Текст книги "Прости, что предал (СИ)"
Автор книги: Лу Берри
сообщить о нарушении
Текущая страница: 1 (всего у книги 3 страниц)
Annotation
НЕЗАКОННОЕ ПОТРЕБЛЕНИЕ НАРКОТИЧЕСКИХ СРЕДСТВ, ПСИХОТРОПНЫХ ВЕЩЕСТВ, ИХ АНАЛОГОВ ПРИЧИНЯЕТ ВРЕД ЗДОРОВЬЮ, ИХ НЕЗАКОННЫЙ ОБОРОТ ЗАПРЕЩЕН И ВЛЕЧЕТ УСТАНОВЛЕННУЮ ЗАКОНОДАТЕЛЬСТВОМ ОТВЕТСТВЕННОСТЬ.
«Срочно приезжай. Федя заболел, тебя зовет».
Это сообщение от свекрови я случайно увидела на телефоне мужа, когда он забыл его дома.
Только вот я понятия не имею, кто такой Федя. Свекровь ведь живёт одна.
И я решаю узнать, что происходит, неожиданно приехав вместо мужа.
– Папа, папа! – кричит мальчик лет пяти, распахивая дверь на мой стук.
Но видя за дверью меня, недовольно хмурится.
– Вы кто? Я папу жду!
Моя душа стремительно уходит в пятки от пришедшей на ум догадки.
– Кто твой папа? – спрашиваю, ощущая, как дрожит голос.
– Семён Волков! – гордо отвечает ребёнок.
А моё сердце идёт трещинами. Ведь этот Семён Волков – мой муж.
И у него, оказывается, есть вторая семья, которую он тайно поселил у своей матери…
Лу Берри. Прости. Прости, что предал
Глава 1
Глава 2
Глава 3
Глава 4
Глава 5
Глава 6
Глава 7
Глава 8
Глава 9
Глава 10
Глава 11
Глава 12
Глава 13
Глава 14
Глава 15
Эпилог
Лу Берри. Прости. Прости, что предал
Глава 1
– Где эти чёртовы носки?! Куда все вечно пропадает в этом доме?!
Муж начал гавкать уже с самого утра, а у меня в ответ на это возникло лишь одно желание – треснуть ему чем-нибудь по голове. Чтобы, наконец уже, запомнил, куда кладёт свои чёртовы, как он выразился, носки.
В обычный день я бы просто молча пошла и принесла ему то, что он ищет. Но сегодня у меня совсем не было сил – я устала, едва успев проснуться, потому что ночью почти не спала.
Сначала мучительно делали уроки со старшим ребёнком, потом – доделывала поделку в садик за младшей…
А муж все это время мирно храпел, а теперь даже носки свои сам найти не может!
Иногда мне казалось, что детей у меня не двое, а трое. Только третий – великовозрастный подкидыш, по паспорту – муж, по сути – беспомощный младенец. Но, к счастью, не во всем.
Сжимая руками адски трещавшую голову, я предупреждающе процедила, когда Сема в очередной раз пробегал мимо…
– Или ты сейчас же прекратишь свои вопли или я тебе твои носки в рот засуну!
Так сразу и не скажешь, но вообще-то мы были нормальной и вполне счастливой семьёй. Просто со своими точками накаливания.
И Сема, в целом, был неплохим мужем, за исключением одного недостатка – своей бытовой инвалидности. И мне проще было с этим смириться, чем пытаться исправить. Тем более, что все попытки это сделать за много лет брака так ни к чему и не привели.
Воспитание матери, которая ему разве что попу не подтирала до сих пор, никуда не денешь, не перечеркнешь.
Услышав мой окрик, муж застыл. Растерянно моргнув, проговорил…
– Ты чего злая такая уже с утра?
Я раздражённо поморщилась. Пришлось напомнить себе, что я, вообще-то, люблю этого болвана.
– Действительно, с чего бы? Это ведь не я всю ночь разгребала проблемы детей!
Он фыркнул.
– Так не делала бы ничего, а спала спокойно. Кто тебя заставлял? Пусть дети учатся самостоятельности!
Ну вы только послушайте, кто мне это говорит! Я отрывисто рассмеялась.
– Последуй своему же совету, Волков! И найди свои носки самостоятельно, а главное – молча!
Но видеть бревно в своем глазу муж никак не желал.
