но высаживаться на остров он явно не спешил.

Брукс, не говоря ни слова, шел по скользкой тропинке к недалекому подножию горы. Он по обыкновению не давал мне возможности разобраться в ситуации, блокируя свои мысли. И мне ничего не оставалось делать, как только молча следовать за ним. Поднимаясь, мы шли по небольшой лужайке, заросшей густой травой и мелким кустарником. Гранит, как лысые проплешины, выглядывал тут и там сквозь неожиданно зеленые и сочные заросли каких-то северных кустов. Сейчас, осенью, холодные ветра и туманы с небольшими заморозками прибили траву, и она, пожухлая, поникла, открывая прятавшиеся под ней лужи. Прыгая по выступам гранита, Брукс быстро продвигался впереди меня. Гора своим неправильным конусом потухшего вулкана надвигалась навстречу нам, мрачная и темная. Сомнения в правильности своих действий, сжали мое сердце.

Подойдя вплотную к первым нагромождениям скал, Брукс неожиданно пропал, завернув за небольшой выступ. Я в одно движение догнал его: мне не хотелось выпускать его из виду. Мы оказались перед узким проходом, скрывавшимся за выступом. Темная дыра, с неровными краями, вела в глубь горы. Брукс, оглянувшись, кивнул в сторону черного входа, как будто приглашая, и скрылся в нем. Я последовал за ним. Недалеко от входа, где свет уже был тусклым, но еще не пропал совсем, на стене, в кольцах, вбитых в гранит, висело несколько факелов. Брукс, взяв один из них, зажег чиркнув огнивом, лежащим здесь же. Мы молча двинулись дальше в глубь горы.

Я прислушивался к шорохам и, глубоко вдыхая, изучал воздух, но ничего, кроме шелеста волн оставшегося за нами океана и громких криков птиц, носившихся над островом, не было слышно. Воздух был наполнен запахами соленой воды, скудных растений и неясным, едва уловимым оттенком человеческого жилья, идущего из глубины тоннеля.

Мы шли примерно минут пять, прежде чем оказались в небольшой пещере. От нее в разные стороны отходило несколько ходов.

– Как в подземелье нашего замка, – невольно отметил я. Остановившись посредине, Брукс ударил в колокол, свисавший с низкого свода пещеры. Он остался стоять неподвижно, смотря прямо перед собой и его мысли вились вокруг незначительных деталей, окружавших нас. Я начал злиться на эту его особенность, неприятно было чувствовать себя беспомощным. Я уже так привык читать чужие мысли, что мне было не по себе от его постоянного контроля над собой.

Вскоре из глубины тоннеля, находящегося прямо перед нами, послышались шаги, и я почувствовал чистый человеческий запах. Мысли человека, идущего по проходу, читались без усилий. Он размышлял о том, что Брукс и Тридвиг вернулись быстрей, чем их ожидали. О возможности приезда кого-то другого он и не подумал. Похоже, сюда кроме капитана Венса и этих двоих никто не знает дороги.

Я стоял рядом с Бруксом и человек, вышедший из темного хода, с горящим факелом в руке, увидев его и меня, стоящего рядом, свободного, без кандалов, резко отшатнулся в глубь тоннеля. Его мысли растревоженным роем, метались, не зная, что предпринять.

– Все в порядке, Том, не беспокойся. Выходи. Он не тронет, он пришел сам, – по своему обыкновению отрывисто проговорил Брукс. – Такого ты еще не видел! – усмехаясь, добавил он.

И вдруг я увидел в мыслях Брукса невероятное самодовольство! Тщательно возведенный щит рухнул, и все его мысли о том, как его вознаградит Лорд, каких почестей он будет удостоен, выплыли на поверхность. Волна такого радостного нетерпения захлестнула всегда сдержанного и угрюмого Брукса, что он, не удержавшись, расплылся в улыбке.

Сквозь панику и страх Том все же смог расслышать, о чем говорил ему Брукс. Увидев его улыбающимся, он невольно удивился этому: впервые Брукс позволил себе улыбнуться. На его памяти такого не случалось ни разу.

– Я привел Лорду того, кто ему нужен, и привез то, что он искал. Пойди и доложи. Я буду у себя. А он, – Брукс кивнул в мою сторону, – пусть останется здесь, чтобы у Лорда не создалось ложного впечатления. – Я ясно прочел в его мыслях опасение, что Лорд примет мое появление с таким же недоверием, как и Том.

Том, все еще опасливо поглядывая в мою сторону, вышел из тоннеля. Остановившись у самого входа спросил:

– А Тридвиг где? Почему один?

– Сейчас это не важно, потом расскажу. Скажем так, ему надоело служить Лорду, – ответил Брукс и бросил на меня быстрый взгляд, проверяя, знаю ли я о том, что произошло между ним и Тридвигом.

Хотя я и слушал их с большим вниманием, но стоял с безразличным видом, устремив взгляд в стену. Меня мучил вопрос: как пробраться к Лорду незаметно, чтобы иметь возможность разглядеть его со стороны, так, чтобы он не знал о моем присутствии.

– Оставить его здесь? Одного? Ты уверен? – Том с сомнением посмотрел в мою сторону.

– Не сомневайся, он не сбежит, – уверенно проговорил Брукс и решительно повернулся к входу в правый тоннель.

Том, не желая оставаться со мной наедине, быстро исчез в темноте тоннеля. Я, подчиняясь невольному порыву, совершенно бесшумно последовал за ним. Если Бруксу придет в голову проверить меня, ему придется поволноваться. Я невольно улыбнулся этой мысли, вспомнив, как тот побледнел, не обнаружив меня у мачты после урагана.