– Ань, давай без вот этих квестов! Мне некогда, я опаздываю, у меня сегодня важная встреча с потенциальным партнёрами! Где мои носки, скажи ты нормально!
Не сдержавшись, я подошла к дивану, достала из-под него носки, которые он вчера туда сам и затолкал, и швырнула мужу в лицо.
Он поймал их на лету и недовольно поморщился.
– Фу, они же грязные! Почему ты не постирала?!
Желание все же затолкать эти носки ему в глотку стало почти нестерпимым.
– А ты почему? – ответила звенящим от едва сдерживаемого раздражения голосом. – Это ведь твои носки, а не мои.
– Это твоя обязанность! – возмутился он.
– Да что ты? А может, это обязанность твоей мамы, которая не научила тебя самым банальным бытовым навыкам? Так отвези эти грязные носки ей – пусть стирает! И трусишки заодно, ей это все только в радость! Зря ты, что ли, так часто к ней таскаться стал?!
– Отстань от мамы! – взорвался Сема в ответ. – Говорил же – она плохо себя чувствует!
– Целый год?
Он зло отмахнулся.
– Все, черт с тобой, пойду без носков! Если простыну – ты будешь виновата!
– Ну естественно, я. Совсем не ты, у которого не хватает мозгов открыть шкаф и взять там свежую пару.
Он отгавкался уже на бегу…
– Нет в шкафу свежих, потому что ты нормально за этим не следишь!
– Так кидай свои грязные вещи в корзину, а не прячь по всему дому, как клад!
Ответом мне была лишь громко хлопнувшая дверь. И ведь действительно ушёл без носков!
Я устало прошлепала на кухню – эта стычка, казалось, забрала у меня остатки сил. Обвела помещение безрадостным взглядом, отмечая забытую Семой кружку с кофе – и снова на подоконнике, куда я столько раз просила ее не ставить, потому что потом приходилось отмывать белоснежную поверхность от кофейных пятен…
И вот – опять.
А рядом с кружкой лежал телефон мужа. Его он забыл тоже.
Я спешно высунулась в окно, чтобы посмотреть, уехал Сема или ещё нет. Его машины на парковке под окнами уже не было.
Умчал. Дорогу он знал и без навигатора, поэтому о телефоне, конечно, не вспомнил.
Вздохнув, я рассудила: когда Сема хватится своего телефона – приедет обратно. Это не мои заботы, телефон я ему не повезу.
Мне самой нужно было собираться на работу. Хотя мой рабочий день начинался позже, чем у мужа, вставала я все равно раньше всех.
И сегодня уже успела отвести дочку в садик, а сына проводила в школу. Ну и вишенкой на торте – выслушала истерику насчёт носков. К счастью, не при детях.
Подхватив с подоконника кружку Семы с оставшимся там кофе, я немного подумала и решила его допить. Муж, в отличие от меня, пил очень крепкий кофе и без молока, но последнее было поправимо. Зато сэкономлю время и не буду варить новую порцию…
Отхлебнув из кружки и поморщившись от горечи, я краем глаза уловила, как на айфон Семы упало сообщение.
Успела увидеть, что отправила его свекровь, а кроме этого заметила лишь пару слов – «Срочно приезжай».
Но и этого хватило, чтобы испытать новый прилив раздражения.
На протяжении последнего года свекровь стала требовать к себе очень много внимания. Постоянно жаловалась на самочувствие и Сема ездил к ней каждый вечер, а порой и по утрам. При этом мне было сказано, чтобы я не приезжала, да и внуков Мария Павловна в гости больше не приглашала…
Такое поведение меня сильно удивляло, ведь мы много лет неплохо ладили, а теперь я будто стала изгоем…
Сема говорил, что все дело в том, что мама плохо себя чувствует, дома у нее беспорядок, поэтому она никого не пускает к себе, кроме него. Однако ничто не мешало ей периодически приезжать к нам самой и выглядела она при этом вполне бодро…
Подобное поведение я списывала на возрастные причуды. Или на запоздалую месть за то, что в свое время я чётко очертила границы, не позволяя ей чрезмерно лезть в нашу с Семой семейную жизнь, а она, возможно, все эти годы лелеяла обиду…
В общем, я могла лишь гадать о причинах подобных перемен, но делать этого не стала – и помимо свекрови с её тараканами мне было о чем думать, волноваться, переживать…
Но сейчас что-то заставило меня задуматься над её сообщением. Что такого могло случиться, что она срочно требовала Сему приехать?..
Я была почти уверена, что это пустой каприз, но что, если ей и впрямь стало плохо?..
Покусав губы, я все же взяла телефон в руки и разблокировала его через известный мне код.
Муж знал, что я не из тех, кто ревниво проверяет все переписки, поэтому отвечал доверием на доверие, не скрывая пароль от смартфона.
На миг кольнуло стыдливое сомнение – может, не стоит смотреть сообщение свекрови? Но я ведь из лучших побуждений…
Договорившись таким образом со своей совестью, я открыла сообщение…
«Срочно приезжай. Федя заболел. Плачет, тебя зовет».
Я нахмурилась.
Перечитала ещё раз…
Проверила, что мне ничего не почудилось и сообщение действительно от свекрови.
Только вот… оно ни черта не проясняло.
Наоборот – породило вопрос, от которого внутри заворочалось какое-то неясное, но дурное предчувствие…
Кто такой этот Федя?..
Свекровь ведь жила совершенно одна…
Глава 2
Я растерянно потёрла лоб.
Попыталась рассуждать трезво и логически.
Кем мог быть Федя?
Может, собака? Вполне могла представить, что свекровь обзавелась каким-нибудь французским бульдогом и нарекла его Федором.
Но что тогда означает «плачет, тебя зовет»? Непохоже на собаку, если только она не преувеличила и не выразилась чрезмерно драматично…
Хотя даже Мария Павловна не стала бы из-за собаки устраивать столько шума. Хотя кто её знает?...
Снова пришло на ум то, что она категорически не пускала нас к себе в гости. Может, из-за этого самого Феди?
Даже наверняка.
Я ощутила, что сейчас могу получить ответ на давно мучающий меня вопрос.
Надо узнать больше.
Испытывая угрызения совести, я все же напечатала в ответ…
«Без меня никак? У меня важное совещание сейчас».
Ответ пришёл сразу.
«Он отказывается пить лекарства, пока ты не приедешь! Если тебе важнее совещание, чем здоровье Феди – это на твоей совести!».
По телу пополз неприятный холодок. Нет, никакой собакой тут и не пахло. Когда заболела собака – это прямой путь к ветеринару, а не причина требовать сына приехать.
Тогда это… ребёнок?...
Я тяжело сглотнула. Но откуда у свекрови ребёнок и какое отношение это имеет к моему мужу?..
Ответ напрашивался сам собой – очевидный и пугающий, но я не хотела его принимать. Надеялась всей душой, каждым нервом, что ошиблась.
Но при этом хотела знать правду. И шанс все выяснить у меня был.
Потому что сомнений не осталось – все это связано. Внезапные перемены в отношении свекрови ко мне и детям, частые поездки мужа к матери и теперь вот – этот Федя…
Чуть поколебавшись, я написала свекрови…
«Выезжаю. Скоро буду».
***
Жила Мария Павловна в частном секторе, в своём доме.
Часто жаловалась, как ей тяжело там одной, особенно зимой, когда надо постоянно чистить снег, но на все предложения продать дом и приобрести квартиру, всегда категорично отказывалась.
Я понимала – она просто хочет внимания сына. Жила ведь одна, отец Семы ушёл от них ещё много лет назад, когда тот едва родился.
Мария Павловна была из тех мам, что посвятили ребёнку всю свою жизнь и никак не могли отпустить его в самостоятельное плавание, потому что никаких иных интересов у них попросту не было. И жизнь словно теряла смысл, когда сын или дочь заводили свою семью.
Я смотрела на неё и нет, не осуждала. Просто делала выводы, как жить я не хочу. И какой не хочу стать.
Я любила своих детей – больше всех на свете – но понимала, что однажды у них начнётся свой собственный путь, отдельный от моего. А я должна жить своей жизнью, своими интересами, делами, целями…
У дома свекрови я оказалась через полчаса, хотя обычно было достаточно минут пятнадцати, чтобы доехать. Но несколько дней шёл снегопад, дороги в городе толком не чистили и сама жизнь как-то замедлилась, вынуждая принимать новые правила, диктуемые погодой.
Перед отъездом из дома я позвонила своему администратору, попросив перенести все утренние записи на другое время.