Том быстро (для человека), шел по извилистому тоннелю, не замечая меня, крадущегося за ним. Он мысленно составлял доклад для хозяина о прибытии Брукса и его удивительного спутника, гадая о реакции Лорда на такую новость.

Завернув за очередной угол, Том остановился. Приводя себя в порядок, отряхнулся, перевел дыхание и, зашелестев тяжелой тканью, вошел в большую пещеру, освещенную несколькими факелами. Я смотрел на нее его глазами, читая его мысли. В темном углу, на небольшом возвышении, стоял стул, точно такой, какой я видел в мыслях Брукса, в доме милорда, в тот злополучный день, когда был пойман. Из глубины стула послышался голос. Глухой, со старческой надломленностью и усталостью.

– Таким не может быть голос вампира, – подумал я, – уж очень слаб.

– Брукс? Это он? Что-то очень скоро он вернулся. С чем пожаловал?

– Господин, Брукс уверяет, что привез все, что вам необходимо. Но… – замялся Том.

– Что еще? – в голосе Лорда послышались нетерпение и радость. Его голос как будто ожил, стал громче и сильней.

– Не знаю, как сказать! С ним необычный …э-э-э … спутник. Но, мой господин, Брукс лучше меня расскажет вам кого привез. С минуты на минуту он будет у вас, – Том явно боялся своего хозяина и его страх был настолько сильным, переходящим в ужас, что он не решался вызвать на себя его неудовольствие.

Я осторожно приоткрыл старинные гардины, скрывающие вход в темную комнату, и проскользнул за тяжелый гобелен, висевший на стене. Он прилегал к ней неплотно, скрывая под собой грубо вырубленную поверхность. На окружающее я мог смотреть глазами Тома. Но чувствуя человеческий, как я и предполагал, запах Лорда, я, тем не менее, совершенно не мог прочесть его мыслей! Со стула, где сидел таинственный человек, не доносилось даже намека или отголоска мысли.

Послышались шаги, и в комнату вошел Брукс. Он появился с противоположной стороны, из двери, скрытой такими же гардинами, что и на дверях, в которые вошли мы с Томом. Значит, он не знает, что меня нет на месте. Это хорошо.

Брукс, появившийся в комнате, был не узнаваем! Я даже решил прокусить гобелен, чтобы своими глазами увидеть его. Он был одет в дорогой, по последней моде, костюм. Чистые, зачесанные необычным образом волосы вились по его плечам. Белоснежные чулки и туфли на высоком красном каблуке, расшитый золотом и серебром камзол, белоснежная сорочка с тончайшими кружевами на большом отложном воротнике и манжетах выглядывала сквозь прорези в рукавах. Брукс являл собой образец придворного щеголя.

Самодовольно улыбаясь, он, не подходя близко к Лорду, склонился в низком поклоне.

– Господин, я выполнил ваше задание. Я привез вам ларец и невинного де Мореля. Причем, он добровольно последовал за мной. Я сумел устроить так, что он, ни о чем не догадываясь, согласился приехать на встречу с вами, – Брукс просто сиял от самодовольства. – К сожалению, Тридвиг решил отступиться, он захотел остаться на материке, и мне пришлось с ним расправиться, – лгал напропалую Брукс. С этими словами он положил на стол сверток, и с низким поклоном подвинул его в сторону Лорда.

Я ясно видел его страх перед Лордом, но уверенность в том, что удачно выполненная работа будет достойно вознаграждена, ослабляла его бдительность. Том, стоявший возле стула Лорда, протянул руку, желая развернуть сверток и подать его своему господину. Но Брукс сам, решившись на немыслимый доселе шаг, быстро развернул и придвинул ларец вплотную к стулу хозяина.

То, что произошло потом, не описать никакими словами!

Послышался пронзительный визг! Такого голоса я даже представить себе не мог!

Со стула на стол вскочил маленький тщедушный человечек! Карлик! Горбун, с перекосившимся набок телом. Его большая голова качалась на тонкой шее. Коротенькие ножки в ярости топали по столу. В его маленьких ручках завертелся с невероятной скоростью тонкий длинный и блестящий предмет. Брукс, стоявший рядом со столом, как-то неловко осунулся и осел. Уже на полу он развалился на несколько кусков.

Я застыл в ужасе. Все произошло настолько быстро, что даже мне, с моим обостренным восприятием, когда действия людей кажутся настолько медленными, что можно несколько раз повторить их движение, пока они его завершат, с трудом удалось проследить за действиями горбуна. Так вот, что значили слова Брукса о том, что Лорд вспыльчив.

– Приведи ко мне этого де Мореля! Живо! – завизжал карлик.

Том мгновенно выскочил из комнаты. Что он скажет Лорду, когда не найдет меня на месте?

Оставшись один, карлик устало вздохнул и сел на стол рядом с ларцом. Он отпихнул его маленькой ножкой, обутой в изящную туфельку.

– Все, все пропало. Времени больше нет, – проговорил он обреченно. С того места, где он сидел, я по-прежнему не слышал ни одной мысли.

Тома не было. Даже если идти очень медленно, можно было дойти до пещеры, где я должен был оставаться и вернуться назад. Но Том исчез. Я сейчас не слышал его мыслей, а когда он уходил, не подумал проследить за ними. Скорей всего мысль быть убитым на месте оказалась для Тома страшнее, чем самоубийство.

Горбун, наверное, тоже пришел к выводу, что Том не вернется. Он позвонил в колокольчик, стоящий на столе, и, прыгнув на свой стул, опять скрылся в его глубине.

На его зов в комнате появился … вампир! Молодой, лет пятнадцати. Он с почтением и в тоже время непринужденно встал у стула горбуна, он без удивления бросил взгляд на груду, лежащую на полу, но я заметил, как напряглись его мышцы, затрепетали крылья носа. Он с трудом проглотил комок, но горбуну вида не подал.