После довольно продолжительного времени, когда я была только мамой и женой, в один момент вдруг поняла, что больше так не хочу. Что мне нужна работа, самостоятельность и чувство, что я что-то из себя представляю.
К прежней профессии бухгалтера возвращаться не хотелось и я решила освоить нечто новое. Прошла множество курсов, стала мастером по наращиванию волос…
А потом каким-то чудом уговорила мужа помочь мне финансами, чтобы я могла начать собственное дело. Много лет он был против того, чтобы я отвлекалась на работу, считал, что моё главное дело – это семья, но в один момент вдруг переменил мнение…
Я тогда так и не поняла, почему. Но была ему благодарна. Давно не ощущала такого душевного подъёма и энтузиазма, как в тот момент, когда открыла свой салон красоты…
Размышляя об этом по дороге к свекрови, поймала себя на параноидальной мысли, что и его внезапная уступка, возможно, была не случайна…
Не просто так. Не из лучших побуждений, не из желания сделать меня счастливой.
Во рту стало горько.
Припарковавшись у дома свекрови, я с глухо бьющимся сердцем вышла из машины и вошла в вечно незакрытую калитку. Постучала в дверь…
Она распахнулась почти мгновенно.
Мое сердце нервно екнуло, а следом – испуганно сжалось…
Потому что дверь мне открыл ребёнок. Незнакомый мальчик лет пяти.
Федя?..
– Вы кто? – спросил он угрюмо.
– А ты? – ответила вопросом на вопрос.
Хотя уже знала ответ.
– Я Федя. Я жду папу, а вас я не звал!
Глава 3
Федя, Федя, Федя...
Короткое слово похоронным эхом отдавалось в ушах, повторялось по кругу, как изощренная пытка…
Перед глазами у меня все поплыло.
«Я жду папу»…
Этих слов уже было достаточно, чтобы все понять. Но я, словно желая продлить агонию или все ещё не способная принять правду, все же уточнила…
– А кто твой папа?
– Семён Волков, – с гордостью сообщил ребёнок.
Я присмотрелась к нему. И поняла, что будто бы вижу своего мужа – таким, каким тот представал на старых, детских фотографиях…
Неоспоримое сходство.
Голубые глаза, тёмные волосы – это, конечно, ещё ничего не значило. Но мимика ребёнка, то, как он говорил…
Всё это до боли напоминало Сему.
– Так вы кто такая? – снова спросил Федя и вдруг сильно закашлялся.
Я поджала губы, не зная, как ответить на его вопрос.
Сказать правду? Солгать?..
Ребёнок ни в чем передо мной не виноват. Это Сема мне давал клятвы верности, Сема создал со мной семью, так ему и отвечать за содеянное…
Пока я размышляла обо всем этом, у дверей, заслышав кашель Феди, появилась ещё одна фигура…
– Феденька, что ты там стоишь?! Тебя ещё больше продует!
Свекровь бросилась к ребёнку, не сразу меня заметив. По выражению её лица, по ласковым жестам было легко предположить, что этот Федя для неё – центр Вселенной…
Не сдержавшись, я хмыкнула. Подумала о том, что от моих детей, своих законных внуков, она легко отказалась ради нажитого где-то на стороне мальчика!
Укрывала его здесь, не пускала нас к себе…
Сорвавшийся с моих губ звук заставил её резко поднять голову.
Увидев меня, Мария Павловна побелела.
– Аня? Откуда ты здесь?
Я посмотрела на нее с разочарованием и презрением.
– Сема забыл дома телефон. И нет, Мария Павловна, мне не стыдно, что я прочитала ваши сообщения и приехала вместо него. Стыдно тут должно быть вам!
– Да что ты понимаешь! – прошипела она в ответ и, взяв мальчика за плечи, развернула так, чтобы направить обратно в дом. – Феденька, иди поиграй, пока я тут разговариваю…
Но он заупрямился. Вырвался из её рук, снова посмотрел на меня, с вызовом бросив…
– Не пойду! Не пойду никуда, пока она не скажет, кто она такая!
Она тыкнул в меня пальцем. Этот возмутительный, невоспитанный жест вкупе со злостью на свекровь за то, что она устроила в своем доме какую-то богадельню, а то и пристанище для разврата, заставили меня все же сказать…
– Я – жена твоего папы.
Свекровь испуганно зажала ребёнку уши.
– Что ты говоришь такое! – накинулась она на меня.
– А разве я говорю неправду? – парировала холодно.
Федя, тем временем, снова отмахнулся от свекровушки. Зло топнул ногой…
– Врете вы все! Только моя мама может быть женой папы!
Я мысленно отметила – значит, мать у ребёнка имеется. Не сирота, оставшийся один после случайной связи на стороне.
А это значит…
Что у моего мужа была полноценная вторая семья.
От этой мысли меня затошнило.
Я сухо ответила:
– А что же тогда папа с вами не живёт?
Мальчик потрясенно застыл, словно обдумывая мои слова. Свекровь нервно подскочила на месте, злобно на меня уставилась…
А в следующую секунду вылетела за порог, захлопнув за собой дверь дома, чтобы ребёнок остался внутри, а мы с ней – снаружи.
– Как ты смеешь такое говорить Феденьке?! – стала она мне выговаривать. – Он обожает Сему!
Я опалила её презрением.
– Ну вы ведь не удосужились сказать ребёнку правду, пришлось мне. И встречный вопрос, Мария Павловна – как вы смеете устраивать в вашем доме бордель? Потворствовать изменам сына? Скрывать у себя его любовницу?!
– Что ты несёшь, дурная!
Я склонилась к ней, посмотрела прямо в глаза.
– Ну давайте, скажите мне, что мать ребёнка тут не живёт. Что Сема не приезжает сюда, к вам, чтобы с ней покувыркаться… А это и есть бордель!
Она то краснела, то бледнела, но возразить не смела, чем только подтверждала мои слова.
Наконец она прохрипела в ответ.
– Вы с Семой сами в своих отношениях разбирайтесь! А Феденьку не тронь, он для меня свет в оконце, ясно?! Особенно после того, как ты у меня внуков отобрала, мерзавка!
Глава 4
– Что я сделала?
Услышав неадекватные обвинения, даже оскорбления со стороны свекрови, я всерьез заподозрила, что она повредилась умом. Иначе как ещё объяснить тот бред, что вырывался из её рта?
– Слышала ты все! – прошипела она в ответ.
Но сильнее голоса, сильнее слов пугали её глаза. В них плескалось что-то злое и тёмное, словно она все эти годы копила в себе то, что теперь готовилось вырваться наружу.
– Объяснитесь, – проговорила я холодно.
Она поджала губы, а следом фыркнула, уже не скрывая своей неприязни.
А я смотрела на неё и понимала – впервые вижу этого человека без маски, без прикрас.
– Дурочку из себя не строй! – выплюнула она после паузы, словно это время нужно было ей, чтобы собрать побольше яда. – Забыла, как выгнала меня? А я ведь хотела тебе помочь с Димой, предлагала с вами жить!
Наверно, не стоило ничему удивляться, но мне, как человеку, имеющему разные с ней понятия о помощи и её границах, все же было странно сейчас это все выслушивать.
– Ну давайте вспомним, Мария Павловна, как все было, – проговорила я размеренно. – Когда Дима родился, вы буквально у нас поселились. Стали соваться абсолютно во все. Раздавали бесконечные советы на каждый мой шаг. Постоянно норовили делать все так, как считали верным, едва не отобрали у меня ребенка! А я всего лишь объяснила вам, что этой мой ребёнок, а не ваш. И что я буду решать, как мне его растить, чем кормить и во что одевать! А ещё я очень вежливо вам сказала, что вышла замуж за вашего сына, а не за вас, и делать вам в нашей спальне нечего! Если вы считаете, что нормально врываться ко взрослым, женатым людям по ночам, переставлять в моем доме мои же вещи и советовать мне, как одеваться, то я это нормальным не считаю! Вы хотели контролировать жизнь вашего сына и мою заодно под предлогом помощи, в ответ на что я и сказала вам, что мы вас попросим, когда эта помощь понадобится и не надо постоянно торчать у нас дома! Смиритесь уже с тем, что ваш сын давно вырос!
Я замолчала, осознав, что наговорила очень много. Что меня буквально прорвало. Но ни о едином сказанном слове не жалела. Казалось, мне даже стало легче. Будто вдруг отпала всякая необходимость сглаживать острые углы, облекать тяжёлые мысли в слишком мягкие слова…
Свекровь побелела от гнева. Некоторое время только хватала ртом морозный воздух, рвано выдыхала его обратно, рождая в воздухе облачка пара…
И наконец прохрипела:
– Неблагодарная ты гадина, Анька! А вот Олечка меня ценит и Феденьку мне доверяет! Поэтому я нисколько не жалею, что их у себя приютила и что Семочке советовала от тебя, такой сволочи, бежать!
Я угрожающе сузила глаза.
– Вы настоящее хамло, Мария Павловна. И только ваш возраст спасает вас от того, чтобы плюнуть вам в лицо за все эти оскорбления в мою сторону и за всю ту грязь, что вы развезли за моей спиной! И знаете что? Теперь я и впрямь не позволю своим детям видеться с такой бабушкой, так что сосредоточьтесь на том, чтобы своему дорогому Феденьке в попу дуть, а нам вы больше не нужны!
Приложив её этими словами, я пошла прочь. Внутри все горело, кровь в венах, казалось, кипела и бурлила…
Эти эмоции на время даже затмили чудовищное осознание – муж мне изменяет…
Муж завёл на стороне вторую семью.
Проговорив все это про себя, я ощутила, как внутри что-то задрожало, заболело, заныло.
А глаза стало саднить от желания заплакать…
Я подошла к забору, готовясь распахнуть калитку, чтобы выйти на улицу, и в этот момент…
Кто-то меня опередил.
Калитка отворилась, являя мне ту, что за ней стояла.
Я невольно замерла. Моргнула, словно желая прогнать морок…
Потому что не сразу поверила своим глазам.
Женщина, смотревшая на меня с наглой усмешкой, была мне знакома.
– Вот так встреча, – протянула она.
Но потрясенной при этом не выглядела.
Напротив – её физиономия так и сочилась довольством…
Глава 5
Ольга. Олечка, как назвала её Мария Павловна.
Пазл сложился так легко, так очевидно, что я даже задалась вопросом – почему ничего не заподозрила прежде?..
Хотя как было заподозрить, если доверяешь человеку, с которым прожила шестнадцать лет?
Как можно что-то заподозрить, если имеешь в жизни какие-то собственные интересы и занятия, а не следишь за мужем двадцать четыре часа в сутки?
Она усмехалась мне в лицо. Очевидно, понимала, что я теперь все знаю.
И я теперь тоже понимала очень многое.
– Ну как же так, Анна? – прошипела она со змеиной усмешкой. – Совсем работать не хочешь, запись без предупреждения отменяешь…
Она торжествовала. От чего?
От того, что жена её любовника её обслуживала?
От того, что теперь ей не нужно скрываться?..
Я усмехнулась в ответ.
– Зато у тебя таких проблем нет, да, Оля? Ты, надо полагать, ко мне в салон ходишь не на честно заработанные своим трудом деньги? Хотя ноги разводить перед мужиками – тоже, конечно, искусство. Не все ещё себе там стёрла?
Она вспыхнула.
– Да, твой муж щедро меня содержит! Завидуешь?
Я искренне хохотнула.
– Чему? Тому, что ты пустышка, которая ничего из себя не представляет? Приживалка, которая сама себе даже трусы купить не может? Любовница, которая даже не смогла его из семьи увести?
Её лицо побагровело. Ей явно хотелось меня унизить, но не вышло. И это её взбесило.
А я смотрела на неё и переосмысливала все, что знала прежде.
Ольга повадилась ходить ко мне в салон пару лет тому назад. Сначала пришла с требованием осветлить ей волосы до совсем белых, в ответ на что мои мастера её предупредили, что родной цвет волос слишком тёмный и при таком осветлении есть риск расстаться с шевелюрой вовсе.
Но она не отставала. Взяв с неё расписку об отказе от претензий, её осветлили и тонкие от природы волосы ожидаемо посыпались…
Так она попала ко мне на наращивание.
Приходила регулярно, любила поболтать. Взахлеб рассказывала о своём щедром мужике, много и жадно расспрашивала и о моей семье…
Я всегда отвечала сдержанно, держала дистанцию. Мы ведь не были подружками для таких откровений, хотя она, казалось, пыталась набиться в друзья…
Теперь я понимала, что она все делала из ревности. Одержимо хотела разузнать о том, как мы с Семой живём. Что между нами происходит, когда она этого не видит…
– Он меня любит, ясно? – выплюнула она тем временем с перекошенным от злости лицом.
Я снова расхохоталась. Я должна была испытывать боль и позже это чувство меня наверняка накроет, но сейчас мне было откровенно смешно смотреть, на кого он меня променял.
– Что смешного? – снова зашипела она гадюкой.
Я презрительно махнула на нее ладонью.
– Дорогуша, да ты сама себя не любишь! Ты же пыталась меня копировать, именно поэтому так вопила о том, чтобы тебе сделали светлые волосы? Совсем, как у меня! Думала, тогда он к тебе наконец уйдёт?
– Да что ты несёшь! – гавкнула она, но по её глазам было видно – я угадала.
Я шагнула к ней ближе. Проронила…
– Кстати, о волосах…
И в следующий миг вцепилась ей в шевелюру, безошибочно находя и выдирая пряди, которые сама и нарастила.
Она заверещала.
– Что ты делаешь, больная?!
Я издевательски бросила…
– Ну, ты же говоришь, что он тебя любит. Значит, и без волос примет, не переживай! А я просто забираю свое. То, что оплачено деньгами моего мужа – украдено из моей семьи. И я этого так просто не оставлю.
Расправившись с её волосами, я втоптала их в снег.
Она заревела, хватаясь за поредевшие, обломанные пряди.
– Я все расскажу Семе!
Я хмыкнула.
– Очень на это надеюсь. Не зря же я старалась!
После этих слов я подошла к своей машине и, заведя двигатель, ринулась прочь.
Поначалу и сама не знала, куда еду, лишь ощущала, что меня начинает потряхивать…
А потом поняла – хочу покончить со всем немедленно. Неотложно.
Не хочу копить внутри гной и боль, хочу крушить и ломать!
Я свернула в ту часть города, где располагался офис Семена.
***
– Анна, к Семену Васильевичу сейчас нельзя! У него важные переговоры!
Помощница мужа, Кристина, бежала за мной следом, наивно надеясь остановить мой марш мщения.
Но сделала только хуже.
Я резко притормозила – так, что она едва в меня не врезалась.
– А, так он в конференц-зале, – проговорила с ледяной улыбкой. – Благодарю за подсказку.
Кристина побелела, но не сдавалась.
– Я же говорю – к нему сейчас нельзя, я не могу вас пустить…
Я подняла вверх руку, ставя этим между нами границу, и отчеканила:
– А кто ты, собственно, такая, чтобы меня пускать или не пускать? Просто наемная работница. Вернись на свое место и не лезь туда, куда тебя не звали.
Конечно, она ни в чем не была передо мной виновата. Но и терпеть её навязчивое жужжание я сейчас была не намерена.
Пока Кристина переваривала все, что от меня услышала, я уже дошла до конференц-зала и распахнула двери.
Десяток голов повернулся на этот звук. Взгляды всех присутствующих в зале сразу обратились ко мне.
Семён недовольно и грозно нахмурился, увидев меня. Буквально прожигая взглядом насквозь, одними лишь губами выдал…
«Какого черта? Выйди!».
А мне было совершенно плевать на эти его мимические упражнения.
Я широко улыбнулась и бросила на стол перед мужем его телефон…
– Ты забыл утром. А тебе там мать писала, Федя ваш заболел.
Он почти не поменялся в лице. Лишь нервно моргнул, а затем натужно рассмеялся…
– Какой ещё Федя? Милая, у меня важная встреча. Потом поговорим, ладно?
Я проигнорировала его последние слова.
– Ну как какой Федя? – проговорила удивлённо. – Сын твой внебрачный от любовницы. Что, забыл про свою вторую семью, которую ты поселил у мамочки?
В зале воцарилась напряжённая, выжидательная тишина. Я оббежала взглядом сидящих здесь людей, быстро сообразив, что большая часть – те самые потенциальные партнёры, о встрече с которыми утром так волновался муженек.
Ох и не зря были его волнения!
Улыбнувшись своей невольной публике, я добавила:
– Представляете, прожила с ним шестнадцать лет и даже не знала, какой он лживый и непорядочный! Как считаете, стоит вести с таким человеком дела?
Глава 6
Поднялся тревожный гул.
Собравшиеся хмурились, переглядывались, нервно о чем-то перешептывались. Муженек при этом стоял, как оплёванный, явно не понимая, что ему сказать и что сделать. Смотрел на меня, не в состоянии поверить, что ему в спину прилетел нож оттуда, откуда он не ждал.
Я усмехнулась. Я тоже не ждала от него предательства, но получила. И мне сейчас было ни капли его не жаль.
Его физиономия в данный момент выражала ту же растерянность, что и этим утром, когда он искал свои несчастные носки.
Даже удивительно, что у него как-то хватало ума управлять бизнесом! Хотя где он вообще сейчас был бы, если бы я не помогала ему все это строить?
Наконец он проблеял…
– Простите, это все жуткое недоразумение. Моя жена сейчас извинится и уйдёт, а мы продолжим…
Он подошёл ко мне ближе, настойчиво схватил за локоть, причиняя боль, и сквозь зубы процедил…
– Делай, как я сказал.
Вместо этого я жалобно вскрикнула.
– Не трогай меня, мне больно! Хоть бы перед людьми постыдился так со мной обращаться! Или хочешь, чтобы все узнали, что ты тиран?
На его лице бешено заходили желваки.
Послышался звук отодвигаемых стульев. Один из присутствовавших мужчин, явно главный среди прибывшей делегации, проговорил…
– Очень жаль, но продолжить сейчас переговоры мы не можем. Нам надо многое обдумать. Если что, мы вам перезвоним.
– Подождите, мы не можем вот так все закончить, мы ведь почти договорились!
Семен, как голодный пёс вился вокруг уходящих, пытаясь их остановить, но ничего не добился. Постепенно зал опустел…
Остались только мы двое.
И ненависть в воздухе между нами.
Поразительно, как быстро предательство способно выжечь из сердца все светлые чувства. Уничтожить любовь.
– Ты умом тронулась, что ли?! Что ты тут устроила?! – гаркнул он, надвигаясь на меня.
Наверно, хотел выглядеть грозным, внушительным, пугающим. Но я смотрела на него и видела перед собой лишь неисправимого маменькиного сыночка…
Которому отдала столько лет своей жизни, чтобы в ответ получить измену.
– Нет, умом тронулся ты, – проговорила в ответ взвешенно и холодно. – Когда устроил у своей матери в доме бордель.
Он зло оглянулся на телефон. Я подтёрла за собой те сообщения, что писала от его лица, но то, первое смс от свекрови – оставила.
Муж взял смартфон в руки, что-то там полистал – видимо, хотел убедиться, что мать и впрямь это все написала, а затем вновь накинулся на меня.
– Ты не имела права читать сообщения на моем телефоне!
Я усмехнулась ему в лицо – с горечью и отвращением.
– А ты не имел права мне изменять. Не имел права ложиться со мной в постель после этой шалавы, тащить ко мне чужую заразу!
– Она не шалава, ясно?! – взбесился он от моих слов.
– Конечно нет! Она сестра милосердия, которая перед тобой ноги раздвинула из предельной доброты и святости!
В несколько шагов он оказался рядом. Впился взглядом в моё лицо и от этого возникло ощущение физической боли…
Он смотрел на меня и в его глазах переливалось множество эмоций – и гнев, и ненависть, и злость, но только не раскаяние, не сожаление. Ни капли этих эмоций в его взгляде не было. И в этот момент мне вдруг до боли стало ясно, что он…
Наверно, уже давно меня не любил.
Но зачем тогда оставался рядом?..
Почему честно не признался, что встретил другую, что хочет с ней быть?...
Нет, мне тогда не было бы менее больно. Но хотя бы было не так противно, не так мерзко.
– Ты сама во всем виновата, – проговорил Сема с упреком.
Я приподняла брови и расхохоталась.
– Удивительно! Вот всегда у вас, кобелей, виноваты жены! Ну давай, расскажи мне, как я тебя обидела! Чего я тебе не дала, чем не устраивала!
В его взгляде промелькнула растерянность. Он не ждал насмешки в ответ на свои слова. Он ждал, видимо, что я и впрямь почувствую себя виноватой. Может, даже думал, что стану плакать, просить прощения!
Я! Не он!
Он раздражённо скривил рот.
– Смейся, сколько угодно, а так все и есть! Ты замечаешь вообще, как ты себя со мной ведешь? Пилишь из-за всякой ерунды, из-за каких-то носков сраных, про работу свою болтаешь постоянно! А она – другая! Она мной интересуется, она мной восхищается, она меня самым лучшим называет!
